На языке крови

Черное озеро простиралось перед Гермионой, его гладкая поверхность отражала серое осеннее небо. Холодный воздух щекотал её кожу, лёгкий ветерок играл с волосами, и она ощущала каждую его струю так остро, словно могла различить направление каждого порыва. Вся природа вокруг казалась живой, пульсирующей магией. Она стояла на берегу, её ботинки слегка утопали в мягкой земле, а взгляд был прикован к неподвижной воде, которая, казалось, скрывала в своей глубине нечто древнее и непостижимое. Она сделала глубокий вдох, и насыщенный запах влажной земли и хвои наполнил её легкие. Этот аромат был настолько плотным, что перебивал всё остальное — ни людские запахи, ни запахи еды, ни раздражающие парфюмы не проникали в этот чистый кокон. Это было освобождение. Гермиона стояла неподвижно, руки были опущены вдоль тела, пальцы едва касались краёв мантии. Она наслаждалась редким моментом спокойствия, пытаясь удержать это состояние так долго, как возможно. Но даже здесь, у Черного озера, её острое восприятие не давало ей полностью расслабиться. Где-то вдалеке она слышала сердцебиение — быстрое, ритмичное. Маленький зверёк пробирался сквозь кусты неподалёку, возможно, кролик. Ещё дальше раздавались тяжёлые удары сердца крупного животного, скорее всего, оленя. Всё это было как симфония, на которую она не могла повлиять, но которую вынужденно слушала. Её мысли вернулись к разговору с Дамблдором. Образ Запретного леса, обволакивающий её сознание, казался ей теперь ещё более мрачным и таинственным. Вампирский клан. Возможность существования таких существ рядом с Хогвартсом была пугающей. Но ещё страшнее было то, что её сущность могла быть связана с ними. «Если это клан, — подумала она, глядя на дрожащие отражения на воде, — то, что им нужно? Почему они здесь, рядом с Хогвартсом? И зачем один из них выбрал меня?» Ответы не приходили, только новые вопросы заполняли её сознание. Она чувствовала себя частью головоломки, которая была слишком сложной даже для её аналитического ума. Её руки сжались в кулаки. Она опустила взгляд, пытаясь отогнать мысли о вампирах, но вместо этого перед её внутренним взором возникло лицо профессора Блэк. Её насмешливый взгляд, тот яркий, почти гипнотический аромат чёрного перца и огневиски, который она словно специально оставляла шлейфом вокруг себя, чтобы заполонить весь кабинет. Гермиона вспомнила, как её жажда вспыхивала на каждом уроке, словно пламя, раздуваемое ветром. Каждое слово Беллатрикс — даже самый безобидный комментарий — било по её выдержке. Но хуже всего было то, что профессор знала, как манипулировать её эмоциями, доводить до грани. Она делала это так филигранно, что никто не мог обвинить её в предвзятости. Это был ад. Настоящий ад. «Каждый её урок — это испытание. Каждый раз я ощущаю, что ещё немного — и сорвусь», — подумала Гермиона, чувствуя, как холод пробирается по её телу. Она стиснула зубы, а в висках снова возникла тупая, режущая боль. Но здесь, у озера, жажда почти не ощущалась. Без запахов, которые дразнили её обострённое восприятие, без звуков людских голосов, она могла ненадолго забыть о своём состоянии. Она чувствовала себя сильной. Магия внутри неё кипела, наполняя каждую клетку. Это было мощное, почти пугающее чувство. Её тело словно никогда не уставало, а магия слушалась её лучше, чем раньше. Она могла направить заклинание точнее, чем когда-либо, и чувствовала себя будто неразрывной частью магического мира. Она провела пальцами по своей ладони, словно проверяя себя. Кожа была прохладной и гладкой, как у статуи. Усталость, которая раньше всегда давала о себе знать, теперь исчезла. Это было благословение и проклятие одновременно. Она чувствовала себя сильной, но эта сила не принадлежала ей полностью. Она знала, что её вампирская сущность — это не дар, а постоянная борьба. Гермиона подняла взгляд на небо, серое и низкое. Тучи медленно двигались, отражаясь в воде. Она почувствовала лёгкий ветерок, который коснулся её лица, и закрыла глаза, позволяя себе хотя бы на мгновение раствориться в этой тишине. «Я справлюсь, — подумала она, почти убеждая себя. — У меня нет другого выбора». Гермиона всё ещё стояла у озера, её дыхание стало ровным, и даже жажда, казалось, отступила под мягкие звуки природы. Она наслаждалась этим мимолётным чувством свободы, пока не услышала мягкие, почти бесшумные шаги. Они приближались со стороны леса. Гермиона напряглась, её тело автоматически переключилось в режим ожидания, как у зверя, готовящегося к нападению. Но это была не угроза. — Какая необычная тишина, — произнесла Луна, появляясь из-за деревьев. На ней была забавная шапка с длинными ушами, когтевранский шарф небрежно свисал с плеч, а в руках она держала небольшой блокнот. Её светлые волосы чуть растрепались от ветра, но сама она выглядела так, будто только что сошла со страниц сказочной книги. Луна остановилась в нескольких шагах от Гермионы, её большие глаза изучали подругу с таким же любопытством, с каким она, казалось, смотрела на весь мир. — Ты часто стоишь здесь одна? — спросила она, наклоняя голову на бок. В её голосе не было осуждения, только чистый интерес. Гермиона напряглась. Запах Луны ударил её в нос, смешиваясь с лесными ароматами. Это был мягкий, сладковатый запах, словно мёд с нотками полевых цветов. Но самое главное — её кровь. Она ощущалась ярче, чем у других, будто в ней было что-то особенное. Сердце Луны било мягкий ритм, спокойный и размеренный, который контрастировал с остальными звуками, наполнявшими мир Гермионы. «Сосредоточься. Это