Гнездовье

В этот раз после беззаботного сна в теле копится энергия. Даби не сразу вспоминает случившееся за ночь — слишком много событий, которые сплетаются с туманными обрывками сна. Он коротко потягивается, осматривает комнату в белом свете дня. Корнелия всё ещё блуждала в стенах замка за работой. Нащупав очки, он всматривается в стрелки на часах — до занятий оставались неполные сорок минут. Он везде успевает. Голод одинаково тянет в животе, ломая походку, и Даби на первое время перебивается свежими фруктами в корзине. Осознание, сколько он съел, вводит в забавный ступор. Прости, Кори, фрукты остаются за ним. Привести себя в порядок получается за считанные минуты — подправить одежду, убрать беспорядок с головы и, желательно, в голове. После тяжёлой ночи память возвращается постепенно, первоочередной всплывает тихая встреча в компании Ястреба. Его голос, его галантность, реакция на несправедливость и постоянную наглость. Следом приходили картины городского праздника, пустота поля, Лия в жёлтом оборванном платье, демон спасенный разумной гончей... Комната из родительской крепости играет утренним жёлтым теплом. Воспоминание про сон не всплывает в голове — больно ударяется о кости, переворачивая мир. Три дня до венчания. После неудачного побега на Тойе холодный металлический ошейник. Мелкие раны саднили и не думали заживать. Без магии в крепких раскаленных стенах сохраняется тепло. В обрубках тумана комната кажется мистически пустой, призрачной. Белые простыни, белые шторы, наглухо закрытый проход на балкон. Темнеющий пол оставался молчаливым под его ногами. Тойя разгуливает со стороны в сторону, сдерживаясь от желания что-то сломать. Боль от отцовских рук ещё сжимает плечи, вспыхивает в голове до расплывающегося зрения. Кажется, в тот момент охотничья регенерация сделала свое — кость, сломанная от удара в стену, срослась, отбирая сознание. Перед ним всё плыло красным, разрывающий звук треска изнутри вызывал зуд. Подонок. Когда фантомная дверь открывается в стороне, щелчок оглушает сознание. Тёмная фигура, должно быть, вошла в облике неудавшегося мужа. Пропасть глаз, охотничья форма. Крепкая рука хватает за плечи, отталкивая в ближайшую стену. Боль вспыхивает вслед за разбегающимися трещинами. Пальцы ловят его за волосы, ударяют в ближайшее зеркало. Осознание того, как осколки впиваются в лицо, ломает сознание на части. Нехватка воздуха замедляет восстановление, продолжает острую боль. Тень поднимает его рывком обратно. Кровь заливает глаза. Тойя делает глубокий вдох — осколки выпадают из ран, возвращая целостность лицу. Снова удар. Он падает на пол, пока сверху напирает лезвие — невидимый осколок рисует узоры, движется в хаотичном порядке, повторяя один и тот же маршрут. Давит между лопаток, не давая сделать вдох. На время сон погас. Затем, вновь очнувшись, он нашел себя на том же месте — в пустой разгромленой комнате, в липкой багрово-красной луже собственной крови. Лёгкие делают вдох — от новой порции воздуха запекшиеся раны снова приходят в движение, разражаясь болью. И этот самый нестерпимый голод, с которым он окончательно проснулся. В реальности он едва не ударил Корнелию, ощущая угрозу. После неожиданного воспоминания настроение падает в невидимую бездну. Даби оседает на кровать, в задумчивости проводит ладонью по макушке, проверяя целостность. Отцовская рука всегда была тяжёлой. Сопротивляться ей во сне было невозможным. Тело самостоятельно делает несколько глубоких вдохов — сделать всё, чтобы раны зажили. Угнетение, которое покоилось в груди, норовило разорвать в кровь внутренности. Сирень дрожит и мерцает, опасно сжимается. Живот скручивает новым спазмом. Ему бы побыстрее разобраться с этим чертовым голодом. Розарио на его нескромную просьбу откликается с радостью. Даби прячется в углу кухни за небольшим круглым столиком, разбираясь с порцией риса с мясом. Демон в это время рассказывает ему о работе, об очередной бессонной ночи, параллельно сортируя ящики. После долгожданного обеда демон подает ему чай с ягодным печеньем. Даби ловит некоторый стыд после третьего куска, но Розарио лишь подталкивает тарелку к нему поближе, расхваливая его аппетиты. В итоге он съедает всю порцию, на что Розарио довольно улыбается и отпускает с дополнительной завязкой, как перекус. Перси к его приходу собирает дев на привычном месте под стеной. Лии среди них не наблюдалось. В этот раз к спокойным омегам пристроили усиленную охрану. Среди пары демонов у прохода, ведущего к учительской зале — один смотрит удивлённой чистой медью. Марко открывает рот в немом удивлении, но быстро берет себя в руки. Даби коротко кивает ему, проходя в сторону коллоны. Перси недолго щебечет о чем-то с девами, хвалит их за вчерашние танцы и поведение. Отдохнувшие омеги, стоит демонице отвернуться и подойти к нему, заводятся в тихом шепоте. — Как ты тут, птица моя? — стоит Перси оказаться рядом, он коротко склоняется. Часть его желала, чтобы демоница не заметила перемен — внутри Даби ощущал себя тяжёлым грозовым облаком. — Лучше обычного. — Отдохнул после бессонной ночи, — на её утверждение он снова кивает, и Перси коротко хмурится, будто выловив в нем то самое напряжение. — На охрану не смотри, это вынужденная мера. Не пугайся их. — Я понимаю. Демоница обязательно находит к чему придраться в его образе — недолгое время поправляет на нем воротник белой рубашки. Движения её методичные, задумчивые. Медленные в своей плавности. Даби приблизительно может догадаться, что жест несет за собой спокойствие и поддержку. После того, как она окончательно проводит ладонью по груди и отворачивается к омегам, облегчение рассеивает тьму в голове. Даби ей благодарен. — Проснулись, милые? — омеги при её голосе успокаиваются, согласно кивая. — Теперь на уроки, они начнутся через пару минут. Бегом, бегом! Выученой цепочкой девы отправляются нужной дорогой, заключённые с обеих сторон высокими фигурами. Вопреки ожиданию, Перси берет его за руку и ведет в совершенно другую сторону. — Поговорим о кое-чем... Впервые в её тоне проскальзывает спокойствие, схожее с холодом. Настороженность. Даби покорно следует за фигурой в белом, не выпуская руки. В фигуре Перси то и дело проскальзывает не только нежность — сила, которая может вспыхнуть. Он так неожиданно вывел на чистую воду собственную матерь в момент ссоры с домашним тьютором. Лёд родовой семьи Химура тогда разбил вдребезги величественную статую с детской головой на руках. Не сказать, что Даби тогда удивился — осознал, насколько его существо зависело не только от отцовских генов, и откуда такая сила, противостоящая огню. За закрытой дверью общей залы напряжение рассеивается пестрым облаком. Перси проходит чуть дальше, оборачиваясь на него со сложенными руками на груди. — Ставить под сомнения слова второго управляющего порядком дело непозволительное. Но Амелия была права — библиотека этой