Гнездовье

Фигура Ястреба в проеме невысокой двери выглядит неестественно. Крылья прижимаются к спине и всё равно с трудом проскальзывают следом внутрь. — Вот где мой омега, — тон у него размеренно ласковый, чем-то воодушевленный. Даби поднимается на ноги, коротко склоняясь перед фигурой в жгучем красном. Все его слова о везении можно отправить на дно моря. У него проблемы. — Вы меня искали? — Искал, — Ястреб коротко оглядывается, в этот раз, старается не волновать взглядом напрямую. — Тебя не было, я подумал, ты отправился на праздник к девам. И там пусто. А сейчас вернулся. Когда золото одинаково обращается к нему, Даби, как заведенный, выравнивается. Пока в голове кружились варианты, что ответить, ему хватило отвечать прежним спокойным взглядом. Не может же он ломать образ местами непокорного. Техника от охотника, чьё имя он уже давно забыл, работала на ура. Эмоции не брали верх. — Перси-сан позволяет задерживаться в библиотеке. Я недавно вернулся, а сон не идёт. — Хорошо, — Ястреб вновь по-забавному склоняет голову на бок, будто ответ ему подошёл. Не сказать, что Даби снова врал — скорее, не отвечал прямо. Ведь к Перси он действительно заглядывал с этим вопросом, после того, как пересмотрел учебники у Кио. В голове всплывает тоска. Он отдал ребёнка за просто так. — Тогда собирайся, — предложение Ястреба отводит внимание быстрее, чем голова успеет разболеться. Даби хмурит брови и едва сдерживается, когда демон делает шаг к нему. — Прогуляемся, раз не спится. Даби коротко склоняется и подходит к шкафу скорее бессознательно, пока в голове складывалось понимание ситуации. Куда идти, почему сейчас, почему он и Ястреб. Он от силы час назад вернулся в замок и хотел малейшего — отдохнуть. Обдумать новый порядок дел. Внимательный взгляд держится на нем ещё долгую минуту, и Даби оборачивается. — Господин Ястреб? Демон выглядит невозмутимым восвоянием в стенах храма. Беззаботность его кусает резче обычного. — Что? — А с каких пор омегам в браке нельзя переодеться без посторонних? И демон почему-то смеётся с него. — Хочу увидеть того счастливца, с которым ты под венец пошёл, — с этими словами, он всё-таки выходит за дверь. Даби рвётся к вещам, быстро сменяя сорочку на привычный костюм. Недолгое время приходится поискать салфетку для очков, убирая подозрительное пятно с линз. Ястреб, впрочем, больше не думает врываться или нарушать личные границы. Он терпеливо дожидается у двери, почти что меланхолично блуждая глазами по потолку. Стоит Даби закрыть за собой дверь, как в золоте напротив вспыхивают знакомые искры, Ястреб протягивает в его сторону руку, приглашая в объятья. И Даби едва в них не вступает, придушив желание на корню. — Куда вы хотите пойти? — Ты увидишь, — Ястреб всё же берет его под локоть, уводя нужной стороной. Даби молчит всю дорогу, внимательно следит за внутренним ритмом. Это начинало утомлять — один альфа у него на уме, и тот демон, оказывающийся рядом в подходящие моменты. Ещё немного, и он решит, что попал в одну из любимых книг Корнелии — сюжет совсем невообразимый. В какой-то момент Ястреб открывает дверь и заводит его в непривычно просторный зал. Первое, что он чувствует — это лёгкий запах воска и цветов из изысканных ваз, расставленных вдоль стен. Воздух покалывает прохладой из-за высоты потолков, свет немногих фонарей согревает пространство мягким, рассыпчатым сиянием. Их шаги глухо отражаются от полированного пола, тени зала притаились, прислушались. Вдоль стен тихонько потрескивали поодинокие свечи, хрустальные подвески люстр, качнувшись от лёгкого сквозняка, звенели едва уловимо, как музыка невидимого оркестра. В тенях между колоннами казалось бы, кто-то затаился — не угрожая, а словно приглашая заглянуть в другое измерение, где оживают прошлые века. В каждом уголке витала история — шёпот балов, тостов, тайных разговоров. Даби чувствует себя одновременно крошечным и невероятно важным, как будто весь зал ждал только его объявления. Объятья со спины звучат шорохом множества перьев. Тепло и ощущение защиты покалывают невидимый купол снаружи — и тот, неожиданно, протыкается тонкой иглой. Жар норовит прижать его ближе к крепкому телу, и Даби вырывается из кокона, пробегая несколько шагов. Пол залы под ним звучит игривым звонким ритмом. Он оказывается в центре темнеющего восвояния и с опаской оборачивается на демона. Ястреб, вопреки ожиданиям, не злится. Стоит на месте с потерянным видом, горящими осознанием глазами. Лицо его некоторое время дрожит, пока он не заливается смехом — что-то тихое и спокойное, пробирается через укол в защите и успокаивает Даби. Ястреб смотрел на него, как на чудо. — Ну и дела... Одно мгновение, и ты упорхнул, как птица. — Просто кто-то себе многое позволяет, — Даби складывает руки на груди, едва опустив голову. Ястреб подходит ближе, сохраняя дистанцию в один шаг и снова протягивает руку. — Извини, непокороный. Больше не буду. Звучит наивно, но Даби не ведётся. Однако руку всё равно