просто Луна. Луна». — Иногда, — ответила Гермиона, стараясь говорить как можно более спокойно. — Здесь… тихо. Луна подошла ближе, останавливаясь почти у самого берега. Её ботинки слегка утонули в мокрой земле, но она, казалось, этого не замечала. Она посмотрела на воду, а затем снова перевела взгляд на Гермиону. — Ты изменилась, — сказала она без малейшего намёка на сомнение. Гермиона замерла. — Что ты имеешь в виду? — её голос звучал чуть резче, чем она планировала. — Не знаю точно, — задумчиво ответила Луна, покусывая кончик пальца. — Но ты чувствуешься иначе. Знаешь, иногда можно увидеть, как человек меняется. У тебя вокруг словно появилась новая… аура. Гермиона стиснула зубы. — Это просто твоё воображение, Луна. Я всё та же. Луна задумчиво покачала головой, не убирая взгляд. — Нет. Я вижу такие вещи. Низлестры всегда подсказывают мне, когда кто-то вокруг меня меняется. Они говорят, что ты связана с чем-то… необычным. С чем-то из леса. — Низлестры? — Гермиона нахмурилась. — Луна, ты же знаешь, что их не существует. Луна не обиделась на её слова, только улыбнулась своей загадочной улыбкой. — Ты так думаешь? — она пожала плечами. — Но они существуют, просто не всем дано их видеть. Они всегда рядом, особенно в лесу. Они говорят, что лес меняется. Становится… более тревожным. И ты — часть этого. Гермиона закатила глаза, стараясь скрыть, как эти слова задели её. — Это всё глупости, Луна. Я ничего не знаю о лесах и их «изменениях». Луна слегка прищурилась, но её голос остался спокойным. — Возможно. Время покажет. Но я чувствую, что это не конец. Что-то ещё должно случиться. И ты будешь частью этого. Гермиона выдохнула, повернувшись обратно к озеру. Луна стояла рядом, наблюдая за ней с каким-то невероятным спокойствием, словно ничего из её слов не могло встревожить. Но для Гермионы это спокойствие было ещё одним испытанием. Запах Луны усиливался. Её сердце билось ровно, но казалось, что это был самый громкий звук вокруг. Гермиона прищурилась, её ногти непроизвольно впились в ладони. Она чувствовала, как её рот наполняется слюной, и сделала глубокий вдох, стараясь подавить это мучительное желание. — Ты в порядке? — мягко спросила Луна, заметив, как напряглось лицо Гермионы. — Да, — резко ответила Гермиона, стараясь не смотреть на неё. — Просто… устала. Луна слегка наклонила голову, но больше ничего не сказала. Она ещё какое-то время стояла рядом, а затем тихо удалилась в сторону замка, напевая себе под нос что-то странное. Как только Луна исчезла из виду, Гермиона выдохнула, словно до этого задерживала дыхание. Её тело дрожало, а жажда вновь начала просачиваться через трещины её самообладания.

***

Кабинет Защиты от Тёмных Искусств был наполнен странным напряжением, которое, казалось, усиливалось с каждой минутой. Профессор Блэк стояла у своего стола, привлекая всеобщее внимание одним своим видом. Её чёрные кудри были аккуратно уложены, но слегка растрёпанные пряди придавали её облику нотку опасной небрежности. Она была одета в тёмный корсет, подчёркивающий её фигуру, и длинную чёрную мантию, которая почти касалась пола. Фляжка из серебра, неизменный атрибут, лежала у неё на столе, сверкая при свете факелов. — Сегодня, — начала она, проведя взглядом по ученикам, — мы проверим, чему вы научились за последние шесть лет. Надеюсь, вы не разочаруете меня… хотя для некоторых из вас это может быть недостижимой задачей. Её голос был пропитан язвительной насмешкой, и все в комнате почувствовали, как напряжение усилилось. Гермиона сидела между Гарри и Роном, стараясь не смотреть в сторону профессора. Горло слегка жгло, а нос уловил нечто новое — мягкий, но отчётливый металлический запах. Она моргнула, глядя на профессора Блэк, но никаких видимых ран не заметила. Логика подсказывала ей очевидное, и от осознания этого ей захотелось сморщиться. «Боже, у неё месячные, — подумала Гермиона, едва удерживая себя от раздражённого вздоха. — Я могу отслеживать циклы каждой женщины. Замечательно». — У нас будут дуэли, — продолжила Беллатрикс, обводя класс глазами. — Никаких непростительных заклятий и никаких заклинаний, которые могут нанести серьёзные увечья. Но всё остальное разрешено. Будьте… креативны. Она сделала глоток из фляжки и ухмыльнулась: — Я сама распределю пары. Так будет… интереснее. Среди учеников прошёл гул. Драко Малфой, сидевший рядом с Забини и Ноттом, улыбнулся своей фирменной самодовольной улыбкой. Гриффиндорцы переглянулись, их лица выражали смесь волнения и беспокойства. Гермиона почувствовала, как Гарри и Рон напряглись рядом с ней. — Поттер и Малфой, — объявила профессор Блэк, делая шаг к середине комнаты. — Это будет… захватывающе. Постарайтесь не убить друг друга. — Её глаза блеснули насмешкой, и Драко театрально закатил глаза. — Уизли и Забини, — продолжила она, и Рон скривился. — Грейнджер… — её голос стал чуть мягче, и Гермиона почувствовала на себе её взгляд, холодный и изучающий. — …ваша очередь будет позже. Пока смотрите и учитесь. Надеюсь, вы не разочаруете меня своим «умом». Гермиона стиснула зубы, делая вид, что занята чем-то другим, чтобы не поддаваться раздражению. Она попыталась сосредоточиться на происходящем. Гарри поднялся и встал напротив Малфоя, который выглядел чересчур уверенным в своей победе. — Итак, — сказала Беллатрикс, отступая в сторону. — Начинайте. Малфой первым взмахнул палочкой: — Экспеллиармус! Гарри легко парировал его заклинание: — Протего! Их дуэль началась. Малфой пытался атаковать, выкрикивая одно заклинание за другим — «Петрификус