ночью была под замком. Где ты был на самом деле? Даби выжидает недолгую паузу, догадываясь, что ответить. Перси всматривается в его фигуру с нарастающим подозрением, и он сдается. — Ночью у господина Ястреба был. Удивление демоницы ломает напряженные плечи. Фигура её, кажется, выбирается из серого камня, оживает лёгким весенним ветром. Она подлетает к нему, мягко охватывая плечи. Тяжёлые подозрения ломают её брови. Даби поздно осознает, что такого увидели её глаза. Перси осторожно поднимает одну ладонь ему на загривок, проверяя бугристую кожу пальцами. Святое небо. — Мы сидели на балконе, — Даби продолжает рассказ, скорее для чужого спокойствия. Его спокойный тон вынуждает демоницу одернуть руку, опустить ладонь на плечо. Взгляд Перси снова меняется, наполняется светлыми бегущими облаками. — Поговорили, поужинали, немного поспорили... А затем он провел меня к комнате, и на этом закончилось. Корнелия видела меня, может подтвердить. Перси отстраняется, ресницы её трепещут в забавном моменте, пока мысли и эмоции возвращались на место. Даби этому забавится — чужая реакция странно теплила осознанием, что Перси за него переживает. Другая мысль обрывает радость осознанием. Перси проверяла его шею — места, где чаще всего ставилась метка. Разве мог бы Ястреб в один момент просто взять и оклеймить его? Серьёзно? — Ты прости меня, птица, надумала себе всякого, — мягкая улыбка Перси иррационально рассеивает тьму по углам. — Вчера, как беспорядки устроились, ты был так измотан, я и подумала... Но не беда! Хорошо, что мы разобрались и всё обсудили. Снова поправив на нем брошь, Перси выводит его в коридор, неспешным шагом возвращаясь к девам. Некоторое время Даби предпочитал молчать. Затем, интерес взял верх. — У вас был разговор с господином Ястребом? Что-то узнали о побеге Лии? Перси на первое время лишь кивает, не думая отвечать. Даби не знает, разрешимо ли ей вообще разглашать о встрече с графом. Во время спуска на винтовой лестнице, движения её замедляются, а голос звучит эхом подступающего вечера. — Помог ей всё-таки кто-то. Нож откуда-то достала, завязку с лекарствами. До города добежала, представляешь? Юбку себе обрезала, видимо, тоже не сама. Помощник с нами в лесу был... Даби мирится с этим, специально отворачиваясь от демоницы в сторону проплывающего окна. Напряжение добавляло головной боли, от которой он нехотя хмурится. У него вновь начинались проблемы, постоянный водоворот, в который сам же каждый раз вступает без причины. — Почему так решили? — До того, как бежала, платье на ней было. Лоскуты оставляла, цеплялась. А их потом кто-то нашёл, запрятал под дерево. Гончие услышали, вот оно и сошлось. — На построении её не видел, — Даби оборачивается к ней снова, прислушиваясь к напряжению в груди — то взялось меняться и клубиться, трансформироваться в что-то новое. — У себя с господином Баамором. Не пускает к остальным. — А занятия? — он останавливается у последней ступени, привлекая внимание убежавшей вперёд Перси. Реакция на его наглость уже не горит так ярко. Демоница свыклась. — Мы об этом уже говорили, Даби. Пока дева у господина трогать её нельзя. — Но ведь не о бесполезных вещах я рассказываю! Фуюми неожиданно заплакала, когда игла выпала из тонких рук, прямо ему на ладони. Она только училась шить, Тойя взялся помогать, поддерживая тяжёлый моток ткани на весу. Иголка только поцарапала его — капля крови скупая, тёмная, впитывалась в ткань за считанные секунды. А омегу тогда успокаивай — она не знала, как помочь. Где в огромном доме найти спирт, достаточно ли приложить мягкий платок. Тойя тогда паники не понимал — безапелляционно вытер остатки крови об одежду и взялся её убеждать — нет в этом беды, нет, она не виновата. С трудом они выпрашивали у дворецкого небольшой набор аптечки — потому что такой должен быть у каждого под боком. Стоило Фуюми научиться первой помощи и на пробу перебинтовать Тойе запястье — бинт под её руками осторожно ложился на зажившие ожоги — волнение перестало разрывать ей сердце. Светлое лицо с улыбкой казалось самым красивым на земле. Перси осторожно берет его под руку, продолжая дорогу. Смятение в её глазах не перебивалось улыбкой. — Меня радует твоя позиция. Но не нам решать, что здесь правильно, а что нет. Уверена, господин сам сделает всё, чтобы его омега была счастлива. Странный клекот играет в груди за место напряжения. Острый, клубящийся пар со смесью чёрного перца, щекочущего глотку. Приближаясь к зале, Даби замедляет шаг, прислушиваясь в ощущениям. Что это? Предчувствие? Болезнь? Эмоции? Азарт. Желание спорить, отстаивать слова. Эмоции клубятся в диковинной смеси, уверенности и страха, радости и удивления. Неожиданные чувства протискиваются между рёбрами, норовят выскользнуть наружу. Логические мысли убеждают, что время сейчас неподходящее — он уже на крючке, а за очередное непослушание его ждёт ещё больше проблем. Но сейчас просто так отвернуться от долгожданных эмоций — Даби себя закопает. Перси только успевает вскрикнуть в неожиданности, когда он круто разворачивается и спешит в сторону комнат. Бурлящая кровь ускоряет шаг, позволяет сердцу завестись в ритме быстрее обычного. Вспыхнувшая надежда ведет его вперёд, рефлексы вынуждают единожды остановиться за поворотом и пройти неспешно мимо непонимающих стражей. У необходимой двери Даби задерживается с мыслями. Правильно ли, держится ли его уверенность. Лёгкий ужас предстоящей авантюры звучит горечью, добавляет смеси эмоций новых картин. Он стучит несколько раз и заходит внутрь уверенным шагом. Открывшаяся картина оставляет его отчасти удовлетворённым. Лия оборачивается на него резко, со странной смесью удивления и смятения. Аккуратно платье, окольцовывающее голубой тканью шею, тянется за ней по мягкому ковру длинным шлейфом. Названный генерал смотрит на него со стороны зеленоватого кресла. Взгляд его от части ломает уверенность, маятник в груди перегибается в сторону остраха. Даби оборачивается к нему, положенным образом склоняясь. — Господин Баамор. Смутно различимый запах витает в комнате, перебиваясь ароматом девы. Он приподнимает голову, по неосторожности встречаясь с чужими глазами. Искры в груди зажигаются первыми языками. Теперь он точно не отступит. — Говори. Лия с осторожностью подходит ближе на шаг, всматриваясь в него со странной надеждой. — У дев сейчас занятие, — голос его не подводит, мягко ложится услужливой дорогой между ними. — Если позволите, я возьму Лию на час... — Не позволю, — отдающий холодом голос обрубает его на корню. Демон едва заметно сломано хмурится. — Иди. Даби выжидает мгновение, выравниваясь. — Прошу вас, послушайте... Вспылив, демон резко поднимается с места, едва не лишая его равновесия неожиданной близостью. Раскаленные лавовые озера кипели жаром. Низкий гул вибрации проходит кожей, эхом отбивается от груди. Даби чужое рычание не трогает. Он тоже так