Opportunity

5.09.1998 Четверг Утро началось как обычно — с убаюкивающего гула голосов. Гермиона лежала в постели, подмяв под себя подушку и вполглаза наблюдая, как сквозь полупрозрачные зелёные шторы пробивается мягкий свет. В первые секунды она подумала, что оказалась в своей старой комнате на пятом этаже башни Гриффиндора. Лаванда и Парвати, как всегда, рано проснулись и теперь суетились, обсуждая очередные косметические новинки или новые повороты событий в личной жизни однокурсников. Эта мысль на мгновение принесла спокойствие и уют, но стоило ей открыть глаза и увидеть зелёные стены и серебристые занавески, как реальность, похожая на ледяной душ, обрушилась на неё. Она вздохнула, перевернувшись на спину. Все эти оттенки зелёного, когда-то вызывавшие у неё ассоциации с природой и гармонией, теперь вызывали лишь одно — ощущение, что она в логове змей. В этом цвете не было ни покоя, ни умиротворения, только чувство чуждости и враждебности, словно сама атмосфера здесь дышала презрением к её присутствию. — Дафна, ты видела новые зелья, которые привезли из лавки Больстоуков? — голос Астории был таким же холодным, как её внешность, но в нём слышался неподдельный интерес. — Да, я думаю, их стоит попробовать на следующем уроке у Слагхорна, — лениво ответила Дафна, наклоняясь к зеркалу и подкрашивая губы лёгким движением кисточки. Гермиона наблюдала за ними из своего укрытия. Сёстры Гринграсс всегда были сдержанными и отстранёнными, как будто существовали в каком-то своём собственном мире, где она была всего лишь частью фона. Она вспомнила, как на третьем курсе Астория почти не разговаривала ни с кем, кроме своей сестры, а Дафна отличалась столь же холодным высокомерием, как и Драко. Никто из них не был ей другом, но и врагом, по сути, тоже. Гермиона встала, стараясь не шуметь, хотя это было сложно, учитывая, как громко скрипела половица под ногами. Ей нужно было отвлечься, прогнать остатки сна и неприятные мысли. И душ — лучший способ. Она огляделась по сторонам и увидела своё полотенце, аккуратно сложенное на спинке кровати. Схватив его, она поспешно направилась в сторону ванной комнаты, стараясь не смотреть на Гринграсс, которые теперь увлечённо обсуждали какие-то модные новости. Булстроуд, видимо, уже ушла на завтрак, а Пенси тоже не было видно. Ей стало немного легче от того, что она не встретится с Паркинсон, которая, как всегда, умела одним своим взглядом вогнать Гермиону в смущение. Впрочем, сейчас её это не особо беспокоило — главное, успеть в душ и хоть немного прийти в себя. Она подошла к двери ванной, когда услышала, как Астория слегка насмешливо, но всё же вполне нейтрально произнесла: — Душ занят. Внутри у Гермионы что-то болезненно сжалось, и она остановилась, едва не наткнувшись на закрытую дверь. Она взглянула на Асторию, но та уже отвела глаза, вернувшись к своему занятию — теперь она расчесывала волосы Дафны, которая с полуулыбкой наблюдала за своими кудрями в зеркале. Гермиона почувствовала, как уши заливаются жаром от смущения и раздражения. Она уже успела настроиться на тёплый поток воды, на возможность хоть на несколько минут забыть, где она находится. И вот, теперь придётся ждать. Боже, почему всё так сложно? Она сделала шаг назад, прижимая полотенце к груди и раздумывая, что же делать дальше, когда дверь наконец открылась, и в дверном проёме появилась Пенси. Она стояла, опираясь рукой о косяк, на ней было только одно полотенце, обёрнутое вокруг тела. Влажные волосы тёмными прядями спадали на плечи, а капли воды стекали по её коже, оставляя тёмные пятна на каменном полу. — Ах, Грейнджер, уже здесь, — с лукавой улыбкой сказала она, бросив взгляд на Гермиону. Её глаза блеснули хитрым огоньком. Она оглядела Гермиону с головы до ног, и в её взгляде читалось лёгкое насмешливое любопытство. Гермиона стояла неподвижно, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Это было так нелепо — стоять здесь, в этом дурацком коридоре, ожидая, когда освободится душ, в то время как Пенси, только что принявшая ванну, сверлила её взглядом. — Прошу, — Пенси чуть ли не поклонилась, указывая на дверь, — наслаждайся. — Она слегка наклонила голову и сделала приглашающий жест, как будто откровенно издевалась. Гермиона выдавила сквозь зубы невнятное «спасибо» и, не дожидаясь продолжения, прошла мимо Пенси, чувствуя её изучающий взгляд на спине. Внутри всё кипело от раздражения и смущения. Она захлопнула дверь чуть сильнее, чем следовало, стараясь не думать о том, что её поведение могло показаться глупым. Едва она оказалась внутри, как нервное напряжение сменилось лёгким облегчением. Помещение для умывания было просторным, но сдержанным: стены из тёмного камня, выложенные мозаикой, зелёные полотенца, аккуратно сложенные на полке. Всё такое чистое и холодное, как и всё в этих подземельях. Гермиона быстро стянула с себя школьную форму и, не раздумывая, шагнула под поток тёплой воды. Вода обрушилась на неё, и в тот же миг весь её гнев и смущение, весь страх и тревога, будто растворились, уносясь вместе с пеной мыла по кафельному полу. Она закрыла глаза, чувствуя, как тёплая струя смывает усталость. Гермиона стояла так несколько минут, просто наслаждаясь ощущением тепла и тишины, когда, казалось, весь остальной мир остался где-то далеко. Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается, и ей пришлось выключить воду и вытереться. Она завернулась в полотенце и посмотрела на себя в зеркало. Из него на неё смотрела та же Гермиона — растрёпанная, с чуть покрасневшими от тёплой воды щеками. В её взгляде, однако, читалась какая-то усталость, смешанная с решимостью. Она знала, что этот день будет трудным, но она справится. Она должна справиться, как справлялась всегда. Её ждёт новый вызов, и она не может себе позволить выглядеть слабой. Она снова натянула школьную форму и, аккуратно причёсываясь, старалась убедить себя, что ей не важно, что думают о ней здесь. Она справится. Она прошла через худшее, и это — всего лишь очередное испытание. Когда она вышла из ванной, Пенси уже не было в комнате, а Гринграссы, казалось, даже не заметили её возвращения. Всё было как обычно, но в глубине души Гермиона знала, что теперь её жизнь никогда не будет прежней. Она бросила последний взгляд на своё отражение в зеркале и, вздохнув, направилась к своей кровати, чтобы забрать учебники и приготовить сумку. В этот день её ждёт первое настоящее столкновение с новой реальностью, и она не собирается позволить ни Пенси, ни кому-либо ещё, сбить её с пути. Гермиона шагала по коридору, стараясь держаться прямо и не выдать своего внутреннего волнения. Подземелья, где она теперь жила, оказались намного холоднее и мрачнее, чем она представляла. Воздух здесь был сырой, пропитанный запахом древних каменных стен, а слабое освещение лишь усиливало ощущение, будто она находилась в чреве какого-то чудовища. Каждый шаг, каждый шорох отдавался эхом в пустых коридорах. Её тонкие пальцы непроизвольно крепче сжали ремешок сумки, висящей на плече, в тщетной попытке согреться. «Чего я ожидала?» — думала она, чувствуя, как холод пробирается под мантию, заставляя содрогнуться. Её комната в башне Гриффиндора всегда была такой уютной, с теплом камина, мягким светом и звуками оживлённых разговоров. А здесь — всё казалось чуждым и враждебным. Даже стены, казалось, смотрели на неё с презрением, шепча: «Ты здесь не на своём месте». Мысль о возвращении домой, в свою любимую комнату, где она могла чувствовать себя в безопасности, казалась невероятно заманчивой. Вдруг она ощутила странное напряжение, заставившее её замедлить шаг. Это чувство, когда кто-то наблюдает за тобой, почти осязаемо висело в воздухе. Она оглянулась через плечо и, к своему ужасу, увидела, что сзади идёт Малфой. Драко двигался бесшумно, будто сам воздух подстраивался под его шаги, и его взгляд, как ей казалось, был прикован к её спине. Или это просто её воображение разыгралось? Он ведь не мог следить за ней… или мог? Она ускорила шаг, но это не помогло — ощущение, что его взгляд прожигает её насквозь, не оставляло. Голова была полна мыслей, и каждая из них повторяла одно и то же: «Перестань смотреть. Перестань следить за мной.» Ей хотелось обернуться и сказать это вслух, но она подавила порыв. Ещё одно унижение ей ни к чему. Подземелья остались позади, и перед ней уже виднелся широкий вход в Большой зал. С самого утра ей предстояло пройти через это испытание — снова встретиться лицом к лицу со всей школой, с этими любопытными взглядами, полными презрения и злорадства, с шепотом и перешёптываниями за спиной. Её сердце гулко стучало в груди, и она замедлила шаг, пытаясь оттянуть момент, когда ей придётся войти внутрь. Она остановилась на пороге, разглядывая величественные стены зала, украшенные знаменами факультетов. Сердце замирало в страхе перед неизбежным — ей нужно было пройти мимо всех этих столов, этих взглядов, этих насмешек. В этот момент Малфой, который шёл позади неё, внезапно ускорил шаг и прошёл мимо, едва не задев её плечом. Она почувствовала мимолётное прикосновение ткани его мантии, словно холодный ветерок пронёсся мимо, и на мгновение перехватила его взгляд. В этих серых, ледяных глазах не было ни насмешки, ни презрения — только что-то неуловимо чужое и отстранённое. Он быстро отвернулся, и Гермиона проводила его глазами, ощущая непонятное раздражение и злость. Казалось, что он даже не замечал её. Неужели она настолько невидима? Когда он прошёл к столу Слизерина и сел, Гермиона перевела дыхание и шагнула в зал. В этот момент её взгляд встретился с глазами Гарри. Он уже сидел за столом Гриффиндора и, увидев её, радостно помахал рукой, призывая присоединиться. Она улыбнулась ему, но эта улыбка вышла натянутой. Каждый шаг к столу давался ей с трудом, словно ноги стали свинцовыми. Она чувствовала на себе десятки взглядов — любопытных, насмешливых, презрительных. Они все знали, что она теперь живёт среди слизеринцев, и, как ей казалось, каждый обсуждал это. «Боже, почему всё это происходит со мной?» — думала она, присаживаясь рядом с Гарри, стараясь не встретиться взглядом с Роном. Он сидел напротив, угрюмо уставившись в тарелку, и отказывался на неё смотреть. На его лице читалась обида, но она знала, что этот взгляд не предназначен ей лично. Он сердился на ситуацию, на Малфоя, на саму идею того, что она теперь живёт в подземельях. Он просто не мог принять это, как бы ни старался. Джинни, которая сидела рядом с Гарри, улыбнулась Гермионе и подмигнула ей с какой-то хитринкой в глазах. В этой улыбке было что-то успокаивающее, но Гермиона лишь больше разволновалась. «О, нет, о чём она думает?» — подумала она, нервно кусая губу. Она знала Джинни достаточно хорошо, чтобы понять: та может иногда устроить что-то, что обернётся для неё полным фиаско. Она украдкой покачала головой, пытаясь показать подруге, что не стоит ничего предпринимать, но Джинни лишь хмыкнула и вернулась к своему завтраку. Гарри наклонился к Гермионе, внимательно глядя на неё из-под своих растрёпанных чёрных волос. — Всё нормально? — тихо спросил он, его глаза светились заботой. — Ты как? Гермиона кивнула, стараясь улыбнуться как можно естественнее. Она не могла сказать ему, как на самом деле чувствовала себя: уязвимой, не на своём месте, словно заблудившейся в чужом мире. — Всё хорошо, Гарри, правда, — ответила она, стараясь придать своему голосу уверенности, хотя он всё равно прозвучал немного неуверенно. — Никто меня не обижает, не волнуйся. Гарри хмуро оглядел зал, словно искал глазами того, кто мог бы