Амортенция

      В гостиной на Бейкер-стрит впервые за долгое время было чисто. Настолько чисто, что Джон, вернувшийся домой с дежурства, даже подумал, что он ошибся дверью и случайно зашел к миссис Хадсон. Кто-то наконец-то разобрал бардак, который до этого долгое время лежал на столе. Гора вещей, прочно обосновавшаяся в квартире, внезапно исчезла, хотя до этого Джон как-то предпринял попытку убрать стол, но там лежали важные бумаги и распечатки с видео, поэтому Шерлок каждый раз злился, стоило Уотсону намекнуть на некое подобие порядка.       Джон был из тех людей, кому нравилось жить в чистоте. Одно из правил жизни на Бейкер-стрит гласило: нельзя вытирать пыль с книжных полок и подоконников слишком часто. Шерлок говорил, что эта необходимость существует ради их же безопасности, но Джон, будучи врачом, считал, что это несусветная глупость, которая когда-нибудь приведёт их обоих к аллергической астме. И вот настал невероятный момент, когда Шерлок (возможно, не без помощи миссис Хадсон) навёл порядок в квартире.       Магия!       Пройдя вглубь комнаты, Джон заметил, что изменения произошли в каждом уголке. Во-первых, исчез проектор вместе с темным полотном. Во-вторых, в кухне на обеденном столе появилось некое подобие химической лаборатории. Всё выглядело так, как будто Шерлок затевал эксперимент, но поблизости никого не было. Джон зашел в кухню и осмотрелся: на столе и раньше лежали разные мензурки, стояла горелка, но теперь всего этого добра стало, наверное, раза в два больше, если не в три. Когда Уотсон обернулся, за спиной он увидел Холмса, перешагивающего через порог комнат.       — Хорошо, что ты вернулся. Мне нужно, чтобы ты…       — Что произошло в нашей квартире, пока меня не было? — Джон деловито скрестил руки на груди и недоверчиво окинул взглядом друга. Шерлок закатил глаза, словно ответ был достаточно очевиден и не требовал дополнительных пояснений.       — Мне закрыт вход в лабораторию Бартса, и я оборудовал кухню…       — В Бартс. Понятно.       На самом деле, Джон ничего не понял, кроме того, что его друг затеял перемену в обстановке дома. Возможно, это был тот редкий, первый случай в жизни, когда Шерлок удосужился взять в руки мокрую тряпку со шваброй.       — А все твои распечатки? Пыль? И хлам? И еще всякое? Кто навёл здесь порядок?       Этот вопрос не сильно понравился Шерлоку. Он шумно вздохнул и прошел к настольной лаборатории. Натянув перчатки и прозрачные очки, Холмс произнёс:       — Некоторые вещи требовали пересмотра.       Он растягивал слова и говорил весьма неохотно. Джон, обдумав сказанное, кивнул.       — Ты немедленно должен извиниться перед Молли Хупер.

      — В этом нет необходимости, — буркнул Шерлок, и Джон тут же раздражённо закатил глаза. Он хотел ответить грубо, высказать всё, что накопилось у него за последний год, который они провели под одной крышей. Холмс повернулся к Джону, не давая ему обрушить на себя поток ругательств. — Неудачная формулировка. Дело в том, что Молли, после всех сказанных в её адрес слов, не захочет быть мне другом.       — Поверь, даже я не всегда хочу им быть, — честно сказал Джон. Он прошёл к чайнику и включил воду. Под рукой нашлась почти что чистая кружка с бледными разводами из-под утреннего кофе. — Ладно, я тебя понял. До тебя дошло, что ты поступил по-скотски. Но объясни, почему ты всё это сказал?       Когда они с Джоном вернулись на Бейкер-стрит, Шерлок наотрез отказался что-либо пояснять, и Уотсон так и не смог узнать причину той ссоры. Он лишь увидел, как Молли наградила друга заслуженной звонкой пощёчиной. Нельзя было спрашивать у неё самой — ей определённо не хотелось вспоминать подробности и все колкие слова, которые ей пришлось услышать. Шерлок оставался молчаливым, и только сегодня он выглядел более-менее готовым к откровенному разговору, а Джон мужественно был готов его выслушать и осудить.       — Два дня назад я разговаривал с семьёй Свонов. Задал им пару вопросов. Они приняли меня за полного идиота и сказали, что Мэйси не получала никакой записки и что я лезу не в своё дело. Миссис Свон выставила меня из дома и сказала, что вызовет полицию, если я ещё раз спрошу что-то о смерти её дочери. Это абсурдно! В чём тогда был смысл обращаться ко мне, а затем разыгрывать передо мной этот спектакль?! Так и Лестрейд тоже ведёт себя, словно я не говорил ему об угрозе восьмилетке. С ним связались Своны, и теперь я отстранён от дел Скотланд-Ярда на неопределённый срок, — Шерлок широко всплеснул руками и из-за этого чуть не задел одну из высоких мензурок. Затем он взял в руки горелку и зажёг огонь, продолжая проводить разные манипуляции с тем, что имелось на столе в его небольшой лаборатории. Джон не успевал следить за тем, что Холмс делал с предметами. На столешнице рядом с электронными весами лежала нераскрытая упаковка шприцов. Нахмурившись, Уотсон решил пока не лезть с претензиями и дослушать рассказ, хотя он не понимал, к чему клонил Шерлок. — И затем я пошёл в Бартс к Молли, чтобы воспользоваться её лабораторией. Она сказала, что я должен забыть о Мэйси, расследовании и о Лестрейде. Она сразу же стала говорить, что записка могла быть частью детской игры, а затем сказала, что с девочкой случился всего лишь несчастный случай, что все её слова — исключительно поверхностные предположения, о которых я тоже должен забыть!       Шерлок чуть не поджёг бумажные полотенца, которые стояли в опасной близости к горелке. Он погасил её и перешёл к другому концу стола. В это время Джон размешивал ложкой заваренный кофе, стараясь не стучать по стенкам кружки.       — И я вспылил. Увидел платье, помаду... и высказал всё, что я думаю о ней.       Холмс умолчал о таинственной коробке и о своих словах о гадании. На самом деле, он не думал задеть Молли именно этим, потому что до сих пор никак не мог объяснить себе, что бы те загадочные вещи могли значить. Это бутафория? Да и сложно было сказать, о чём именно он вообще думал в тот день. Шерлок поднял взгляд на Джона и замолчал. Тот, в свою очередь, сам начинал закипать от злости и обиды за Молли.       — Она такой чудесный, добрый человек, да как ты только додумался...       Шерлок выпрямился. Он выглядел достаточно напряжённым, но Джон продолжал говорить в его сторону:       — Ты выместил на ней свою злость и считаешь, что это нормально!       — Нет, я так не считаю, — резко возразил Шерлок.       — Но ты это сделал! И теперь она имеет полное право тебя ненавидеть. Нет, ты себя со стороны послушай, ты вообще следишь за тем, что говоришь?       В моменты, когда Шерлок чувствовал себя виноватым или задетым, он был особенно немногословен. Джон махнул рукой. Он смерил друга грозным взглядом и снова сказал, что Шерлоку нужно извиниться.       — Ты действуешь мне на нервы, — пробурчал тот, снова беря в руки горелку.       — И я очень этому рад!

***

      Молли полдня пролежала в постели, бездумно выбирая фильмы, которые хотела бы посмотреть. Когда она думала об отпуске, в её голове всегда всплывали более привлекательные образы: Молли представляла себя на берегу моря в какой-нибудь жаркой экзотической стране. Один из плюсов магии — возможность телепортации в любое место, открытое для волшебников по всему миру. Однако сейчас, получив желаемые выходные, она тратила их несколько необдуманно и достаточно лениво. Всё дело было в крупной ссоре, из-за которой у неё не появилось желания продолжить работу в Бартсе. Патрик сдержал обещание и сказал, что теперь она может работать в другом госпитале. Это стало настоящим подарком — теперь рядом с ней не будет ни Скотланд-Ярда, ни детективов. Наконец-то.       Вообще-то, Молли думала, что с Шерлоком они понемногу сближались и даже будто становились друзьями. Что же заставило его произнести настолько ужасные слова? Вероятное, отсутствие какого-либо чувства такта.       Вы заискиваете. Это раздражает.       Снова случайно вспомнив этот разговор, Молли уткнулась лицом в подушку и накинула на себя толстое одеяло.        — Чёртов эгоист. Ненавижу его!       Сегодня во сне она видела Шерлока, и почему-то они снова были в Бартсе. Она стояла перед ним в мантии, а он глядел на неё свысока и насмехался над её магией, называя это дешёвыми фокусами. Когда Молли проснулась, она обрадовалось тому, что в настоящем он не сказал этого, однако Холмс всё равно высмеял её, и это мало меняло дело.       