Вестники бури

      Толпа ликовала и кричала. Над разношёрстным народом в воздух гордо вырывались флаги разного размера и степени потрёпанности, но неизменной была картинка — волшебная палочка со снопом искр, гордо расположившаяся ровно по центру герба Великобритании.       Люди всегда были рады видеть своего «родного» певца — Илона Крюгера, который в кожаном костюме сейчас носился по сцене, держа в руке лишь палочку.       — Я ведьма! Я иду до конца!       Я ведьма! Моя кровь от отца!       ... раздавались над площадью у самого Министерства слова любимой народом песни, которой сейчас подпевали абсолютно все. Возможно подобное единодушие объяснялось тем, что зрителями были работники Министерства и приглашённые специально отобранные и одобренные журналисты, которые снимали этот потрясающий концерт.       Когда выступление закончилось, толпа взорвалась криками одобрения, которые слышно было, наверное, даже в Ирландии. Флаги хлопали на ветру и только добавляли шума, будто даже куски зачарованной ткани аплодировали господину Крюгеру.       — Спасибо, родные, спасибо! — поклонился до самой сцены Илон. — Я вас люблю! Позвольте порадовать вас ещё одной композицией — «Мой бой»!       — Уберите его, — раздражённо скомандовал Генри, и несколько чиновников сразу бросились выполнять приказ.       Беррт нервничал. Не сильно, но всё же. Он в сотый раз прочистил пересохшее горло и вытер вспотевшие ладони о мантию. В отличие от Люциуса, который стабильно общался с прессой, к публичным выступлениям мистер Беррт не привык. Однако же, как будущий министр целой страны, он должен был самоотверженно освоить и это ремесло.       И эта мысль, хотя и пугающая, вызывала вполне искреннюю улыбку на его тонких сухих губах. Он обвёл глазами толпу и заметил, как Илон радостно бросается в объятия своей сестры, вооружённой огромной камерой. Двое поцеловались, и мистер Беррт непроизвольно сморщился. Он никогда не понимал чувств, живущих между близнецами Крюгер.       — Господин Беррт, ваш выход, — негромко огласил один из помощников.       Мужчина кивнул и направился к сцене. Ещё раз прокашлялся. А после увидел сотни лиц, улыбающихся ему снизу вверх, и ухмыльнулся.       — Дорогие соотечественники, — начал он с излишним пафосом и осёкся, — дорогие ведьмы и колдуны. Даже в такой радостный день, когда мы собрались здесь, чтобы отпраздновать нашу неоспоримую независимость, забывать о главном всё же нельзя. О том, что нас предали.       Среди собравшихся, будто дуновение ветра, пронёсся ропот. Люди переглядывались между собой, хмурились, а кто-то даже закричал:       — Воровка!       — Именно, — кивнул Генри с печальным видом. — Нельзя иначе назвать колдунью, которая так нагло воспользовалась своим положением. Это не просто семьсот тысяч галлеонов — это настоящий плевок в лицо общества. В наши с вами лица.       Неожиданно для самого себя мистер Беррт сжал кулаки, а голос его стал ещё громче и твёрже:       — Воровка! Я молчал слишком долго, но продолжать дальше — отнюдь не намерен! Миссис Уизли, видимо, не хватало всей её славы и вашей поддержки. Ей нужно было совсем не это. Только деньги, только ваши деньги.       — Под суд! — взревел Илон.       — Под суд! — вторила толпа.       — Под суд! — ответил Генри. — Я очень люблю нашу страну, наших людей. Но одна вещь меня всё-таки не устраивает. До сих пор министров назначала палата лордов и министерские работники, срок полномочий главы магического сообщества не был ограничен ничем, кроме длительности его или её жизни. Я считаю, что должно быть по-другому! Вы знаете меня: вот уже почти десять лет я работаю ради нашего с вами блага, пытаюсь всеми силами удержать в узде безумную жадность и все бездумные законы миссис Уизли.       — Коррупционерка! Воровка!       — Воровка! Воровка! Воровка!       — Под суд!       — Я предлагаю вам следующее, — всеми силами пытался перекричать взбесившихся магов мистер Беррт. — Я выдвину свою кандидатуру на пост министра! Голосуйте за меня, покажите свою настоящую волю! Голосуйте за справедливость, за открытость, за честность! Выберите меня своим новым министром, и уже на следующий день вы проснётесь в новой стране. В лучшей стране мира!       — Генри Беррт! Генри Беррт! Генри Беррт! — скандировала толпа.       Заместитель министра даже зажмурился от удовольствия, полностью растворяясь в звуке сотен голосов.