умеет. А вот Лия в стороне вздрагивает, осторожно обнимая себя за плечи. — Ты должен понимать мои слова с первого раза. Уходи, не доводи меня своей самоуверенностью! Долгую по ощущениям минуту они так и стоят — близко, с разницей в росте на пол головы. Даби не отступает, поднимает один уголок губ в слабой улыбке. Вот и лава остывает, обращается в магму. Альфа прекращает затею с рычанием, отступает на шаг. Ожидает. — Я сегодня рассказываю девам, как обходиться с детьми, — Даби говорит неизменным доброжелательным тоном, вопреки таившейся в руках дрожи. Полыхающие языки облизывали ребра, расширяли вдох. Баамор его не прогоняет. — У вас может быть сколько угодно нянек и учителей. Вашей будущей супруге всё равно необходимо знать основы — для её здоровья. Для благополучия ребёнка. Некоторое время в фигуре напротив ещё таятся сомнения. Даби отступает на шаг, оборачиваясь к омеге. Фигура её выравнивается. — Лия, хочешь послушать, что буду рассказывать? — Хочу... — под внимательным взглядом дева кивает, делает глубокий вдох. Даби снова смотрит на демона. — Омега вас побаивается, — на его слова широкие плечи заметно дёргаются. — Пришли за просто так, взялись ухаживать. Она не знает, что от вас ждать. Отпустите её сейчас — покажите, что не отбираете свободы. В несмелом порыве Лия подбегает к нему, становясь со стороны. Острые черты генерала меняются — вместо холода предстаёт тепло. — Нежная моя, — впервые за встречу голос напротив звучит спокойно, по-доброму. Демон протягивает руку, и Лия осторожно вкладывает в неё свою ладонь. Хмурится в неверии. Крепкие шрамированные пальцы поглаживают её кожу в задумчивом жесте. — Учись, раз хочешь. Не стану задерживать. Демон отпускает её, и Лия сразу свободной рукой обнимает Даби за руку. — Идите. Когда закончите — позвать за мной. Я сам её заберу. Они согласно склоняют головы, улыбаясь свободнее. Настроение демона возвращается к более хмурому, когда его взгляд падает на Даби. — Пропадёт — твоя голова полетит первой. — Можете не сомневаться, присмотрим. Снова склонившись, Даби выводит омегу за дверь. Стоит им пройти несколько шагов, как Лия не сдерживается — прижимает его к стене, захватывая в объятья. Наивно прячется, дрожит в плечах. Её взволнованный смех проходит мурашками по коже. Даби держит её в руках молчаливым восвоянием, даёт время осознать ситуацию. Ему и самому бы не помешало перевести дух — после авантрюры сердце продолжало бежать, рассеивать по телу радость и дрожь. Неужели, правда? Стоит ему тихо засмеяться, Лия поднимает голову в удивлении. Даби не знает, как объяснить ей всё случившееся, так что лишь поправляет её волосы, уводя дальше по коридору. От легкой тряски мышцы в груди покалывает. Перси натыкается на них спокойным медленным облаком. Осознанный её взгляд дарит спокойствие и новую уверенность. — У тебя получилось... Даби не сразу отвечает, позволяет демонице взять в свои руки переполоханную Лию. — Господин Баамор разумный демон. Я ему всё объяснил, и он меня понял. Лия с облегчением выдыхает и наконец выравнивается. Снова гордая, осторожная. Покрасневшие щеки и горящие глаза выдавали её эмоции несколько минут назад. Перси берет их за плечи, неспеша следуя нужной стороной. — Я начинаю думать, что не существует того, с кем Даби не управится, — замечание Лии подливает к смеси чего-то необычайно нежного. Перси и себе коротко смеётся, приглаживая ее волосы. — И не говори, одни чудеса. И как у него это получается? На их синхронные взгляды Даби только пожимает плечами. — Порядок всегда в руках у омег. Вот и все дела. По крайней мере, Айдико была бы с ним согласна.

***

Тему, как и все предыдущие, приходится начинать издалека. Беременность, роды, первые дни новорождённого. Омеги слушают с интересом и внимательностью, близкой к совершенству. — ...Рождение ребёнка дело не лёгкое, конечно, но каждая омега в конце ощущает облегчение. Маленький ребёнок в первое время подает много причин для волнения, но половина из них попросту обманчива. Начнём с самого начала, вы знаете, как выглядит ребёнок при рождении? Девы в ответ, ожидаемо, отвечают в смятении. Конечно, у кого-то могли быть младшие братья или сестры, по крайней мере, роды из них не принимал никто. Рассказ затягивается — крик, цвет кожи, движения, рефлексы. Дев смущает багровая кожа и синие конечности. Мнимые болезни, которые на самом деле не вредят ребенку — потеря массы, желтушность, смена температуры. Даби и не верит даже, что знает все эти подробности. Когда в первый раз мама посадила его за учебник и начала рассказ, он считал это невозможным. Столько деталей, специфических моментов. Ближе к концу занятия девы уже переговаривались между собой — кто что запомнил, кто что не понял. Даби просит одного из присутствующих стражников отправиться за генералом, и тот как-то быстро соглашается. Поразительные открытия. Воодушевление царит в нем и после занятия. Неожиданный всплеск эмоций поддерживает в нем надежду. Неужели закончились его долголетние ожидания? Он ощущает себя, жизнь вокруг. Может, даже придумает себе план на будущее? — Вы улыбаетесь, — оставшаяся с ним наедине Лия подмечает новую деталь с новой опаской. После тяжёлой ночи и вспыхнувшей истерии запал ее иссяк. Спокойствие фигуры светится у окна. — Рад, что теперь вас не пугает материнство. Лия кивает, но вряд-ли верит. — Погода хорошая. Может быть, вас на прогулку выпустят. — Меня не выпустят. Даби на неё оборачивается, замечая, что печаль не так уж и велика. — Вы говорили с господином касательно возраста? Лия переводит взгляд с окна на него, подпирая ладонью лицо. — Говорили. Убеждает, что венчание после полнолетия будет. Думаете, правда? Даби старается не выдавать в себе склоненность к одной из сторон. Омега могла вспыхнуть. — Это традиционный момент. Думаю, так и будет. Лия хочет сказать ещё что-то, но умолкает следом за открытой дверью. Они поднимаются, оборачиваясь на генерала. Даби мирно склоняет голову, Лия — старается стоять ровно с расправленными плечами. Баамор подходит к ним молчаливым восвоянием, в этот раз, окружённый ожидаемым запахом раскаленных камней. — Как прошло занятие? — призрачная нежность в голосе сбивает Лию с мысли. Она коротко покачивает головой, сжимая губы. — Хорошо. Я многому научилась. — Рад слышать, — демон протягивает ей руку в новом приглашающем жесте. — После такого не помешает прогулка на свежем воздухе. Удивление в деве вспыхивает короткой волной, взгляд её смягчается, сомнения ломают образ свободолюбивой. Однако следом она так же отстраненно отворачивается к окну, играя задумчивость. Сдерживать свою природу у неё получалось хорошо и без охотничьих трюков. — Раз так, я не против, — в конечном итоге она вкладывает свою ладонь в чужую, напоследок переводя взгляд на Даби. Тот поднимает голову, слабо улыбаясь их паре. — Хорошего вам дня, господин Баамор. Спасибо, что позволили нам немного