причинить ей вред. Она заметила, как его взгляд на мгновение задержался на столе Слизерина, где сидели Драко и его друзья. Малфой что-то обсуждал с Блейзом, его лицо оставалось непроницаемым, а руки нервно барабанили по столу. Пэнси сидела рядом с ним, её поза была расслабленной, а на губах играла насмешливая улыбка. — Если они начнут что-то, скажи нам, — продолжил Гарри, его голос прозвучал серьёзно, почти угрожающе. Он явно был готов защищать её до последнего, даже если это означало бы драку с Малфоем и его компанией. — Обязательно, — кивнула Гермиона, чувствуя, как на её губах появляется искренняя благодарная улыбка. Гарри всегда был таким — готовым поддержать, помочь, защитить. И она не могла не чувствовать за это глубокую благодарность. Рон продолжал сидеть молча, его лицо было каменным, а губы плотно сжаты. Он явно старался не смотреть на Гермиону, но она видела, как он краем глаза следит за ней, словно пытается решить, как ему поступить. Её сердце сжалось от боли. Они с Роном всегда были близки, их дружба была чем-то, что казалось непоколебимым, а теперь… всё было так сложно. Она хотела подойти к нему, сказать, что всё наладится, но он не дал бы ей этого сделать. Ему нужно время. Гарри снова заговорил, его голос был мягким — Ты уверена, что с тобой всё в порядке? — спросил Гарри, его беспокойный взгляд не покидал её лица. — Ты выглядишь… не очень. Гермиона заставила себя кивнуть, стараясь придать своему выражению уверенность. Она знала, что не может обмануть Гарри, он всегда умел читать её как открытую книгу. Но он и так переживал достаточно, ей не хотелось нагружать его ещё больше своими проблемами. — Да, Гарри, всё нормально, — она опустила глаза на свою тарелку, разглядывая овсянку, которая казалась совершенно безвкусной. — Просто утро немного сумбурное. — Это из-за подземелий? — вдруг подал голос Рон. Его тон был резким, почти обвиняющим. Он всё-таки не выдержал молчания и, кажется, теперь собирался вылить на неё всё, что накопилось с прошлого вечера. — Там ведь, наверное, холодно, мрачно… Настоящее логово змей. Гермиона чуть не закатила глаза. Конечно, Рон не упустит шанса уколоть Слизерин. Она сделала глубокий вдох, пытаясь сдержать раздражение. — Это просто место, Рон. Место, где я буду жить временно, — ответила она спокойно, хотя её голос всё же слегка дрожал. — Я справлюсь. — Справишься? — фыркнул он. — Ты знаешь, кто они такие? Малфой и его шайка? Они найдут способ тебе нагадить, только дай повод! — Рон, хватит, — резко оборвал его Гарри. Он уже открывал рот, чтобы продолжить, но Джинни вдруг перебила его: — Гермиона, игнорируй его, — сказала она, мягко касаясь её руки. — Он просто ворчит, как всегда. Мы все переживаем, но ты и правда справишься. Рон сердито посмотрел на сестру, но не стал возражать. Видимо, он уже высказал всё, что хотел. Гермиона хотела что-то ответить, но в этот момент услышала, как по залу пронёсся шепот. Она почувствовала, как её мышцы напряглись. Все, казалось, смотрели на них. Их разговор, который она надеялась, что останется личным, стал предметом обсуждения для всего зала. Она чувствовала на себе десятки взглядов — студенты оборачивались, шептались, переглядывались. Некоторые явно сочувствовали, другие — откровенно злорадствовали. Ей было невыносимо от осознания того, что она стала объектом таких сплетен. Её глаза скользнули по столам факультетов и снова остановились на Слизерине. На этот раз взгляды многих слизеринцев были направлены на неё. Блейз Забини что-то сказал, и несколько студентов засмеялись, прикрывая рты руками. Гермиона почувствовала, как её лицо начинает пылать. Она уже представляла, что они обсуждают её переезд и то, что она теперь будет жить среди них. В этот момент её взгляд встретился с глазами Малфоя. Он, казалось, тоже заметил её. На его лице промелькнула неуловимая ухмылка, но он тут же отвернулся, вернувшись к своему разговору с Тео и Блейзом. Она быстро отвела взгляд, стараясь скрыть свою растерянность. Что, чёрт возьми, она здесь делает? Она — Гермиона Грейнджер, староста школы, умница и лучшая ученица на курсе — теперь вынуждена жить среди тех, кто презирает её, только из-за дурацкой программы обмена. Она ощутила, как по её телу разливается чувство стыда и унижения. Боже, как ей хотелось сейчас вернуться назад, в башню Гриффиндора, запереться в комнате и просто спрятаться от всего мира. — Всё будет хорошо, — тихо сказала Джинни, словно прочитав её мысли. Она слегка сжала её руку, как будто пытаясь передать свою уверенность. — Ты сильная, Гермиона. И, в конце концов, это не навсегда. — Я знаю, — пробормотала Гермиона, пытаясь улыбнуться, но её лицо словно застыло в маске беспокойства. — Просто… сложно привыкнуть. — Слушай, — вдруг заговорил Гарри, его голос был полон решимости. — Если что-то пойдёт не так, если они начнут тебя донимать или пытаться что-то сделать — сразу приходи к нам. Мы разберёмся. Гермиона кивнула, хотя знала, что всё не так просто. Она не могла постоянно прибегать к помощи друзей, ей нужно было научиться справляться самой. Это был её вызов, и она должна была его принять. Рон снова что-то пробормотал, недовольно посмотрев на слизеринский стол, но в его словах не было прежней резкости. Он, наверное, тоже понимал, что не может изменить ситуацию, как бы ни хотелось. Она была благодарна ему за это, даже если он и не осознавал. — Спасибо, Гарри, спасибо, Рон, — тихо сказала она, с трудом выдавливая из себя улыбку. — Я справлюсь. Честно. Рон лишь пожал плечами, но его взгляд смягчился. Он явно всё ещё злился, но понимал, что сейчас не время устраивать сцены. Они все замолчали, каждый углубился в свои мысли. Гермиона пыталась есть, но кусок не лез в горло. Мысли о предстоящем дне, о новых испытаниях, которые её ждут, о холодных