вкладывает, ведомый уже устоявшимся ощущением покоя. Мысль возвращала к полю — он действительно справляется с чужим вниманием В конце противоположной стороны возвышалась лестница — широкие каменные плиты сопровождаются высокими арочными окнами. Даби, несмотря на улучшенное зрение, никак не может различить картину в ночи. Ястреб ведёт его лестницей наверх, едва заметно усиливает хватку. Как будто Даби может снова убежать. В конечном итоге, последняя дверь открывается, и Даби видит небо — темнеющее, чёрное. Крылья укрывают его со спины, уберегая от холодного ветра со стороны. Широкий балкон выделяется в ночи ярким горящим пятном — усеянный свечами и фонарями. Отдельные языки огня заменили им звезды. Окружение не играло музыкой, отдаленно шумело смутно знакомым намёком. Даби выбирается из чужой хватки, пересекая широкое пространство, огибает стол и подушки. Массивные каменные перила, украшенные лепниной и арочными проёмами, придают балкону ощущение надёжности и защищённости. Он долго всматривается в темнеющий горизонт, с трудом осознавая, что это за шум. Море. Пенистые волны сражались со скалами, налетали одна на другую. Свистящий ветер догонял их, подгонял к шторму. В воздухе угадывается отголосок соли — точно море. Ястреб оказывается рядом, знакомо укрывая крылом со спины. Спокойствие, которое воцаряется при его появлении, должно пугать. Даби оборачивается к нему, вновь натыкаясь на непозволительную близость. Убить его легче. — Нравится здесь? — Нравится, — он на пробу отступает, и алый кокон распускается, позволяя отойти. Однако Ястреб тут же одним незаметным жестом ловит его руку, мягко подводя к столу. — Присаживайся, где удобно. Даби слушается, садится лицом к открывшемуся виду. К удивлению, посреди облачного неба вспыхивает первая звезда — белый свет теряется среди тёплых свечей. В тот же миг на плечи опускается тёплый полосатый плед. — В этот раз не отказывайся от угощений. Что видишь, то бери, — Ястреб звучит над головой раскатистым, почти что мурлыкающим тоном, от которого Даби упорно отклоняется. — Спасибо, господин Ястреб. Демон обходит его, в этот раз присаживаясь со стороны, складывая крылья расслабленными за спиной. — Надеюсь, ты выпьешь со мной бокал? — он тянется к хрусталю с темнеющим жгучим вином, на которое Даби косится с подозрением. — Я не знаю, как поведу себя с алкоголем. — Не беда, — демон подает ему наполненный до середины бокал, не скрывая хитрой завораживающей улыбки. Даби хочет назвать его довольно дурацким охотником, либо посоветовать иной способ романтики. Слишком открыто он выделяет свои мотивы. — Я о тебе позабочусь. Первый глоток бьёт по груди обжигающей волной — точь в точь его пламя, его солнце, сидящее напротив. Даби оставляет бокал, так и не выпив половины, на что демон едва заметно хмурится. Странно осознавать, что запах не тянется за ним веретеном. Ладно, может быть, охотник из него, что нужно. Встреча посреди ночи проходит медленно, неспешно. В умиротворенных разговорах о смотринах и их самых разнообразных вариациях, Даби ловит лёгкое головокружение, размывающийся взгляд. Зато в теле томилась лёгкость. В какой-то момент, пауза растягивается и взрывается неожиданным вопросом. — А как проходили твои смотрины? Даби и не сразу осознает суть вопроса — просто смотрит на Ястреба, не в силах собрать мысли воедино. Ложь не успевала обратиться в слова, как обрывалась достаточно лёгкими объяснениями против. Тогда Ястреб склоняется поближе, звучит приближенным к шепоту рокотом: — Ты не повенчанный омега, — улыбка, с которой он говорит об этом, не позволяет напряжению подскочить. Даби бьёт другая, мысленная судорога. — У тебя душа свободная, открытая. И ребёнок не твой. Нет между вами связи. Так ведь? — А если и так, — Даби рискует для собственного сердца, осторожно поднимает ладонь, укладывая её на чужое плечо. Глаза напротив сужаются с интересом, и приобретают искреннее удивление, стоит ему оттолкнуть от себя демона, — то что мне будет? Растерянность Ястреба проходит также быстро, как и появляется. Он заводится коротким искренним смехом, от которого в голове звучит приглушенный стук. Фантазия ударилась о купол. — Ничего не будет, гордый, — Ястреб тянется к своему бокалу, осушая до дна в несколько глотков. Даби отворачивается к выскальзывающим звёздам, в надежде не запомнить, как подскакивает чужой кадык на высеченой шее. — Ты меня удивляешь всё больше и больше. Даби ему не отвечает, стараясь привести в порядок голову. Он бы и не подумал, что вино может так серьёзно подействовать. Приходится сложить руки в замок — дрожь отбивала некоторый острах. Ястреб видел его душу? Ощущал, знал, что венца он никогда не видел? Это, конечно, не чтение мысли, но остерегаться стоило. — Мне нравится, то, как ты заботишься о них, — демон на него в этот раз не смотрит, только пополняет содержимое бокалов. — Этот малыш и, вроде, девушка. Да? Ещё одна омега, которая просила у тебя помощи. Ты берёшь на себя много ответственности и