свободы. Генерал на его слова не реагирует — с мягкой настойчивостью уводит свою омегу за дверь. Даби оседает на ближайшую горизонтальную поверхность, прислушиваясь к ощущениям в груди. Клекот и высекающие искры в пустой комнате приугасли — остались тяжёлым теплом в желудке. Сердце и легкие вернулись в норму, работали на привычном ритме. Даби выходит к девам в самый раз построения на выход. Прогулка так прогулка. Проводя дев в сад следом за Перси, он всё же ловит себя за некоторым смятением. Чувства в груди продолжали угасать. Свежий воздух, открытое пространство возвращали ощущение спокойствия. Искры тлели. Под внимательными взглядами дополнившейся стражи и слуг девы не сразу чувствуют себя свободно. Разговоры их спокойные, тихие, к угощениям они не тянутся. Перси забавляет их рассказами, то и дело поправляя детали одежды и волос. Даби наблюдает за общей атмосферой со стороны, стоя ближе к входу в цветущий сад. Знакомое эхо приближается спереди, и Даби по наитию оборачивается назад. Подтянутая гончая выбегает из-за угла пышноцветущих роз, замирая под его взглядом. Следом за ней приходит знакомая с ночи фигура — хорошая регенерация оставила за демоном едва заметно хромоту. Он что-то говорит — и верный зверь бежит к Даби, высунув язык. Удивление бьётся в голове, когда следом за демоном выбегает целая стая — гончие сильные, все огромные и отличаются окрасом шерсти. Импульс останавливается перед ним, усаживаясь на задние лапы. Её фигура, как таран, вынуждает других собак обогнуть их стороной и пробежать мимо. Даби тянется пригладить её морду, пока обманчивый лай играет вокруг. — Доброго дня, — демон останавливается перед ним, в росте первый среди альф не выступает над ним выше. Даби в ответ коротко кивает головой. — Не думал, что увижу вас. Травма была серьёзной. — Не велика беда. Уже завтра буду цел, будто ничего и не было. — Что это за шум? Куда гончих позвали? Судя по крикам и смеху за спиной — неожиданные звери стали для дев весельем. — Присмотреть за порядком, — демон подзывает гончую к ноге. Импульс послушно обходит его со спины, становясь слева. — Должны были каждая со своим демоном разойтись, но задержались на обед. — Отобрать у них еду — дело невозможное? — Точно. Забавное замечание как будто не нравится Импульс — она коротко глухо рычит и в шутку норовит укусить демона за пальцы. В спокойное время гончие позволяли себе расслабиться. Это хорошо. — Вы их щенками разбираете? Стражник согласно кивает, доставая из внутреннего кармана лакомство. Импульс поднимает глаза, облизывается при виде батончика, но не сдвигается с места. Даби наблюдает, как подергиваются её плечи и не сразу принимает протянутое лакомство. — Бери. Подружитесь. Даби берет батончик, всматриваясь в умные глаза, и присаживается на уровень острой треугольной головы. — Дай команду какую и отдай, как награду. В Даби не сразу всплывают все знакомые команды — сидеть, лежать, крутиться, апорт, фас. Когда он хотел собаку, в его голове появилась команда — согреть. Им обещали гончих, которые с густой и тяжёлой шерстью могли помочь среди сугробов и столетних льдов. Если кто-то и нашёлся бы — согреть было бы первой необходимостью. Вопреки смешанным мыслям, он молча протягивает ладонь с лакомством под чужой нос. Импульс выжидает секунду и быстро разбирается с батончиком в несколько укусов. — Это так не работает, — тон демона остаётся беззаботным. — Да ну? Дружбу с указаний не начинают, — Даби раскрывает объятья, и гончая всё-таки тянется к рукам. Утыкается мокрым носом в щеку, согревает короткой шерстью. Точно вылезла из адских лавовых озёр. Он держит ее несколько долгих секунд и отстраняется, поглаживая умиротворенную морду. — Их лай... это магия? Демон коротко смеётся на головой. — От части. Их дальние предки были смесью животных и некроморфов. Некроморф. Восставший из мёртвой плоти зверь. Даби поднимает взгляд на стражника, и в глазах того плещется осознание — действительно, откуда омеге знать такие слова. — Не суть. От последних свои способности получили. Что-то в его голосе проскакивает. Радость от того, что можно с кем-то поделиться знаниями, очевидными для него вещами. Даби его понимает и поднимается на ноги. — Как это работает? — Вряд-ли ты поймёшь. — Я постараюсь. Импульс отворачивается от них в сторону дев, и они следуют примеру, подходя немного ближе. — Дело тут смешанное. Магия связана с их измененным телом. Некий резонатор в глотке. Из-за него исходящий лай кажется отдаленным эхом. Даби согласно кивает, вникая в рассказ. — А все эти фокусы с направлением? — Это уже магия. Они манипулируют волнами звука, который издают, и направляют в нужную сторону. Чистый воздух им неподконтрольный. — Фокусница, — Даби останавливает гончую осторожно поглаживая спину. Импульс тут же усаживается на место, скрестив лапы. Наблюдение за девами стало ей интересным. В устаканившейся атмосфере девы вели себя активнее — о чем-то спорили, убегали друг от друга. Вчерашняя ночь их не волновала — венчание прошло стороной. Появившиеся собаки нравились им своей неожиданной лаской. — Нога быстро зажила, — Даби переводит тему, улавливая слабый голод. Он осторожно оглядывается, так и не замечая причины сработавшей защиты. — У всех демонов так? — Нет. Хорошая регенерация досягается постоянными тренировками. Значит, у демона с переулка большие проблемы. Даби ловит себя на мысли, что было бы неплохо освежить память. Он мало что помнил о здешних обитателях. — А имена гончим вы сами выбираете? — тему приходится вернуть в прежнее русло, когда демон смотрит на него дольше обычного, думая вынайти подводные камни. — Да. — А почему твоя — Импульс? Демон неожиданно для него заводится смехом. Осторожно, несильно. Гончая приподнимает глаза в его сторону с интересом. Даби едва склоняет голову к нему поближе, заглядывая в землянистое лицо. — Она не моей должна была быть, — ностальгия отбирает у альфы подозрения и привычку присматриваться к мелочам. — Мы учились первой помощи, гончие-щенки недалеко игрались. И когда дело дошло до реанимации, мы при ударе кричали: «Импульс! Импульс!». А эта перепугалась, подбежала... Даби широко улыбается неожиданно милой картине. Уголки губ первок время ноют, непривычно упираясь в скобы. Гончая смотрит на хозяина с осуждением — не хотелось ей вспоминать молодые глупые годы. Она подскакивает на лапы, норовя вцепиться альфе в руку, и Даби ловит её в объятья за шею. В ладонях нрав её успокаивается, умные глаза сверкают. — Забавная, — он чешет за острым ухом, и зверь окончательно расслабляется. — Ты умница. Демон коротко усмехается. Ладонь его накрывает собачью голову осторожным жестом. Связь между ними чувствовалась с одного взгляда. Похожие друг на друга, свободные в компании. Даби прощается с ними, позволяя присоединиться к работе. Всё оставшееся время Импульс остаётся около хозяина, не выдавая интереса к другим девам и демонам.