взглядах и насмешках, не покидали её голову. Всё это было так тяжело, так выматывающе. Ей хотелось просто взять и сбежать, исчезнуть, раствориться в воздухе, чтобы никто её не видел, не знал о её бедах. Но она должна была быть сильной. Должна была держаться. Ради друзей, ради самой себя. Она подняла глаза на Гарри и Джинни, на Рона, который, хотя и ворчал, но был рядом. Они всегда поддерживали её, и теперь она не могла подвести их. Она справится. Она выдержит всё это, как бы тяжело ни было. — Держись, Гермиона, — тихо сказала себе она. — Ты сможешь. Ты всегда справляешься. Гермиона поспешила к классу трансфигурации, чувствуя глухое беспокойство в груди. Она пыталась сосредоточиться на предстоящем уроке, но мысли о том, что её ожидает в подземельях, не давали покоя. Как она сможет справиться со всем этим? Как сможет жить среди тех, кто всегда смотрел на неё свысока, презирал её за происхождение и за её стремление к знаниям? Все эти мысли вихрем кружились в её голове, но она заставила себя выпрямиться и сжала плечи, входя в класс. Как только она переступила порог, она почувствовала на себе взгляды однокурсников. Некоторые, как Гарри и Джинни, смотрели с поддержкой и пониманием. Другие — с любопытством, словно ожидая, что же будет дальше. Но больше всего её раздражали взгляды слизеринцев: в них была явная насмешка, предвкушение. Казалось, они ждали момента, чтобы поддеть её, подловить на ошибке. Среди них выделялся Драко Малфой, который сидел в самом центре, небрежно развалившись на стуле. Его серебристые глаза блестели, он как будто ждал чего-то. Гермиона глубоко вздохнула и направилась к своему месту рядом с Гарри. Рон, который обычно сидел с ними, на этот раз выбрал место подальше, и его лицо выражало обиду и недовольство. Он почти не разговаривал с ней с тех пор, как узнал о её переезде в подземелья. Она понимала, что его злит не столько сам факт её участия в программе, сколько её новое соседство со слизеринцами. Он не мог принять, что его лучшая подруга теперь вынуждена жить рядом с их давним врагом. Гермиона вздохнула, понимая, что на восстановление их отношений понадобится время. Она села рядом с Гарри, который бросил на неё короткий, обеспокоенный взгляд. Он молчал, но Гермиона знала, что он поддерживает её, даже если не понимает до конца, через что ей приходится проходить. Она слегка кивнула ему, стараясь улыбнуться, но её улыбка вышла натянутой. В этот момент дверь класса открылась, и внутрь вошёл профессор Селвин. Он был высоким, худощавым мужчиной с прямыми, чёрными волосами и строгим, почти мрачным выражением лица. Его мантия чёрного цвета подчеркивала худобу, а глаза, скрытые за толстыми стёклами очков, казалось, смотрели сквозь студентов. Он подошёл к преподавательскому столу, положил на него книги и медленно оглядел класс, словно оценивая каждого из учеников. — Доброе утро, студенты, — произнёс он монотонным голосом, который отдавался гулким эхом в стенах класса. В его голосе не было ни капли эмоций, лишь сухая констатация фактов. — Я ваш новый преподаватель трансфигурации, профессор Селвин. Сегодня мы начнём с небольшого повторения основ. Гермиона почувствовала, как её веки начали наливаться тяжестью. Голос профессора был усыпляющим, ровным и совершенно безэмоциональным, словно он читал инструкцию к какому-то сложному магическому прибору. Она изо всех сил старалась сосредоточиться, понимая, что не может позволить себе отвлечься, но это было нелегко. — Итак, — продолжал Селвин, поправив очки. — Сегодня мы рассмотрим трансформацию одушевлённых объектов в неодушевлённые. Это один из базовых аспектов трансфигурации, который требует особого внимания и сосредоточенности. Он медленно обошёл класс, раздавая студентам небольшие птичьи фигурки из дерева. Гермиона с любопытством взяла свою, стараясь представить, что от неё требуется. Профессор тем временем вернулся к доске и начал объяснять теоретические аспекты преобразования живых существ в неживые предметы, монотонно перечисляя все возможные ошибки и трудности, с которыми можно столкнуться. — Малейшее отклонение в концентрации — и ваше заклинание потерпит неудачу, — говорил он, глядя на учеников с неподдельным равнодушием. — Трансформация должна быть идеальной. Итак, кто из вас может сказать, что является ключевым аспектом успешной трансформации? Гермиона мгновенно подняла руку, её пальцы дрожали от напряжения. Она знала ответ, знала его давно и хорошо. Профессор посмотрел на неё, а затем перевёл взгляд на другую сторону класса. — Малфой, — обратился он к Драко, который лениво поднял голову, усмехаясь. — Может, вы хотите попробовать? Драко слегка наклонил голову, его губы растянулись в самодовольной ухмылке. — Конечно, профессор, — начал он, его голос был ровным и уверенным. — Ключевым аспектом трансформации является визуализация конечного результата. Маг должен чётко представить себе объект, в который хочет преобразовать предмет, и сконцентрироваться на всех его деталях. Гермиона почувствовала, как её лицо заливается краской. Он ответил правильно, но она знала это тоже! Она сжала губы, стараясь сдержать возмущение. — Правильно, мистер Малфой, — кивнул профессор, казалось, не заметив напряжения в классе. — Визуализация — это основа любой трансформации. — Но это ещё не всё, — внезапно произнесла Гермиона, не выдержав. Её голос звучал резко, но она не могла остановиться. — Помимо визуализации, важна также полная концентрация на процессе. Маг должен быть в полной гармонии с волшебной палочкой и понимать структуру обоих объектов — того, который он трансформирует, и того, в который он хочет преобразовать предмет. Профессор Селвин поднял бровь, словно удивившись её решимости. — Верно, мисс Грейнджер, — спокойно ответил он. — Но это подразумевается