Гнездовье

Утро Даби начинается резко. Сквозь не такой уж и глубокий сон раздаётся тонкий громкий писк. Следом грохот. Теплое пятно на подушке осталось пустым. Морбо разом свалились с кровати и взялись бегать по комнате с характерным тяжёлым топотом. Даби подбрасывает на кровати, точно ударившим током — на носу осталось несколько пушисто-голубых ворсинок, от которых жжёт кожу. Общий хаос резко бил по голове. В темноте предрассветного утра он с трудом находит лампу, зажигая от заедающего металлического механизма. От всполоха света морбо дичают ещё больше — пугаясь, забиваются под столы, а затем резко выскакивают обратно, как будто тени могли укусить их за хвосты. Поймать двух явно неадекватных кошек из потустороннего мира — задача не из лёгких, и не сказать, что Даби к этому готовился. Он не успевает набросить на себя хоть что-то из одежды — наивно полагает, что справится с этим за пару минут. Однако, шерсть, подобная до облака, помогает морбо выскользнуть из рук, точно рыбе. В хаосе демоны перепрыгивают из одного угла комнаты в другой, пытаются взобраться на шкаф и стол. В последний момент Даби умудряется спасти очки — когда один из морбо норовит перепрыгнуть со стола в закрытое окно. Глухой удар звучит почти комично. За спиной раздаётся звонкий треск пустой вазы. Едва уловимый отблеск поднимающегося солнца открывал новый день. Новые проблемы. Что он там говорил о спокойной жизни? Забавно. — Так, паршивцы, слушайте сюда, — в очередной раз, когда Фабьер ускользает от него в щель между шкафом и стеной (или он наоборот сзади, пытается сорвать шторы?), Даби устало садится на пол. — Вы ведь умные создания, правда? Хаосом делу не поможете, только проблем на наши головы найдете! До немеющей боли от растянутых мышц ему удаётся достать морбо, ухватив под передние лапы. Второй тут же прыгает на предплечье и норовит прокусить кожу маленькими клыками, спасает товарища, как может. Даби забрасывает их на кровать и единственным чудом умудряется завернуть негодяев в тугой кокон из одеяла. Крепко прижатые друг к другу, демоны с трудом размахивают когтями и тонко воют. — Я не знаю, чем вы насолили местным жителям, но если они вас найдут — полетите вы на улицу, только свист будет слышен! — на его слова морбо разом утихают, и Даби глубоко выдыхает. Вот и вышли на контакт, всего-то принеся в жертву вазу. — А раз не хотите этого, то поубавьте пыл. Я за вами присматриваю и сделаю всё, чтобы беда вас не нашла. Так что не усложняйте мне дело. Когда ухожу, ведите себя тихо и спокойно. Уяснили? Морбо ожидаемо не отвечают, только смотрят горящими изнутри глазами, как будто только-только проснулись. Некоторое время они не двигаются, и Даби на свой страх и риск разворачивает одеяло. На свободе демоны растекаются двумя пухнастыми лужами, складывая головы на лапы. Поразительная наглость. Он рассматривает их короткие мгновения, прежде чем осторожно накрыть ладонью макушки. От едва уловимого жеста кошки заводятся в рокочущем мурчании, напоминающем гром. От звука и ощущения на кончиках пальцев проскальзывают мурашки. Даби думает, что все его проблемы до ужаса мелочные — охотничья кровь, вторая суть омеги, дилемма с выбором стороны и провал в делах любовных. Святые небо и земля, разве он должен об этом переживать? А затем раздаётся стук. Серия коротких глухих ударов о дверь вытаскивает из мыслей, включая обратно в реальность — мир не остановился и проблемы, хоть и не так пугающие, а существуют. Морбо и не успевают подскочить — Даби ловит их за шкирки, утягивая под кровать. — Сидеть тихо. Голубая шерсть скрывается с тенью вполне себе натурально, и жёлтые глаза в мгновении за открытой дверью кажутся призрачными фонарями. Даби поднимается в самый раз, когда взгляду предстаёт тонкая полоса света с коридора. Возникший в проходе демон остаётся Даби незнакомым. Вальяжно вышел из анатомического пособия по выжившим после смерти — высокий, тощий, с кожей диковинного синего оттенка. Демон с севера — красится живым переливающимся инеем на левой стороне лица, смотрит замершим в твёрдом глазном яблоке зрачком. Холод от его фигуры сводит зубы, норовит прокусить врождённый иммунитет. Вместе с его появлением приходит воспоминание про приезд новой графини и встречу с Белатрикс. Даби показательно ежится, сжимая плечи. Взгляд цепляется за вычурную солдатскую брошь и теряющуюся за одеждой чёрную тяжёлую цепочку. — Чем могу быть полезен? Голос напротив пробивает чем-то дурным и рокочущим. — Слышал... А затем всё разом меняется, стоит глазам напротив разорвать взгляд. Образ демона становится человечнее — исчез иней и холодный оттенок кожи, играет живая голубая райдужка и кройки каппиляров в глазах. Чёрные кудри скрыли остроконечные уши. Голос оставался увесистым и хриплым: —... у вас здесь разгром. Что-то случилось? Даби быстрым жестом набрасывает на себя первую лучшую одежду, закрываясь, подобно переполоханному человеку. В голове мелькали слова из припрятанной под подушкой книги. Кого бы обвинить во всем этом беспорядке. — Странный кот... он залетел через окно, начал всё громить. Едва выгнал, теперь всё хорошо. Чужие глаза внимательно пробегают по комнате, и Даби уже думает объясниться за закрытое наглухо окно, на котором ни царапины. Однако демон остаётся равнодушен к этому моменту. — А как выглядел? — Рассматривал я его что-ли? Яркий, шустрый, только и