***

Омеги проводят на улице ещё долгие несколько часов до первого вечернего дождя. Когда первые капли разбиваются о каменные тропы, Даби зависает с подсчётами. Его первый дождь на чужой земле. Удивительно и как-то угнетающе. Снова. Под сопровождением девы возвращаются в замок на ужин. Успев немного намокнуть в плечах девушки сидели за столами в разноцветных пледах. Картина возвращает его к ночной встрече под шум моря. Оставаясь припрятанным за коллоной, Даби прислушивается к ощущениям — чувства к Ястребу всё еще обходились инстинктами. У него получалось не думать про лишнее. Золото смотрело на него с осознанием. Пролезало под кожу, говорило: «Это ты». Даби не сомневается, что выпутаться из этого не получиться. Ему бы спросить Перси о наказании, да только слишком подозрительно будет с его стороны. Когда мелкий дождь перерастает в полноценный ливень, он отступает в коридор. Перси простит ему нынешний побег пораньше. Коридоры на фоне пасмурного чёрного неба становятся опаснее, прячутся в призрачной ночи. Даби замедляет шаг, останавливается под стеной. Мир взялся кружиться вокруг, дальний свет фонаря вспыхивал то со стороны, то спереди, то сверху от него. В моменте его ведёт вперёд, и Даби едва успевает схватиться за выступ в шероховатой стене. Сердце опасно сжимается, кожу стягивают невидимые нити. А затем всё разом пропадает. В груди на месте былого переполоха — прежнее ничего, пропасть, в которую падают мысли. Сгарище на месте былого азарта. После резкой смены ощущений под рёбрами до боли сжимается пустота, сводит судорогой лёгкие. Свободной рукой он хватается за горло, открывает рот в немом крике. Из него будто разом вырвали не только огонь, но и внутренности. Пустая оболочка падает на колени, с трудом поддерживает лёгкий скелет. В глазах на время темнеет, а мысли иррационально возвращаются в строй. Он понимает себя, осознает, что происходит. Тело остаётся неподвластным ему ещё несколько долгих мгновений. Обида сжимает горло, тепло из вне обжигает щеки. С трудом он делает вдох и поднимает ладонь к лицу. Липкая кровь остаётся на пальцах, размазывается под скобами. Даби приходит в себя, открывая глаза уже с привычным сердцебиением и дыханием. В неверии он проводит рукой по животу и груди — где-то там под кожей прощупывались органы. Ощущения были суто эфемерными. Безразличие кусает невидимый шар, лопая тот со звоном в ушах. Усталость разливается телом, ведёт в комнату привычным ощущением «так-и-нужно». Вопросы в голове кружились механическим колесом, без особого интереса. Что это было? Почему? Кто над ним так издевается, отбирая эмоции? В комнате снова было пусто. То, как старалась Корнелия в чужих стенах, должно быть, радовало? Это не то, что было раньше. Даби ощущал эмоции хотя бы отголоском. Сейчас это было сроду первых дней после пожара. Абсолютное ничего. Игнорировать голод больше не получалось. Даби быстро расправляется с завязкой от Розарио и приводит себя в порядок перед сном. Это было подобно лотерее — сознание либо спасет его, либо снова ударит под дых. Недолгое время ему требуется, чтобы уснуть. Глаза не хотели закрываться. Он прислушивается к шуму отбиваюшего ливня и сдается во время первого удара молнии. То, что уснуть не получилось, Даби понимает, когда посреди общего шума звучит стук в дверь. Он приподнимается нехотя — несмотря на короткую дрёму, голова пришла в порядок. Усталость покалывала плечи, но не мешала свободно передвигаться. Как будто не падал он в коридоре от сосущей пустоты. Стук повторяется, и Даби всё же поднимается, чтобы открыть чёртову дверь. С той стороны его встречает незнакомое лицо — слуга с выделяющейся одеждой, расшитой шелковыми нитями. Без лишних вопросов он выдаёт сухим официальным тоном: — Господин желает вас видеть. Новость стучит о ребра новыми спазмами. Даби и не сказал бы, что удивился, но он действительно надеялся, что это подождёт. Хотя бы до завтра. — Сейчас? — Да. — Пару минут, я приведу себя в порядок. Демон соглашается, оставаясь за закрытой дверью в коридоре. Даби быстро сменяет одежду, натягивает очки и в спешке забывает медную сову на столе. Он возвращается к слуге, и тот молчаливой тенью проводит его нужной стороной. Один раз его ловит мысль — убежать. Даби не знает, что его ждёт, насколько быстро сменится настрой Ястреба к нему. Тот самый зал с диковинной лестницей при хмуром вечере играет серой величественностью, угнетает и без того смутное сознание. Вопреки знакомой дороге, демон ведет его в проход справа от лестницы. Короткое время в непроглядной тени, и они оказываются у двери. Слуга заглядывает внутрь первым, не до конца закрывая за собой дверь. Коротко оповещает о его приходе и под конец впускает вперёд. Щелчок, с которым он закрывает дверь за спиной Даби, звучит в голове эхом выстрела. Ястреб первое время на него и не смотрит — за рабочим столом то и дело перебирает незадачливые бумаги. Даби склоняется перед ним, стараясь дышать по установленному ритму. Устоявшийся запах отбирал картину ливня — перебивал жарким зноем. — Молчишь теперь, — когда демон заговаривает, Даби сжимает губы в тонкую полоску. Чёртова схожесть с отцовской грубостью разражает воспоминания внутри купола. — А как помогать спасти омегу — так первый. — Это зовётся доброжелательностью, — он отвечает прежним голосом, станет его образ на грамм иначе — Ястреб удостоверится с концами. Хотя, нет, возможности увильнуть не было. — Доброжелательность? Как мило, — чужой взгляд ощущается на коже иголками. На периферии зрения золотая фигура складывает руки в замок, упирая в них подбородок. — Выпрямься, хочу посмотреть на тебя. Даби покорно поднимает голову, встречаясь глазами с хищной птицей. На лице напротив играет смесь тени и света, осознание, что он забавится. Даби начинает подташнивать — инстинктам нравилось чужое чувство вседозволености. Омега его точно сумасшедшая. — И что же вы взяли с собой на помощь омеге? Расскажи мне. — К нам приставили по одному стражнику. Выдали лекарства, и мы пошли. — Так. А нашли тебя в компании другого, уже раненого альфы, да? Или мне кто-то наврал? — Никто не наврал. Ястреб поднимается со своего места, расправляя крылья. В резких движениях он кажется быстрее, опаснее. Инстинкт обжигает голову в районе макушки, желая подчиниться. Даби наблюдает за приближающимися шагами, вдыхая больше обычного. Его измучило напряжение. — Я отбился от своего напарника. Меня нашла гончая, провела к своему хозяину. Так я и нашёлся. Уголки чужих губ смыкаются вверх. Ястреба его ответы забавляли. — Хорошо хоть нашёлся. Как бы несчастные звери жили с таким соседом, — когда Даби не реагирует на замечание, демон останавливается. Крылья его вздрагивают и прячутся за спиной. — А как насчёт выданной аптечки? Ты её не вернул — небось, на раненого потратил? Даби отчасти знает, что это — собственное объяснение должно отвлечь лжеца от фантазии. Прекрасная работа. — Нет. Потерял по дороге. Ястреб усмехается и всё же приближается к нему почти впритык. Неполный шаг между ними добивает близостью густого запаха. Даби хмурится от головной боли, неотрывно вглядываясь в глаза напротив. Инстинкты подозрительно брали верх. — Вы в чем-то меня подозреваете? — он спрашивает, желая поскорее закончить спектакль. Даби легче уж понести наказание, чем сражаться с чужим пристальным вниманием. Что там, батоги? Голод? — Я не подозреваю. Я тебе прямо говорю, ты попался. Пролетевшая секунда — за подбородок его хватают подточенные когти. Страх и злость неожиданно вспыхивают рефлексами, напрягая мышцы. Даби бы отскочил, ударил, но пока не спешит. Манера демона вынуждает его замереть, управляемым инстинктом. — Как так, непокорный? Будто и не старался. Что с тобой будет, знаешь? — Отдадите