Тоталус», «Сонорус», «Конфундус». Гарри же ловко уклонялся, ставил защитные барьеры и контратаковал. Заклинания столкнулись в воздухе, вызвав вспышку света. — Хватит юлить, Поттер! — выкрикнул Малфой, его лицо налилось краской. — Или ты боишься проиграть? Гарри стиснул зубы и отправил «Риктусемпра» прямо в грудь Малфоя, заставив того отшатнуться назад. Драко не удержался и чуть не упал, но быстро выпрямился, выглядя разъярённым. — Отлично, — произнесла Беллатрикс, хлопнув в ладоши. — Поттер, Малфой, достаточно. Не забывайте, что вы всё ещё ученики, а не дуэлянты в каком-то подпольном клубе. Гермиона смотрела на дуэль, стараясь сосредоточиться на её деталях, а не на запахе, исходящем от профессора. Каждое её движение, каждый взгляд заставляли Гермиону напрягаться сильнее. Следующими встали Рон и Забини. Блейз выглядел расслабленным, почти ленивым, но это было обманчиво. Его заклинания были точными, быстрыми, и Рону приходилось изо всех сил защищаться. Гермиона видела, как Рон скривился, уклоняясь от очередного луча: — Это всё, что ты можешь, Уизли? — язвительно спросил Забини, заставляя Рона покраснеть от злости. — Подожди, скоро ты будешь валяться у меня в ногах, — пробормотал Рон, готовясь к следующей атаке. Беллатрикс наблюдала за ними с интересом, время от времени делая едкие комментарии, заставляя обоих участников краснеть и нервничать ещё больше. Гермиона всё это время чувствовала, как её контроль ослабевает. Она пыталась отвлечься, записывая в блокнот свои наблюдения о заклинаниях, но её пальцы сжимали перо так сильно, что оно чуть не сломалось. Её рот снова наполнился слюной, и она сглотнула, стараясь не думать о том, что, вероятно, именно делает её слабее сейчас. Взгляд невольно остановился на профессоре Блэк. Она всё так же наблюдала за происходящим, опираясь на край стола, её губы слегка тронула насмешливая улыбка. Гермиона сжала челюсти, чтобы не выдать, насколько тяжело ей в этот момент. Класс был наполнен шумом дуэлей и обрывками заклинаний. В воздухе витал запах озона от магии, но для Гермионы всё было иначе. Она сидела на своём месте, пытаясь сделать вид, что внимательно следит за происходящим. На самом деле её внутренний мир рушился с каждой минутой. Запах крови, исходящий от профессора Блэк, становился всё сильнее. Гермиона была почти уверена, что это не её воображение. Рядом с ней Гарри и Рон переговаривались шёпотом, обсуждая выступление Рона против Забини, но их голоса звучали, как глухой шум на фоне. Она машинально записывала что-то в блокнот, но слова путались, линии выходили неровными. Тёплый металлический запах окутывал её, заставляя зубы ныть. Ей казалось, что ещё чуть-чуть, и клыки прорежутся прямо посреди урока. Она крепче сжала перо, и чернила брызнули на страницу, оставляя тёмные пятна. — Грейнджер, — раздался голос профессора Блэк. Гермиона резко подняла голову. — Вы так увлечены своими записями, что, возможно, упустили главное. Или вы всё же смотрели? Её голос был холодным, с лёгким оттенком издёвки. Глаза профессора блестели, как у хищника, выжидающего момент, чтобы напасть. — Я внимательно смотрела, профессор, — спокойно ответила Гермиона, надеясь, что голос не выдаёт её состояния. — Замечательно, — протянула Беллатрикс, отводя взгляд. — Тогда вы не упустите момент, чтобы удивить нас, когда придёт ваша очередь. Она медленно обошла класс, её мантия тихо шуршала о пол. Фляжка в её руке поблёскивала в свете факелов. Гермиона следила за её движениями, пытаясь понять, как справиться с этим запахом, как отвлечься от настойчивого стука сердца профессора. Пока Беллатрикс распределяла следующие пары, Гермиона украдкой взглянула на других учеников. Малфой сидел на краю своей парты, опершись локтями на колени, и лениво обсуждал что-то с Забини. Теодор Нотт, напротив, сидел прямо, наблюдая за дуэлями с выражением спокойного интереса. Парвати Патил о чем-то шепталась Лавандой Браун, та нервно смеялась, поглядывая на своего будущего партнёра. — Парвати и Нотт, — объявила Беллатрикс, возвращая внимание класса к себе. — Не разочаруйте меня. И не забудьте: ударить соперника заклинанием — это не всё. Убедитесь, что он почувствовал разницу в вашем уровне. Её взгляд снова упал на Гермиону, задержался на несколько секунд дольше, чем нужно. Гермиона почувствовала, как мышцы её спины напряглись. На середине урока напряжение достигло своего пика. Гермиона почувствовала, что её контроль ослабевает. Запахи смешивались — кровь Беллатрикс, пот и адреналин дуэлянтов, запах магии, горький аромат полированного дерева столов. Она вновь перевела взгляд на профессора Блэк. Корсет подчёркивал изгибы её фигуры, мантия слегка открывала тонкую линию шеи. Гермиона поймала себя на мысли, что ей легче было бы справляться с этим в пустом лесу, где не было стольких раздражающих факторов. — Мысли в сторону, Грейнджер, — мысленно приказала она себе. «Если она действительно чувствует что-то странное, это станет проблемой». В это время Парвати отбила одно из заклинаний Нотта, и луч света с треском ударил в стену, оставив там небольшой ожог. Беллатрикс резко обернулась, её взгляд потемнел. — Убрать, — коротко приказала она, и Парвати тут же направила палочку, исправляя повреждение. — Ну что, мисс Грейнджер, — снова обратилась профессор, её голос стал ленивым, почти лениво-задумчивым. — Вы уже подготовились к своему выступлению? Или вы предпочитаете продолжить наблюдать и делать… записи? — Я готова, — твёрдо ответила Гермиона, её голос звучал на удивление спокойно, несмотря на бушующую внутри