Гнездовье

Долгое время его не отпускает напряжение. Да, Даби привык, что демон из, казалось бы, благородного рода, переключается подобно птице. Но сегодня это было что-то пугающе-другое — что-то темное и вязкое, отступающее от общего образа из тьмы и греха. Возможно, это всё его взволнованные нервы. После скрытой прогулки в нем ещё царил холод боли и желание видеть детали. Ястреб в самом деле исправляется. В темноте позднего вечера фигура из золота держится ровно, скрываются звериные черты. Он начинает разговор о чем-то совсем беззаботном, и Даби незаметно вздыхает. Ему всего-лишь показалось? Всё будет хорошо. После третьего бокала встреча переходит в полноценное умиротворенное русло. Ястреб признается, что видел его за стенами замка, и от одной этой новости в голове что-то переключается. И демон даже не думает его наказать? Только смотрит с той же улыбкой, слушает неудавшиеся оправдания и пополняет бокалы по новой. Покоившаяся на чужой груди жар-птица призрачно взмахивает хвостом. Кажется, Даби стоило уходить. Но голова так приятно кружилась, рядом с солнечным зноем было так спокойно и правильно. Непривычное веселье щекотало грудную клетку, норовило выбраться наружу смехом. Даби тихо усмехается, когда Ястреб рассказывает о святых небе и земле. Чтобы он когда-то подумал, что будет согласен с чужими словами. — Всё хорошо? — голос Ястреба звучит из-под воды тревожной рябью. Даби всё-таки смеётся — с непривычки в туманной голове кажется, что он начал мурчать. Тепло чужих ладоней ложится приятным грузом на плечи. Даби успокаивается, так и не в силах понять, что это было. — Всё куда лучше за «хорошо». Чужую улыбку он видит смазанной в игре света и ночи. Напряжение в теле тянет мышцы до едва уловимой боли. Даби откидывается назад, уверенно желая упасть на подушки. Ястреб верно следует за ним, поддерживая в безопасном коконе. Мягкость под ним шелестит, и Даби с трудом догадывается, что под ним растелилось чужое крыло. — Устал, мой нежный? — голос над головой разливается эхом, проясняя голову. Вопреки странной догадке, Даби тянется ладонью к склоненному лицу. Поразительно собранный Ястреб лишь едва уловимо склоняется к нему навстречу. — Что это за вино? Ястреб так же быстро отстраняется, будто о чем-то догадавшись, оставляет крыло под его спиной. Мимо пролетает холодный ветер, будоражащий нервные окончания на пальцах. Вопреки всему, тело подозрительно расслабляется. Даби почему-то искренне уверен, что остаётся в безопасности. — Всё просто, белое вино. — Тц, нет же, — Даби по привычке хочет пнуть остроумного демона, улыбающегося с его реакций. — Ладно, ладно. Там примешана солодка. Для хорошего послевкусия. О, солодка. Тогда всё ясно. — Пора нам отдыхать, — Ястреб поправляет волосы у него на голове совсем уж нежными движениями. Жар ладоней склоняет Даби ко сну. На долю секунды он вздрагивает, сквозь спокойствие прорывается рефлекс. Уйти, не сближаться, не поддаваться. Но время мирно течёт дальше своим медленным потоком, и ничего страшного не происходит. Ястреб остаётся рядом, поддерживает его подобравшееся тело. Пробирающийся запах постепенно возвращает спокойствие. — Давай, мой омега, идём, — шелест крыльев при движении убаюкивает с концами. Даби проваливается в дрёму, когда на место подушек приходят крепкие руки. Ястреб относит его к кровати, ещё некоторое время жар его тела находится совсем близко, укрывает сверху тяжёлым раскаленным зноем. Даби окончательно пропадает во сне, когда горячее тепло отпечатывается пылающим ощущением на виске. Долгое время Даби не хочет просыпаться. Он вряд-ли помнит наверняка, когда ему было настолько хорошо — правильная поза на боку, мягкость окружающих подушек. Расслабленные мышцы кажутся мистическим удовольствием. Тяжёлая голова отказывалась думать. Тепло не казалось окружающим — он сам стал его продолжением, приятным и разгоряченным. А ещё рядом мирно спит демон, с которым он чувствует себя... неоднозначно хорошо. Святое небо, Даби готов отдать, что угодно, лишь бы эта смесь эмоций не лишилась его головы. Оставаться, покориться, спорить, любить, соревноваться, прислушиваться и командовать. Сон всё же быстро исчезает, оставляя его наедине с рациональными мыслями. Ненадолго. Стоит ему неосторожно обернуться, кокон из объятий сжимается крепче. Ястреб едва уловимо двигается, снова замирает, так и оставив его в ловушке. Даби с трудом делает глубокий вдох — чужая хватка совсем