само собой. Важно не только знание теории, но и умение её применять. — Ещё бы, — усмехнулся Драко, его взгляд был полон насмешки. — А то некоторые так любят умничать, что забывают об этом. Гермиона почувствовала, как внутри всё закипает от злости. Он снова её поддел, снова попытался показать, что она всего лишь зазнайка, которая знает теорию, но на практике ничем не лучше. — Это вовсе не так, Малфой, — выпалила она, глядя ему прямо в глаза. — Если ты хочешь что-то сказать, скажи это прямо. — Пожалуйста, мисс Грейнджер, мистер Малфой, — монотонно прервал их профессор. — Мы здесь, чтобы учиться, а не выяснять отношения. Гермиона сжала зубы и опустила глаза. Она знала, что не может позволить себе сорваться, не здесь и не сейчас. Но внутри всё кипело. Она видела, как Драко самодовольно улыбается, словно выиграл очередную битву, и это злило её ещё больше. — Хорошо, давайте продолжим, — продолжил профессор, делая вид, что ничего не произошло. — Мисс Грейнджер, покажите нам, как нужно выполнять трансформацию. Гермиона поднялась с места, её сердце колотилось от напряжения. Она вытянула палочку и, сосредоточившись, направила её на деревянную фигурку. Она ясно представила себе образ золотого кубка, который собиралась создать. Вдохнув глубоко, она произнесла заклинание, и на её глазах деревянная фигурка превратилась в изящный золотой кубок. — Отлично, мисс Грейнджер, — кивнул профессор. — Малфой, ваша очередь. Драко встал, едва заметно улыбаясь, его взгляд был направлен прямо на неё. Он медленно взмахнул палочкой, и его фигурка также преобразилась в кубок, ничем не уступающий её собственному. Казалось, он сделал это нарочно, чтобы показать, что ничем не уступает ей. — Прекрасно, мистер Малфой, — произнёс Селвин, казалось, совершенно не замечая напряжения, которое царило в классе. Гермиона села обратно, чувствуя, как внутри всё кипит от негодования. Он снова это сделал. Он снова превратил обычный урок в соревнование, стараясь доказать, что лучше её. Она должна была держаться, не поддаваться на провокации. Гермиона старалась не смотреть в сторону Драко, но не могла удержаться. Он сидел за партой напротив, его поза была расслабленной и уверенной, словно то, что произошло только что — эта демонстрация магических умений — было для него всего лишь развлечением. Его бледные пальцы небрежно крутили палочку, а серебристые глаза изредка бросали в её сторону насмешливые взгляды. Казалось, он наслаждался каждой секундой её раздражения. Она сжала кулаки, стараясь удержаться от того, чтобы не сказать что-нибудь резкое. Как же он её злил! Всякий раз, когда ей казалось, что она вот-вот возьмёт верх, он каким-то образом находил способ свести её усилия на нет, поставить под сомнение её знания и способности. И всё это так ловко, почти невзначай, словно это была его любимая игра. Как же ей хотелось, чтобы он перестал вести себя так высокомерно, чтобы его ухмылка стерлась с его лица хотя бы на мгновение. — Теперь мы перейдём к более сложной трансформации, — продолжал профессор Селвин, его монотонный голос снова заполнил класс. — Попробуйте превратить эти кубки в живые существа. Это задание потребует от вас сосредоточенности и умения контролировать поток магии. Гермиона вздохнула. Это задание было действительно сложным. Превращение неодушевлённого объекта в живое существо требовало колоссальных усилий и безупречной концентрации. Но она была готова к вызову, она знала, что справится. Она не могла позволить Малфою выиграть в этом соревновании, пусть даже и негласном. Она сжала палочку в руке и сосредоточилась на кубке, стоящем перед ней. Закрыв глаза, она представила себе маленькую птичку — чёрного дрозда с блестящими перьями и яркими глазами. Она глубоко вдохнула, собирая свою магическую силу, и произнесла заклинание. Её палочка засветилась мягким светом, и кубок на её глазах начал меняться, металл плавно превратился в живую плоть, и вот уже перед ней сидел дрозд, осторожно перебирая лапками по столу. Он встряхнулся, расправил крылья и радостно запел, наполняя класс мелодичным пением. Гермиона ощутила прилив удовлетворения. Она справилась. Она действительно справилась! Она подняла голову, взглянув на профессора, который кивнул в знак одобрения. — Отлично, мисс Грейнджер, — произнёс он. — Очень чистая работа. Теперь, мистер Малфой, ваша очередь. Гермиона заставила себя смотреть на Малфоя, стараясь подавить волнение. Он лениво поднялся с места, его взгляд был всё так же насмешлив и самоуверен. Он встал перед своим кубком и медленно, почти демонстративно поднял палочку. — Уверен, что это не проблема, — протянул он, бросив на неё мимолётный взгляд. Его голос был полон скрытой насмешки, словно он знал что-то, чего не знала она. — Небольшая птичка — это так просто. Гермиона сжала зубы, чувствуя, как её терпение снова начинает сдавать. Он всегда был таким — снисходительным и наглым, будто она была всего лишь раздражающим препятствием на его пути. Малфой произнёс заклинание, и на его глазах кубок начал изменяться. Металл плавился, словно воск, его поверхность покрывалась шерстью, и в следующую секунду перед ними стоял изящный белоснежный кролик. Он замер, настороженно поводя ушами и блестящими глазами осматривая класс. Малфой посмотрел на Гермиону с вызывающим взглядом, явно наслаждаясь её реакцией. — Похоже, не только вам подвластна магия трансформации, Грейнджер, — проговорил он, его голос был мягким, но в нём сквозила насмешка. — Хотя дрозд, конечно, неплох, но немного предсказуемо, не находите? Гермиона почувствовала, как внутри всё сжалось. Он специально выбрал животное, которое отличалось от её дрозда, показывая, что способен на большее. Она могла чувствовать, как закипает от злости. Он всё время поддевал её, заставлял чувствовать себя