вполне с ней справляешься. Достойно, как не крути. Право признаться, я не ожидал, что ты так легко отдашь Кио в чужие руки. Даби сжимает пальцы сильнее, не меняясь в лице. Легко, а как же. Если Ястреб такой всевидящий, что видел его свободную душу, то странно глупит в плане эмоций. Во славу небу. — В новом доме для Кио больше возможностей. Свобода, игры, учителя... Больше внимания. Хоть я и скучаю. На некоторе время между ними воцаряется тишина. Даби опирается на подушки, прикрывая глаза в тишине. Укутаться в плед хочется с головой, спрятаться от ласкового взгляда золотых глаз. Спокойствие, с которым держалось его тело, приближало ко сну. — И всё же, — голос напротив играет с сознанием, выступая колыбелью. — Может когда-то ты уже готовился к браку? Вопрос его раздражает, но чувство сразу гаснет, теряется вслед за ветром. Даби не знает, для чего говорит об этом, впервые ощущает себя искренним. — У меня должен был состояться брак. Но смотрин не было. Беззаботность Ястреба испаряется следом. Спокойное лицо снова кажется Даби непозволительно красивым. — Как это понимать? — Отец привёл в дом альфу. Они договорились о венчании заранее и оповестили об этом за неделю перед венчанием. — Это... это непозволительно, — первые искры настоящего возмущения гаснут, стоит Даби вернуть к себе ровную осанку. — И что было дальше? — Я убежал из дома в день венчания. Вот и вся история. Смятение Ястреба прибавляет ему забавного вида, и Даби сам себе улыбается. Несмотря на поднятые в разговоре темы, ощущал он себя умиротворенно. — Чем я так вам пригляделся? — беззаботность, с какой он задаёт вопрос, вызывает у демона улыбку. — Давно с новыми лицами не говорил. Омеги, как под одно, потом из замка не выгнать... — Голову от вас не зря теряют. Не за что их тут винить. — Все теряют, а твоя на месте, — Ястреб снова оказывается ближе, на этот раз не стараясь прикоснуться. — Чем я тебе не нравлюсь? Даби задумывается на несколько долгих мгновений, и сердце снова сжимается. Чтобы его, Ястреба и несчастную омегу. Не потерял он головы, а как же. — Мне любовь не интересна, господин Ястреб. Как личность вы меня вполне устраиваете. Ответ, к счастью, приходится демону по вкусу. Он поправляет плед на его плечах, переводя касания на волосы. Даби держит невозмутимый вид, с трудом сдерживаясь, чтобы не склониться ближе. — Один альфа, а столько беды! Не тянет тебя к семье, — Ястреб и себе о чем-то задумывается, выдерживая паузу. — Если всё будет хорошо, замок станет тебе вторым домом и семьёй. Обещание Ястреба звучит жертвенно искренне. Даби всё же смотрит на него, встречая расплавленное золото улыбкой. — Верю вашим словам. Обратно в комнату Ястреб его также проводит, осторожно поддерживает в объятьях, пока плавающие стены пролетали мимо. Даби не скажет, что пьян до беззащитности, но с рефлексами дело, кажется, плохо. — Завтра снова занятия? — они останавливаются у самой двери, и хватка на поясе усиливается на самую малость. Даби с трудом оборачивается к демону лицом к лицу, сохраняя разрешимую дистанцию. — Чему ты их научишь? — Омеги о воспитании детей хотят послушать. Не знают, толком, ничего. — Это разве проблема? — иногда Даби действительно считает альф отвратительными в своей беззаботности. Ястреба спасало только его глупое сердце.— Девы идут под венец с обеспеченными демонами. У их детей будут и няньки, и учителя. Здесь нет беды. — Это работает не так, господин Ястреб, — он всё же выпутывается из тёплых объятий, отходя на шаг. Не сказать, что граф этому рад. — А как же? — Какой бы не была семья, дети лежат на плечах у омеги. Они боятся за ребёнка, любят его. А когда есть чему научить и наставления какие дать, поддержать в трудную минуту — и сердце радуется. Он помнит собственную мать — перемены в её фигуре после возвращения Тойи в облике омеги были необъяснимыми. Её белые волосы заискрились, глаза загорелись любовью, от которой щемило сердце. День за днём, складывалось в неделю — она лелеяла его, учила всем своим традициям. А затем пришло венчание, и запал снова иссяк. Ястреб на него засматривается, соглашаясь с его словами. — Тогда учи, как знаешь. Не забудь, что некоторые омеги не смогут прийти. — Это ещё почему? — тон у него выходит едва возмущённым, на что золото опасно сужается. — Альфы их отобрали для семьи — эти дни они потратят на знакомство. — Нет уж, извините, — мысленно Даби уверен, что далеко зашёл — не ведут себя так подчинённые. Возможно, в конце разговора Ястреб пожалеет, что взялся с ним говорить. — Занятие от силы час длится, может, больше. За это время ваши господа не умрут со скуки. — Даби, тормози, — демон поднимает ладонь, на что он рефлекторно сжимается всем телом. В случае чего — отпрыгнуть. — Ты омега ценный, но решать подобные вопросы ещё не достоен. Ты даёшь знания, а кому и когда — уже скажут другие. — Ваше право, господин, — он разворачивается в сторону, открывая за собой дверь. Комната с первого взгляда оставалась пустой. Он не до конца