всего. Тело такое вытянутое, как у змеи. Мороз щекочет нос, и Даби поздно осознает, что это запах — переплетенный с настоящим холодом чужой магии, отдающий примерзшей травой. Альфа только кивает на его ответ и не думает сдвигаться с места. — Не волнуйтесь, разберёмся. Может, утащил что? Даби коротко оглядывается на царящий хаос. — Без понятия. Сейчас буду наводить порядок, присмотрюсь. Демон снова склоняет голову, и Даби как-то подмечает, что тот не думает смотреть ему в глаза. Может, дело в этом? В другом, северном обличии? Если долго смотреть в глаза дикой кошки, то можно увидеть шипы. Такой эффект назывался глупой обманкой — настоящий облик скрывался во взгляде. Не сказать, что очень полезное умение, само по себе. Даби удивлён встретиться с таким вживую. — Если желаете, я могу вам помочь. — Не стоит, идите. На его отстраненный взмах рукой незванный гость всё так же молчаливо уходит. Даби закрывает за ним дверь, ещё долго удерживая хилую металлическую ручку. Утро выдалось лучше некуда. Много странностей, и все нужно уместить в голове. Демон пришёл в самый раз, когда морбо начали устраивать скандалы. Или наоборот, кошки взялись наводить шум, потому что появился охранник? И как он так удачно проходил мимо именно в этот момент? Мгновения тишины прерывает едва играющий шорох, которому Даби просто не придаёт значения. А затем хруст. Тонкий треск доносится из-под кровати, вынуждая быстро вытащить неугомонных морбо на свет. Даби думает обо всем и сразу — от безобидного поедания ножек кровати, до сломанных призрачных костей. Однако между клыков у довольных демонов сыпется крупная искрящаяся крошка. Красное и золотое теряется в шерсти, цепляется за зубы поменьше. Даби застывает, не веря глазам. Неужели... Оставив морбо, он тянется к тайнику. Перевернутому, переломанному и разгромленному. Вместо свертка драгоценностей в грубой ткани, между пальцев сыпятся осколки рубинов и покорёженных браслетов. Морбо прыгают прямо на руку, вынуждая сбросить остатки на пол. Оставшуюся горсть демоны поедают с энтузиазмом, присущим детям, любящим сладкое. Даби наблюдает за ними, пока в груди что-то сжималось и расширялось, оставляя после себя ужас и... небывалое облегчение. Кошки то и дело рычат друг на друга, прижимают лапами понравившиеся кусочки. Мысль формируется в голове уже позже, когда за отсутствие лакомства морбо взялись вылизывать крошки с собственной шерсти. В самом деле, сущности из потустороннего мира съели все вещи, что дарил ему Ястреб. Браслеты, камни подброшенные ночами, подвески спрятанные в карманах сюртука. Смешанные ощущения приходится подавить быстрее обычного — кошки уже смотрят на него и ожидают то ли приказа, то ли новой порции еды. Свечи из храма. Подарки. Вещи, хранящие память. Ох, это очень символично. Даби старается думать прагматично — по крайней мере, на ближайшее время его подопечные не умрут с голоду. — Негодяи... — смешанные эмоции ломают голос, но он быстро выравнивает его, игнорирует сжатые мышцы горла. Оглядываясь на устоявшийся хаос, Даби думает, что это не так плохо — в самом деле, ему не позволяли расслабиться и попасть в ловушку. Когда малыши норовят запрыгнуть ему на руки, он отскакивает назад. — Нет, нет, никаких объятий! Вы не заслужили! Даби успевает только выпростаться, и морбо разом карабкаются по его ногам наверх, цепляются в плечи. Оглушающий рокот отдает недавним хрустом камней. Короткие когти врезаются в кожу, вызывают едва уловимый дискомфорт. Прекрасно. С беспорядком он разбирается довольно быстро, то и дело ощущая, как перекатываются мышцы под весом демонов. Напоминало тонкие металлические иглы, впиваающиеся в тело на тренировках. Ужасные воспоминания. В конце концов Даби оставляет морбо на кровати, берётся за одежду. Несмотря на послушный вид, маленькие монстры тянутся вцепиться в подол сюртука и поцарапать стекла очков. — Довольно, — на его короткий низкий рокот демоны наконец успокаиваются. Смотрят глазами-драгоценностями, будто в первый раз, и не сразу реагируют на новую хватку. Даби довольно безаппеляционно бросает их под кровать. — Без лишнего шума. Закрывая за собой дверь, он достает из внутреннего кармана заколку. Тонкий серебристый изгиб складывался в тонкую бабочку с пышными крыльями сверху. Даби слабо помнит, от кого её украл — дева давно пошла под венец, оставив после себя пустое место в крыле. Заколка давно перестала быть чем-то большим, превратившись всего лишь в удобный инструмент — идеальный ключ к замку. Кончик идеально вкладываться в замочную скважину и при повороте даёт щелчок. Даби уверен, что за это получит выговор, и быстро прячет заколку обратно, напоследок проверяя ручку. Дверь остаётся запертой, оставляя морбо скрытыми от посторонних глаз. На этот раз коридоры оставались пустыми и от чего-то мрачными. Факт того, что в такой пустоши к нему заглянул незнакомый демон, настораживал. Ближе к крылу омег ситуация никак не менялась — тишина и полумрак сохраняли в себе беспечный сон хрупких людей. Приставленная охрана оставалась двумя восковыми статуями, молчаливыми при его появлении горящими вершинами. Даби заходит внутрь, улавливая смешанный запах цветов и зверобоя. В голубой полутьме дверь закрывается едва уловимым щелчком, от которого тишина кажется... гуще. Странный звук лился с балкона, но вмиг затих, стоило ему себя выдать. Даби следует в нужную