немного ослабевает. — Просыпайтесь, господин Ястреб, — вопреки окончанию вчерашнего вечера, Даби помнит детали — подмечает на себе отсутствие сюртука, оставшуюся пелену тумана от солодки. Демон его напрочь игнорирует. Даби, вопреки новизны ситуации, умиротворенно усмехается. Чужая ладонь быстро ловит его руку, когда он пытается вытянуть её из жаркого плена. — Оставь, Даби, — приглушенный шепот раздается над головой. Ястреб сжимает крылья вокруг них теснее, переплетает пальцы пойманной руки. — Давай сегодня останемся здесь. — У каждого есть своя работа, господин, — когда в ответ слышится тяжёлый вздох, он снова смеётся. Утро начиналось поразительно хорошо. Вопреки чужим действиям Даби не чувствует себя в настоящей ловушке. Если он захочет — демон его отпустит. Он уверен. От этого хочется смеяться ещё больше. — Не убежит работа, — Ястреб неумолимо хмурится, когда Даби мотает головой, желая заглянуть в его лицо. — Завтра всё сделаешь — а сегодня хорошо отдохнешь, сил наберёшься, м? — Складно поёте, господин. Как птица. На миг Ястреб даже открывает глаза. В свете раннего утра золото в них чарующе светится. — Ты назвал меня птицей? — А вам не нравится? Мгновение раздумий заканчивается чужой улыбкой. — Нравится. Демон снова обнимает его, крепче прижимая к теплу своего тела. Даби возвращается к чужой груди, улавливая живое биение сердца. В поисках удобной позы, Ястреб ещё немного бьёт крыльями по кровати, и идея приходит в голову моментально. Птицы ведь волнуются, когда касаются из крыльев? Он с трудом оборачивается лицом к демону протягивает пойманную ладонь ему за плечи. Когда Ястреб догадывается, что его хотят обнять — мирно отпускает хватку. Даби подаётся ближе, укладывает голову к его плечу. На такой жест — он готов поклясться — из чужой груди вырывается вибрация рычания. Вот уж альфа. Первое время они так и лежат — сплетенные в объятьях, укрытые крыльями. Свободной рукой Ястреб поддерживает его в этой близости, будто с немым желанием запереть в грудной клетке. Умиротворение из тепла прерывать не хотелось до последнего. Но, неумолимо самому себе, Даби опускает руку с чужой спины, ниже. Мышцы под ладонями — крепкие сплетенные верёвки — вздрагивают всюду, где он ведёт. Руки обходят крылья, пробегают по плечам и бокам. Он натыкается пальцами на беззащитный пух. Вопреки всему теплу, которому окружал его Ястреб, перышки кажутся прохладными, беззащитными. Даби едва сжимает их между пальцами. Ястреб вздрагивает сквозь сон, сдавливает в своих объятьях до перехватившего дыхания. Но так и не думает открывать глаза. Хорошо. Первое время Даби мирно играет с чужими крыльями, согревает, гладит. Забавное было в том, как Ястреб хмурится и одновременно старается сохранить спокойствие. Перышки под пальцами становятся дыбом. То, как демона ведёт от мягких движений, как учащается его дыхание, неописуемая красота. Сгущается запах пышного лета. Даби натягивает перья едва сильнее обычного — неровный вздох над головой вызывал в нем азартное удовольствие. Звуки, издаваемые Ястребом, смешивают в себе что-то птичье и звериное. Забавно. Но ему стоило заканчивать. Даби оставляет перья на некоторое время, слышит облегченно-разочарованный вздох. Бедный. Даби снова берется за беззащитный пух и сжимает до первой боли. Ястреб тут же замирает в ступоре, вытягивается ровно стрелой. Распахиваются удивленные глаза. — Что ты... — Сражаюсь за свою свободу, — он снова поглаживает ранимое местечко, в знак мнимого извинения. Ястреб успевает сделать ещё один вдох — новая хватка натягивает пух до прежней тонкой грани. Демон становится до смешного беззащитным. Даби легким движением может снять чужую хватку — Ястреб легко опрокидывается на спину, багровым веером раскрываются вокруг него крылья. Беспомощно стягиваются мышцы спины. — Даби... Тц, Даби... — Прости мне, господин, — Даби улыбается, как умеет, нежно. Вопреки его удачной позиции сверху и общей напряженности, Ястреб всё еще держит его. Руки его крепко удерживают за бедра. Даби это смешит. Ястреб его так легко не отпустит? Даби на пробу тянет беззащитные перышки сильнее — ощущает, как чужие руки крепче сжимаются на теле. Мило. — Я всё равно уйду, но покорно вернусь, — Даби склоняется к чужому лицу, не сдерживая улыбки. Ястреб замирает на подушках, переливы золота вблизи кажутся в самом деле магическими. — С ума меня сведешь, омега мой. Даби думает само мгновение — оставляет короткий поцелуй