понимает, для чего это делает, но... — Хотят себе омегу несчастную — пожалуйста. Крепкая хватка сжимает плечо, останавливая на месте. Даби сдерживает дрожь, проходящую по костям, когда демон оборачивает его к себе лицом одним рывком. В этот раз золото хищной птицы горит изнутри холодным интересом, отличающимся от привычного жара. Совершенно другое чувство закрывает с головой — восхищение чужой нависающей тенью. Он-то думал, что Ястреб потерян. — О чем ты говоришь? — Когда родитель не может помочь своему ребёнку — его сердце разрывается. Хоть виновата омега в этом, хоть нет. И ничего вы с этим не сделаете. — Иди, — хватка спадает с плеча, возвращая спокойствие дыханию. Сомнения в Ястребе переливаются на дне радужки, добавляют дрожи в выдохнутом воздухе. Несложенное рычание. Даби заходит в комнату и закрывает за собой дверь, не оборачиваясь. Рано осознет, что не склонился перед прощанием. Присутствие демона держится в коридоре ещё несколько долгих секунд, после которых доносятся отдаляющиеся шаги. Отлично. Посторонний шорох доносится со стороны кровати. Стоп. — Даби-сан? — голос Корнелии доносится со своего места, удивляя его сознание. Омега выскальзывает из-под одеяла, зажигая фонарь на столе. — Где вы были? Кто вас привёл? — Расскажу тебе завтра, — Даби садится на край своей кровати, потирая лицо от усталости. Желание спать брало верх, и он падает лицом в подушку без лишних препирательств. Корнелия наблюдает за ним, не спеша возвращаться ко сну. — Генерал себе Лию выбрал, — вот, что её держит, желание поговорить. Даби так и не закрывает глаз — в желудке тянуло. — А ещё? — Омеги второго года приглянулись. А наши только радуются — освободятся комнаты на балконе. — Вот как. — Вы без настроения, — Корнелия подходит к нему, накрывая ладонью лоб. Без отсутствия жара, причина оставалась неясной. — Вас что-то расстроило? — Это пройдёт. Ничего серьёзного. — Может, принести чай? — Не нужно. Я хочу поспать. И Корнелия действительно уходит, с пониманием тихонько гасит свечу и залезает в кровать. Стоит глазам закрыться, Даби возвращается ко сну.

***

Когда Корнелия тормошит его сквозь сон, Даби ощущает резкую головную боль. Ему катастрофически не хватает сна, а сильная тряска добавляет неприятного ощущения. Он едва не замахивается на неё, но омега вовремя отскакивает в сторону шкафа, находя его брошь. Последние сцены тревожного сна бились глухим стуком о сирень. — Что происходит? — Гартерисс за нами пришёл, созывает Перси-сан. Что-то случилось! Даби почему-то не сомневается, поднимаясь на дрожащие ноги. Корнелия быстро крепит брошь на его груди и спешит найти свой кафтан. Даби осторожно приводит в порядок волосы и, поправив очки, выходит за дверь. Дожидающийся их Гартерисс выглядит измученным не меньше. — Что случилось? На тебе лица нет. Демон оглядывает его коротким зелёным всполохом, будто выискивая причастность к случившемуся. Однако, не находит. — В замке пропала одна из дев. Вас, как человеческих омег, зовут для разговора. Новость поистине необычная, но долго Даби не держит. Не он один набрался смелости для побега. Правда, он не смыслит, как это допустили. Даби даже не удивляется, когда пропавшей оказывается Лия. Для остальных дев праздник был окончен — их развели по комнатам под расцветающее утро, дополнив стражу. В зале общего сбора всё ещё было достаточно фигур. Перси среди них оставалась измученной. Старшей демоницы не наблюдалось. Когда они входят внутрь и знакомо склоняют головы, Даби ощущает острое дежавю. На месте Дарианны теперь стояла другая демоница — ухватившая его в дорогом наряде без броши совы. — Не волнуйтесь, птицы, — Перси старается улыбнуться, рассеивая морщины у уголков глаз. — Не в первый раз у нас такое происходит. Чаще всего, омеги убегают не без чужой помощи. Поэтому, мне нужно знать, где вы были последние несколько часов. — У них обоих есть алиби, я лично могу это подтвердить, — Гартерисс звучит чётко и строго над головой. Даби самую долю секунды удивляется, но не оборачивается на него. — Какое? — взамен Перси вопрос задаёт смутно знакомая демоница. Если Даби правильно помнит — Амелия. Корнелия приподнимает руку. — Я с омегами была, вернулась после танцев. — Я был в библиотеке. Гартерисс на их слова кивает. Амелия подскакивает, как заведенная. — Подождите! Библиотека заперта этой ночью на ключ! В ней порядок наводили. — С каких пор слова Гартерисса нужно доказывать? — Перси обрывает их спор коротким повышенным тоном. — Успокойтесь. — Мы можем узнать, как это произошло? — Корнелия остаётся стоять под стеной, пока демон отходит к общему дивану. — Дева пожаловалась на плохое самочувствие, — голос подала слуга с другого конца комнаты. Лицо её пылало. — Отвели её, как подобает, поставили компресс. Оставили на пять минут. Потом к ней господин Баамор заглянул — он пропажу и нашёл. — Такой стыд и перед генералом, — трагичная игра Амелии вызывает короткое раздражение. Даби слушает общий разговор, не лишаясь невозмутимого