сторону, сохраняя беззвучный шаг. Тёплые пледы укрывали тонкие фигуры на балконе. Двойка омег ещё мгновение замерев, продолжили разговор, как ни в чем не бывало. Даби действительно не желал бы этого слышать. Но охотничья природа брала свое взамен на утраченное зрение. — Не будь таким самоуверенным. Одна ночь ничего не значит. — Кто-то просто завидует, — знакомый голос в этот раз отдает совершенно другой эмоцией, нежностью и усталостью. Даби разом вспоминает юное лицо в обрамлении светлых кудрей. Зачарованные глаза Гарсии, лёгкость движений, радость фантазии. Влюблённость. Вот дела. — Ладно, ладно, поздравляю. После нескольких неудачных попыток, ты это заслужил. — У меня не было неудачных попыток, — омега слева коротко усмехается и болезненно потягивается. Следом за его голосом в комнату залезает ветер. Запах сахарного, солнечного жасмина. Затылок как будто разом взрывается. Даби загорается изнутри и только коротко потирает ушибленное место, оставаясь на ногах. В последнее время собственное тело подводило его больше. Но ведь это было хорошо. Правда, хорошо. Холодный ветер бьёт в лицо ещё раз, и Даби думает, что звезды перед глазами настоящие — искрятся, горят, бросают в него жар. Чужой смех подскакивает следом. — Вы почему здесь так рано? — на его появление омеги оборачиваются переполоханными птицами. Морис от резкого движения заметно хмурится, но глаза его остаются удовлетворенными, счастливыми. Его друг подает голос быстрее, чем Даби рассмотрит тело омеги повнимательнее. — Ждем, Даби-сан. — Чего ждете? — Мориса привели, а в порядок привести не позволили. Мы хотели было сами пойти, только заперто везде. Взгляд его падает на столик с подготовленными вещами. Даби подходит ближе, и нос щекочет отдаленный запах чего-то более телесного, мягкого. Морис сильнее закутывается в плед, пряча красные полумесяцы на коже плеча. Даби поражается скорости смены своих мыслей — секунду назад он думал о том, как относительно неплохо закончилась эта драма с любовными историями. Сейчас он начинал злиться — с появлением графини, начинался хаос. Они оставили омегу, открытого телом, в одиночке. Прекрасные сущности. — Идём, я проведу тебя в наши купальни. На мгновение в глазах напротив вспыхивает удивление. Как будто Морис действительно не ждал от него предложения сроду этого. Не ждал его спокойного тона. — Я сам не пойду, — взволнованный голос вызывает подозрение. Неужели, он считал Даби врагом? — Пускай Ао идёт с нами. Но и оставаться здесь в таком виде тебе нельзя. Омеги коротко переглядываются между собой. Молчаливый диалог сочетает в себе тревогу, интерес, смятение и непробиваемую верность. Ао поднимается первым, протягивает руку другу. Морис заметно вздрагивает, выравниваясь над столиком, заваливается на одну сторону. Ночь выдалась яркой. Промокший местами плед вызывал в нем ощущения не из приятных и добавлял смущения. Румянец стыда убеждает Даби, что то, от чего он избавился вместе с проглоченными драгоценностями, было проклятьем. — Давай-ка сюда. Он мягко скидывает плед с оголенного тела. Морис разом опускает голову ниже, прячет взгляд, теряя остатки гордости. Даби быстро заворачивает его в мягкую ткань по грудь, вытягивает край сзади наперёд, завязывая угол под рукой. Следом набрасывает на чужие плечи сюртук. Ткань сдавливает чужие плечи и заставляет Мориса ссутулиться. Глаза его вскакивают обратно в чистом удивлении. — Вот так. Теперь можем идти. Ао довольно резким движением вырывает друга из его рук, остаётся опорой и настороженной частью процесии. — Я его поведу. Даби молча соглашается, подхватывает вещи и ведет омег за собой. Сменившиеся на посту демоны ничего у него не спрашивают, позволяют пройти мимо, придерживая Мориса за плечи. Проходя мимо строгих рядов окон, омега заметно сжимался, прятался за другом от бледного света рассвета. Даби и не подумал бы, что именно от него раньше веяло надменностью и гордостью. На самом деле, он всё ещё злился. Злился много, долго и на всё подряд — окружающие странности, демоны, альфы, отголосок зуда проскакивал в голове, когда он смотрел на разбитое юношеское лицо. Но держать это в голове выходит довольно удачно. Даби уверяет себя, что скоро это пройдёт, просто он действительно не был готов к таким представлениям. Уж лучше бы на него прыгнул чертов адский пёс. — Сюда, — он открывает двери в купальни, и если Морис сразу думает вступить внутрь, то Ао неожиданно придерживает его за плечо. Даби делает вид, что не заметил, и всё же заходит в залы первым. В этот раз вода не создавала ни одного красивого момента — лежала мёртвым чёрным грузом в полу, обрамляясь серыми детальными изгибами. Девы серьёзно переживали. — И вы тут каждый день? Не сказать, что купальни были ужасными, всегда чисто и прилично. Однако в сравнении с теми, что были у дев, действительно сурово — ни тебе цветов, ни ярких красок. Вода прохладная. Пока Даби подготовал необходимое, запах в просторных звонких стенах изменился. Удушающая сахарность жасмина быстро, но плавно отцвела, уступила место горькому послевкусию. Стоило ему отойти, чтобы зацепить перегородку перед одной из купельней, тихий шепот отбивается от зеркал: — Мне страшно. Даби будто во второй раз открывает глаза. По замку все эти месяцы ходили слухи о его романе с графом. Репутация у него, как у Гарсета — верного, жестокого защитника. В замке тихо и