на щеке. Главное — быстро сбежать, когда зардевшийся Ястреб не вернет себе осознание. Даби находит свой сюртук и выскакивает в коридор в самый раз, когда демон норовит подскочить за ним следом. Убежал. Снова. Последующие дни он так и видит, как чужое внимание нависает тенью над головой. Ястреб наблюдает за ним и не приближается, пока он в окружении омег. Даби только с издевкой машет ему рукой. Поразительно, как демон реагирует на его выходки, лишь приподняв в готовности крылья. Вот уж, сама невинность. К вечеру третьего дня, чужое терпение лопается. Даби чётко ощущает жар, сжимающийся с той стороны двери. Смех вырывается сам по себе. Ястреб в итоге входит без лишнего разрешения — крылья с трудом проходят в низком проёме. Даби мельком думает, что это, кажется, не очень правильно — так забавляться над альфой, графом. Ястреб быстро теряет беззаботный вид. Удерживая его в объятьях на узкой кровати, он расслабляет плечи, лицо его замирает в умиротворенном спокойствии. Даби не против. Ему нравится любой Ястреб, и это, наверное, уже неизменно? В окружении стойкого запаха чужой сути к Даби возвращалось чувство, что он знает демона целую вечность. И это так восхитительно легко, спокойно, вот так лежать рядом. В окружении безопасных крыльев, вслушиваясь в мирное дыхание. И засыпать, вопреки усталости, не хотелось так быстро. Почему на следующее утро он оказывается в комнате графа, Даби так и не спрашивает. Он точно знает, что на этот день Орлисса отдана в руки Перси, и он мог спокойно отдохнуть. На этот раз, Ястреб просыпается первым. Даби ощущает ладони на теле, касания пробегающие по волосам и плечам. Убаюкивает привычное тепло. Ястреб касается совсем осторожно, будто боится разрушить или сломать. Даби оборачивается к нему, не открывая глаз, делает вид, якобы случайно тянется в объятья. Ястреб второй раз на ловушку не ведётся — перехватывает его руку и утягивает к себе в объятья на грудь. Даби открывает глаза и предательски улыбается. — Попался, — самодовольный Ястреб кажется таким же красивым. Пожалуй, Даби не против быть в подобном плену. — Попался. — И даже не чувствуешь раскаяния? — Ни единой капли. Ястреб коротко смеётся и, вопреки всему, отпускает его руку. Даби не верится в это благородство. Поразительно, как Ястреб отличается от альф, которых он видел. Возможно, дело в его сохранившимся ребячестве. Даби снова выравнивается, потягивается, прикрывая глаза. Впервые он чувствует себя жутко горячим. Как будто под кожей снова горит любимое пламя. Тепло, однако, безопасное, сливается с окружением. Он опускает глаза на демона, и, наверняка, будь его кожа здоровой, щеки бы налились краской. Ему нравится. Очень нравится. Особенно этот взгляд золота, затуманенного чем-то призрачно-мягким. — Красивый, — зачарованный Ястреб кажется настоящей птицей — переполоханный немного, с распушившимися крыльями. Догадаться, что он граф, довольно... трудно. Даби никогда не узнает, откуда в нем взялось это умение — он пробегает кончиками пальцев по чужому лицу, дразня и без того взволнованные глаза. — У господина много красивых омег. Момент поэтичной романтики с треском разрушен. Даби коротко смеётся, на что Ястреб цокает, возвращая себе собранный вид. — Снова ты за свое, Даби. — А что я? Только правду говорю. Ястреб замирает целое мгновение, стекленеют красочные глаза. Даби разом вспоминает, что под ним демон и что это такое — демон. Чужая суть, темная магия в мёртвом теле. Жутко красиво. Почему его не пугает это осознание? Ястреб снова моргает — возвращается образ человеческого тепла. — Мне все омеги не нужны. Только один. Даби не понимает, почему ему верит. Слова больно правильные, касаются самых потайных точек внутри его груди. Искренние такие. Он думает некоторое время — возможно, окончательно потеряв всю собранную за годы мудрость. Ястреб улыбается одним уголком губ. Будто победил. Ввёл его в ступор и теперь наслаждается. Даби не согласен. Он склоняется к альфе снова, и тот, видимо, догадываясь о его мыслях, прячет улыбку. Безопасная ладонь зарывается Даби в волосы, не даёт больше шанса передумать. Даби не станет. Поцелуй выходит смазанным с его стороны. Даби резко ощущает, как жар бурлит в груди, пробивает неловкость. Легкое касание к чужим губам прерывается быстрее, пока он успевает подумать, что делать дальше. Ястреб спасает момент, неожиданно переворачивая мир. Даби в растерянности пытается оттолкнуться от подушек, возникших