вида. По правде, он рад. Лия, выдержав спокойную, тихую игру, выскочила из-под чужой власти, не оставив следов. Боевая. Однако, он не уверен, что авантюра сработает наверняка — омега пропала от силы десять минут назад, и демоны уже ищут её по всем возможным маршрутам. Если в её образе всё ещё держатся утонченные дорогие наряды, бежать будет трудно. Или у неё всё-таки получится? — Может, это вообще был кто-то из охраны? — Корнелия выдаёт предположение, привлекая внимание присутствующих. Даби сразу вспоминает несчастного Марко — интересно, как он отреагирует на его возвращение. — Не думаю, что здешняя охрана будет работать против замка, — Даби отвечает ей, пожимая плечами. Отсутствие уверенности должно было держать его в тени. Гартерисс, однако, вздыхает с трудом. — Мы тоже так думали до недавна. Теперь быть уверенными в этом наверняка нельзя. Но причём здесь охрана? Корнелия в задумчивости играет с кисточками на юбке. — Не знаю. Провели её на улицу, рассказали возможные пути? — глаза омеги вспыхивают неожиданным осознанием. — А куда выходили окна её комнаты? Демоны оборачиваются на её энтузиазм с удивлением. Даби ожидает подвоха. — Какая разница? — Чисто в теории, если она постоянно видела только одну сторону, ей будет очевидным пойти именно туда. Не побежит ведь она в сторону, которой в жизни не видела? Разве что тот, кто ей помогал, указал на иную дорогу... Даби ловит на себе взгляд демона, переваривания услышанное. — Лес... — Гартерисс поднимается со своего места быстрее обычного, на что Даби едва заметно вжимается спиной в стену. Совпадение ему не нравилось, хотя бы своим неправильным образом. Однако, Гартерисс снова молчит — никакого побега, никакого разговора в коридоре. — Спустим собак. Лес небезопасное место, там дикие звери. Гончие смогут её защитить, а если найдут — в одежду вцепятся. Перси соглашается с идеей быстро, поднимаясь следом. Мысль приходит Даби в голову молниеносно. — Позвольте нам помочь. Собаки собаками, но, возможно, ей потребуется медицинская помощь. Демоны смотрят на него с удивлением, но Корнелия подскакивает рядом, выпрашивая того же. Не сказать, что уставшая Перси могла с ними спорить. — Идите, — в головной боли Перси массирует висок пальцем. — Возьмите себе по альфе и набор лекарств. Собак не бойтесь, на вас не набросятся. Корнелия склоняется первой и, ухватив его за локоть, уносится по коридору. Даби не успевает обдумать вопрос толком — с каких пор омега научилась подобной эрудиции. С трудом он уговаривает её заглянуть в комнату перед выходом — вдали от посторонних глаз достает нож, спрятав его за пояс. Идея была сроду безумия. Предрассветное небо пылало смесью розового и оранжевого. Даби следует за приставленным альфой чуть позади, всматривается в разбегающиеся тени. Корни и ветки лишают его покоя, возвращают свежие воспоминания ночной прогулки. Синяки иррационально заводятся в новом боли. Голова трескалась. Подходя глубже в заросли, он осторожно отходит от демона, теряясь в дикой зелени. Искать омегу в одиночку кажется занятием почти невозможным. Дикие птицы заводились в крике и пении — он уверен, что в юной голове всё складывалось в пугающую какафонию. Когда среди тёмной зелени вспыхивает жёлтый, Даби на миг замирает, прежде чем ускориться. Лоскуты дорогой ткани развиваются на покачивающихся ветках кустов, протягивая след за уверенной омегой. Откуда у неё только силы есть — вопрос до смешного не подходит в данный момент. Он спешит по намеченой дороге, убирая следы преступления. В один момент тонкая фигура больно врезается в сухое крупное дерево, и Даби едва удаётся ухватить её за пояс. Лия уворачивается от него подобно кошке, но пробегает недолго. Цепляется за притаившуюся корягу, падая лицом в густую траву. — Стой, черт возьми! — Даби успевает схватить её за ногу, подмечая открытые свежие раны. Омега вздрагивает, с последними силами пытаясь выкарабкаться. — Пусти! Предатель, будь ты проклят! Умри! — сухие от слез глаза впиваются в него взглядом, от которого сворачивает внутренности. Даби достает нож, коротко обращая его в чужую сторону. Работает на ура. Лия застывает, позволяя ему заговорить. — Побольше кричи, если хочешь, чтобы нас нашли, — один ловкий жест — он ловит нож за лезвие, протягивая омеге рукоять. Знак среди военного дела обозначал предложение объединиться, нежелание проливать кровь. Удивление Лии даёт ему время объяснить. — Я даю тебе нож и аптечку. Бежать через лес нужно на запад. Дальше тебя будет ждать уголок города. За ним степь, потом — угодья охотников. Дорога долгая, как ты будешь пробиваться, я не знаю. Могу только пожелать удачи. Он сбрасывает нож и завязку лекарств в сторону, поднимаясь на ноги. Лия замирает на своём месте, смотря вкрай перепуганными глазами. Удивление держит её на месте. — Ты мне помогаешь? Почему? Даби хмурится, смахивая с очков упавший лист. — Ты ещё тратишь время на объяснения? — короткий выдох распаляет огонь в груди. —Потому что ты пытаешься, стараешься