Opportunity

4.09.1998 Среда Утро началось с лёгкого тумана, который стелился по земле, придавая всему замку таинственное и немного мрачное настроение. Гермиона, ещё немного сонная, потянулась, ощущая в воздухе свежесть осени. Она встала, быстро привела себя в порядок и, несмотря на всю суматоху с переездом, была готова к новому дню. Когда она спустилась вниз, в Гриффиндоре уже царила привычная утренняя суета: студенты переговаривались, закидывали в рюкзаки книги и жадно наливали соки в свои чашки. Но в этот раз её ждало нечто иное — она не собиралась завтракать с ними. По пути в столовую Гермиона заметила, как несколько учеников, проходя мимо, бросают на неё недоумённые взгляды. Некоторые даже шептались между собой, указывая пальцем, как будто она была на них не похожа. От этого ей стало не по себе. Ей не нравилось, что её решение о переезде стало темой обсуждения. — Ты слышала, что Гермиона переезжает в Слизерин? — послышался голос за её спиной, и она невольно напряглась. — Да, кто бы мог подумать! — ответил другой голос. — Это же просто ужасно! Гермиона шла дальше, ощущая на себе взгляды и шёпот, которые, казалось, усиливались. Её настроение стало хуже, и она начала злиться на себя за то, что выбрала этот путь. «Почему она не могла просто быть как все? Почему нельзя было оставить всё как есть?» Внезапно её мысли прервали слова Рона, который шёл рядом, его лицо было полно обиды. — Я не понимаю, почему ты не можешь просто остаться здесь с нами, — произнёс он, сжимая кулаки. — Это как-то не честно. Гарри, идущий с другой стороны, взглянул на Рона, и в его глазах было понимание, но также и некоторая недоуменность. — Рон, давай не будем опять об этом, — сказал он спокойно. — Она сама знает, что делает. — Я просто не верю, что это хорошая идея, — пробормотал Рон, отвернувшись. Тем временем Джинни, которая шла за ними, приняла на себя инициативу и, наклонившись к Гермионе, спросила шёпотом: — Ты слышала, что они говорят о тебе? Многие думают, что ты сошла с ума! Гермиона сдержала вздох. Её настроение ухудшалось, но она не хотела показывать это Джинни. — Да, я слышала. Но это не имеет значения, правда? Но Джинни была полна энтузиазма, и, как всегда, хотела знать больше. — Они говорят, что ты будешь жить с настоящими змеями. Слышала, как Патил и Лаванда обсуждали, что это будет катастрофа. Гермиона собиралась ответить, когда к ним подошла профессор Макконогал, с выражением строгости на лице. — Мисс Грейнджер, — произнесла она, — я хотела бы поговорить с вами. Сердце Гермионы забилось быстрее, и она остановилась, наклонив голову в знак уважения. — Конечно, профессор. Что случилось? Макконогал протянула ей свиток, и Гермиона с любопытством взглянула на список, который был написан аккуратным почерком. — Это список заданий для твоих подопечных, — пояснила Макконогал. — Ты должна будешь следить за ними и помогать им . Но учти, некоторые из них могут быть... сложными. Гермиона взглянула на список и почувствовала, как у неё похолодело в груди. Имена слизеринцев, которые будут её подопечными, вызывали у неё внутреннее беспокойство: «Драко Малфой, Пенси Паркинсон, Лео....» — Профессор, — начала она, — не могли бы вы объяснить, как именно это должно работать? Макконогал кивнула, и в её голосе слышалась нотка заботы. — Ты будешь работать с ними в течение семестра. Я знаю, что это непросто, но я надеюсь, что вы сможете наладить контакт. И помни, Гермиона, иногда первое впечатление может быть обманчивым. Гермиона снова взглянула на список и почувствовала, как её сердце замирает. Она вспомнила о Малфое, его высокомерном взгляде и резких замечаниях. «Как она может работать с ними?» — Я постараюсь, профессор, — ответила она, хотя уверенности в её голосе было мало. Когда Макконогал ушла, Гермиона вернулась к своим друзьям, стараясь скрыть свои переживания. Она ощутила, как Рон продолжает шипеть под нос, а Гарри, стоя