под руками, но чужая хватка верно возвращает его на место. Демон целует жадно, настойчиво отбирая воздух. Даби соврет, если скажет, что ему это не нравится. Когда со сбившимся дыханием тело мгновенно подбирается и затем иррационально обмякает. Сражаться с Ястребом за главенство не удаётся и со второй попытки. Даби просто не представляет, что должно произойти, как повторить чужие действия, от которых покалывает губы. Альфа отстраняется всего на миг — покоившаяся в волосах хватка склоняет голову в сторону. В обжигающем воздухе слабо улавливается посторонний запах. Что-то кислое, вертится на языке, щекочет нос. Даби успевает приоткрыть губы для нового вдоха, и снова оказывается в ловушке. А целуется Ястреб вовсе неплохо. Даби понимает, что чужое упрямство иссякается, когда всё возвращается на прежние места. Он снова отдыхает на чужой груди, слушает глубокое размеренное дыхание. Запах красочного лета отпечатался с внутренней стороны лёгких, оставив в них предательскую дрожь. Губы нещадно покалывает. Он с трудом оборачивается на чужое лицо, встречая полное удовлетворение. Ястреб выдерживает его взгляд и в конце концов заливается тихим смехом. Вот зараза. — Не во всем управен мой омега, да? Даби слепо бьет ему куда-то в бок. Наверняка, демона только пощекотало. — Пожалуйтесь, — Даби всё равно улыбается. Ощущения в груди норовят выскочить из него праздничным салютом и в то же время мирно скрутится тёплым гнездом в груди. Он ещё всему научиться. Вообще-то.

***

Меняется с того дня... Всё еще не много. По крайней мере, Даби точно уверен, что виноват в этом сам. Потому что именно сейчас, совершенно неожиданно, посреди приятного ощущения наступившего благополучия, поднялась она. Змея. Всё шипит и кусает, когда мысли съезжают в сторону «а что если?» А что если Ястреб всё же его обманет? Добьётся своего, ему наскучит, и Даби снова останется один? А что если он узнает, что Даби охотник, и его, не разбираясь, отправят на эшафот? Может, в далёком будущем Ястреб вдруг перестанет терпеть его выходки и запрет в стенах и правилах? Даби знает, что во всех представленных случаях справится. Сбежит с казни, сбежит из замка, в случае худшего варианта не побоится искалечить неудавшегося (второго) мужа. Но ему так... не хочется терять Ястреба. Его внимание, его неожиданную любовь. Это что-то настолько ценное, важное в жизни Даби. Как это можно вообще описать, когда... Быстрая хватка ловит Даби на выходе из замка. Он не успевает вздрогнуть лишний раз — тепло лета окружает безопасным коконом. Ястреб делает несколько мощных взмахов крыльями — сквозь тепло прорывается холод ветра среди высокого неба. Когда он приземляется, к Даби возвращаются мысли. Как-то все разом — хорошие, плохие, планы и ощущения от прошлых встреч. Голова норовит разорваться. Кокон из крыльев так и не раскрывается. Ястреб следует куда-то, скрывая от него окружение. — Что происходит? На его вопрос Ястреб не отвечает. Куда-то садится, укладывает к себе на колени. Объятья его становятся крепче, как будто Даби мог убежать. Он лишь склоняет голову к плечу демона, всё пытаясь заглянуть наружу. — Ты мне расскажи, что происходит, — когда Ястреб говорит, голос у него подозрительно тихий, спокойный. Как будто он готовился к серьёзному разговору с ребёнком. — Что вы хотите от меня услышать? Ястреб делает вдох — Даби точно слышит под ухом, как сильнее заводится чужое сердце. — Я имел в виду... Я вижу, что что-то не так. Мне казалось, всё в порядке вещей: мы стали ближе, это... это что-то большее за простые игры, правда? — Даби внимательно слушает, но не находит, что ответить. Догадаться, к чему Ястреб клонит, было не трудно. — Я знаю, ты у меня сильный омега, свободолюбивый. Я не имею ничего против. Но я так сильно хочу сделать что-то для тебя. Что-то, чтобы ты был счастлив. — Я уже достаточно рад тому, что вы у меня есть, — Даби поднимает ладонь, зарываясь ею в светлые волосы. Демон млеет и напрочь отстраняется от незамысловатой ловушки. — Я вижу. Я хочу в это верить, но это не совсем так. Ты постоянно о чем-то думаешь, постоянно пытаешься уйти от меня. Разве нет? Может, ты боишься, но я просто не знаю, чего... В этот раз Даби мирится с услышанным. Хорошо, Ястреб победил, снова. Он тянется к демону, целует смуглое лицо, держа в своих ладонях. Ястреб хмурится сквозь ласку, явно не хочет поддаваться. Даби приближается к нему, разговаривая шепотом. — Хорошо, господин, ты