изменить свою жизнь. Мне это близко. Достаточно или ещё поболтаем? Девушка больше не задаёт вопросов, крепко вздрогнув, хватает отданные вещи и норовит подняться. Оставшаяся юбка цепляется за корни. — Стой, — Даби отбирает нож из чужих рук, быстрым движением разрезая дорогую ткань на полосы. Таким же способом, как и себе ранее, завязывет ленты вокруг чужих ног и отдает оружие обратно. — Беги. Лия не отвечает, коротко оглядывается и наконец исчезает в темноте между ветками. Даби прячет собранные лоскуты в норе под деревом и отходит обратной дорогой в сторону замка, ощущая дрожь в ногах. Ему бы полноценный отдых, а не бессонная ночь. От части он начинал злиться. Когда уши улавливают лай собак, Даби останавливается. Адская гончая, да? Как отреагируют животные на его фигуру, он не знает и старается не встречаться на глаза. Он обходит дорогу дугой, подальше от громкого лая, но тот упорно приближается, не отпуская его. Как итог — высокая крепкая гончая восстает прямо у него на пути. Что? Даби смотрит в умные чернеющие глаза и слабо понимает, как это произошло. Животное напротив умокло, эхо от его лая уверенно отбивалось от черепа позади. Он был уверен, что обошёл зверя. Его не ломает мысль, что это могла быть другая собака. Гончая издаёт ещё один негромкий лай — и тот, ломая логику, раздаётся со спины. Как будто острая пасть держится в двух метрах вне его поля зрения. Поразительная порода. Вопреки ожиданиям, гончая подходит, осторожно склонив голову. Высматривает из-под лобья, дергает остро подстриженными ушами в уловимом шуме. Даби может только догадаться, что от него веет запахом взбудораженой омеги — иначе он такого внимания не понимает. Он стоит восковой фигурой, пока четырёхлапый зверь не исследует его до конца. А затем зубы складываются на его юбке. Даби моргает раз-второй — пёс осторожно тянет его за собой, не разрывая ткани. Он делает шаг, ещё один, ещё, и гончая его отпускает. Разворачивается и неспешно идёт со стороны, откуда выпрыгнула. Когда она понимает, что Даби следует позади, походка её ускоряется. Мысли приходят в порядок — возможно, умное животное хочет провести его в безопасное место, только и всего. Только дорога сквозь заросли постепенно заворачивает в сторону против замка. А затем гончая останавливается, коротко рычит, будто предупреждая об опасности. Даби послушно замирает, наблюдает, как зверь проходит ещё несколько метров прежде чем заглянуть вниз. За густой травой и кусками припрятался овраг. Гончая лает — волны звука всё еще играют обманчивым театром. Снизу ответил голос: — Импульс? Импульс! Даби подходит к краю, поддерживая очки. Фигура знакомого демона находится посреди мокрой грязи и скользких глубоких корней, с неестественно выгнутой ногой. Сказочно. При его виде глаза его загораются неуверенной надеждой. — Сломал что? — Даби спрашивает, осторожно спускаясь по выступающим корням. — Нога. Не смертельно, перетянул. Когда он оказывается рядом, альфа заметно хмурится. Запах его едва улавливался в фиолетовом рассвете. — Дай посмотрю. Гончая спрыгивает следом, осторожно укладываясь сбоку от демона. Согревает своим теплом, укладывает острую морду на грудь, не позволя приподняться. Даби осматривает рану, особо не заботясь — пускай терпит, воин. — Говорю же, нормально. Только помощи подождём. — Давно упал? — С десять минут. В открытом переломе крови не наблюдалось. Связанный тугой жгут чуть ниже колена держался уверенно, а вот шины не наблюдалось. Даби достает из чужого кармана кинжал, не обращая внимание на удивлённый взгляд. Дотягивается отрубить ближайшую ровную ветку — если всё будет хорошо и память его не подводит, он сделает всё, как положено. — Необязательно же. Сам, небось, поранишься. — Заткнись, — тем же лезвием он без труда разрезает юбку. Что-то было в этом даже приятное. — Гончая к тебе привела, так что не указывай. Ей лучше знать. Под долгожданную тишину, кратковременная опора была сделана. Две ровные ветки, четыре узла. И теперь нога при всем желании не сдвинется в понравившуюся ей сторону. — Спасибо, — благодарность от альфы звучит тихо, но искренне. Он поправляет назад упавшие на глаза волосы, рассматривая его. — Ты почему один? С тобой не приставили кого-то? — Я потерялся... — короткая ложь неожиданно обжигает язык, не лишая невозмутимого вида. Даби осознает, что это магия, довольно быстро — забавно. — Ты позвал гончую, чтобы нашла помощь? — Сама побежала. Умные животные, верные. — Имя ты выбирал? Демон на время задумывается. Как будто отвлекающие от боли разговоры были неожиданным открытием. — Да. Ей подходит — быстрая, резвая. — У вас у каждого своя гончая? Демон коротко кивает. Животное резко поднимается на лапы, взбираясь наверх, будто учуяло кого-то рядом. Даби посматривает на рану и на лицо напротив — постепенно демона ловила истома. Несмотря на боль, он умудрился задремать. Он снимает с себя верхний кафтан, укрывая им поверх формы. Импульс возвращается к ним уже с подспевающей помощью.