меня Перси-сан? — голос вопреки стараниям глухой. — Она за моё наказание отвечает. Ястреб улыбается шире, сверкает хищными клыками. — Нет уж. Всё, что с тобой связано — я сам решу. Хватка с лица пропадает, позволяя сделать полноценный вдох. Не сразу Даби ощущает жжение в груди от нехватки кислорода. Ястреб отходит обратно, усаживается за стол, подзывая его ближе. Даби делает несколько шагов, останавливаясь напротив стола. Ястреб откидывается на своём кресле и с видом великого философа обращает глаза к потолку. Резкая смена поведения не позволяла расслабить мысли. — Что бы тебе такого придумать... На долгие минуты в кабинете воцаряется тишина. Даби всматривается в окружение — книги в полках, бесконечные потоки воды за окном. Шум ливня постепенно возвращался к нему приглушенными волнами. За толстым стеклом непогода могла бессильно играть каплями музыку. Ястреб переводит на него взгляд, и Даби повторяет движение. Устоявшийся момент тянется неожиданно мягким жёлтым призрачным светом. Тёмного желания он так и не замечает — красные переливы в золоте играли одним единственным грехом — одержимостью. — Так и быть, на первый раз прощу моего омегу... Формулировка бьёт одновременно по инстинктам и сознанию. Разрывающий букет, лучше не придумать. Ястреб снова поднимается, оказываясь рядом. Руки его указываются у Даби на плечах, согревая вместе с раскатистым шёпотом. — Но во второй раз — будешь наказан, как положено. — Буду иметь в виду. Спасибо, господин Ястреб. Он коротко склоняет голову, не рискуя больше смотреть в золото напротив. В этот раз чёрные пуговицы сливались на жилетке с диковинными треугольными узорами. Даби пробует отстраниться, но мягкая хватка не отпускает. Ястреб едва сжимает его в руках, будто боясь отпустить. — Что-то не так, — тон его впервые звучит волнением. Даби всё-таки поднимает голову. — Я уже наслышан, как ты сегодня характер показывал. А сейчас умолк. — К ночи дело идёт, — Даби задумывается и по неосторожности выдает: — Работа ещё, и я... Чужая ладонь подлетает вверх. Первая мысль горит красным под замруженными веками — ударит, он его ударит. Взамен ожидаемого, Ястреб зарывается пальцами в его волосы, оттягивая назад. Даби вынужден открыть глаза, поднять их на лёгкую улыбку. — Лжец, мой непокорный. Что тебя тревожит? Хватитхватитхватит. Он зашёл как-то слишком далеко, позволил много проклятой омеге. Ястреб близко-близко, всматривается в него с интересом и желанием проникнуть под кожу. Даби всё же вырывается из его рук, отскакивает к стене. Ошибка — огромная — Ястреб напирает, закрывая крыльями стороны отхода. Возвышается над ним, уперев руки над его ростом. Голова его по-птичьему склоняется с искрящимися звёздами. В Даби вспыхивают новые полноценные эмоции. Снова что-то смешанное, в облике бесконечно спутанных чувств. — Руки прочь! — крик вырывается из его груди, вместе с поднятой рукой. Ястреб, вопреки сильному удивлению, успевает отскочить от удара, всматриваясь в его фигуру с новым осознанием. Даби делает глубокий вдох, собирая мысли воедино. — Тихо, тихо, непокорный. Кто тебя здесь обижает? — Отойдите! — Даби поправляет на себе волосы, ощущая дрожь от неожиданной волны. Чертов же этот Ястреб, и этот проклятый второй пол. — Я вам кто, чтобы так легко в руках вертеть? Интересный, не поддаюсь? Мне ваше благословение с таким исходом за бесконечной ночью не сдалось! Ведите к страже, говорите, что сделал! Наказывайте, как положено, и хватит нарушать свои же правила! Ястреб не в силах что ответить в первое время, только поднимает ладони вверх перед собой. Вместо былой игривости сквозь удивление пробивались другие эмоции — живая тоска, свет, от которого не лучше. — Не пугайся, я не причиню тебе вред, — он отступает ещё на несколько шагов, и Даби с трудом отлипает от стены. Взгляд то и дело косился на дверь. — Мне показалось, ты тревожишься. Я хочу успокоить тебя, узнать, в чем дело. — Не вашего ума. Я справлюсь сам. Резкие ответы трогают Даби уже спустя время. Когда волна эмоций отступила, он начал понимать, что позволял себе больше обычного. И кто бы попробовал его в этом упрекнуть! — Я тебя понял, — Ястреб опускает руки, улыбка его выходит уже совсем меланхоличной, виноватой. Даби перестаёт хмурится, смотря на него. Вместо закипевшей смеси эмоций приходил знакомый покой — он хотел побыстрее уйти, пока его снова не сжал неожиданный приступ. — Мне жаль, что я напугал тебя. Но если когда-то тебе действительно понадобится помощь — загляни ко мне. — С вашего разрешения, — Даби коротко склоняется, — я пойду. Ястреб в свободном жесте указывает рукой в сторону двери, и Даби незамедлительно выскальзывает в коридор. Дорога обратно проносится калейдоскопом бесцветных узоров. Он врывается в комнату, от чего вернувшаяся Корнелия вздрагивает. Не отвечая на её вопросы, он закутывается в свое одеяло, усаживаясь под стеной. Иголки страха дразнили горло. Ощущения после нового всполоха закрывались невидимым тёплым паром. Даби ждал. — Что случилось? — Корнелия оказывается рядом, укладывая ладонь на его плечо. Взволнованные синие глаза взывали к нему с просьбой открыться. — Вы в порядке? Чем вам помочь? — Ничего не хочу. Голос его подводит. Снова. Звучит сипло и тихо. — Может, вам хоть чай принести? Воды? — Нет. К счастью, Корнелия быстро отступает с заботой. Было видно, что без возможности помочь, её сознание ломалось волнением. Даби не может ей помочь — он просто сидит, смотря в противоположную стену. Ждет, когда пугающее его чувство пустоты вновь набросится, разорвав в кровь внутренности. Встреча с Ястребом взорвала новой смесью эмоций. Испуг. Надежда. Злость. Что-то мягкое. Даби подтягивает колени к груди, накрывая их руками и одеялом. Он казался себе до непозволительного бессилым. Как будто окружение всё ещё было сном, в котором ударить возможности не было. Корнелия берет с полки книгу и осторожно усаживается рядом. Запах её окутывает мягким куполом, не напирая. Она просто сидит рядом и читает свои любимые романы. Не трогает его и не донимает рассказами. Даби держится ещё несколько долгих минут — усталость оттягивает его к чужому плечу, прикрывает веки. Корнелия замирает, боясь потревожить его, только осторожно поправляет на нем щекочущий плед. Продолжающийся ливень играл медитацию на фоне. Помог уснуть.

***

Корнелия старается не будить его по следующему утру, но Даби всё равно просыпается. Пока он еще валял дурака, не веря своему счастью в виде тлеющего тепла в груди, омега бралась одеваться, заниматься устроем завтрака. Отсутствие фруктов в корзинке её удивляет, но не напрягает. Даби присоединяется к ней ближе к устойчивому голубому началу дня. Вопреки ожиданиям, в теле таилось спокойствие. Тонкая грань между теплом и холодом держала равновесие в груди. Замечательно. Он быстро одевается, позволяя Корнелии поправить на себе воротник и застегнуть пуговицы на рукавах. — Вам уже лучше? — Намного. Спасибо, Кори. — Разве есть за что? — она мягко улыбается и радостно тянется в открытые объятья. Мягкое тепло клубится внутри него, нос щекочет запах её волос. Тревога проходит едва заметной дрожью по спине, и Даби отстраняется. Чуть позже долгожданная Раника открывает дверь локтем, удерживая поднос с завтраком. Корнелия подпрыгивает помочь ей, короткий разговор завязывается между омегами, напоминая щебет ласточек среди снежных сугробов. Даби ловит себя за мнимой улыбкой — губы растягиваются сами по себе, ощущают скобы, стягивающие их воедино. Когда демоница хочет уйти, дверь за ней закрывается не до конца. Она глухо с кем-то здоровается и исчезает в коридоре. На место её приходят две незнакомые фигуры. Диковинные старшие омеги в тяжёлых платьях напоминают собой две капли