так, словно её старания ничего не значили. — Я думаю, что это вы предсказуемы, Малфой, — резко произнесла она, её голос дрожал от напряжения. — Всегда стараетесь выделиться, доказать, что вы лучше. Это так предсказуемо. Он вскинул бровь, его глаза сузились. — А я думал, что это ваша роль — быть первой, отличницей, лучшей во всём, — его голос был мягким, но каждое слово словно ударяло в грудь. — Возможно, вам просто не нравится, когда кто-то ещё может быть хорош. — Это не так! — вспыхнула Гермиона, её голос прозвучал громче, чем она ожидала. Несколько студентов обернулись на её крик, удивлённо смотря на неё и Драко. — Я не стараюсь быть лучшей. Я просто делаю то, что умею. — Разумеется, — усмехнулся Малфой, его лицо было исполнено ледяного спокойствия. — Но что, если кто-то другой тоже умеет? С этим сложно смириться, не правда ли? — Не сложно, если этот кто-то ведёт себя по-человечески, — бросила Гермиона, её сердце колотилось в груди, как барабан. Она знала, что не должна поддаваться на провокации, что не стоит с ним спорить, но не могла остановиться. Её руки дрожали, пальцы крепче сжали палочку. — А не как надменный, самодовольный… — Хватит! — резко прервал их профессор Селвин, его голос неожиданно стал громче. Он посмотрел на них обоих через толстые стёкла своих очков, его лицо было непроницаемым. — Вы забыли, что находитесь на уроке? Гермиона опустила голову, её лицо пылало от стыда. Она не хотела устраивать сцену, но Малфой умел вывести её из себя как никто другой. Она чувствовала, как её горло сжимается от обиды. Почему он всегда такой? Почему он не может просто оставить её в покое? — Прошу прощения, профессор, — тихо сказала она, не поднимая глаз. Она чувствовала на себе взгляд Гарри, его обеспокоенность, но сейчас не могла даже смотреть на него. — И я прошу прощения, профессор, — спокойно добавил Малфой, его голос звучал так, словно он действительно сожалел о произошедшем, но в его глазах мелькала та же насмешка. — Просто иногда некоторым людям сложно принять реальность. Гермиона крепче сжала палочку, её руки дрожали. Как же он её раздражал! Каждый раз, когда ей казалось, что она находит с ним общий язык, он находил способ всё разрушить. Она не могла понять, зачем он это делает. Ему нравится видеть её расстроенной, сбитой с толку? Это всего лишь игра для него? — Давайте вернёмся к уроку, — холодно произнёс Селвин, его взгляд оставался непроницаемым. — Мисс Грейнджер, мистер Малфой, вы оба хорошо справились. Но я надеюсь, что в будущем вы сможете сохранять профессионализм и уважение друг к другу. Теперь все остальные — попробуйте выполнить то же самое задание. Класс снова наполнился звуками заклинаний, возгласами и тихими разговорами. Гермиона вернулась к своему месту, чувствуя, как её щеки пылают. Она старалась сосредоточиться на уроке, на своей птичке, которая всё ещё щебетала на столе, но её мысли постоянно возвращались к Малфою и его словам. Он снова попытался поддеть её, но на этот раз это было хуже, чем когда-либо. Он словно знал, что её задевает, и целенаправленно нажимал на эти болевые точки. Она пыталась глубоко дышать, стараясь успокоиться, но её сердце всё ещё бешено колотилось. Она украдкой взглянула на Малфоя. Он снова развалился на своём месте, его лицо было спокойным и даже расслабленным, словно всё происходящее его не касалось. Она не могла понять, что происходит у него в голове. Почему он так себя ведёт? Почему ему так важно постоянно ее раздражать? Гермиона медленно шла по коридору, её мысли путались. День был долгим и выматывающим, но самое сложное ещё впереди. Она была старостой, и у неё были свои обязанности, одна из которых включала работу с подопечными из других факультетов. И как же ей "повезло" — в её группу входили Драко Малфой, Пенси Паркинсон и какой-то Лео из младших курсов, фамилию которого она даже толком не запомнила. Это задание уже обещало быть сущим кошмаром. Когда профессор Макгонагалл дала список имен, Гермиона почувствовала, как внутри всё сжалось. Она и так изо всех сил старалась избегать столкновений с Драко, но теперь её вынудили провести с ним и его друзьями целых два часа. И как будто этого было мало, им нужно было пройти тест по психологии, чтобы понять их отношение к разным ситуациям. Гермиона не знала, кто придумал эту идею, но уже представляла, какой будет реакция Малфоя и Пенси. Около трёх часов, когда последний урок закончился, профессор Макгонагалл задержала её возле кабинета, чтобы напомнить о встрече. — Мисс Грейнджер, — серьёзно сказала она, — не забудьте, что сегодня в пять вы должны провести задание с вашими подопечными. Пожалуйста, постарайтесь, чтобы все прошло гладко. Я уже предупредила их, и они знают, что должны быть в библиотеке вовремя. — Да, профессор, — кивнула Гермиона, стараясь скрыть своё беспокойство. Ей хотелось спросить, что делать, если они всё равно не придут, но она удержалась. В конце концов, это была её обязанность, и она должна была справиться. Гермиона потратила оставшиеся пару часов, пытаясь подготовиться. Она собрала все необходимые материалы — листочки с тестами, ручки и пару книг на случай, если кто-то захочет почитать. Но даже когда она все приготовила, её не покидало ощущение, что всё пойдёт не так, как нужно. Малфой никогда не делал ничего просто так, и Пенси тоже была не из тех, кто станет послушно выполнять поручения. Она пришла в библиотеку чуть раньше, чем планировала. Мадам Пинс, сидевшая за своим столом, окинула её внимательным взглядом, но ничего не сказала. Гермиона нашла свободный столик в дальнем углу, подальше от остальных учеников, разложила листочки и села ждать. Время тянулось медленно. Гермиона украдкой поглядывала на часы, её сердце билось быстрее с каждой минутой. Она знала, что не может показывать