***

Уже во дворе замка они расходятся по разные стороны. Даби успевает провести ладонью по короткой шерсти разумной гончей, на что та реагирует с радостью и верно следует за хозяином. Светлыми коридорами он доходит к Перси, в надежде, что сегодняшние уроки для омег отменят. Что им, взволнованным и невыспавшимся, слушать его лекции. Перси спешит привести его в порядок, смотрит при этом, точно Даби провинившийся ребёнок, вернувшийся с прогулки. На место юбки приходит костюм, и он на время зависает. Ровные штаны со стрелками спереди кажутся ему непривычными и долгожданными одновременно. Даби примеряет их, недолго кружась у зеркала. Перси поправляет на нем карманы. — Не лучшее, что я могла тебе найти, коротковаты... Даби, однако, не отрывает взгляда от отражения, изредка посматривает на открытые ожоги щиколоток. — Признаться, это самое лучшее, что могло быть в одежде. Перси смотрит на него с коротким удивлением. — Правда? — Да. Я больше волнуюсь, когда дело доходит до юбок. В них не побегаешь... На его неудачный юмор Перси одинаково усмехается. Омеги в самом деле клюют носом за затраком, и занятия переносятся на время после обеда. Утренняя рутина пахнет гречаной кашей и чаем с цитрусами. Когда часы показывают пол восьмого дверь в залу открывается. Даби не успевает оглянуться, когда знакомый раскаленный воздух накрывает спину, заполняет собой комнату, привлекая внимание. Лия в руках графа трясётся подобно осиновому листу. Широкий моток бинта венчает её запястье, отливая красным. Перси первой подпрыгивает навстречу, улыбка на её лице рассеивает тень морщин. Даби выдерживает на себе взгляд, чувствуя, как сжимается нутро. Ястреб смотрит резко, пристально, разрезая его по швам. Вот дела. Он подходит к их компании следом, пока Перси держала омегу в успокаивающих объятьях. — Нам нужно обсудить это дело, — Ястреб переводит внимание на Перси, так и не улыбнувшись. Взволнованные девы постепенно опускали глаза обратно к тарелке. — Если позволите, я присмотрю за девой, пока Перси-сан не вернётся, — Даби держит невозмутимый вид, который, скорее всего, раздражает фигуру из золота. Кто ему виноват. Демоница оглядывается на него первой. — Да, мой милый, бери ее. Проведи к комнате, я скажу, чтобы подали завтрак. Даби коротко склоняется, протягивая руки к омеге. Лия в этот раз не отпрыгивает и не бьётся — позволяет взять себя за плечи, под внимательным взглядом глубоко опускает голову. Даби проводит её знакомой дорогой, не роняя ни слова. Ошметки разорваного платья собрали на себе грязь, взлохматились волосы. Стоило привести её в порядок. Стоит двери за их спинами закрыться, Даби попадает в объятья. Лия держится за него, прячет лицо в плече. Замирает на несколько мгновений, но так и не плачет, лишь коротко дрожит. Он не спешит расспрашивать ее — омега недолгое время просто сжимает его, оставляя короткие всполохи боли около скоб. — Я вышла в поле, — шепот её звучит в тишине комнаты непозволительно громко. Даби осторожно зарывается пальцами в её волосы, отстраняя от себя. Глаза Лии горят изнутри слабее обычного. Тлеют последние угольки. — И эта сволочь... налетел на меня с неба! Даби выпутывается из тонких рук, усаживая деву на кровать. Дрожь переходит в её руки, цвет лица понемногу наливался красным. — Тебя расспрашивали, кто и чем помог? Лия некоторое время смотрит на него иначе — с той же опаской, настороженностью. Затем, все эмоции снова угасли — точным понимание. — Он спрашивал, кто помогал. Кто дал мне нож и лекарства. Я не ответила. Даби согласно кивает, отворачиваясь к шкафу. Достает одежду и чистое полотенце. Он не знал, чем ещё помочь. — Идём, приведём тебя в порядок. Лия, вопреки ожиданиям, не спорит. Позволяет умыть себя в гудящих стенах купален, терпеливо сидит, когда он высушивал волосы махрой у окна. — Откуда рана? Он мог бы подумать о худшем. Потому что бинт накрывает рану на запястье, а Лия могла быть куда категоричнее его. Даби никогда бы не подумал лишить себя жизни в тяжёлой ситуации. По крайней мере, подобные мысли не сломили его даже в день венчания. — Как бежала — попала на ручей. Там камни острые, поранилась. Даби может выдохнуть с