рядом, выглядел сосредоточенным. — Что она хотела? — спросил Гарри. — Она дала мне список подопечных, — сказала Гермиона, тяжело вздохнув. — И... тут есть Драко Малфой. Рон снова закатил глаза. — Элементарно, — произнес он, отмахиваясь, как будто это было самым естественным делом на свете. Гермиона усмехнулась, стараясь скрыть свою тревогу. В глубине души она понимала, что впереди её ждали наст оящие испытания, но всё равно надеялась, что сможет справиться с этим. Гермиона сидела в библиотеке, окруженная высокими полками, заполненными книгами, и старалась сосредоточиться на своих мыслях. Уютная атмосфера тихого шелеста страниц и запаха старой бумаги помогала ей забыть о беспокойстве. Она мечтала, чтобы этот день никогда не заканчивался, и внутренне умоляла время остановиться, ведь через три часа ей нужно будет спуститься в подземелья к слизеринцам. «Боже, как же она не хотела этого!» С каждым ударом часов её настроение становилось всё более подавленным. Гарри, Рон и Джинни ушли на тренировки, оставив её одну. Она знала, что могла бы присоединиться к ним, но чувствовала, что ей нужно провести время наедине с собой, чтобы собраться с мыслями. В библиотеке стояла приятная тишина, лишь изредка нарушаемая шёпотом других студентов, погружённых в учёбу. Гермиона перевернула страницы книги, но слова в ней размывались перед её взором. «Куда уходило время?» Она взглянула на часы на стене, и они показали четыре часа. Три часа. Внезапно в тишину влетела Луна Лавгуд, её длинные светлые волосы развевались, а в руках она держала какой-то странный предмет — это была большая блестящая ракушка. — Привет, Гермиона! — произнесла Луна, словно совершенно не замечая её подавленного настроения. — Смотри, что я нашла! Это морская ракушка, и говорят, что она может разговаривать, если в неё дунуть! Гермиона сдержала улыбку, хотя в глубине души ей было неловко. Она не могла понять, почему Луна всегда выглядела такой беззаботной и странной, даже в самые трудные моменты. — Луна, это просто... ракушка, — попыталась она сдержать свою иронию. Луна, казалось, не обращала внимания на её сарказм. Она подошла ближе и, поднеся ракушку к губам, дунула в неё. — Ухуууу! — раздался звук, похожий на далекий шёпот, словно ракушка отвечала ей. — Она говорит, что все на свете волшебны, если просто знать, как слушать. Гермиона открыла рот от удивления, но не могла удержаться от улыбки. Луна всегда была такой непредсказуемой, и в её безумии иногда пряталась настоящая мудрость. — Это, конечно, очень интересно, Луна, — произнесла она, стараясь сохранить вежливый тон. — Но ты не думаешь, что стоит потратить время на что-то более... практичное? Луна пожала плечами и положила ракушку на стол, а затем села напротив Гермионы. — Ты выглядешь как будто хочешь сбежать, — заметила она, её глаза сверкали интересом. — Что-то не так? Гермиона вздохнула и отложила книгу, на которую пыталась сосредоточиться. В глазах Луны не было ни осуждения, ни упрека — только искренний интерес. — Я просто... переживаю из-за того, что мне предстоит, — призналась она, наклонившись к столу. — Я переехала в подземелья, и у меня плохое предчувствие насчет этого. — Слизеринцы не такие страшные, как их описывают, — произнесла Луна, подмигнув. — Они просто хотят, чтобы их поняли. А ты такая умная и сильная, ты сможешь справиться с ними. Гермиона чувствовала, как от этих слов её настроение немного улучшается. В какой-то момент она даже задумалась о том, что, возможно, Луна права. — Я просто не знаю, как они отреагируют на меня, — произнесла она. — И как я буду с ними работать. — Знаешь, — сказала Луна, наклонив голову на бок, — иногда лучший способ справиться с опасностью — это обнять её. Или, может быть, дунуть в ракушку. Гермиона снова улыбнулась. Словно эта ракушка стала символом чего-то большего — как будто она могла бы помочь ей найти смелость. В это время Луна вновь