бурю. — Замечательно, — кивнула Беллатрикс, её губы изогнулись в холодной улыбке. — Тогда оставайтесь в напряжении. Вы выйдете одной из последних. Класс постепенно наполнялся звуками усталых вздохов и шёпота. Большинство учеников уже завершили свои дуэли и теперь либо потирали полученные синяки, либо обсуждали, что сделали бы иначе. Малфой с Забини сидели в углу, лениво перекидываясь язвительными комментариями, Теодор Нотт тихо о чём-то говорил с Миллисентой Булстроуд. Парвати, подруга Лаванды, массировала запястье, где осталось лёгкое покраснение от удара заклинания. Но внимание Гермионы было приковано к профессору Блэк, которая стояла у стола и с ленивой ухмылкой оглядывала класс. Её запах — этот мучительный, тёплый, металлический аромат — не давал Гермионе покоя. Казалось, он проникает в каждую клетку её сознания, заставляя думать о том, чего она боялась больше всего. Её жажда становилась всё сильнее, словно кровь Беллатрикс звала её. — Ну что, — голос профессора Блэк пронзил гул разговоров, как острый нож, — пора переходить к интересной части. — Её глаза блеснули, и она сделала шаг вперёд, постукивая серебристой фляжкой по ладони. — Мисс Грейнджер, ваша очередь. Гермиона напряглась. Рядом Гарри и Рон переглянулись, их лица выражали смесь беспокойства и удивления. Рон даже открыл рот, чтобы что-то сказать, но Гарри незаметно пнул его под столом. — Против кого? — спокойно спросила Гермиона, стараясь, чтобы её голос не дрожал. Внутри неё всё клокотало, но снаружи она оставалась невозмутимой. Профессор Блэк улыбнулась, её губы изогнулись в хищной ухмылке. — Паркинсон, — произнесла она, и Пэнси тут же выпрямилась, её лицо осветилось злорадством. — О, это будет весело, — прошептала Паркинсон, с улыбкой вставая и выходя в центр класса. Гермиона медленно поднялась. Её движения были плавными, почти механическими. Кажется, её тело реагировало быстрее, чем разум. Запах крови Беллатрикс усилился, заполнив всё пространство. Гермиона поймала себя на том, что не может думать ни о чём, кроме этого запаха. Её зубы ныли, клыки, казалось, были готовы прорезаться. — Давайте, мисс Грейнджер, — язвительно сказала Беллатрикс, наблюдая за ней с интересом. — Покажите нам, на что вы способны. Надеюсь, вы не разочаруете. Гермиона встала напротив Пэнси, подняв палочку. Она видела, как её противница ухмыляется, её глаза блестели уверенностью. Паркинсон была сильной волшебницей, это знали все, но сейчас Гермиона ощущала себя хищником, готовым к охоте. — Начинайте! — приказала Беллатрикс, отступая на несколько шагов. Пэнси первой отправила заклинание: — Экспеллиармус! Гермиона легко отклонила его, двинув палочкой в сторону. Свет заклинания, казалось, замедлился в воздухе. Для Гермионы это было похоже на замедленное кино. Её обострённые чувства позволяли видеть каждый мельчайший момент. — Эверте Статум! — крикнула Пэнси, отправляя ещё одно заклинание. Гермиона почти лениво шагнула в сторону, и луч света пролетел мимо неё, ударившись в стену. — Ты слишком медлительна, Паркинсон, — сказала Гермиона, её голос стал резким, почти агрессивным. — Или уже устала? Класс замер. Даже Малфой удивлённо поднял брови. Беллатрикс, напротив, улыбалась, её глаза блестели насмешкой. — Флиппендо! — закричала Пэнси, разозлённая насмешкой Гермионы. Гермиона отразила заклинание без усилий, и оно вернулось к Пэнси, сбив её с ног. Девушка упала, но тут же поднялась, выглядя ещё более разъярённой. — Тебе это дорого обойдётся, грязнокровка! — прошипела она, подняв палочку. — Попробуй, — спокойно ответила Гермиона, чувствуя, как её голос становится всё холоднее. Запах крови Беллатрикс смешивался с адреналином Пэнси, и это почти сводило Гермиону с ума. Она ощущала, как её тело наполняется силой. В какой-то момент она заметила, что её движения стали быстрее, чем могли бы быть. Она увернулась от заклинания так быстро, что класс замер. — Это… — начала Пэнси, её голос дрогнул. — Просто хорошая реакция, — оборвала её Гермиона, улыбнувшись так, что это больше походило на оскал. Беллатрикс слегка прищурилась, но ничего не сказала. Она наблюдала, как разворачивается дуэль, её лицо выражало смесь интереса и удовольствия. — Продолжайте, — бросила она, её голос был ленивым, но полный скрытой угрозы. Класс замер в напряжении, наблюдая за разворачивающейся дуэлью между Гермионой и Пэнси. Казалось, воздух стал плотнее, наполненный треском магической энергии. Гермиона стояла, выпрямившись, её взгляд был сосредоточенным, но внутри неё бушевала буря. Её горло пересохло, жажда усилилась до такой степени, что она едва удерживала себя от того, чтобы не уставиться на шею профессора Блэк, чей запах буквально затапливал её разум. Пэнси перешла к атаке, её заклинания летели быстро и точно. — Импедимента! — выкрикнула она, взмахнув палочкой. Гермиона без труда отразила заклинание, выставив защитный барьер. Волна энергии пронеслась по комнате, но она даже не шелохнулась. — Ты можешь лучше, Паркинсон, — сказала она холодно, её голос был настолько резким, что даже Пэнси на мгновение растерялась. — Конъюнктивитус! — с вызовом бросила Пэнси, на этот раз целясь в лицо Гермионы. Гермиона отклонилась чуть в сторону, движение было настолько быстрым, что казалось, она почти растворилась в воздухе. Заклинание ударило в стену за её спиной, оставив обугленное пятно. В её голове звучал голос: «Она ничего не может. Ты сильнее. Она лишь жертва». — Ступефай! — Гермиона подняла палочку, и яркий луч света вырвался из её кончика, направляясь прямо к Пэнси. Пэнси быстро подняла