///

      — Моя жена, — ревел Рон Узили, — мать моих детей сидит в чёртовом Азкабане! Среди преступников и дементоров! По ложному обвинению! Какого чёрта мы до сих пор копаемся в каких-то бумажках?!       — Рональд, возьмите себя в руки, — скупо отреагировал Виктор, делая глоток хорошего ройбуша — подарка дочери. — Мы делаем всё, что в наших силах…       — Нет, не всё, господин Дюваль, — встряхнул головой Гарри. — Я не просто так возглавляю Аврорат, мои люди прислушиваются ко мне!.. Если мы ударим единым фронтом, ударим прямо сейчас, то…       — У нас абсолютно ничего не готово к этому удару, мистер Поттер, — снова не согласился невыразимец. — Куда вы планируете ударить? Те штабы, что мы вычислили, пустуют уже с самого лета. Дайте мне подумать, ради Мерлина!       Виктор редко терял терпение, но сегодня наступил именно тот самый день. Рон и Гарри хмуро и многозначительно переглянулись, но господин Дюваль не обратил на это никакого внимания. Сухими пальцами он сжал виски, прикрывая глаза.       Вся финансовая отчётность, на которую они делали большие ставки, оказалась сплошной неразберихой. Деньги действительно утекали, но вот куда? Все собравшиеся здесь, разумеется, не предполагали, что в карман госпожи Уизли. Но эти факты были плохи тем, что повернуть их можно было в какую угодно сторону…       — Вы же невыразимец, Виктор! — снова взорвался Рональд. — Разве не вы занимаетесь слежкой?! Перекладывать всю эту ответственность на плечи, чёрт возьми, простых детей! Вы просто скормили им эту сраную идею: идею революции, идею сопротивления! Заставили их всех поверить в то, что они делают что-то правда важное...       — Если бы у нас не было так много работы и так мало людей, помощь студентов нам бы не понадобилась, — отозвался потерявший нить мысли Дюваль.       — Это всё, блять, просто аморально! — подорвался на ноги Уизли и зашагал по кабинету главы Отдела Тайн. — Аморально!       — Богу неведома наша мораль, — пространно ответил Виктор. — А нашим врагам — тем более.       — Так сколько ещё мы будем выжидать?! Если невыразимцев не хватает, то пора привлекать сторонних людей, — поддержал Гарри.       — Каких людей, Гарри? Пожирателей под прикрытием, как в прошлый раз? — почти перешёл на повышенный тон Виктор. — Сейчас ситуация не позволяет делиться нашими планами с чужаками. Придётся использовать только то, что мы имеем сейчас…       — Это просто, сука, невыносимо!.. — Уизли схватился за рыжие с лёгкой проседью волосы.       Дверь в кабинет бесшумно открылась. Тёмной тенью в помещение проскользнула Лина — как всегда молчаливая и незаметная. Её сильные руки чересчур громко сгрузили на стол Виктора целую кипу новых бумаг.       — У мистера Беррта есть свой дворец.       — Что?!       — Предположительно, семьсот тысяч галлеонов пошли именно на его строительство. Дворец в зачарованном лесу в Девоншире, — глухим голосом продолжала мисс Куигли. — Думаю, стоит проверить это место — оно может быть ещё одним штабом.       — Так значит, всё кончено? — немного безумно рассмеялся Рональд. — С этим можно идти в суд?!       — Есть одна проблема, — отозвалась Лина. — В документах дворец записан на имя сына Беррта, на… Себастиана. А вот деньги были выведены на имя миссис Уизли.       — К-как?       — Возможно, оборотное зелье? — сразу предположил Гарри, поворачиваясь к другу. — Раньше они часто пользовались этим чёртовым трюком.       — Не столь важно, как, — включился в беседу Дюваль. — Важнее то, что в документации прямых доказательств нет. Всё озвученное мисс Куигли — лишь предположения, которые ещё надо как-то доказать.       — Я отправлю своих авроров в «Гринготтс», — сразу заключил Поттер. — Пускай переговорят с гоблинами, которые работали в день снятия средств.       Казалось, что обсуждение подошло к своему логическому завершению. Впервые за долгие часы в кабинете воцарилась тишина, которую никто больше не спешил нарушать.       — Пойдём, Гарри, — буркнул раскрасневшийся Уизли. — Надо заняться этим как можно скорее.       Двое попрощались и покинули кабинет. Виктор протяжно выдохнул, позволяя себе откинуться на спинку стула. Эти двое юнцов, откровенно сказать, утомляли его. La jeunesse a le sang trop fougueux.       — Спасибо, моя милая Лина, — спустя неопределённой длины паузу улыбнулся Дюваль. — Это поистине неоценимый вклад в наше скромное расследование.       — Рада стараться, госпо… Виктор.       Улыбка на губах старика расцвела ещё шире, и он даже показал помощнице знак «класс». Наверное, молодёжь должна оценить. Лина издала мелодичный короткий смешок.       — Думаю, на сегодня — достаточно.       Хоть Отдел Тайн и был в числе самых привилегированных единиц Министерства, зато работы у них было чуть ли не больше всех, и Виктор опять засиделся допоздна. Выйдя из кабинета, он с удивлением обнаружил, что все его подчинённые тоже были на рабочих местах, а ночные сторожа уже заступили на свои посты.       — Коллеги, бросьте эту рутину! — воскликнул Дюваль. — Уже больше недели вы самоотверженно помогаете мне с делом «Семисот тысяч». Вы заслужили отдых, а не ночёвку на рабочем месте. Оставьте это, дела никуда не убегут!       Начальник уверенно двинулся к выходу, а за ним с робкими довольными улыбками потянулись и остальные невыразимцы. Вместе они преодолели отдел с кабинетами и вышли в круглую комнату со множеством дверей по периметру холодной гладкой стены.       Как только дверь за последним из них захлопнулась, все остальные двери перетасовались. Защита от новичков — никому из них уже не составляло труда найти нужный проём, сколько бы комната их ни перемешивала.       Когда Виктор схватился за дверную ручку, тревога его достигла крещендо, обратившись в настоящий ужас. Но старик всё же сильным движением дёрнул дверь на себя. И впустил тьму.       Клубящиеся чёрным дымом, взрывающиеся вспышками заклятий, в комнату бурным потоком влетели Пожиратели Смерти, посбивав с ног всю очередь стоящих на выход невыразимцев. В этот момент все догадки Виктора на счёт Беррта подтвердились. Если раньше ещё были сомнения и надежды, то сейчас их как рукой сняло.       Дюваль выдернул палочку из нагрудного кармана и побежал вглубь коридора, зная, что, скорее всего, он и есть их основная цель. Невыразимцам не пришлось напоминать, что надо делать при встрече с Пожирателями — они и так показывали себя с лучшей стороны, за столь короткий срок уже нейтрализовав нескольких врагов. Не ясно было только, был ли среди нападающих сам Беррт, что Виктор вскоре собирался выяснить опытным путём.       Мужчина слышал за своей спиной свист, что значило, что он не прогадал. Он завернул за очередной угол, путая нападающих в бесконечных лабиринтах, но один всё же пробрался за ним. Фигура была не такая крупная, как остальные, но Виктора это ничуть не смутило.       Незнакомец уже хотел нанести первый удар, но Виктор оказался быстрее. Оглушающее заклятье сбило с Пожирателя маску.       Заклинание опасно рикошетило от гладких стен помещения, но Виктор с бешено стучащим сердцем наблюдал только за врагом, не обращая на всё остальное никакого внимания. Как он откидывает отросшие вьющиеся волосы с лица. Как недовольно ощупывает перечёркивающую лицо рану, кровь из которой заливает один глаз.       Да, это Беррт. Только вот не Генри.       Последний раз Виктор видел Себастиана ещё тогда, когда тот вместе с Адрианом ужасно громко, но весело носился по дому, разыгрывая дуэль Гарри Поттера и Волдеморта. Тогда Генри ещё не запретил отвозить детей к дедушке. Но никаких сомнений у Дюваля не было — он узнал мальчишку. Узнал, и больше не мог заставить себя нанести удар.       Неожиданно к звукам далёкой битвы примешался чей-то сумасшедший хохот, от которого кровь леденела, и приближающийся рёв пламени. Огонь смертоносной лавиной нёсся по коридору прямо по направлению к ним, суля страшную смерть.       Юный Беррт выполнил какое-то невербальное заклинание, что невидимой стеной остановило огненный поток.       — Что же вы стоите? — резковато спросил Себастиан хриплым голосом. — Бегите отсюда!       Но Виктор не стал этого делать. Мужчина наколдовал настоящую ледяную бурю, которая сперва ослабила, а потом и вовсе пожрала пламя.       — Что это было за заклинание? — с любопытством спросил Беррт.       — Рефурзо, — рассеянно ответил Виктор.       — Куда ты полез?! — вылетел из коридора ещё один Пожиратель, грубо схватив Себастиана за шкирку и встряхнув. — Всё кончено. Нет больше документов.       И они трансгрессировали. А Виктор всё ещё не мог отделаться от этого измученного взгляда чёрных глаз мальчишки.