взяла ракушку и, улыбаясь, произнесла: — Да, всегда есть способ сделать так, чтобы даже самая странная ситуация выглядела легче. Просто будь собой! Гермиона почувствовала, как её сердце наполнилось теплом. Слова Луны напомнили ей о том, что, несмотря на все трудности, её дружба с Гарри и Роном и Джинни, и их поддержка важны. «Может быть, она действительно сможет справиться с этим.» Когда Луна ушла, оставив её наедине с мыслями, Гермиона решила, что не может больше тянуть время. Время подходило к её новой реальности, и, хотя ей было страшно, она чувствовала, что готова сделать этот шаг. Она закрыла книгу, собрала свои вещи и встала. «Сегодня она научится быть сильной.» Когда Гермиона подошла к входу в подземелье Слизерина, её сердце стучало так сильно, что, казалось, её грудная клетка не выдержит. Тонкий холодный воздух коридоров словно омывал её нервную кожу, пронизывая до костей. **Почему это место всегда казалось таким чужим и пугающим?** Стены, выложенные холодным серым камнем, под потолком скручивались в готические арки, а тусклый свет факелов, горевших зелёным огнём, лишь усиливал атмосферу мрачности и отчуждения. Она задержала дыхание, останавливаясь перед массивной каменной стеной, скрывавшей вход в гостиную Слизерина. Перед ней проскользнули несколько студентов, окидывая её долгими, настороженными взглядами. Они явно знали, кто она такая и что делает здесь. Гермиона почувствовала, как её щеки начинают пылать от их молчаливого осуждения. Она проклинала себя за то, что стояла здесь так долго, вместо того чтобы сразу войти. **Но, может, ей просто не хватает смелости?** Вдруг за её спиной раздался тихий смешок, и Гермиона резко обернулась. В нескольких шагах от неё стоял Теодор Нотт, его губы растянулись в язвительной улыбке. Тонкие губы, светлые, слегка вьющиеся волосы и слегка прищуренные глаза — в его облике всегда было что-то пронзительно насмешливое, как будто он видел мир под каким-то своим углом. В руках он держал книгу, но явно её внимание было сосредоточено на Гермионе. — Грейнджер, — произнёс он, наклонив голову в лёгком поклоне, но его глаза блестели издевательским огоньком. — Стоишь тут, как зачарованная. Не собираешься ли войти? Или тебе проводить? Он жестом показал ей на вход, приглашая пройти первой, но в его движении было что-то насмешливое, словно он считал её здесь неуместной. Она чувствовала, как по спине пробежал холодок, но всё же кивнула и, собрав всю свою решимость в кулак, сделала шаг вперёд. Как только она переступила порог, её охватило чувство полного отчуждения. Гостиная Слизерина, столь привычная для её обитателей, для Гермионы была чем-то вроде ледяного подземного царства. Высокие потолки, массивные колонны, облицованные тёмным мрамором, и многочисленные кресла с зелёными подушками и чёрными резными подлокотниками создавали атмосферу уюта, но с примесью холодной элегантности. Казалось, что всё здесь создано для того, чтобы подчеркнуть статус и важность тех, кто живёт здесь. Когда Гермиона вошла, на неё тотчас обратились десятки пар глаз. Шум разговоров в комнате стих, и теперь все взгляды были устремлены на неё. Она ощутила на себе их пристальные, оценивающие взгляды, как будто её одежду, волосы, весь её облик тщательно изучали, ища слабые места. Её щеки вспыхнули. «Она никогда не чувствовала себя настолько не в своей тарелке.» Вдруг раздался звук лёгкого хмыканья — где-то за её спиной, в толпе студентов. Кто-то бросил ей взгляд, полный скрытой насмешки. Это был Тео, который, следуя за ней, остановился возле одной из колонн и, прислонившись к ней, наблюдал за Гермионой, как за какой-то забавной диковинкой. Он явно наслаждался её смущением. — Давай же, Грейнджер, не задерживай нас, — протянул он, делая приглашающий жест рукой. Его улыбка была широкой, словно он видел в этой ситуации забавную сцену из пьесы, и она сейчас была главной героиней. Гермиона, стараясь