щит: — Протего! Заклинание с грохотом отразилось от барьера, но сила удара заставила её отступить на шаг назад. Глаза Пэнси сузились, её самоуверенность начала трещать по швам. — О, грязнокровка решила показать зубы? — ухмыльнулась она, но её голос звучал натянуто. — Ты даже не представляешь насколько, — ответила Гермиона, её голос был тихим, но от него бросало в дрожь. Она быстро взмахнула палочкой, и на этот раз заклинание вырвалось без слов. Пэнси только успела заметить движение, как её барьер разлетелся, а она сама отлетела назад, ударившись спиной о парту. Класс замер, звуки удивлённых возгласов разнеслись по комнате. — Невербальная магия, — лениво прокомментировала Беллатрикс, делая очередной глоток из своей фляжки. — Неплохо, мисс Грейнджер, но, возможно, вам стоит быть менее… агрессивной? Хотя кто я такая, чтобы указывать? Гермиона почувствовала, как жар поднимается к её лицу. Она стиснула зубы, её пальцы сильнее сжали палочку. Внутри неё росло раздражение, гнев смешивался с жаждой, и всё это только усиливалось присутствием профессора. Её голос звучал в голове, насмешливый и дразнящий, как и запах её крови. Пэнси снова поднялась, её лицо выражало смесь злости и удивления. — Это было подло, грязнокровка, — сказала она, вытирая руки о мантию. — Попробуй это: Таранталлегра! Гермиона без усилий отразила заклинание и тут же отправила Левикорпус. Пэнси еле успела увернуться, но её равновесие было нарушено. Ещё один удар, и она снова оказалась на полу. Класс начал шептаться. Гермиона чувствовала их взгляды, но её внимание было сосредоточено на Беллатрикс. Она ощущала, как её контроль тает. Ещё чуть-чуть, ещё одно движение, и она не выдержит. «Не здесь. Не сейчас», — мысленно приказывала себе она, но каждый вдох приносил с собой запах, который разжигал её жажду ещё сильнее. — Всё? — спросила Гермиона, её голос был колким, почти недоброжелательным. — Или ты ещё не устала, Паркинсон? — Пошла к черту! — выкрикнула Пэнси, бросаясь в новую атаку. Но Гермиона вновь оказалась быстрее. — Экспелиармус! — закричала Пэнси, но Гермиона резко шагнула вперёд с такой скоростью, что её движения слились в одно. — Депульсо, — бросила Гермиона невербально, и Пэнси снова отлетела назад. Класс ахнул. Беллатрикс медленно поднялась, её взгляд стал ещё более изучающим. Она смотрела на Гермиону, будто пытаясь понять, что же происходит. Гермиона поняла, что если она продолжит, то больше не сможет сдерживаться. Её дыхание стало тяжёлым, пальцы сжали палочку так, что её костяшки побелели. — Мне нужно… — пробормотала она, затем, не дожидаясь разрешения, быстро направилась к двери, оставив Пэнси и весь класс в замешательстве. — Грейнджер! — раздался голос Беллатрикс, полный злобы и недоумения, но Гермиона уже исчезла за дверью. Класс наполнился шёпотом. Удивление учеников было почти осязаемым, но никто не осмеливался заговорить громче обычного. Беллатрикс Блэк стояла, нахмурившись, её взгляд следил за дверью, через которую вышла Гермиона. Её губы слегка поджались, фляжка в руке на мгновение замерла. В комнате чувствовалось напряжение, как перед грозой. — Отлично, — раздался её холодный голос, который тут же заглушил все разговоры. — Раз вы так очарованы случившимся, то теперь будете писать три пергамента анализа. Начинайте прямо сейчас. Разберите ошибки своих однокурсников, объясните, почему они допустили провал, или, возможно, чем заслуживают похвалу. Жду на следующий урок. Если же вы попытаетесь нарушить мой порядок, клянусь, каждому из вас назначу наказание лично. И поверьте, вы не захотите узнать, насколько я изобретательна. Её глаза скользнули по классу, останавливаясь на каждом ученике чуть дольше, чем нужно. Малфой опустил голову, чтобы скрыть ухмылку, но остальные были слишком напуганы, чтобы даже подумать о комментариях. Беллатрикс медленно поставила фляжку на край стола, затем резко повернулась и шагнула к двери. В это время Гермиона уже добежала до ближайшего коридора, где не было ни души. Она остановилась, тяжело дыша, чувствуя, как ноги дрожат от напряжения. Её руки упёрлись в колени, спина согнулась, голова опустилась вниз. Перед глазами всё плыло, как будто туман заслонил реальность. Горло болело так, словно его сжигали изнутри. Она провела рукой по губам, но тут же замерла, ощутив, как клыки слегка прокололи её собственную кожу. Жажда становилась невыносимой, тело болело от внутреннего напряжения. Ей казалось, что кровь Беллатрикс буквально звала её, как неумолимый голос, звучащий в сознании. «Это невыносимо… просто ад…» — думала она, пытаясь заставить себя успокоиться. Но стоило закрыть глаза, как запах профессора, тёплый и металлический, снова заполнил её разум. Она ощутила, как в висках пульсирует кровь. Казалось, что жажда забирает весь её контроль, оставляя только хищнический инстинкт. Она услышала звук шагов — уверенные, отмеряющие каждую секунду, они приближались. Её дыхание сбилось, а тело сжалось, как пружина. Гермиона почувствовала, как сердце бешено колотится, но надеялась, что это не профессор Блэк. Это была её вампирская сущность, реагирующая на опасность и жажду одновременно. — Грейнджер, — раздался голос Беллатрикс. Он был твёрдым, как камень, но в нём сквозило непонятное раздражение. — Что за театральная сцена? Это не в вашем стиле. Гермиона резко подняла голову, пытаясь найти слова, которые объяснили бы её поведение. Её лицо было напряжённым, но клыки всё ещё ощущались. Она прикусила губу, стараясь скрыть их, и сделала шаг назад, опершись спиной о