Лежа на кровати, она вдруг услышала короткий стук в оконное стекло. Сова!       Молли, закутавшись в одеяло, как в кокон, прошла к окну и впустила белую сипуху. Кажется, Уна снова просила её сварить зелье. «Меня что, все используют?» — нервно подумала Хупер, но тут же себя отругала за эти мысли. Уна просто не умела варить зелья, она была в этом плоха настолько, что даже обычное Перечное в её котле могло стать самым опасным ядом. В семье Уны было трое маленьких ребят, так что Молли решила не бросать подругу в беде. Она забрала письмо и вручила сове ответную записку, в которой просила Уну найти время, чтобы они могли как-нибудь встретиться, пока у Молли были отпускные.       Она раскрыла короткое письмо подруги и сильно удивилась: Уна просила приготовить ей Амортенцию.       — Ого, — Молли нахмурилась, — вот дела. Нет, я не смогу это сделать.       Амортенция была мощным приворотным зельем и была внесена в список запретных по версии Министерства Магии. Молли и так частенько обходила подобные запреты ради друзей, поэтому у неё не было особого желания лишний раз нарушать правила. К тому же, Молли работала в Отделе Тайн, где в последнее время все стали чересчур бдительными, небезосновательно, конечно. Молли покачала головой, думая о том, что ей написать в письме для Уны.       Если вдруг кто узнает, что она сварила запретное зелье, её уволят. С другой стороны, она прежде никогда с Амортенцией не работала, и ей было совсем чуть-чуть, но интересно узнать, как его приготовить. Ах, нет... здравый смысл должен быть сильнее. Молли взяла в руки перо и добавила ответ с отказом. Когда Хупер привязывала свёрток к лапке Летучки, та её клюнула, и Молли ойкнула от боли.        — Так нельзя, плохая сова!       Немного подумав, она добавила:        — Я дорожу своей работой, разве это плохо?       Летучка важно ухнула, а затем упорхнула в раскрытое окно.       Вечером от Уны пришёл ответ, как раз в тот момент, когда Молли только закончила со скукой смотреть очередной фильм по телевизору. Нехотя встав с кровати, она подняла оконную раму и впустила промокшую птицу — с обеда в городе шёл сильный ливень, и в небе, кроме серых туч, больше ничего и не было видно. Летучка недовольно оттряхнула перья и снова клюнула Молли в руку. Хупер её отругала:        — Нельзя же так делать! Имей совесть!       Сова дала ей отвязать от лапы мокрое и оттого мягкое письмо.

Молли! Я не могу всё объяснить по переписке, но мы можем встретиться в Косой Аллее вечером в шесть в нашем месте. Я там буду по делам, очень надеюсь, что ты придёшь и не бросишь меня в беде. Пожалуйста!!!

      Молли взглянула на часы и тут же скинула с себя одеяло: было уже полседьмого. Летучка долго несла письмо, и теперь птица была вынуждена наблюдать за тем, как Хупер в спешке одевалась, чтобы успеть на встречу к подруге. Что же такое случилось у Уны?       Где-то через десять минут Молли была полностью собрана, хотя выглядела она немного неважно из-за целого дня, потерянного на кровати в компании с вредной едой. Пригладив волосы и поправив лёгкий зеленый джемпер, она отпустила Летучку, закрыла окно и трансгрессировала. Волшебникам всегда следовало оказываться как можно дальше от глаз магглов, поэтому Молли пришлось переместиться дальше входа в переулок. Она вышла из закоулка и оглянулась, надеясь, что никакой маггл не заметил её. К счастью, людей здесь практически не было, а те, что проходили мимо, не отрывались от светящихся экранов телефонов. Молли незаметно достала волшебную палочку и прошла ко входу с арками в незаметном уютном дворике за каким-то кафе. Всего несколько заученных движений — и стена перед ней исчезла, давая возможность оказаться на самой оживлённой магической улице во всей Британии.       Место, которое упомянула в письме Уна, находилось в самом сердце Косой Аллеи. Молли не была здесь достаточно долго, и поэтому вид изменившейся Аллеи её удивил. Она вспомнила тот первый раз, когда она собиралась поступать в Хогвартс в одиннадцать лет. Взгляд Молли метнулся к бывшей Лавке Олливандера, вместо которой теперь находилась другая мастерская волшебных палочек.       «Ива, внутри коготь дракона, 11 дюймов, гибкая, в самый раз для юной волшебницы», — говорил в воспоминаниях Олливандер.       