прав. Есть вещи, о которых я переживаю, но все они... наверняка, бессмысленны. — Наверняка? — Ястреб вторит ему тем же шепотом, от которого веет зноем. — Я думаю, что переживаю напрасно. Вы хороший альфа, это я... немного всё усложняю. Ястреб наконец раскрывает крылья. Даби оборачивается, подмечая незнакомую обстановку комнаты. Недалеко красовался выход на небольшой балкон. За призрачными занавесками открывалось безграничное облачное небо. В двери напротив отстуствовала скважина от ключа. Комната, что запирается с одной стороны? Ястреб же не станет?... Почти сразу чужие ладони в успокаивающем жесте пробегают по спине. — Не бойся, это не одинокая камера, — демон склоняет голову к его плечу, и только сейчас Даби чувствует напряжение собственных мышц. — Здесь хорошая обстановка, чтобы поговорить... один на один. — Уютно, не спорю. Казалось, комната создана для того, чтобы пережидать морозную зиму — огромные тёплые диваны, кресло, пледы и подушки. Растеленный ковёр отливал линиями красного и чёрного, казался пушистым подобно облаку. Тяжёлые шторы на окнах сохраняли тепло в бордовом цвете. Здесь было так мало света и так много тепла. Или дело снова было в Ястребе. Демон одним движением отталкивается назад — они оказываются на кровати в окружении прежних пледов и подушек. Скользкая мысль твердит, что это место похоже на гнездо — Даби не видит ни одного опасного угла или лишней детали. В окружающей мягкости можно было утонуть. — Так что же, о чем ты думаешь? — Ястреб прячет крылья, позволяет ему сползти рядом на шёлк. Глаза его горят примиримым интересом. — О многом, — Даби приподнимается на локте, оставаясь лицом к демону. Он не знает, о чем точно сказать, как открыться. Змея в груди шипит и ловко кусает за местечко под кожей на шее. Вот черт. — Например? — Например, о том... что альфа, которого я выбрал, не всегда будет таким понимающим, — Ястреб мирно замирает, но следом с пониманием кивает. Всё молчит. — О том, что графу нужен ребёнок, а я вряд-ли когда-то захочу или смогу... это же важный вопрос? — Конечно. Даби молчит еще мгновение, собираясь с силами. Сам тянется к чужой руке, переплетая пальцы. Прикосновение к чужому теплу успокаивает. — Я мог бы подумать, что... что, конечно, можно найти для этого другого омегу, если кто-то бы в самом деле оставался верен мне сердцем, но... это звучит отвратительно даже так. Я не хочу, чтобы у кого-то настолько близкого мне, был еще один омега. Даже если это всё ради наследника. Ястреб снова кивает и подбирается со своего места. Руки его окольцовывают тело, прижимают ближе к теплу. Даби мирно жмется к нему, прячет взгляд в его плече. — У меня не будет никого, кроме моего любимого омеги. Если ты пожелаешь, я поклянусь перед служителем — ты моя единственная любовь. Чужие слова отбивают в голове эхом. Даби слушает внутренний голос, как на повторе — любит, любит, любит. Он его любит. Он единственный в его жизни. Он обнимает Ястреба в ответ, сжимая в пальцах ткань его рубашки. Волнение поднимается искрящей волной совсем иного характера. Такого приятного. — А еще я думаю, что всё это так хорошо, и что всё так же быстро исчезнет. Или нас ждет что-то ужасное. Не могу поверить, что мне так повезло... — секундная заминка требуется, чтобы перевести дыхание. Ястреб подхватывает его лицо, остраняет ровно настолько, чтобы снова взглянуть глаза в глаза. Расплавленное золото чарует. — Мне так повезло с тобой. Улыбка напротив греет весенним солнцем. — Уж кто-кто, а ты точно заслужил свое счастье. Я никогда не исчезну и никому не позволю сделать тебя несчастным. У нас впереди всё только самое лучшее, слышишь? Даби зачарованно кивает и пропускает момент до нового поцелуя. В этот раз он чувствует себя увереннее — кое-как отвечает на неспешный ритм, поднимает ладонь, пропуская непослушные пряди. Чужой запах сгущается вокруг, рассеивает истому по телу. Даби снова проигрывает — разрешает Ястребу вести в этом вязком ощущении покоя. Чужие ладони гуляют по его коже, удерживают в безопасном коконе. На фоне звучащих простыней постукивает призрачный дождь. Когда они отрываются друг от друга — на улице играет полноценный ливень. Нависший над ним Ястреб улыбается слегка пьяно, потирается о подставленную ладонь, подобно коту. — Останемся здесь, пока непогода, м? Даби оглядывается на окружающие тяжелые подушки и умиротворенно вздыхает. Молчаливый поцелуй остаётся утвердительным согласием.