воды — дуги тонких бровей, зелёные глаза, короткие шеи с парными кулонами. — Позволите? Даби указывает рукой, позволяя женщинам войти и закрыть за собой дверь. Корнелия приподнимается от столика, подходя к нему со стороны. — Даби, мы к вам. — Чем могу вам помочь? Корнелия осматривает их, осторожно оставляя ладонь на его плече. Как будто он мог снова пропасть в сопровождении незнакомок. Интерес её притягивали свёрток ленты и записной блокнот в сухих руках. Смесь розмарина и лимона наполняла комнату только лёгким намёком. — Господин Ястреб к вам отправил, — упоминание графа грозит отобрать спокойствие с самого утра. — Желает сделать вам подарок. Костюм вам сошьем, какой пожелаете. Даби недолгое время обдумывает ситуацию. Нет. Никаких подарков, никакого внимания. С чего вдруг вообще Ястреб прицепился к нему с костюмом, после того, как узнал о его виновности? Выждав момент, одна из пары демониц добавляет будто невзначай: — Отказа господин не принимает. Так, что бы вы хотели? У него ведь даже фантазия не работала, как следовало. Молчание с его стороны становилось неловким — он действительно не знает, как реагировать в подобной ситуации. Корнелия спасает его своей реакцией. — У Даби-сана постоянные проблемы с юбками! Мы можем заменить их? Незнакомки хмурятся. — Штаны для омеги? — Да, — Даби соглашается скорее, чем представит себе эту картину. Одна из демониц открывает блокнот, записывая услышанное. — А вы хотите на высокой или низкой талии? Допрос в чистом виде звучит между ними слишком официально, время от времени разбавляясь деталями от Корнелии. Даби не до конца понимает, как должно выглядеть то, что они согласовали — штаны, рубашка, все эти рукава типа «крыло летучей мыши» и «фонарики». Когда между Корнелией и демоницами возникает разговор о нитках — Даби далёк от этого мира — в пустой голове неожиданно возник образ. Тяжёлый, синий сюртук. Поначалу это кажется издевательством — какой тебе сюртук, мы договорились, что подарок останется нетронутым. Посторонние мысли всё кружились и кружились, дополнялись призрачными цветами. Один сюртук. Картинка почти что настоящая, требует согласиться на него. Желание чего-то впервые ловит его так остро. Даби сдаётся, всё ещё вспоминая про напавшую на него пустоту. Стоило быть осторожным. — У меня есть одно предложение, — демоницы оглядываются на него, отвлекаясь от разговора. Ожидание в зелёных глазах горит чем-то мягким. — Есть ли возможность... пошить сюртук? Несколько секунд швеи переглядываются, улыбки их выходят тонкими едва изогнутыми линиями губ. — Можно-можно! Какой хотите? Энтузиазм демонов его немного тревожит, но Даби старается не выдавать нового положения дел. Спектр эмоций в груди отдавал тем же мягким теплом. Подозрительное дело. — Чтобы воротник-стойка был, металлические застёжки, рукава прямые, длинные. И чтобы подол волнистый, сходился лестницей к центру... что там еще? — А цвет? — обрадованные его фантазией, омеги говорят почти в унисон. — Темно-синий. — Вам будет к лицу! — Корнелия снова оказывается рядом, как незаменимая деталь его жизни. — А ещё узорами расшить! Чем-то золотым или белым! — Это уже на усмотрение. Я в таком мало смыслю. — Если на этом всё, — одна из демониц расправляет в руках клубок ленты, поднимая его на осмотр. — Мы можем перейти к снятию мерок. Станьте ровно, пожалуйста. Ощущение, мягко говоря, двоякое. Для Даби это выглядит пугающе — когда за ним кружилась фигура с гибкой линейкой. С другой стороны — в груди снова поднималось незнакомое чувство — темное, завораживающее. Довольно быстро дело заканчивается, к удивлению, спокойно. Демоница бралась мерять его руки и ноги, ширину плеч и спины. Когда сантиметровая лента мягко ложится на шею — рефлексы твердят ударить. Благо, он сдерживается. Выполнив необходимое, женщины отступают, улыбаются Корнелии с заискрившимися глазами. Её любовь к шитью пришлась им по вкусу. — Благодарны, что вы приняли нас. Работа будет сделана в течении здешних дней. — Вам спасибо, что пришли. Корнелия берётся провести неожиданный гостей за дверь и живо возвращается к нему за стол. Даби после неожиданных новостей разбирается со своей тарелкой довольно быстро. — Даби! — плюхнувшись напротив него омега вскрикивает почти что негодующе. — И давно вы подарки от господина Ястреба принимаете? — Не издевайся, я нагло пользуюсь его вниманием, — возможно, это поможет ему поддержать облик независимого и наглого. Корнелия усмехается более свободно, поверив. — Вы так жестоки. Он о вас заботится, старается. Право слово, романы идут Корнелии не только на пользу. — И что мне теперь? Бросаться ему на шею? По логике, ему действительно стоило быть немного мягче. Хотя бы потому что он перед демоном в долгу из-за неожиданного спасения и прощения нарушения порядков. Но та самая мягкая часть появившихся эмоций чем-то его добивает. Грозится растечься по телу, въесться в мозг, управлять им. — Почему сразу бросаться на шею? Будьте к нему добрее. — Что ты, я очень добрый. Тонкая бровь девушки подлетает вверх. — Неужели? — Конечно. Я же не взялся бить его из-за непозволительной близости. Корнелия тихо смеётся, отправляя кусок запеканки в рот. — Вы бы ещё на альф руку поднимали. Омега-воин. Даби и себе улыбается. — Нужно будет и подниму. По крайней мере, у отца от его рук должен был остаться ожог. Даби не шутки ради назвал его тогда мишенью. Чтобы было видно, где расположено припрятанное мутацией сердце. Справа. За весь пролетевший день они так и не успели лишний раз присесть. Дело как-то разом приняло крутые обороты после того, как Даби без перерыва сначала рассказывал о профилактике здоровья и отправился с девами на танцы. А затем всё решило разом перевернуться. Выбранные маркизами омеги второго года согласились на венчание без особых трудностей — достаточно насиделись в стенах, альфы им понравились, и сама возможность переехать в новый дом нравилась им больше жемчужин. Даби берётся помогать при виде одной только морщины на лице переполоханой Перси. Как итог — сбор их вещей, подготовка к поездке, последние настановы от Перси и учителей. Дев стоило привести в порядок, разодеть в отобранные наряды. Те умудрялись даже капризничать — то не хочу, это не буду. Будь у Даби возможность — один раз протащил бы по комнате за уши. Волосы у них непослушные, долго укладываются в приличный вид. Следом пришли подарки — что замок получает взамен на воспитанных культурных супруг. Перси начинает на него жаловаться — якобы берет на себя больше положенного. Не сказать, что Даби было тяжело, да и убедить его прекратить становилось невозможным. Проводы маркизов перепадают перед самым обедом, и продуманный поход к Моане откладывается на потом. Даби надеется, что она может помочь ему с этим чертовым ритмом в груди. Собрать островных омег на обед выходит чуть легче. Лия оказывается среди них, удивляя своим присутствием окружающих. Она смеётся и всё слушает других дев, неожиданно огрызается, когда шутки задевают фигуру Гарсии. Защитница. После короткого перерыва, он помогает убрать подносы обратно на кухню, заговаривает с Розарио о первой спокойной ночи и проведённых девах. Их уход обрадовал демона подозрительно сильно. Ещё одно занятие — Даби читает девам здешнюю литературу, поражаясь воображению демонов. Общая затея бытового романа была ясна, как день — показывать омегам, как живут на новых землях. Не сказать, что было скучно. По окончанию главы они уже брались обсуждать услышанное и сопоставлять с человеческой культурой. То ещё любопытство. Следом за этим его вновь тянет к Перси — девы напоследок взялись попросить его замолвить за кого-то словечко. Всё-таки комнаты на балконе делают зло. Он помогает ей привести в порядок оставшиеся