пусто. Единственная охрана и то не остановила его с двумя омегами в незнакомое место. Не странно, что Морис боялся, особенно, когда чернеющая вода скорее напоминала смолу. Ситуация достойная отдельной главы в романе. — Вода будет прохладной, но для одного раза подойдет. Когда вернемся, принесу тебе горячего. Даби оборачивается, и более осмелевший омега кивает головой. Как никак, а пролетевшее вскользь «когда вернемся» удачно подействовало на юную наивность. Оставив миску с готовой смесью мыльных орехов, Даби подкатывает рукава и протягивает безопасную ладонь вперед. — Иди сюда. Морис колеблется еще мгновение и всё же ступает навстречу. Верный друг следует за ним со стороны, бросает открытый внимательный взгляд на каждое движение Даби. Человек, готовый сражаться. Даби стягивает с омеги сюртук, стараясь не касаться кожи. Мысль того, чтобы обойтись без рук казалась идеальным решением. Без тяжелой теплой ткани Морис сразу вздрагивает от холода. Даби указывает на небольшой столик, и Ао молниеносно оставляет на нем вещи. — Быстрее возьмемся за дело, быстрее вернешься в тепло. — Я понял, — омега бросает последний взгляд на друга и, переступая с грубого ковра на голый камень, сам сбрасывает с себя полотенце. Холод вонзается в пятки иглами, ломает походку. Даби на рефлексах ловит омегу, когда тот пошатывается. Морис в своём теле до ужаса лёгкий и слабый, хватается за его плечи, и Даби этого почти не ощущает. — Несколько минут. Терпи, птица. Он отпускает Мориса у края чернеющей воды, и тот снова подскакивает на носках. В надежде убежать, омега быстро входит в воду по пояс, но вряд-ли ощущает облегчение. Крупная дрожь постукивала на зубах, поднималась бледность. Захватив полотенце, Даби закрывает ширму и подходит к омеге с краю купельни. К его ладони Морис тянется точно к живому огню. — Не пугайся, — один короткий рывок — под силой его рук Морис опускается в воду по шею, приглушенно вскрикивая. Почти сразу Даби запрокидывает его голову назад, крепко держит за спутанные светлые волосы. Морис не сразу понимает, что от него хотят и пугается, когда холодная вода стекает с головы на кожу. Наверняка уже представляет свое тело под водой. Ао так и не выходит из-за ширмы, только осторожно выглядывает, проверяя скорее Даби, его движения и намерения. Взгляд странно цепкий, надоедающий. — Успокойся, тихо, всё хорошо, — Даби останавливается на несколько коротких секунд перед тем, как взяться за подготовленную ранее смесь. В мокрых волосах она быстро пенится, перебивает запах жасмина терпким орехом. От ощущения пены и ослабленной хватки Морис немного замирает, охватывает себя руками под водой. — Варвары... и вы в этой воде каждое утро? Даби не отвечает. Ему и самому уже хотелось побыстрее закончить это дело. Столько дел и без заботы об омеге — новополученные морбо, исчезнувший Марко, и какого черта, в конце то концов, в замке воцарилось тревожное ожидание? Всполоснув остатки мыла, он берется за мягкий ворс полотенца и останавливается на миг. Стыдливость прижигает Морису щеки. — Помочь или сам? Омега медлит ещё секунду, прежде чем отобрать полотенце и стремительно опустить под воду. Неуверенные движения вызывают в нем наверняка неприятные ощущения и рваные вдохи. Даби быстрым ритмом приходится по его плечам, смывает холодной водой зуд от оставленнных ночью следов. Это нельзя было назвать жестокостью. Но ощущения от лицезрения омеги после ночи, были не лучшими. По крайней мере, Морис не ведёт себя, как девственник, чем-то это Даби радовало. Когда всё заканчивается, Мориса они вытаскивают из воды безвольной куклой. Ао собранными быстрыми движениями собирает холод влаги с его тела, укутывакт в чистое полотенце. В сером полумраке утра оно кажется бесцветным продолжением чужой кожи. Даби собирает капли воды с его волос, подает одежду, подмечая, что теплом от неё не веет. Стоило быстрее вернуть Мориса в комнату. — Ещё немного, ну же, — Ао помогает набросить вместо полотенца плотное кимоно, поддерживает друга, стоит ступить на безопасный ковёр. Знакомым движением Даби завязывает узел на его поясе, всматривается в дрожащие скулы, потерянный блуждающий взгляд и синеву губ. Когда он снова, более уверенно подхватывает омегу на руки, Ао серьёзно удивляется. Мышцы опасно натягиваются под кожей, но Даби сразу забывает о них, стоит омеге склонить голову к его плечу. Он действительно не задумывался об этом — хранит ли его тело то самое тепло, или же сейчас Морису было достаточно учуять всего каплю обычного человеческого присутствия. — Брось вещи в корзину, и сюртук забери. Ао и не сразу реагирует — как будто указаниями Даби сбил его с невидимой цепочки мыслей. Омега догоняет их уже на выходе в коридор, дыхание его при взволнованном беге остаётся спокойным. — Спасибо, Даби-сан. Вы нас серьёзно выручили, — благодарность звучит от него тихо, сквозь плотно сжатую полоску губ. Ао оставался напряжен. Обратно шли молча. Мысли роились по кругу — морбо, Орлисса, Марко, морбо, Орлисса, Марко. Морбо... Орлисса. Подумать только, три недели, и след её исчезнет в стенах замках. А ведь ещё только недавно он вёл ее к любимой лошади, учил танцам и терпеливо слышал игры на скрипке. С ним оставались её спокойствие и радость, безмятежность перед неизвестным будущим, верное доверие, лёгкость... Свет призрачного золота. Шорох алых крыльев. Насмешки от Корнелии, слезы