не обращать на него внимания, сделала несколько шагов вперёд. Слизеринцы расступились, как будто перед ними прошёл кто-то, вызывающий у них одновременно любопытство и презрение. Некоторые студенты — старшекурсники, такие как Блейз Забини и Милисента Булстроуд — откровенно её рассматривали. Их взгляды были настороженными, насмешливыми, но беззлобными. Младшекурсники же, видимо, не зная, как реагировать, пытались скрыть свой интерес, но их глаза сверлили её со всех сторон. Гермиона почувствовала, как её сердце сжалось от страха и волнения. Она на мгновение задумалась, стоит ли ей что-то сказать, но слова застряли в горле. Вдруг в комнате раздался громкий, наглый смешок. Гермиона повернула голову и увидела Драко Малфоя. Он сидел в дальнем углу комнаты, вытянув ноги и развалившись в кресле, как король на троне. Его светлые волосы, как всегда, были безупречно уложены, а в холодных серых глазах отражалось высокомерное безразличие. На его коленях, словно кошка, полулежала Пенси Паркинсон, её тёмные волосы каскадом спадали ему на плечо, а руки небрежно перебирали складки его мантии. Гермиона застыла на месте, когда их взгляды встретились. Драко молча смотрел на неё, его взгляд был ледяным, почти пронзительным. Пенси подняла голову, её лицо исказилось в презрительной гримасе. Она осмотрела Гермиону с ног до головы, и её глаза сузились. — Все разошлись, нечего тут пялиться! — громко произнесла она, её голос был резким, как хлёсткий удар. Гермиона невольно вздрогнула, и её взгляд перескочил на Пенси. Девушка поднималась с колен Драко, её движения были плавными и ленивыми, словно она не хотела тратить силы на это. — Разошлись, говорю! — повторила она, её голос эхом отразился от каменных стен. Слизеринцы начали медленно расходиться, но их взгляды всё ещё скользили по Гермионе, оставляя после себя неприятное ощущение липкости. — Ну чего спешить-то? — с явной насмешкой произнёс Тео, перекидывая ногу на ногу и делая жест, будто приглашающий Гермиону присоединиться к ним. — Пусть посидит с нами. Всё-таки новая подруга. — Его слова вызвали лёгкий смешок среди нескольких студентов, которые ещё не успели уйти. Гермиона почувствовала, как её щеки заливает краска. Она замерла, растерянная, не зная, что ответить. Она хотела бы сказать что-то язвительное в ответ, но слова застряли у неё в горле. «Ещё не хватало, чтобы она стала мишенью для шуток Тео и компании.» Однако, прежде чем Гермиона успела что-либо сказать, Пенси резко повернулась в сторону Тео, и её взгляд, наполненный холодной яростью, словно кинжал, вонзился в него. В её глазах сверкала угроза, и в этот момент она выглядела так, словно готова была растерзать его на месте. — Не испытывай моё терпение, Тео, — прошипела она, её голос звенел от сдержанного гнева. Она медленно склонила голову, её тёмные волосы спадали каскадом, как грозовые тучи, и её глаза сверлили Нотта, не оставляя ему ни малейшего шанса на сопротивление. Тео невольно поднял руки, демонстрируя, что сдаётся, и откинулся назад, его улыбка слегка померкла. Он сделал отступающий жест, будто показывая, что сдаётся. — Ладно-ладно, Паркинсон, не кипятись. Всего-то хотел, чтобы Грейнджер почувствовала себя как дома, — с притворной невинностью произнёс он, его тонкий голос всё ещё полнился насмешкой, но было видно, что он больше не собирается шутить на эту тему. Гермиона невольно удивилась. Тео Нотт, известный своей остротой на язык и умением не подчиняться никому, отступил перед Пенси?