***

День пробирается сквозь ливень неумолимо медленным потоком времени. Даби успевает уснуть в верных объятьях, проснуться от щекочущего запаха чая и еды. Когда Ястреб утягивает его за столик, Даби чувствует себя горячим несостоявшимся желе, которое упрямо отказывается действовать. Демон ловит его в ловушку, будоража нервы — кусается в очередном поцелуе, спускается губами на шею в поисках припрятанной железы. Вот тогда Даби и кусает его в ответ. Кромка зубов остаётся на чужой щеке кратковременным напоминаем его непосягаемой свободы. Следом за этим просыпается аппетит. Даби угадывает во вкусе припрятанные специи от Розарио — что-то пёстрое, едва острое в мясе. Ощущения убеждают, что он не ел более недели, и это так странно. Особенно, когда Ястреб вместо того, чтобы заниматься блюдом, всё смотрит на него. — Что такое? — У тебя хороший аппетит, — замечание демона кажется поразительно привычным. Беззаботным что-ли? По крайней мере, Даби не чувствует себя неловко, дотягиваясь до фруктовой тарелки. — Это плохо? — Это очень даже хорошо. Я рад. Даби слабо улыбается, в силу привычки. Пойманный виноград отливает розовым сортом, подсказывает новую затею, схожую с ребяческой. — А по тебе не скажешь, что любитель поесть. Ястреб пожимает плечами. — Я могу спокойно прожить без этих блюд хоть месяц-другой. Не поверю, что ты этого не... Стоит демону удачно открыть рот — виноград оказывается у него на языке. Даби успевает подобрать чужую челюсть, и удивлённый Ястреб проглатывает фрукт с небольшим трудом. Переполоханно приподнятые брови делают его до невозможного смешным. Даби заливается смехом. — Видел бы ты себя, господин! На фоне бьющего ливня лицо Ястреба иррационально остаётся светлым. Таким красивым. Острым охотричьим предчувствием Даби замечает момент, в котором демон с концами замирает, вытягивается хищный зрачок. Вопреки всему, действия Ястреба остаются молниеносными — Даби так и не поймёт, как оказался в чужих объятьях, крепко прижатый спиной к чужой груди. Кожей проходят предательские мурашки. Ястреб сильный, в самом деле сильный. Подтолкнуть в правильную сторону — и станет графом наравне с королевским наследником. — Взгляните на него, не омега, а сплошной предатель. Только смеётся надо мной, — демон звучит поразительно правдоподобно к недовольству. Даби не ведётся только из-за его цветущей улыбки. — Сам мне разрешаешь, так чего бы не смеяться? Ястреб склоняется ближе, скрывая улыбку в его волосах. Даби мирно прикрывает глаза, сдерживая приятное волнение в груди — крепкая хватка держит его ещё и за руки, и убежать он уже не сможет. — Может, больше не будешь называть меня господином? — резко сменившийся тон успокаивает дрожь. Ястреб снова смотрит на него — тем спокойным расплавленным золотом, в котором Даби видит отблеск чего-то голубого. — Просто Ястреб? — на вопрос демон мирно кивает. Даби едва отстраняется, чтобы видеть его целиком. — Почему сейчас? Уже? — А когда? Я не имею в виду говорить так всегда, но когда мы одни и можем наконец забыть о проблемах... — Ястреб опускает глаза, бережно перехватывает его ладони, играя с кончиками пальцев. — Тем более, что я тебе давно уже не господин. — Не говори так, — Даби удачно щиплет его за руку, и демон тихо усмехается. — Ты слушаешься только когда сам этого хочешь. Не могу я тобой управлять. — Тоже правда... Даби освобождает руки и быстро оборачивается к альфе боком. Стоит ему обнять крепкую шею, Ястреб тихо рычит, в блаженстве прикрывает глаза. Даби убирает светлые волосы назад, поражается их диковинной мягкости. На мирное прикосновение губ ко лбу, Ястреб замирает, опускаются могущественные крылья. Когда он отстраняется, демон поднимает глаза. Даби не верит в то, что видит — эту безумную преданность, любовь в облике верно горящего костра, слащавую нежность... — Ты моё счастье, Даби... И, пожалуй, больше ему не нужно слов. Даби его не отпустит. Уже никогда.