городской омеги, переливы жар-птицы в руках ребёнка. Столько всего, оставшегося позади за... ночь? Даби действительно не хотел об этом думать. Потому что в праве, потому что это вызывало боль, потому что... Казалось, это всё ещё не прошло. Никакого прошлого, всё уверенно возвращалось, подобно наглому чернеющему жеребцу. И ведь... Святое небо, он ведь обещал научить её конной езде. Мысль до того простая выбивает всё предыдущие переживания. Он обещал научить Орлиссу кататься верхом на любимице. И как вообще забыл об этом! Справедливости ради, эта новость позволяла не утопиться в размышлениях дальше. Спасибо, Орлисса. Под толстым слоем одеяла Морис сразу проваливается в дрёму. Дрожь опадает с кожи, возвращается лёгкость дыхания. Когда Даби возвращается с обещанным чаем, Ао верно сидит рядом. Ладонь его то играет с чужими волосами, то мирно покоится на животе. И в этих жестах столько странной нежности, от которого подкатывает вверх тошнота. Что же, он не желает на это смотреть. — Останешься с ним? — на вопрос Ао коротко кивает, так и не поднимая головы. Даби и себе засматривается на него, пока разливает чай. Больно грубые черты лица, широкая переносица оставляли за Ао образ непоколебимой стойкости. Самое то, что нужно было Морису. Когда небо взрывается полноценным пылающим рассветом, Даби валится в кресло. Свободная от дев зала звенела непривычной тишиной и отголосоками недавно сорванных цветов. В этот раз растения, отдаленно напоминающее хризантемы, стояли на высоких ножках в лебединой вазе. Пока было время Даби стоило снова вспоминать. В найденной книге ничего про морбо он не нашел, а расспрашивать просто не у кого, да и лишний риск для маленьких негодяев. На мысль припадал только Розарио, но тот был демоном, местами помешанным на разных поверьях. Он не разрешал Даби носить красный в начале каждого месяца, добавлял мяту в чай и воду по воскресеньям, ведь это призывало спокойствие в жизни. Да уж, а тут разом кошки, призывающие беду. Идеально. Даби оставалось копаться в собственной голове и надеяться на удачу. Как назло, кадрами возникало море сцен — тренировки, охота в лесу, рассказы страшных историй по вечерам. Посреди воображаемой лекции о строении клинка, Даби осознает, сколько он на самом деле знает, и сколько забыл. Более того, он не понимает смысла слов. Работающий механизм в какой-то момент искрится и ломается, Даби слышит внутренний монолог, но не знает... для чего. Проживая на острове, он об этом не задумывался. Был уверен, что ему хватает знаний для мирной жизни среди людей. Но теперь вокруг него демоны и нарастающий зуд напряжения. Он чувствовал себя небезопасно. Когда дверь в стороне открывается, впуская запах наостренной мяты, Даби поднимается с места. Немного времени для самого себя официально закончилось. — Вот где тебя носит! — редко проскальзывающая в Перси злость вынуждает действовать собрано, всматриваться в детали. Искры из серых глаз возвращали образ к стихийной буре. Даби по истинне пугается и атакует в ответ не раздумывая. — Это меня-то носит? Омега, небось, должен был сам себя в порядок привести? На этом их короткая битва и заканчивается. Перси, подлетая фурией, разом останавливается — волнение в ее фигуре выступает над яростью, и смертельный смерч успокаивается. Даби приклоняет голову пониже — на этом и примирились. — Я переживала о тебе. Весь замок обыскала, подумала о худшем! — Я приводил в порядок Мориса. После ночи с господином его одного оставили. Удивление Перси отдает печалью. — Я об этом не знаю. Мы уверены, что Морис еще у господина. Недопонимание между ними отдает искаженным металлическим запахом хризантем. По крайней мере, в коротком разговоре плечи Перси едва расслабляются — как будто Даби действительно был ей дороже оказавшегося в странной ситуации омеги. — Как он сейчас? — а может, Даби просто выдумывает. — Спит, с ним Ао. Демоница не меняется в лице, только осторожно берет его под локоть, сжимая пальцы на плече. — Идём, птица. Омеги ещё долго не проснуться, успеем позавтракать. Ты ведь опять забыл об этом, правда? Справедливости ради, он имел полное право на то, чтобы забыть про еду. Когда его с самого утра потревожили дикие детеныши и посторонний демон. Особого энтузиазма за ним не следует, когда Перси, надеясь вызвать в нем аппетит, рассказывает про содержимое завтрака. Мысли начинали роится привычным ритмом в настоящем — Перси искала его ради завтрака? Не знала о Морисе? Кто бы ещё имел право забирать омегу от графа? Графиня. Конечно. В этот раз Перси угощает остывшими вафлями с ужасно-сладким сиропом, от которого приятно сводит челюсть. Первое время между ними не складывается разговора — как будто предстоящая тема вызывала в демонице тошноту и слабость духа. Даби прислушивается к поднимающемуся шуму за стенами — слуги и охрана начинали работу активнее. — Как Орлисса? Лёгкий вопрос с его стороны должен был сдвинуть их с мёртвой точки. Потому что Даби действительно волнуется, когда ничего не понимает. Опасность появилась от графини, это был ясно. Но, может, подробности? — В порядке. Сегодня старайся не отходить от неё далеко, — после короткого ответа Перси снова умолкает, взгляд ее то и дело скользит в окно, в обрамленное низкими кронами небо. — Что происходит? — Даби спрашивает напрямую, когда чашка с чужих рук с звенящим стуком ставится на стол. Перси