стену. — Я… — выдавила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мне нужно было выйти. Извините, профессор. Беллатрикс остановилась в нескольких шагах от неё, её взгляд стал холодным, оценивающим. Она скрестила руки на груди, чуть склонив голову набок. — Это выглядит странно, Грейнджер. Очень странно. Вы только что почти размазали Паркинсон по полу, а теперь… что? Вас тошнит от успеха? Или вы просто не выдержали внимания? Гермиона сглотнула, её горло словно сжалось, как петля. Каждый вдох приносил с собой новую волну мучительного запаха, исходящего от Беллатрикс. Она попыталась отвлечься, переведя взгляд на стену, но это не помогло. — Мне… плохо, — коротко ответила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Как удивительно, ведь болезни не делают вас слабее, — холодно произнесла Беллатрикс. — Впрочем, вы можете отправиться в больничное крыло. Если, конечно, не боитесь признать, что просто не справляетесь. Гермиона стиснула зубы, почувствовав, как внутри вспыхнуло раздражение. Она едва удерживалась, чтобы не ответить резкостью. — Я справлюсь, — наконец выдавила она, всё ещё избегая прямого взгляда на профессора. Беллатрикс наблюдала за ней ещё несколько мгновений, прежде чем кивнула, её взгляд стал ещё более подозрительным. — Возвращайтесь, когда будете готовы, мисс Грейнджер. В противном случае я лично прослежу, чтобы вас исключили из участия в практических занятиях. Она развернулась, её мантия плавно взметнулась, и медленные шаги снова заполнили коридор, пока она не скрылась за поворотом. Гермиона застыла, глядя в пустоту коридора, по которому исчезла фигура профессора Блэк. Последние слова преподавателя продолжали звучать в её голове, как раскат грома. Они проникали вглубь её сознания, вызывая бурю эмоций. Злость. Отчаяние. Стыд. Всё смешалось в один раскалённый комок, который не давал дышать. «Исключит… лично проследит», — крутились слова Беллатрикс в её голове. Гермиона почувствовала, как в груди нарастает волна раздражения, перерастающего в ярость. Её кулаки сжались до боли, ногти впились в ладони. Она попыталась глубоко вдохнуть, но вместо этого в нос ударил запах — густой, металлический, пульсирующий. Запах крови Беллатрикс. Голова пошла кругом. Сердце учащённо забилось, перед глазами появилась пелена. Запах нарастал, становился всё сильнее, будто приближался, хотя на деле отдалялся. Гермиона чувствовала, как её горло сжимает жажда, а боль в зубах стала почти невыносимой. «Я… не могу…» — думала она, ощущая, как теряет контроль. Прежде чем она успела осознать, её тело уже двигалось. С вампирской скоростью она преодолела расстояние по коридору, её шаги были бесшумны. Беллатрикс даже не успела обернуться, как оказалась прижата к холодной каменной стене. Гермиона схватила её за плечи, вжимая в тёмный угол коридора. В воздухе витало напряжение, густое и липкое, как патока. — Что за… — начала было Беллатрикс, но её слова замерли, когда она увидела глаза Гермионы. Они почернели, как ночное небо, без единого проблеска света. Её губы приоткрылись, обнажая клыки, которые блеснули в тусклом свете факелов. — Грейнджер? — голос Беллатрикс прозвучал тише, чем она того хотела. Её обычно язвительный тон сменился тенью растерянности, возможно, даже лёгкого страха. Но Гермиона больше не слышала её слов. Всё, что она чувствовала — это бьющийся пульс в шее Беллатрикс, тепло её кожи, и запах крови, который теперь был невыносимо притягателен и исходил от ее влагалища. Глухой ритм сердца Беллатрикс был громким, как барабанный бой. «Сейчас…» — пронеслось в её голове. Она вжалась ближе, её клыки блеснули ещё ярче. Гермиона боролась с собой, каждая клетка её тела кричала о жажде. Её разум сопротивлялся, но инстинкты одерживали верх. Она резко склонилась к шее Беллатрикс, и клыки вонзились в мягкую плоть. Беллатрикс вскрикнула от боли, но Гермиона закрыла её рот рукой, даже не осознавая, с какой силой она это сделала. Мир вокруг словно взорвался. Горячая, солоновато-сладкая кровь обожгла её язык. Это был настоящий взрыв вкусов — обжигающий, как огневиски, с легкой горечью, напоминающей терпкий шоколад, и пряными нотами перца. Она жадно пила, каждый глоток был как невыразимое удовольствие, будто она утоляла жажду, терзавшую её целую вечность. Тело Беллатрикс дернулось в её руках, и слабый болезненный стон прорвался сквозь пальцы Гермионы. Этот звук пробил её сознание, как молния. Реальность вернулась стремительно и болезненно. Гермиона замерла, её глаза расширились, когда она осознала, что сделала. — Нет… — прошептала она, отшатнувшись. На шее Беллатрикс остались два маленьких, идеально круглых следа от клыков, из которых струились тонкие линии крови. Профессор Блэк обмякла у стены, её дыхание было рваным, глаза были широко раскрыты от шока. Она смотрела на Гермиону, пытаясь что-то сказать, но слова не находились. Гермиона дрожащими руками достала палочку. Её разум работал как в тумане, но одно слово пробилось на поверхность: — Обливиэйт. Яркая вспышка света окутала Беллатрикс, её тело на мгновение напряглось, но затем расслабилось. Гермиона знала, что её усиленные способности смогли пробить защиту сознания даже профессора Блэк. — Эпискей, — произнесла она, и следы от укуса исчезли. Гермиона не дала себе времени на раздумья, её ноги сами понесли её прочь, с вампирской скоростью. Она метнулась по коридору, пока не оказалась в тёмной пустынной части замка. Она остановилась, упираясь руками в холодную стену. Её дыхание было прерывистым, а разум всё ещё не мог отпустить вкус крови, который горел на её языке.