свою неуверенность, но не могла избавиться от напряжения. И вот, когда стрелки часов показали без пяти пять, в дверях появилась Пенси. Она вошла в библиотеку, как всегда, уверенно держа голову высоко. Её длинные волосы аккуратно спадали на плечи, а на губах играла легкая, но презрительная улыбка. Пенси осмотрела зал, затем её взгляд остановился на Гермионе. Слегка вздохнув, она направилась к её столику, её шаги были медленными, как будто она намеренно оттягивала момент. Гермиона смотрела, как Пенси спокойно изучает свои ногти, игнорируя её присутствие. Напряжение в воздухе было почти осязаемым, и Гермиона уже предчувствовала, что без ссоры это задание не обойдётся. Спустя несколько минут появился Драко. Его вход был столь же небрежным, как и всегда — он вальяжно прошёл через весь зал, даже не удостоив Гермиону взглядом. Его светлые волосы, уложенные как по каталогу, слегка колыхались, пока он шел к столу. Он присел напротив неё, не потрудившись поприветствовать ни Пенси, ни её. Гермиона с трудом удерживалась от раздражённого вздоха. Когда все собрались, она протянула им тесты. — Вот. Вам нужно ответить на эти вопросы. Это просто опросник, — спокойно начала она, пытаясь сохранить нейтральный тон. Малфой взял листок с таким видом, будто это было самое отвратительное, что он когда-либо держал в руках. — Ты серьёзно? — с насмешкой спросил он, скользнув глазами по вопросам. — "Как вы чувствуете себя в стрессовых ситуациях?" — он скривился, будто эти слова были бредом. — Кто вообще придумал эту чушь? Это глупо. Он демонстративно отбросил листок обратно на стол, подперев голову рукой. — Малфой, это важно, — твёрдо сказала Гермиона, с трудом подавляя раздражение. — Это задание помогает выявить, как мы реагируем на разные ситуации. Мы должны это сделать, чтобы пройти курс. — О, конечно, — протянул Драко, саркастически усмехаясь. — Это всё так важно. Как будто этот тест может что-то обо мне сказать. Ты и так знаешь всё, не так ли, Грейнджер? — Его серые глаза блестели от злости, в которой он тщательно скрывал отвращение. Гермиона почувствовала, как её терпение на исходе. Она всегда старалась не спорить с ним, но на этот раз ей пришлось. Он просто выводил её из себя своим высокомерием и презрением к любым правилам, если они не касались его лично. — Малфой, это не просто «глупо», — её голос стал тверже. — Это часть программы, и ты обязан участвовать. Я не собираюсь тратить своё время на уговоры. Если ты откажешься выполнять задание, я доложу об этом профессору Макгонагалл. Малфой усмехнулся и откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. — И что она сделает? Даст мне ещё одно предупреждение? О, я так боюсь. — Его голос был полон насмешки, и Пенси, до этого молчавшая, тоже хихикнула. — Если ты не сделаешь это задание, — Гермиона прищурилась, — ты провалишь курс. И я буду очень рада сообщить об этом. — О, какая угроза, — фыркнул Малфой, поднимаясь со стула и смотря на Гермиону сверху вниз. — Ты думаешь, что можешь мной командовать, Грейнджер? — Его голос понизился до угрожающего шёпота. — Поверь мне, это не сработает. Её пальцы вцепились в край стола. Она уже собиралась ответить, как вдруг услышала тихий голос: — Привет, — пробормотал он, усаживаясь на свободный стул. — Что нужно делать? — Мы должны пройти этот тест, — объяснила Гермиона, протягивая ему листок. Она пыталась говорить как можно мягче, но голос всё равно звучал напряжённо. — Это займёт немного времени. Лео кивнул, не выразив никакого недовольства, просто взял листок и начал читать вопросы. Казалось, ему действительно было всё равно. Он выглядел как человек, которого ничто не волнует, и от этого Гермиона почувствовала себя немного лучше. По крайней мере, кто-то из них готов сотрудничать. Она повернулась к Малфою и Пенси, которые всё ещё сидели с выражением крайнего раздражения на лицах. — Пожалуйста, просто ответьте на вопросы, — взмолилась она, пытаясь удержать голос от дрожи. — Это займёт не больше получаса, и потом вы сможете пойти по своим делам. — Это идиотизм, Грейнджер, — повторил Малфой, его голос становился всё более резким. Он скомкал листок и швырнул его обратно на стол, прямо перед её лицом. — Если тебе так нравится, то ты и отвечай на все эти тупые вопросы. Я не собираюсь тратить на это своё время. — Малфой, ты не можешь просто уйти! — Гермиона вскочила с места, её голос сорвался. Она чувствовала, как её руки начинают дрожать. — Это задание профессора Макгонагалл! Ты обязан его выполнить! — Я ничего не обязан, — холодно произнёс он, его лицо было непроницаемым. — Если хочешь, можешь сама пройти этот тест за меня. Может, у тебя и получится изобразить, как я думаю. — Ты просто трус, — выпалила Гермиона, не успев обдумать слова. Её голос звучал так громко, что несколько учеников, сидящих неподалёку, обернулись, чтобы посмотреть, что происходит. — Ты боишься, что не сможешь ответить на вопросы, потому что не знаешь, как вести себя в нормальных ситуациях! Лицо Малфоя исказилось от ярости. Он сделал шаг вперёд, его глаза пылали гневом. — Что ты сказала? — его голос был низким и угрожающим. — Ты смеешь меня оскорблять? — Да, — бросила Гермиона, чувствуя, как внутри всё горит от злости. — Потому что ты ведёшь себя как ребёнок, который не хочет выполнять задания, только потому что они кажутся ему скучными! — Заткнись, Грейнджер, — прошипел он, его лицо было бледным от гнева. Его серые глаза сузились, а губы сжались в тонкую, злобную линию. Он стоял так близко, что Гермиона чувствовала его дыхание на своём лице. Каждая его мышца была напряжена, как будто он готовился наброситься на неё в любую секунду. Пенси поднялась со своего места и, положив руку Малфою на плечо, тихо произнесла: — Драко, идём. Она посмотрела на Гермиону взглядом, полным