недолгое время собирается с мыслями, лицо её преображается в смесь мягкоц глины и треснувшего мрамора. — Госпожа Септимилия в замок прибыла, вместе с ней слуги её и охрана. Наша привычная жизнь немного отяготится за эти дни, у графини строгий нрав, и лучше пока не попадаться ей на глаза. Занимайся своим делом и не поднимай головы выше положенного. Даби коротко кивает, но остаётся внутренне недоволен. Ноль подробностей. Ситуация, однако, была похожа на времена, когда в дом Ужа заявлялась Комиссия старших охотников. Тогда и преподаватели становились строже, и ученики соблюдали режим. Прятались фишки под землю у тренировочного поля, старательно готовились к занятиям даже последние оболтусы. Комиссия каждый раз оставалась довольной. Ощущения от появления госпожи Септимили были те же, что и двенадцать лет назад. — А почему госпожа Септимилия пользуется таким положением? Перси коротко вздыхает. — Она занималась воспитанием господина Ястреба, во многом его поддерживала. Тогда было яснее. Даби про себя выдыхает, думает, что это не так уж и плохо. По крайней мере, строгий порядок не может так пугать, когда у него на руках кошки из поутстороннего мира. — Тогда пора, — они разом поднимаются, когда заканчивается чай из знакомого зверобоя. Даби не знает даже, есть ли хоть какой-то эффект от здешнего разнообразия трав. Перс поправляет на нем одежду, пальцы её немного дрожат. Когда они возвращаются, зал звучит роем завтракающих омег. В компании звучит тихий гром посуды, разговоры о чем-то далёком. Даби всматривается в их лица, и фигуры омег странным образом становятся такими... маленькими. Беззащитными? Почему он раньше не смотрел на это? Ведь если оставить их одних, без крыши над головой — как долго они протянут? Орлисса находится у окна, странно побледневшая за это время. Даби тихо присаживается рядом, и мягкая улыбка рассеивает сумрак с её глаз. Дева тянется коротко обнять его, будто за день отдаленно друг от друга, её мучило волнение. Даби и себе молча сражается с тянущим ощущением в груди, когда вокруг царил запах лилий. Разговоры между ними зарождаются не сразу, почти что деловые — что было нового, как прошла ночь, и что интересует Орлиссу на этот раз. Когда разговор уходит в более мирное русло, упоминание книг вводит Даби в привычный ступор — ещё один роман о слепой любви он не переживёт. Однако, позже оказалось, что в мягком переплёте таилась долгая и довольно тяжёлая история о договоренном венчании со стороны омеги. Вот уж магия. Стоит им выйти в коридор, Орлисса крепко берётся за его ладонь. Незнакомые лица демонов провожали их в облике слуг и охраны. Иногда вызывали ощущение, что замок им совершенно чужой — другой шум, другие фигуры. Только когда дверь закрывается за ними, в знакомой комнате к Орлиссе возвращается былая лёгкость. — Даби-сан, можно спросить? — дева бросает книгу на столик и почти что падает на подушки. Теплое платье тяжёлым шлейфом опадает вокруг неё полукругом. Маленькая принцесса. — Говори. — Я касательно Изабеллы, — упоминание миролюбивой лошади возвращает Даби к вопросу морбо. Иногда логическая цепочка его удивляла. Он всё ещё не знал, что делать. — Хочешь увидеть ее? Орлисса коротко улыбается. — Меня без вас никуда не пускают. Видела, что вы заняты этими днями, не говорила. А теперь соскучилась. Очень сильно. Даби коротко улыбается. Да уж, было бы жестоко разлучать их надолго. Но и времени, и сил на подобное у него попросту не оставалось. Даби недолго думает, прежде чем осторожно присесть рядом с омегой. Вблизи глаза её горят надеждой, яркой и наивной. — Помнишь, я обещал научить тебя конной езде? Энтузиазм Орлиссы тут же разжигается до полноценного пожара. Того глядишь и схватит Даби за плечи, вытрясет признание в поражении. — Давай тогда договоримся. Сегодня и завтра подождём. Научишься теории, отдохнешь, костюм пошьют. А в воскресенье весь день с Изабеллой. — Идет! — Орлисса не задумывается ни на секунду, и эта слепая уверенность в нем странно давит на грудь. Умиротворенная тишина длится недолго — они успевают поговорить о детях и традициях дома Орлиссы, немного о сплетнях среди омег. Как не крути, а конкуренция за место в графских покоях оставалась. То, что победил в ней именно Морис, немного успокоило остальных — умеют же принимать поражение. Один раз, пока омега увлечена книгой настолько, что не слышит его вопроса, Даби успевает проверить морбо — сияющие облака мирно спали в шкафу, поиграв с его беспомощно забытой юбкой. Какая жалость. Когда Орлисса выигрывает у него в шахматы (Даби и не подумал бы, что настолько профан на шахматной доске) — в дверь стучат и входят, не дожидаясь разрешения. Знакомая фигура Коэмилии выделяется отсутствием броши совы. В строгом черном костюме с конусовидной юбкой демоница выглядела одинаково насторожено. Был в чёрных глазах намек на удовлетворение. — Даби-сан, требую твоей помощи. Орлисса разом теряет спокойствие, собирая шахматные фигуры с поля. Одного хода не хватало, чтобы казнить чёрную королеву Даби в четвёртый раз. Он подходит к демонице поближе, молчаливо выжидая продолжения. Напряжение подбирается по позвоночнику мгновенно. — Замени меня на уроках. Девы сегодня не в настроении, много времени это не займёт. И он молча соглашается, привыкнув к подобному роду вещам. Да, он мог и раньше заменить кого-то из учителей, это всё ещё звучало