***

В кабинете директора, озарённом мягким светом камина, стояла тяжёлая тишина. Дамблдор, сидящий за своим массивным столом, казался задумчивым. Его длинные пальцы сжимали и разжимали ручку кресла. На лицах профессоров, собравшихся в комнате, читались напряжённость и вопросы. Профессор Снейп стоял у окна, его чёрная мантия будто сливалась с ночной темнотой снаружи. Взгляд его был холоден и отстранён, но глаза выдавали сосредоточенность. Профессор МакГонагалл сидела прямо, её пальцы сжали подлокотники кресла, а взгляд был строгим, как всегда, хотя в её глазах можно было заметить лёгкую тень беспокойства. — Мы не можем больше игнорировать происходящее в Запретном лесу, — наконец заговорил Дамблдор, его голос прозвучал мягко, но твёрдо. — Последние события лишь подтверждают наши опасения. Поведение кентавров, исчезновение магических существ, а теперь нападение… — Он сделал паузу, осторожно подбирая слова. — Нападение на одного из наших учеников. Снейп коротко кивнул, не отрывая взгляда от темноты за окном. — Директор, это мог быть просто одиночка, — произнёс он, его голос был низким, почти шепчущим. — Но, если это часть клана, мы имеем дело с угрозой, о масштабах которой даже не подозреваем. — Я согласен, Северус, — ответил Дамблдор, его глаза блеснули за полумесяцами очков. — Именно поэтому я прошу вас и профессора МакГонагалл отправиться в лес. Хагрид присоединится к вам. Его знания и способности работать с магическими существами могут оказаться крайне полезными. МакГонагалл приподняла бровь, но ничего не сказала. Её взгляд скользнул к Снейпу, который слегка поморщился при упоминании Хагрида. — Простите меня за прямоту, директор, — сухо заметил Снейп, наконец поворачиваясь, — но его метод… общения с магическими существами зачастую оставляет желать лучшего. МакГонагалл недовольно хмыкнула. — Рубеус знает лес, как свои пять пальцев, — твёрдо сказала она. — И, если кто-то способен установить контакт с теми, кто не доверяет людям, это именно он. Дамблдор поднял руку, призывая к спокойствию. — Профессор МакГонагалл права. Хагрид — неоценимый союзник в этом деле. Кроме того, он первым указал на странное поведение кентавров. Его наблюдения привели нас к нынешнему пониманию ситуации. И, прошу заметить, Северус, его связи с лесом могут оказаться ключевыми. Снейп слегка прищурился, но не стал спорить. В этот момент раздался тяжёлый стук в дверь, и Хагрид вошёл, его громоздкая фигура заполнила комнату. Он снял шапку и крепко сжал её в руках, приветствуя всех коротким кивком. — Профессор Дамблдор, — начал он, его голос звучал чуть глухо. — Вы хотели меня видеть? — Да, Хагрид, — сказал директор, улыбнувшись. — Я хотел бы, чтобы вы присоединились к профессорам Снейпу и МакГонагалл. Вам предстоит исследовать Запретный лес. Нам нужно понять, что происходит, и найти ответы на вопросы, которые тревожат нас всех. Хагрид нахмурился, его брови сошлись на переносице. — Всё больше странностей там происходит, — пробормотал он. — Кентавры стали ещё более замкнутыми. Не хотят говорить ни о чём. А животные… что-то их пугает. МакГонагалл кивнула. — Вы уверены, что сможете поговорить с кентаврами? — спросила она. — Они стали агрессивными. — Если кто и сможет, так это я, — отозвался Хагрид, его голос звучал твёрдо. — Они мне доверяют. Ну, не все, конечно… но некоторые. Дамблдор одобрительно улыбнулся. — Отлично. В таком случае завтра вы трое отправитесь в лес. Северус, я попрошу вас держать нас в курсе всего, что вы обнаружите. Снейп чуть заметно кивнул, его лицо оставалось бесстрастным. — Мы выясним, директор, — коротко сказал он. МакГонагалл встала, одёрнув мантию. — Мы сделаем всё, что в наших силах. Дамблдор обвёл их взглядом, в котором читалась мудрость и осторожная надежда. — Спасибо вам всем, — произнёс он, затем добавил, его голос стал мягче: — И будьте осторожны. Хагрид, Снейп и МакГонагалл обменялись короткими взглядами, каждый погрузился в свои мысли. Лес манил своей темнотой, скрывая угрозы, которые ещё только предстояло раскрыть. Дамблдор бросил короткий взгляд на МакГонагалл, давая ей знак. Минерва кивнула, её лицо оставалось строгим, но в глазах мелькнула тень понимания. — Хагрид, прошу, следуйте за мной, — сказала она, поднимаясь. Её голос звучал ровно, как всегда, но слегка напряжённый тон не ускользнул от внимания Хагрида. — Нам нужно обсудить детали миссии, прежде чем мы отправимся в лес. Хагрид нахмурился, но не стал задавать вопросов. Он медленно выпрямился, убирая свою шапку в карман, и последовал за МакГонагалл к выходу. Перед тем как закрыть за собой дверь, она на мгновение задержалась, её взгляд встретился с Дамблдором. Она понимала, что остаётся ещё один, более сложный разговор. Когда дверь мягко захлопнулась, Дамблдор повернулся к Снейпу, который так и остался стоять у окна, словно сливаясь с тенями. Пламя в камине отбрасывало на его лицо резкие тени, делая его выражение ещё более сосредоточенным. — Как продвигается работа с зельем? — спросил Дамблдор, его голос прозвучал тихо, но с ясной ноткой беспокойства. Снейп обернулся, его лицо оставалось непроницаемым. Он скрестил руки на груди и слегка склонил голову. — Практически завершено, — коротко ответил он. — Я довёл его до стадии, когда можно начинать тестирование. Но это ещё не финальная версия. Риск остаётся. Дамблдор слегка улыбнулся, его взгляд блеснул за очками. — Прекрасно. Вы, как всегда, превосходите мои ожидания, Северус. — Он сделал паузу, задумчиво потирая кончики пальцев. — Но я хотел бы услышать ваше мнение. Как вы оцениваете её состояние? Снейп фыркнул, его тон стал едва заметно саркастичным. — Ваше «обоснование» о древней магии, связанной с медальоном, — начал он, его губы изогнулись в сухой усмешке, — оказалось… удивительно эффективным. Не ожидал, что ложь так хорошо подействует на столь проницательного человека, как мисс Грейнджер. Дамблдор улыбнулся чуть шире, словно наслаждаясь ироничным комментарием Снейпа. — Иногда наша вера в нечто способна творить чудеса, — задумчиво произнёс он. — Она верит, что медальон подавляет её жажду, и это даёт ей силы бороться. Но мы оба знаем, Северус, что это лишь иллюзия. И чем дольше мы рискуем, тем больше вероятность, что она сорвётся. Снейп кивнул, его взгляд вновь стал острым, как лезвие. — Согласен, директор. И именно поэтому зелье должно быть готово как можно скорее. Медальон может и защищает её от солнца, но с жаждой он ничего не делает. Это опасно. Особенно если учитывать возможные… факторы давления. Дамблдор поднял бровь, но не перебил. Северус продолжил: — Её сила растёт. Она едва понимает, на что способна. Вампирская сущность смешивается с её магической, создавая нечто… уникальное. Но это также делает её непредсказуемой. Любой эмоциональный срыв, и мы можем получить неуправляемую угрозу. Дамблдор задумчиво кивнул. Он выглядел так, словно мысленно взвешивал слова Снейпа, анализируя их каждую грань. — Поэтому, Северус, я надеюсь на вашу помощь, — наконец произнёс он, его голос снова стал мягким, почти отеческим. — У нас есть только этот путь. Зелье должно стать тем мостом, который позволит ей хоть немного контролировать свою сущность. Снейп слегка наклонил голову, соглашаясь. — Зелье будет готово через несколько дней, — заверил он. — Но я должен предупредить: его тестирование — рискованный шаг. Оно воздействует на магические и физические аспекты её природы. Это может быть… болезненно. Дамблдор нахмурился, его голубые глаза на мгновение потемнели. — Мы обсудим это с ней, — тихо сказал он. — Я доверяю Гермионе. Она сильнее, чем кажется. Снейп снова повернулся к окну, его мантия чуть колыхнулась. — Надеюсь, что так, — пробормотал он, больше себе, чем Дамблдору. Директор наблюдал за ним ещё несколько мгновений, его лицо выражало одновременно уверенность и беспокойство. Шум пламени в камине заполнил паузу, добавляя тепла в эту тяжёлую беседу.