облегчением. Безумие не застилает девушке глаза. Когда приносят завтрак, Лия нехотя берётся за ложку. Даби засматривается на её порцию и с трудом сглатывает. Черт. Под проскользнувшим взглядом омеги он выравнивается, не подавая виду. Отвратительное утро. И не сказать, что его держали на цепи голодным последние сутки. Возможно, он тратит сил больше, чем осознает. Все эти охотничьи привилегии могли спокойно его угробить. Когда к завтраку заглянувшая Раника подает корзинку фруктов, он всё-таки берет неудавшее яблоко, знакомо ломая пополам. Голод внутри скручивает с новой силой. Ясно. — Спасибо, — Лия берет протянутую половину и так остаётся сидеть, утупив взгляд в окно. Под солнцем глубокий сплетенный лес казался безопаснее. Даби и себе засматривается на пейзажи, оперевшись на спинку чужого стула. Яблоки в этот раз с едва уловимой кислинкой. Синяки будут заживать долго. А у него, кажется, сохранилась сила, которая неприсуща телу по человеческой логике. Стены светились сиренью. — Я так скучаю... — шёпот омеги отвлекает от мыслей. Даби смотрит на её макушку с немым вопросом, но Лия не думает отводить взгляд от окна. — По нашему Бруку. Он хотел бы что-то сказать, но... В голове как-то разом пусто. Он не может быть с ней ласковым со всеми этими: «Все будет хорошо, он нас найдёт», но и волновать омегу ещё больше не хотелось. Лия одинаково оборачивается к нему. — Вы говорили, что там, за полем, есть охотничьи угодья? Даби хмуро кивает. Чёртово яблоко слабо спасало ситуацию. — Не говори об этом вслух, особенно, когда у стены стоят стражники. Дева лишь осознанно кивает. — Почему они ничего не делают? Здесь подать рукой, а никого нет! Хороший вопрос, однако. У Даби нет ответа. — Я не знаю, Лия. Возможно, у них перемирие... Или план. Но это уж точно не его проблемы, за которые стоит ломать голову. Омега снова отворачивается, складывая руки на груди в сердитом жесте. Даби всматривается в её фигуру, не в силах понять, что не так. Мокрые прямые волосы, белые полукруги плеч, тонкие кисти рук. Запах сладкого перца мягко рассеивался вокруг неё, выдавая стабильность. Щелчок играет в голове отчетливым выстрелом. Небеса святые, ей же семнадцать. Если память не обманывает его, день рождения у бурной омеги летом — ещё два месяца. Не сказать бы, что уже прям ранний возраст для венчания, но... Но? Даби коротко выдыхает, на что дева оборачивается с вопросительным вопросом. Ему ли не всё равно. Он помог, чем смог, не получилось. Бегать теперь за каждой несовершеннолетней, спасать от брака по договорённости? Он выравнивается, надеясь, что это говорит его проклятое эго. Доктор говорит в голове отчётливо и ясно: «Вы посмотрите, он путает нарцисса и мертвеца! Беда, беда...» Даби иногда казалось, что мужчина с забавными усами и круглыми очками его убьёт. Говорит и действует подобно сумасшедшему, и не сказать, что факт его чем-то волновал. Со временем то понятно стало. Никакой он не эгоист. Снова проклятое безразличие. Оно плещется в нем, без возможности выбраться, и Лия как будто ощущает это. — Если я вам надоела... — Я сижу с тобой пока не вернётся Перси. Всё в норме. Слуги приходят забрать поднос и так же быстро уходят прочь. Даби садится в кресло в углу слева от двери, прикрывая глаза. Вымотанная дева падает на кровать, почти сразу засыпая тревожным сном. Голод начинал сосать под горлом. Черт. Он ведь ничего не делает сейчас. « — Это не работает, — он мог бы ужаснуться в другой раз, когда его ладони не были в силах сломать тонкую палку пополам. Доктор смотрит уверенно даже без дополнительного пьедестала. — Твои рефлексы будут работать в стрессовых ситуациях. А сейчас оставь их в покое...» Когда Перси наконец заглядывает в комнату, он поднимается с места резче обычного. Её спокойный умиротворенный взгляд подозрительно покалывает лицо. — Ты свободен, милый, — ладонь знакомо проходит по его щекам, успокаивает неначавшийся зуд. — Уроки пойдут с трех часов. Отдыхай пока. — Спасибо, Перси-сан. Возможно, вполне возможно, к комнате он дошёл уже единственным чудом, на спасающих рефлексах. Потому что дороги, как таковой он и не помнит, склоняясь над подушкой в той же одежде.