логично. Любопытство Орлиссы побеждает в этой ситуации. — Что-то случилось? Где вы будете? Коэмилия разом подбирается, будто дожидалась этого вопроса с самого начала. Знакомая едва уловимая гордость подбрасывает щепки во внутренний огонь — Даби злился почти по привычке. — Лин'Ю-сан назначила воспитанницей одного из омег. Новый любимец господина. Когда и на этот раз бурной реакции не следует — за исключением тихого удивления Орлиссы — пыл напротив угасает. Идеально. — Приказали отправляться к нему сразу. Нужно еще подготовить комнату новую, вещи перенести. А замену омегам пока не нашли, предложила твою кандидатуру. — Хорошо, — Даби отвечает коротко и, следуя образу незаинтересованности оборачивается к демонице боком. Если думать прагматично, то складывалось всё очень хорошо — кажется, Ястреб успокоился и больше не станет его донимать. С другой стороны... — Начнём через час, — резкий тон обрывает цепочку мыслей под чистую, и Даби едва заметно для самого себя вздрагивает. Надоедает. — Тема — этикет. Хлопнувшая за чужой спиной дверь убеждает, что Даби везёт на безумцев — или большинство демонических омег действительно обладают невообразимым эго. По крайней мере его реакция Коэмилию только разозлила, значит, он делал всё правильно. — Да ну, — удивлённый вздох Орлиссы вынуждает обернуться. — Это она про Мориса? Он новый любимец? — Не называй его любимцем, — по честному слову, это звучало, как прозвище домашнему животному. Орлисса однако распознала его недовольство иначе, и смотрела уже с романтичным сожалением. Вот же черт. Хорошо, это скоро уляжется. Какой-то месяц, и все забудут об этом несчастном мракобесии. Будто ничего не было. Никогда. — Идём, — Даби забирает сложенные шахматы, едва хмурясь от окружающего запаха лилий. Прирождённый сброс феромонов во время волнения он никак не поймёт в биологической эволюции. — Нам ещё стоит подготовиться к уроку. Воодушевление Орлиссы ему так и не передаётся — Даби почти механически выписывает основное на бумагу, объясняет детали нетерпеливой омеге. Уже в начале занятия он понимает, что забыл про письмо. Марко всё еще оставался в далёкой неизвестности. Что с ним? Как он? После первых полтора часов разговоров, он берет Орлиссу под руку и уходит за новым листом. Омега до конца не понимает, для чего он сорвался во время перерыва, но вопросов не задаёт. Мирный запах лилий окружает его, пока Даби начеркивает несколько строк. Ещё несколько минут Даби требуется, чтобы подумать, через кого отправить это несчастное письмо. У него вряд-ли было право, как таковое, а ещё это снова подозрительно, а ещё он попросту не знает, куда отправлять проклятую весть. Рокот игривого рычания раздаётся сквозь приоткрытое окно. — Смотрите, Даби-сан! Гончие резвятся, как маленькие, — Орлисса подзывает к себе жестом, и он согласно поднимается с места. Совсем недалеко от них группа охраны наблюдала за верными животными. Огромная туша густой белой шерсти прыгает на демона, показывающего фокусы искрящейся магией. Диковинные фиолетовые сгустки складываются в образы диких животных, на которых гончая реагирует с энтузиазмом. Однако совсем быстро она оборачивается в их сторону по наитию и коротко лает. Ломающий логику звук вынуждает обернуться демона в стороне. Следом за ним оборачивается остроухая Импульс. Идеально. Стоит Даби потянутся, чтобы открыть окно настежь, знакомая гончая кусает хозяина за ладонь и тянет в нужную сторону. Демон особо не сопротивляется, только высвобождает руку из чистокола острых зубов. В этот раз хромоты за ним не наблюдалось. Тело восстановилось. — Даби-сан? — несмотря на небольшую высоту между ними Импульс усердно пытается запрыгнуть на стену второго этажа. От резких движений Орлисса пугается и прячется вглубь комнаты. Даби на мгновение замирает, прислушивается к ощущениям — не делает ли он ошибки. Демон напротив сохраняет спокойствие в голубой радужке, в мирно покачивающейся на ветру челке. — Кажется, я всё ещё не знаю твоего имени. — Кирэн готов служить вам, — демон коротко склоняет голову в знакомстве, пока Импульс, наконец успокоившись, садится у его ног. Даби коротко оглядывается на окружающую тишину и насколько может склоняется из окна. В перегруженой голове то и дело мелькает образ утонченных оленьих рогов, синих переливов магии в окружающих каплях росы. Благородные кирины. — У меня есть просьба. Нужно отправить письмо в старый замок. Альфа согласно кивает, как будто Даби действительно потребовал не что-то скользкое. — На чье имя? — Марко. Осознание добавляет Кирэну нахмуренных бровей, и сама Импульс с интересом склоняет голову. Собаки на фоне взялись драться между собой. Белая овчарка продолжала охоту на магическую копию зайца. — Да, я могу помочь, — демон отвечает спустя недолгие секунды, тень спадает с его лица. — Придет за два дня. Короткий всполох воодушевления заставляет руки дрожать. Даби почти не верит в то, как хорошо всё складывается — относительно. Не с первого раза он находит письмо, протягивая его в чужие ладони. Кирэн тянется к письму и едва заметно хмурится уже от боли. Однако восстановление оставило за собой проблемы. Некоторое время он играет с краями листа и расправляет завернутый внутрь угол, отвлекается от неприятных ощущений. — Вы подписывали? — Да, всё готово. — А что внутри? Хорошие новости или плохие? Даби не знает, что ответить, и на некоторое