***

Выручай-комната встретила Гермиону абсолютной тишиной, холодной и отрешённой. Она задыхалась, когда стены сомкнулись вокруг неё, создавая пространство, идеально подходящее для её внутренней борьбы. Комната словно прочитала её мысли и превратилась в тёмное, почти аскетичное помещение: массивные каменные стены, неукрашенный пол, тусклый свет факелов, не оставляющий пространства для отвлечений. Гермиона упала на колени посреди комнаты, сжимая горло обеими руками, как будто это могло заглушить жжение, которое, казалось, разъедало её изнутри. Она не могла перестать думать о вкусе. «Горячая, солоновато-сладкая кровь…» Эти слова эхом били в её голове. Казалось, что язык всё ещё ощущает её. Обжигающий привкус огневиски. Глубокая терпкость шоколада. Пряный, обволакивающий перец. Её тело помнило каждый миг этого момента. Она чувствовала, как сила наполняет её, заставляя сердце биться быстрее, несмотря на то, что в её состоянии это было лишним. Она вскрикнула, ударив кулаком в ближайшую стену. Камень треснул под её рукой, мелкие куски обрушились на пол. Взрыв эмоций потряс её, но никакая физическая сила не могла заглушить внутреннюю бурю. Она встала, дрожащая от напряжения, и начала ходить по комнате, вцепившись в волосы. «Как я могла?! Как я вообще могла так поступить?!» Её шаги становились всё быстрее, превращаясь в хаотичное движение. Она металась по комнате с такой скоростью, что факелы на стенах начали мерцать, их пламя едва удерживалось на фитилях. Она схватила стул, стоявший в углу, и швырнула его в стену. Раздался глухой треск — дерево разлетелось на щепки, но Гермиона не почувствовала ни удовлетворения, ни облегчения. Её горло продолжало гореть, жажда медленно отступала, но не до конца. Кровь профессора Блэк успокоила её тело, но разум стал её главной пыткой. Она рухнула на колени, её ногти впились в каменный пол. Она услышала, как они скребут камень, оставляя за собой глубокие борозды. Звук эхом разнёсся по комнате, напоминая ей собственные мысли — разрывающиеся, безумные, не дающие передышки. Гермиона вспомнила взгляд профессора Блэк, её глаза, наполненные смесью ярости и ужаса. Как теперь быть? Как смотреть ей в глаза? Как выйти на её следующий урок и вести себя, будто ничего не произошло? «Она ничего не помнит. Она ничего не помнит», — пыталась успокоить себя Гермиона, но это не работало. Она знала, что сама не сможет забыть. Стыд накрывал её, как волна. Её рука снова ударила по стене, на этот раз камень не выдержал полностью. Раздался оглушительный треск, и часть стены раскололась, обнажив внутреннюю структуру комнаты. Гермиона тяжело дышала, её глаза горели чёрным, а клыки по-прежнему ощущались, будто готовы вновь впиться в чью-то плоть. Она провела пальцами по своим губам, всё ещё чувствуя привкус крови. «Я не могу снова так сорваться. Я не могу…» Она сжала пальцы в кулак, заставляя себя остановиться, но воспоминания не отпускали. Картина того, как кровь Беллатрикс заполняет её рот, как сила вливается в неё, обжигая каждую клетку, была настолько яркой, что казалась реальностью. Она снова ударила по полу, и на этот раз её ладонь оставила вмятину в камне. «Чёрт возьми, хватит! Ты — Гермиона Грейнджер. Ты умная. Ты можешь справиться с этим». Она схватилась за голову, пытаясь вернуть контроль. Тело казалось чужим, словно внутри неё разорвался зверь, который только и ждал момента, чтобы вырваться наружу. Зрение снова стало мутным, всё вокруг плыло. На мгновение ей показалось, что стены комнаты сжимаются, готовые раздавить её. Она вскрикнула, впиваясь ногтями в собственные плечи. Но раны тут же затянулись. Она не могла пораниться, не могла отвлечь себя болью. Никакие человеческие методы не работали. Её трясло. От ярости, от ужаса, от жажды, которая всё ещё теплилась в её горле. Она осела на пол, поджав ноги, и тяжело уронила голову на колени. «Как я могу жить так дальше? Что я скажу Гарри? Рону? Они бы не поняли сразу…» Она подняла голову, глаза всё ещё горели. Её взгляд упал на обломки стула, валяющиеся в углу комнаты. «Профессор Блэк. Как я теперь смогу быть рядом с ней на уроках?» Гермиона снова вскрикнула, её голос эхом разнёсся по пустой комнате. Звук был отчаянным, разрывающим тишину. Она закрыла лицо руками, чувствуя, как новая волна эмоций накрывает её. «Я должна бороться. Я должна быть сильной. Я найду способ. Ради них. Ради себя». Но даже с этой мыслью её горло продолжало гореть.