Она бросила на Пенси быстрый взгляд. В её жестах и мимике было что-то, что могло бы заставить замолчать любого. Видимо, даже Нотт знал, когда стоит прикусить язык. Пенси лишь презрительно фыркнула, но не стала продолжать разборки. Вместо этого она повернулась к Гермионе, которая стояла, будто парализованная. Пенси подойдя ближе к Гермионе, смерила её насмешливым взглядом. В её движениях чувствовалось нечто угрожающее, как будто она была хищницей, оценивающей соперника. — Комната девочек, находится , — она сделала паузу, её голос стал ещё холоднее, — прямо, а потом последняя дверь слева. — Она указала в сторону лестницы, ведущей вглубь подземелий. — Постарайся не заблудиться. В её голосе сквозило нечто такое, что сразу становилось понятно: её слова вовсе не были проявлением доброты. Скорее, она просто хотела поскорее избавиться от вида Гермионы, как будто та была чем-то неприятным и ненужным. Гермиона кивнула, стараясь не показывать своего смятения. Ей хотелось что-то сказать, возможно, поблагодарить Пенси, но её голос предательски дрогнул, и она решила просто уйти. Она взглянула на Драко, надеясь увидеть хоть какой-то намёк на понимание, но он только прищурился и отвёл взгляд, словно её присутствие не заслуживало даже мимолётного внимания. Гермиона, с трудом сдерживая вздох облегчения, направилась в сторону лестницы. Спина её выпрямилась, а шаги были быстрыми и уверенными, хотя в душе она чувствовала себя словно на краю пропасти. Она знала, что впереди её ждут долгие месяцы испытаний, но сейчас ей просто хотелось спрятаться в своей комнате и собрать мысли. Когда она скрылась за поворотом и оказалась вдали от любопытных глаз, её шаги замедлились. Как она будет жить здесь? Как она сможет справиться со всеми этими предвзятыми взглядами, с этим враждебным отношением? Она почувствовала, как её руки дрожат, и сжала кулаки, чтобы успокоиться. Комната девочек, наконец, открылась перед ней: небольшое пространство с массивными зелёными шторами и такими же постелями, стоявшими в ряд. Мебель была выполнена в тёмных тонах, а стены украшали узоры в ф орме змей, будто подчеркивая принадлежность к этим змеям. Гермиона долго ворочалась, не в силах уснуть. Слизеринская спальня для девочек, по планировке почти идентичная её старой комнате в башне Гриффиндора, всё же казалась совершенно чужой и незнакомой. Вместо привычных тёплых красно-золотых оттенков, стены здесь были обиты темно-зелёной тканью с серебряной вышивкой. Свет свечей играл на тяжёлых бархатных портьерах, и всё казалось каким-то приглушённым, будто наполненным мраком, который усиливал её тревогу. Она лежала на самой дальней кровати у стены, единственной из всех закрытой плотной ширмой, создававшей хоть какое-то подобие уединения. Её вещи уже были аккуратно разложены по шкафам и ящикам — работа домовиков, естественно. Гермиона машинально провела рукой по гладкой, холодной поверхности шкафа, отчего её охватило странное ощущение нереальности происходящего. Здесь не было ничего её, ничего, что напоминало бы о доме и Гриффиндоре. Всё это казалось каким-то кошмаром наяву. Она пыталась отвлечь себя, но мысли неумолимо возвращались к тому, что её ожидало впереди. Ночью снова придут кошмары. С тех пор как она вернулась в школу после войны, ночные видения преследовали её почти каждую ночь. Их причин и смысл она обсуждала с психологом, который посоветовал ей вести дневник, чтобы хоть немного разобраться в этих тревожных образах. Гермиона потянулась к полке над кроватью и достала потёртый кожаный блокнот. Открыла на чистой странице и коснулась кончиком пера бумаги, чуть задержав дыхание. Она всегда так начинала писать, словно собиралась прыгнуть в ледяную воду. «Сегодня я впервые вошла в подземелья. Боюсь, что не смогу привыкнуть к этому месту, к их взглядам. Кажется, я вижу насмешку в каждом жесте и слове слизеринцев. Они словно ждут, когда я оступлюсь, когда сделаю ошибку.» Её рука замерла. Мысли путались, но нужно было продолжать, чтобы выплеснуть всё на бумагу, выгнать наружу страхи и сомнения. «Я вижу лица всех, кто погиб, как только закрываю глаза. Иногда мне кажется, что я чувствую запах дыма и крови, слышу их крики. Как же мне от этого избавиться? Как снова стать нормальной?» Она остановилась, не в силах продолжать. Это было слишком тяжело, как каждый раз. Стараясь