время замирает. Подоконник в этот раз не разрезает, давит на живот, и боль дразняще стучит о невидимый барьер. Кирэн берётся всё объяснить, улыбаясь от неловкой паузы. — Чтобы я знал, какой лентой перевязать. Красная — дела плохи, зелёная — всё хорошо. Голубая — приглашение. Чёрная — известие о смерти. Всеми святыми, неужели всё настолько важно? Даби ещё недолгое время свыкается с этим фактом. — Это... нейтрального рода письмо. Стоящая позади Орлисса наконец решается подойти. Импульс поднимает на неё голову, облизывается длинным языком. Не взглянув на неё, Кирэн ведёт разговор дальше. — Сделаю в лучшем виде, Даби-сан. Вы не думаете выйти на улицу? Говорят, ещё несколько дней, и пойдут дожди. Когда он прячет письмо в кармане, Даби выдыхает с концами. Половина проблемы решена. Хотя не исключено, что с этим письмом демон отправиться прямо к Гартериссу, и уже завтра ему придётся изъясняться за самодеятельность. — Посмотрим, как время будет. Но в планах научить деву конной езде. — Вам разве позволят? — Кирэн спрашивает без особого удивления, в самом деле. Даби выравнивается, ощущая, как затекли мышцы между лопаток. Да уж, невсемогущее его тело. — А кто-то запрещал? Кирэн слабо улыбается и с молчаливым прощанием уходит обратно к компании. Орлисса машет гончей рукой, и только после этого Импульс верно следует за хозяином. Милый зверь. — Идём обратно, — Даби берет омегу под руку, подмечая ребяческую улыбку. — Никому об этом ни слова. — Само собой. — Не «само собой», а «обещаю, никому ни слова». Орлисса коротко усмехается, точно маленький ребёнок. — Обещаю, никому ни слова. То-то же. Когда они возвращаются, омеги так же смеются, будто и не замечают их отсутствия в это время. Всё болтают и больше о несчастном Морисе, чем о правилах этикета. Зря Даби учил их правилам диалога в обществе. Когда разговоры для дев заходят за какую-никакую медицину, Даби замечает, что не помнит ничего, касательно лисьего листа. Рассказывая про травяные компрессы, он со скуки вырисовывает очертания и вдруг начинает вспоминать. Рыжеватые соцветия, золотистый подтон. Низкорослый куст в оврагах и на опушках лесов. Даби пишет всё это рядом с рисунком, и воображаемый поток информации прорывает. Из листьев делали отвар при лихорадке, компрессы при болях разного характера, сухой порошок листов добавляли в мази. А если прихватить его с собой в туман, то обязательно выйдешь на свет. Лисьим листом украшали могилы отступников. Носящий сушеный лист солдат говорил о своей хитрости и маневренности. По итогу бумагу приходится порвать и спрятать во внутреннем кармане. Заигрался. По крайней мере, его радует странно сохранившаяся память. Не прерывая рассказа, Даби обращает взгляд в окно, подмечая набитые серые облака. Несколько дней. Дверь в залу открывается без разрешимого стука, и девы, научены правилам, поднимаются со своих мест. Фигура, которую они могли спутать с Лин'Ю или же графом, возвышалась над полом в утонченном красном наряде, выделялась длинными светлыми линиями волос на плечах. Любезная улыбка и мирный взгляд составляли картину подкрадывающегося запаха лимонов. Белатрикс со вчерашнего вечера серьёзно не изменилась. — Красавицы, — от её мягкого тона плечи омег расслабляются. — Садитесь, садитесь. В ногах правды мало. Пройдя вперёд, демоница останавливается у одного из столов и, аккуратно подвинув невыспавшегося Шона, присаживается на край скамейки. — Хочу послушать ваши лекции, Даби-сан. Вы ведь не против? Даби только пожимает плечами — от демоницы не исходило угрозы, ломающей голову. До конца занятия от силы полчаса, он справится. Однако взгляд зелёных глаз странно ложился на кожу — исследовал, проверял. — Познавательное дело, — Белатрикс подходит к нему в конце занятия, когда толпа омег постепенно удалялась за дверь. Даби собирает листы, то и дело посматривая на Орлиссу — её присутствие демоницы не тревожило. — Образованного омегу сразу видно. — Рад стараться. Короткая пауза провожает их до двери. Даби верно поддерживает омегу под локоть, не позволяя отойти дальше, чем на два шага. Белатрикс сохраняет дистанцию, шагая с другой стороны. Красный ей странно к лицу. — Госпожа Септимилия желает вас увидеть. Интересно познакомиться с тем, кто так старается для замка. Святые небо и земля. Даби к этому не готов. Новость пульсирует в голове, не в силах вырваться наружу острой реакцией. Он может понадеяться, что это закончится нейтрально? Хотя бы приблизительно? Хорошо, он сам виноват, ладно? Ему стоило притвориться идиотом чуть больше изначального. Но сейчас совсем немного... поздно. — Для меня честь и радость увидеться с госпожой. Белатрикс улыбается шире, искренней радостью, от которой немного не по себе. Особенно Орлиссе. Пальцы, покоящиеся на его спине, едва сжимаются. — Сегодня, после ужина. Я за вами зайду. Демоница отступает, позволяя пройти коридором вперёд. Даби ощущает провожающий взгляд между лопаток и, сильнее сжав Орлиссу в руках, следует в сторону графского крыла. Ему срочно нужна была Лин'Ю. Хочет он или нет, а чужая помощь была просто необходима. Не будет же он твердолобым идиотом — перед ним демоны чистой тёмной крови, против которых и группа умелых охотников восходила с осторожностью. Ястреба ещё можно было проигнорировать — молодой, немного глупый, на свои года беззаботный. Но старшая графиня, узнает ли она его природу сразу?