***

Появление в его комнате незнакомых созданий Даби хочет списать на галлюцинации. Очень хочет — особенно, когда в голове вспыхивает яркое воспоминание лесного пожара и жутко схожая с реальностью голубая шерсть. Он не представляет, как морбо появились у него на пороге, подбросил их кто-то или они сами нашли его? Странное предчувствие убеждает его спрятать маленьких морбо подальше от чужих глаз — хотя в самом деле, кто обидит этих милых кукольных созданий? Даби старается как можно непринужденнее заговорить об этом феномене с кем-то из замка. И тут же оказывается, что морбо — маленькие потусторонние кошки, на самом деле должны быть огромны — предвестники несчастья и горя. Голова Даби грозится разорваться — это какой-то специфичный намек, и он кому-то перешел дорогу? Или это просто неудачное стечение обстоятельств, и он сейчас накручивает себя лишний раз? Лин'Ю смотрит на него с подозрением. Даби уверен, что этим вечером она заглянет к нему, проверит потайные углы. Ввязавшиеся в спор слуги убеждают, что вышвырнут подобного зверя в море. Даби по правде не верит, что это сработает, когда стоит перед дверью в знакомый кабинет. Ястреб замечает свёрток в его руках не сразу — уж больно увлеченный незнакомой книгой. — Что-то случилось? — Даби не уверен, когда стал таким проблемным — или это демон умеет так красочно подмечать его настроение. Он оставляет свёрток на его столе, не сразу решаясь на следующий шаг. Странно, как Даби не сомневается в чужой благородности. Почему он не учитывает возможность, что это... может обернуться иначе, как общее согласие? — Даби? Ястреб перегибается через стол, касается его рук в успокаивающем жесте. Взгляд его тихий, сосредоточенный, и Даби отпускает тревога. Он раскрывает свёрток, и маленькие хищники выкатываются наружу, беззаботно потягивая лапки. Демон в ту же секунду подскакивает с места, как заведенный. Даби по рефлекторной дуге склоняется над морбо, упираясь в стол рукой. Окружающие краски заостряются, грубеют черты предметов. — Где ты их нашел? Святая земля, Даби, отойди от них подальше, — Ястреб обходит стол, протягивая к нему руку. Даби поднимает под собой ладонь, вынуждая его остановиться. — Почему ты так реагируешь? Они не кажутся опасными. — Я знаю, дорогой. Но не всё зло выглядит гниющим и пугающим. Даби с ним согласен, но не в случае, когда он точно знает, что создание перед ним — не монстр. — А что ты думаешь? Что они съедят меня, как только проголодаются? Ястреб делает еще шаг, опускает его ладонь, мягко притягивая к себе поближе. Морбо наблюдают за ними бесшумными пушистыми игрушками, глаза-стеклышки отбивают солнечный свет. — Ты в их рацион не входишь, наверняка, — демон обнимает его покрепче, окутывает пьянящим теплом. Даби начинает сомневаться — может, он в самом деле неправ. — Но эти негодяи многим приносят несчастье. — И что теперь, выбросить их на улицу? Зима близко, что они будут делать? Ястреб коротко улыбается, наверняка, веря в его доброту больше необходимого. — Это кошки из другого мира, Даби. Они спокойно переживут зиму, и в конце концов... естественный отбор сделает всё сам. Даби успевает приподнять руку для удара — да что он говорит, альфа во всех привычных пониманиях! Рефлекс, однако, быстро останавливается — Даби помнит, что думал ровно так же. Что выживает сильнейший, что вина за смерть лежит только на погибшем. И что зло часто смотрит красивыми глазами перед тем, как съесть. И о чем он думает, в самом деле? Морбо протяжно воют тоненькой сломанной флейтой. Они вместе оборачиваются в их сторону, голубые кошки широко зевают и потягиваются. Коготки царапают лакированный стол. Морбо мяукают ещё раз — вздрагивает жар, окружающий Даби летом. Он совершает очень много ошибок. — Я знаю, что эти создания не плохие, — он перехватывает чужие ладони, отстраняясь на шаг. Ястреб хмурится с болезненной тенью, но не прерывает. — Подобное им создание, большой-большой морбо, он меня... спас. Удивление Ястреба добавляет ему уверенности — демон его слушает, в самом деле, понимает. Даби никогда не поймёт, почему открываться ему — так легко. Разве что, так должно быть в обычной жизни — просто он не знал. — Ты видел морбо? — Видел, — Даби протягивает руку, проводя пальцами за мягкими круглыми ушками. Историю приходится изменить, совсем чуть-чуть. — Я ещё тогда учился в академии, и мы с учителями отправились в лес, так сказать, спортивные фестивали и отдых... Ястреб всё же мягко ловит его запястье, утягивая от морбо. Неужели, в этом месте настолько побаиваются этих созданий? И ведь они почти одной природы с демонами. — В лесу начался пожар. Я узнал только когда