не издавать ни звука, Гермиона закрыла дневник и положила его на место, спрятав под подушку. Тихий шелест ткани и мягкий звук ударившейся о дерево обложки эхом отозвался в её голове. Она вздохнула и уже хотела выключить свечу, когда дверь в комнату скрипнула и открылась. На пороге появилась первая из девочек — высокая блондинка с холодным, почти прозрачным взглядом. Дафна Гринграсс. За ней, как тень, следовала её младшая сестра, Астория. Обе выглядели безукоризненно, их светлые волосы падали на плечи каскадом. Дафна, не замечая Гермиону, говорила что-то Астории, шёпот её голоса был ровным и спокойным, будто она обсуждала что-то крайне важное и абсолютно повседневное. — Не думай, что он сразу согласится, — говорила Дафна. — Это не так просто. Ты знаешь, что Малфой умеет ждать. Ему нужно время, чтобы принять решение. Астория, чуть насупившись, кивнула и что-то пробормотала в ответ. Они прошли мимо Гермионы, будто её не существовало, и направились к своим кроватям, отгороженным полупрозрачными ширмами, украшенными серебристыми змеями. Следом за сёстрами в комнату зашла Пенси Паркинсон. Она тоже была чем-то раздражена, но в отличие от Гринграсс, её недовольство выражалось не в холодной отстранённости, а в том, как резко она двигалась, открывая шкаф. Пенси бросила взгляд на Гермиону и, хмыкнув, занялась своими вещами, вытащив оттуда пижаму из шёлка тёмно-зелёного цвета. — Что, Грейнджер, уже запереживала, как переживёшь первую ночь с нами? — произнесла она, снимая мантии. Её голос прозвучал с легкой иронией, но не был враждебным. Скорее, в нём слышалось даже что-то вроде интереса. Гермиона не ответила. Она сидела, сжав руки в кулаки, стараясь не показать, как ей неуютно от происходящего. Пенси пожала плечами, как бы говоря, что ей всё равно, и начала переодеваться прямо перед Гермионой. Это зрелище заставило Гермиону покраснеть. Когда она жила в башне Гриффиндора, совместное переодевание было обычным делом, но сейчас это казалось каким-то неправильным, как будто она стала чужой в этом коллективе. Пенси заметила её замешательство, но никак не отреагировала. Она переоделась, словно не замечая Гермиону, натягивая шёлковую пижаму так, как будто это был её повседневный наряд. Её движения были быстрыми и уверенными, и вскоре она скрылась за ширмой своей кровати, не обратив на Гермиону больше никакого внимания. Последней в комнату вошла тихая, незаметная девушка, которую Гермиона не сразу узнала. Её звали Миллисента Булстроуд, и в памяти всплыло воспоминание о первом курсе, когда они впервые столкнулись на уроке зелий. Миллисента была одной из тех, кто всегда находился в тени, стараясь не привлекать к себе внимания. Её короткие тёмные волосы слегка прикрывали лицо, и она нервно поджимала губы, пока её взгляд пробежал по комнате. Не сказав ни слова, она села на край своей кровати и молча начала снимать обувь. Миллисента не стала переодеваться открыто, как Пенси. Она аккуратно закрыла ширму вокруг кровати, и Гермиона услышала лёгкий шорох ткани, когда девушка переодевалась. «Похоже, не все тут настолько бесцеремонные», подумала Гермиона, чувствуя лёгкое облегчение. Когда все обитательницы комнаты наконец устроились на своих местах, в комнате наступила тишина. Тусклый свет магических свечей отражался на стенах, и лишь приглушённые шёпоты сестёр Гринграсс нарушали спокойствие. Гермиона медленно легла в постель, стараясь не издавать ни звука. Ей всё ещё было тяжело поверить, что она действительно оказалась здесь, в сердце Слизерина, среди тех, кого когда-то считала своими врагами. Шум за окном, лёгкое движение воды, приглушённые голоса — всё это казалось нереальным. Она закрыла глаза, пытаясь прогнать мысли о предстоящем дне, о том, как ей придётся столкнуться с Малфоем и остальными слизеринцами. Какой бы ни была их первая встреча, было очевидно одно: предстоящий семе стр будет тяжёлым и полным испытаний.