презрения, но в её голосе была нотка тревоги. Она словно пыталась оттянуть его от конфликта, чтобы избежать ещё большей сцены. Малфой, кажется, услышал её, потому что чуть расслабился, хотя взгляд его всё ещё оставался ледяным. — Смешно, — продолжила Пенси, усмехнувшись. — Ты правда думаешь, что можешь заставить нас сделать это? — Она кивнула на листы с тестами, которые лежали на столе. — Это пустая трата времени. Мы не собираемся играть в эти дурацкие игры. Гермиона чувствовала, как её сердце бешено колотится в груди. Она пыталась успокоиться, но её гнев и обида переполняли её. Как же всё это раздражало! Почему они не могут просто выполнить задание и пойти по своим делам? Почему каждый раз, когда она пытается что-то сделать, Малфой и его компания делают всё, чтобы осложнить ей жизнь? — Это не игра, — с трудом выдавила она, стараясь говорить ровно, хотя голос слегка дрожал. — Это задание, которое нужно выполнить, чтобы понять, как вы справляетесь с проблемами. Это часть вашей ответственности. Или ты, Малфой, настолько труслив, что не можешь просто ответить на несколько вопросов? — Труслив? — Он шагнул ближе, его лицо исказилось от гнева. — Ты смеешь называть меня трусом? — А как ещё это назвать? — Гермиона не отступала. Её голос становился всё громче, она больше не могла сдерживаться. — Ты ведёшь себя как ребёнок, который не хочет выполнять домашнее задание, потому что боится, что у него ничего не получится! Лицо Малфоя побагровело от ярости. Он с силой ударил ладонью по столу, так что листы разлетелись в разные стороны. Пенси отскочила в сторону, а Лео, который всё это время молчал, слегка поднял голову и с интересом посмотрел на происходящее, как будто это было какое-то представление. — Ты не смеешь со мной так разговаривать, грязнокровка! — выкрикнул он, и его голос разнёсся по всей библиотеке. Мадам Пинс, сидящая за своим столом, резко поднялась, её лицо было искажено гневом. — Мистер Малфой! — пронзительно крикнула она. — Это библиотека, здесь нельзя так кричать! Если вы хотите выяснять отношения, делайте это за её пределами! — Извините, мадам Пинс, — пробормотала Гермиона, чувствуя, как её щеки пылают от смущения. Но Малфой даже не обратил на это внимания. Он сверлил её взглядом, и в его глазах бушевала настоящая буря. — Я не собираюсь отвечать на эти идиотские вопросы, Грейнджер, — процедил он, сжимая кулаки. — Если ты хочешь, можешь сама играть в свои психологические игры. Я не буду тратить на это своё время. Он схватил листок, который валялся на полу рядом с его ногой, и скомкал его в руке. Затем он повернулся к Пенси и Лео. — Мы уходим, — холодно сказал он. Пенси тут же кивнула, её глаза сверкнули злобой, и она бросила на Гермиону последний, полный презрения взгляд, прежде чем встать со своего места. Гермиона сделала шаг вперёд, её руки дрожали от злости. Её голос снова задрожал, но она заставила себя говорить чётко и громко. — Ты не можешь просто уйти, Малфой! Это часть твоих обязанностей, ты должен... — Я никому ничего не должен, Грейнджер, — оборвал её Малфой, его голос был полон презрения. — Если тебе так хочется, отвечай на эти вопросы сама. Может, тогда ты наконец поймёшь, что никто из нас не собирается плясать под твою дудку. Он бросил скомканный листок на стол, прямо перед ней. Гермиона посмотрела на него, чувствуя, как её глаза наполняются слезами от ярости и бессилия. Но она не могла позволить ему увидеть, насколько ей больно. Она не могла позволить ему победить. — Ты просто боишься, Малфой, — тихо произнесла она, но в её голосе была сталь. — Боишься, что не сможешь ответить на вопросы, потому что не знаешь, как вести себя, когда тебя загоняют в угол. Боишься, что эти вопросы покажут, какой ты на самом деле — слабый и жалкий трус, который прячется за своими насмешками и оскорблениями. Он замер, его лицо побелело от гнева. Взгляд его глаз стал холодным и опасным. — Я не боюсь, Грейнджер, — тихо произнёс он, его голос был наполнен льдом. — Это ты боишься. Ты всегда боялась. Боялась того, что мы думаем о тебе. Боялась, что ты никогда не сможешь быть такой же, как мы. — Ты ничего обо мне не знаешь, — прошептала она, её голос срывался. — Ничего. — А ты ничего не знаешь обо мне, — с вызовом ответил он, а затем развернулся и направился к выходу, Пенси пошла следом, бросив на Гермиону насмешливый взгляд. Лео, который всё это время сидел молча, слегка пожал плечами и неохотно поднялся. — Прости, Грейнджер, — сказал он мягко, его голос был полон сожаления. — Но я тоже не думаю, что этот тест имеет смысл. Он положил листок на стол и, не говоря больше ни слова, вышел вслед за Малфоем и Пенси. Гермиона осталась одна. Её руки тряслись, а в груди что-то болезненно сжалось. Она почувствовала, как по щекам текут горячие слёзы. Она быстро вытерла их, оглядываясь по сторонам, надеясь, что никто из учеников не видел её в таком состоянии. Она посмотрела на листы, разбросанные по столу, и вздохнула. Всё, что она пыталась сделать, обернулось провалом. Малфой и Пенси снова доказали, что для них нет ничего важнее их собственного эго, и ей не удалось справиться с ситуацией. Её гнев медленно переходил в отчаяние, и она почувствовала, как усталость накатывает на неё волной. — Держись, Гермиона, — тихо сказала она себе, с трудом сдерживая новые слёзы. — Ты справишься. Ты всегда справляешься. Она села обратно за стол и, собрав все разбросанные листы, положила их в стопку. Её руки всё ещё дрожали, но она заставила себя действовать. Ей нужно было привести мысли в порядок, а потом подумать, как поговорить с профессором Макгонагалл. Её подопечные не выполнили задание, и она должна была как-то объяснить это. Но сейчас ей нужно было просто посидеть в тишине, попытаться успокоиться и понять, что делать дальше.