всё уже подошло к концу. Я видел деревья, видел небо на закате, а затем оказалось, что передо мной лежит огромная кошка, не сводящая с меня глаз. Вокруг пепел, горящая земля. А меня жар не трогал, потому что это создание, оно... оно такое прохладное, легкое, как облако. — А потом? — сбитый с толку демон кажется напрочь взволнованным. Как будто вопреки тому, что Даби стоит перед ним, обсуждаемый морбо мог съесть его. — А потом он... — в секундной заминке Даби неоднозначно разводит руками. — Пух! Он взорвался и превратился в пар! Меня нашли целым и невредимым. Понимаешь, к чему я? Ястреб с трудом кивает, снова косится на хищных котенков, не в силах переосмыслить их. Даби обнимает его, пробегает пальцами к маленьким перышкам, мягко перебирая. — Давай оставим их. Пожалуйста, — Даби целует смуглое лицо, чувствует напряжение под чужой кожей. — Они не приносят беду. Они её чувствуют и приходят помочь. Почему ты не думаешь в таком ключе? — Так говорят... — Говорят, говорят, — он поднимает ладонь к чужим волосам, играется с прядями, пока золотые глаза не закрываются. — Сколько имён, столько и мнений. А если скажут, что морбо наоборот, приносят счастье, ты бы их без раздумий в кровать к себе уложил? — Конечно, нет... — Тогда давай попробуем. Присмотрим за ними, увидишь, что он них никакой опасности. — Капризный, — Ястреб ускользает из хватки, встряхивая крыльями. Проясненный взгляд вновь опускается на морбо, и на этот раз он берет одного из них в руки. Расширенные зрачки убеждают, что касается он их впервые. — Точь в точь, как облако. Даби наконец выдыхает с облегчением, улыбаясь. — А я тебе что говорил, — он снова пробегает пальцами по широким алым перьям и оставляет Ястреба в покое. По тому, как демон начинает играть с маленькими потусторонними кошками, бормоча им что-то совершенно несвязанное, Даби делает вывод, что всё будет куда проще. Особенно, если Ястреб ещё сможет противостоять настрою старшей Смотрительницы. Если что, он ему с радостью поможет.

***

— Когда я говорил о том, что ты возьмёшь их в кровать, я не имел в виду всё настолько буквально. Даби оставляет поднос с завтраком на столе, оглядываясь на демона. С приходом зимнего дождливого утра, Ястреб так и не думает вставать с кровати — подросшие морбо спали, мирно скрутившись у его ног. — Брось, Даби. Они в самом деле милые. Даби опирается поясницей о стол, складывая руки на груди. В последнее время его граф сильно разленился. Не сказать, что Даби сам в этом не виноват — глупая и слепая любовь творит огромные чудеса, убеждая, что весь мир подождет. Но ему не пятнадцать, чтобы так жертвенно отдавать себя любви, как это делали ровесники. Его альфа граф, управляющий землями недалеко от охотников, и нужно было держать его в тонусе. Начинать с малого, конечно. — Не стой там, ласка, иди ко мне, — Ястреб в манящем жесте протягивает к нему руки, но Даби не ведётся. Показательно отворачивается. — Ещё чего. В первый раз подвоха демон не замечает. — Брось, Даби. Я так хочу тебя обнять. И жутко хочу пить. Даби предательски смеётся. По больному месту бьёт и делает вид, что не понимает ничего — вот тебе и альфа. — Тогда подойди и возьми сам. Золото чужих глаз опасно сужается. Предчувствуя шторм, морбо мирно перекатываются на другую сторону кровати. Крылья хлопают о шелк — Ястреб поднимается и в несколько секунд оказывается рядом. Ладони знакомо ложатся Даби на талию, прижимают крепче к столу. — Прости, господин омега, — Ястреб склоняется ближе, оставляет цепочку поцелуев на его шее. — Прости своего верного слугу. Разгулялся. Даби знакомым жестом зарывается в чужие волосы, оттягивая слегка назад. Утонувшее в тумане золото обжигает взглядом кожу. — На первый раз прощаю, — он оставляет короткий поцелуй на чужих губах, улыбаясь почти что злорадно. — И всё же, без шуток. Пора уже думать о будущем, а не жить одним днем. Таинственный туман рассеивается в чужих глазах. Ястреб отстраняется, берет его ладонь, оставляя короткое прикосновение губ. В самом деле, покорный. — Ты прав. Я исправлюсь. В этот раз, морбо прерывают разговор почти громоподобным мурчанием. Потягиваются, разрывают ткань подушек и требуют новую порцию еды. Пока Даби отвлекается на их преступления, Ястреб снова ловит его в новом поцелуе. Утро казалось продолжением сказочного сна. И Даби уверен, что если это в самом деле существует только в его голове — он просто погибнет. Сгорит в ненависти и злобе, в страхе и печали. Ястреб смотрит на него подозрительно долго. Объятья горячей металлической цепью связывают Даби с образом неувядшей любви, напитывают тело свинцовой усталостью. Жажда царапает горло.