///      

      Именно в Новолуние граница между мирами живых и мёртвых становится тоньше всего. Она становится проницаемой, податливой, как мыльный пузырь, готовый лопнуть от одного прикосновения.       Собор Святого Мунго был затянут густой зеленоватой дымкой. Когда-то в этом величественном здании маглы казнили тёмных магов. Теперь они поплатятся за всё содеянное. На обломках некогда величественного здания густо, но ровно располагались письмена на древнем, уже забытом всякой живой душой языке.       Внутри, в больших каменных чашах пылал огонь, скупо освещавший всех собравшихся. Двенадцать Пожирателей Смерти в костяных масках стояли в идеально ровном кругу. Тринадцатой была сама Валери.       — Per tenebras, ad umbras,       Patrem vestrum voco! — звучал низкий и глубокий голос дочери Лестрейндж.       Преданные Пожиратели тихим эхом вторили её словам, ритмично покачиваясь из стороны в сторону. Раздался звериный рык одного из них, когда Валери рассекла себе ладонь кинжалом своей матери. Её кровь багровой струёй, будто лентой шёлка, полилась на Чёрное зеркало.       Призрачные костлявые руки потянулись из всех тёмных углов собора. В бессилии они слепо хватали воздух, наполняя каменные руины бывшей церкви своими отчаянными приглушёнными стонами:       — Нет! Нет! Нет!..       Все жертвы, убиенные Тёмным Лордом, протестовали против того, что должно было произойти. Однако помешать этому они никак не могли.       Внезапно огонь потух, а зеркало зажглось грязным, мутным свечением. В нём появился отпечаток мертвенно белого лица со змеиным носом и красными глазами, тлеющими, словно угли забытого огня, который, однако, ещё можно было разжечь заново.       Вне всякого сомнения, когда-то прежде это чудовище было человеком. Но это было так давно, что не осталось даже ветров, которых хранили в себе звуки голоса этого неописуемого монстра, десятки лет назад носившего имя, презрительно магловское имя, Том Реддл.       — Мой Лорд!.. — в безумных чувствах вскричал Люциус Малфой, будто подкошенный рухнув на колени. — Мой Господин!       — Mors non finis est…       Sed janua… — хором шептали остальные Пожиратели.       — Кто… смеет… звать меня? — раздался свистящий холодный шёпот из зеркала.       Связанный по рукам магловский мальчишка завизжал и обмочился. Валери лишь пнула его, заставляя упасть лицом в пол и затихнуть. Все присутствующие Пожиратели опустились на колени, склонившись перед своим Лордом.       Валери взметнула тёмными волосами так, что пряди упали на её лицо, и прижала окровавленные руки к своей вздымающейся груди:       — Отец!.. Я — твоя кровь… твоя наследница. Мы откроем путь!       Она с размаху воткнула длинный кинжал в спину мальчика, будто в свиную тушу. Магл заверещал нечеловеческим голосом, его крик поднялся до самого верха собора и улетел дальше — наружу, в тёмную туманную ночь. Но его стенания некому было слушать, кроме незримых духов, которые в отчаянии заломили сухие руки, вторя его жалобному плачу.       Валери ударила ещё раз, и ещё, и ещё. Тело мальчика, искалеченное и изломанное, скрючилось на холодному полу, истекая кровью.       — Ещ-щё!.. — прошипело лицо в зеркале.       Бестелесная тень взметнулась по руинами, бесцельно и агонически билась в стенах церкви, смешиваясь с гнилостно-зелёным туманом. Пожиратели Смерти почувствовали её голод и ярость на себе, когда тень ледяным вихрем била и резала их тела, жаждя получить ещё крови. Старый Мальсибер рухнул замертво, а тень сминала и кусала его труп, выгрызая из него остатки былой жизни и силы.       Круглыми от ужаса и блестящими от экстаза глазами Валери наблюдала за ней. За тенью своего отца, чей древний голод наконец нашёл выход. Её сердце тряслось и дрожало, и сладостное осознание первой победы заставляло её почти парить над землёй.       — Всё готово!.. Всё готово! Можно начинать!