Молли прошла мимо книжного и вспомнила, что когда-то давно здесь всё было увешано плакатами с мемуарами Локхарта. Спустя несколько лет книжный был облеплен листовками с лицами сбежавших преступников из Азкабана. Сейчас на вывеске располагалась только реклама. Да, так определённо было лучше. Раньше посетителей в Косой Аллее было больше, часто здесь бегали дети, особенно первокурсники, торопившиеся подготовиться к школе. Из-за происшествий людей стало заметно меньше.       Кафе-мороженое «Мята и единорог» — то место, которое для Уны и Молли было своим. Там они вместе отметили окончание обучения в Аврорате и Магической Медицинской Академии. Уна, правда, предпочла стать ведьмой-домохозяйкой, воспитывая троих детей в браке с двоюродным братом Луны Лавгуд. Несмотря на это, они всё равно сохранили дружеские отношения. Уна уже сидела за их столиком и заканчивала есть крем-брюле, когда Молли зашла в кафе. Подруга, высокая кудрявая блондинка в длинной джинсовой курточке, встала из-за стола и махнула ей рукой. Молли тепло улыбнулась.        — Милая, что с тобой сделала работа?! — воскликнула Уна и тут же немного покраснела, когда заметила замешательство Хупер. — Прости-прости, просто мне кажется, что ты очень грустная.        — Не хочу говорить об этом, — Молли поджала губы и опустила взгляд, снова вспомнив недавнюю ссору и колкости Шерлока. Уна знала о том, что он ей нравился, и та постоянно её подначивала с ним сблизиться. — Лучше ты расскажи, зачем тебе понадобилось это зелье. Неужели у тебя проблемы с Салливаном?..       Уна махнула рукой и запротестовала. У неё был высокий громкий голос, так что ей каждый раз приходилось себя сдерживать, чтобы не привлекать лишнее внимание окружающих. В кафе было много людей, даже учитывая тот факт, что на свободе находился особо опасный преступник, за столиком для троих обыкновенно рассаживалось пятеро человек. Ведьмы-официантки в ретро-костюмах подавали пришедшим меню и просили использовать кристаллы для их вызова. Молли попыталась вспомнить, как долго она здесь не была. Может, год? Впрочем, всё равно здесь мало что поменялось, и Молли была этим довольна, потому что приятные голубые стены, разрисованные изображением мяты и единорогов, всегда ей нравились. Кубок по квиддичу какой-то местной команды вот уже пять лет висел на самом видном месте, хотя мало кто знал этих победителей из-за их кричащей безызвестности.        — Нет-нет, с Салли порядок! Беда у Хлои, — Уна подвинула стул поближе, чтобы Молли могла хорошо слышать её шепот. — Она хочет проверить на верность своего жениха. Она обратилась ко мне за помощью, и мы даже попробовали сварить это зелье вместе, но...        — Дай угадаю, вы сожгли кухню? — с опасением предположила Молли, только представив, какой бардак могла оставить после себя троечница по зельеварению Уна. Тройка была отнюдь не её заслугой.       — Хуже, — призналась та со скорбным видом, но так и не раскрыла тайны того, что произошло с её домом. — В общем, мы посовещались и решили попросить тебя. Пожалуйста, Молли, мы не будем давать ему пить зелье, он только скажет, какие запахи чувствует!       — Запахи слышат, — поправила её Молли и тут же осеклась. — Прости, это так, мелочь.       Уна умоляюще посмотрела в глаза подруги, надеясь, что та согласится. Затем она пододвинула к руке Молли салфетку, на которой была написана сумма с тремя нулями. Глаза Хупер распахнулись от удивления.        — Эй, ты чего...       — Мы знаем, что это ставит тебя в неловкое положение, но пожалуйста, Молли, помоги Хлое. Нам обеим кажется, что они родственные души, но не мешает это проверить... а если он ей изменяет, ой, Мерлин, что будет...       Молли откинулась на спинку жёсткого стула, раздумывая над предложением. Она слышала, что некоторые волшебники считали Амортенцию проверкой на «истинность», однако теория родственных душ не была ещё никем достоверно проверенной. Хотя, конечно, было бы неплохо иметь такую особенность в их мире. Раз уж существуют единороги и проклятия, неужели и родственных душ быть не может? Подумав ещё минут пять, Молли всё-таки согласилась исполнить просьбу Уны и её приятельницы Хлои.