балконы и отдельную небольшую залу. Перси бурчит на него по-матерински — не бережёт себя. На деле Даби действительно чувствует себя лучше, пока голова не забивается мыслями. Хоть и убегать от всего этого бессмысленно. Когда речь заходит о выборе кандидатов, он ничего не говорит. По итогу, выбор Перси падает на Дорли и Орлиссу. Омеги показали себя покорными и довольно талантливыми в плане музыки. Когда облака на заходящем солнце окрашиваются в фиолетовый, Даби следует знакомым коридором к доктору. Пролетающая мимо Барси успевает только поздороваться с ним, успокаивая сознание запахом морозного снега. К Моане он стучится неуверенно, думает вернуться обратно. Однако демоница открывает ему почти сразу, заставая в расплох. Рыжие волосы собраны в простенький хвост, передние пряди чёлки подчеркивали сероватый цвет её кожи. — Даби? Чем могу? — Поговорить кое о чем. Если не отвлекаю. Жёлтые глаза осматривают с ног до головы, наверняка, лучше любого сканера. Женщина пропускает его внутрь, не отнимая руки от двери. Даби заходит внутрь, занимает место за чужим столом, ощущая за собой резкость движений. Моана за его спиной щелкает замком и только так садится напротив. — Я тебя слушаю. И слова как-то застревают в горле. Даби просто смотрит на неё неотрывно, ломает голову в осознании собственной неловкости. Делиться со своими проблемами всегда было чем-то трудным. Как будто у него не было права на подобные провалы. — Может, для начала чай? Или вот, кофе недавно передали, как подарок. У нас здесь такое редкость. Сделаю тебе чашечку, вкус невероятный! — Нет, спасибо. Я не знаю, как начать. Моана складывает руки в замок, склоняясь поближе к столу. — Не спеши. Я подожду. Лёгкие делают вдох и замирают. Говори, идиот, для своего же блага. — После пожара у меня были серьёзные проблемы со здоровьем. Не столько физически, сколько... я перестал многое чувствовать. Среди людей это дело как-то более-менее стабилизировалось, я не могу назвать себя совсем апатичным... Моана с понимаем кивает, не отводит от него глаз, подчеркнутых лисьими стрелками. Даби замечает эту деталь и коротко улыбается. — Здесь, на новой земле, дело приняло немного другие обороты. Возможно, это стресс или что-то похожее... но... Быстро выдохнув остатки воздуха и набрав новый вдох он выпаливает весь рассказ от начала до конца. Про Баамора и Лию, чувство азарта, смешанное со страхом, радость от истории Импульс, неожиданная пустота, отбирающая сознание. Момент с Ястребом он немного перекручивает — встреча прошла в испуге и злости из-за высунутых подозрений. Моана с каждым его словом смотрит с всё большим осознанием. Глаза её тускнеют, но смотрят с уверенностью, и Даби даже верит, что ему помогут. — Я начинаю бояться. Я рад, что ко мне возвращается возможность что-то чувствовать, но если после этого наступает такой... такая пустота... — Я тебя поняла, — демоница осторожно поднимается со своего места, не пугая его своими действиями. Легкая улыбка убеждает Даби, что дело будет решено. — Твоё сознание пережило стресс. Эмоции были слишком сильными, как для первого раза, но со временем ты к ним привыкнешь. Пока что нам стоит немного попридержать твои чувства. Даби хотел бы спросить, почему здесь не работает его техника — он ведь умеет ею пользоваться, купол всё ещё защищает его от Ястреба и неприятных снов. Моана недолго ищет что-то в шкафчике и ставит на стол небольшой пузырёк. — Одна ложка в день. Не больше, слышишь? Лучше по утру. — Что это? — Отвар пелёны. Такое только у нас растёт, я тебе, может когда-то покажу. Даби тянется к лекарству, но женская рука осторожно накрывает его сверху. — Сейчас пол ложки при мне. Посмотрим, нет ли непереносимости. Вязкая жидкость горьчит на языке до короткого замыкания в нервах. Моана тихо усмехается, когда им крупно встряхивает от неприятных ощущений, и поглаживает по плечам в знаке поддержки. Запах сладкой пудры щекочет нос, отвлекая от неприятного вкуса. Проходит это довольно быстро. Спустя долгие несколько минут в его груди ничего кроме мягкого обволакивающего тепла нет. Ни ожидаемой от микстуры температуры, ни тошноты. Моана осматривает его кожу и глаза, проверяет чувствительность пальцев. Состояние оставляло её довольной результатом. — Хорошо. Если будут ещё вопросы — приходи в любое время. Я только рада тебе помочь. — Спасибо, — он поднимается с места, захватывая бутылек за короткое горлышко. Лечебное тепло постепенно заполняло голову. — Я у вас в долгу. — Оставь. Иди спокойно. Холод коридора в сравнении с теплом кабинета сразу покалывает кожу. Даби припрятывает пузырёк от посторонних глаз — слишком много фигур попадалось по пути. Уже в комнате он недолго выбирает местечко для лекарств, в конечном итоге, припрятывая их в угол своей полки за одеждой. Корнелия даже не замечает его измененного поведения — к нему вернулось спокойствие, отличимое от болезненной апатии. Приятно. К следующему утру обещанный костюм уже был готов. Даби не спешит одевать его вопреки слезливым просьбам омеги. Дорогая синяя ткань сюртука в обрамлении золотых и чёрных узоров обещала идеально уложиться на его фигуру. Сложенные в стопку несколько рубашек удивляют его оттенками белого цвета и формами. Безумие какое-то. — Ну же, Даби! Вам небось подойдёт, красивее наших дев будете! — Корнелия, так нельзя, — выпитое по утру лекарство работало на ура. Он чувствовал забаву из-за чужой ребяческой реакции, и та не разрывала его изнутри. — Вы согласились на подарок, а теперь не хотите его принимать, — в удивлении девушка хмурится. — Считай это страховкой. За подарки, обычно, просят что-то взамен... — Что-что? — в тонком голосе проскакивает осуждение. — Даби, перестаньте! Не все такие корыстные, как вы думаете. Не отвечая ей, Даби берётся за очки и брошь, выходя в коридор. У Корнелии была возможность отдохнуть чуть больше его. Вопреки ожиданиям, когда он выходит на прямой коридор к девам, навстречу выплывает знакомая фигура из золота. Ястреб искрится спокойным воодушевлением и не думает пропускать дорогу. Даби останавливается перед ним, коротко склоняясь. — Слышал, костюм уже у тебя, — голос напротив звучит непривычно осторожно, с самой ноткой былой игривости. Ничего себе. — У меня, — он выравнивается, в этот раз не наглея. Смотрит не глаза в глаза, а чуть в сторону, на отдаленную за чужими крыльями дверь. — Почему не надел? Не нравится чем? — Всё нравится, господин Ястреб. Хочу только знать, в честь чего подарок. Некоторые секунды демон неотрывно смотрит на него, а затем — неожиданно — сам едва склоняет перед Даби голову. Дожился, перед ним граф глаза опускает. — Я вчера тебя испугал. Понятное дело, ты у нас омега не такой, как другие, но я как знаю, так и утешаю. Все любят, чтобы их расспросили, приобняли. Я тебе только добра желал... Даби обращает на него прямой взгляд, и Ястреб снова выравнивается. Тянет к нему руки и без сопротивления осторожно ловит кончики пальцев. Мягко, слабо. — Мой подарок в качестве извинений за неприятный вечер. Ты мне нравишься, как личность. Споришь со мной, открытый, умный... — Я вас прощаю, — Даби старается, говорит спокойным будничным тоном, пока мурашки расползались в груди. Опять попался. Ястреб ему улыбается — снова по-ребячески, свободной широкой улыбкой. — Будем друзьями? Даби и себе сдержанно улыбается, кивая на чужие слова. — Тогда, мой друг, может всё-таки примеряешь полученный наряд? Ну что такое, заладил и заладил. Даби отступает на шаг, и в этот раз демон легко его отпускает. Мягкая примесь эмоций возвращает его к мысли: какой же ты идиот. Прежнее чувство азарта с новой измененной ноткой в конце отвечает за него: — Меня ждет занятие. Разве что вечером. И Ястреб остаётся доволен ответом.