Быть или не быть?
2 апреля 2025 г., 21:51
В полумраке тренировочного центра по плаванию в кресле у бортика бассейна сидел мужчина лет сорока пяти. Его веки были полуприкрыты, а некогда пронзительный взгляд синих глаз выглядел потухшим и был устремлён на воду, плещущуюся у его ног, словно он видел в ней что-то, ведомое лишь только ему. Его рука, терзаемая мелкой дрожью, крепко обхватывала потёртый подлокотник кресла, в то время как затуманенный разум блуждал в воспоминаниях между прошлым и настоящим. Мужчина резко вытянул руку, и рядом стоящая бутылка виски зазвенела от соприкосновения с холодной плиткой — свидетельницей бесконечных бессонных ночей, в которых лишь алкоголь становился его утешением и единственным средством, способным ненадолго заглушить эхо минувшей трагедии.
Ровная поверхность бассейна отражала на его лице холодный свет, подчёркивая каждую морщинку, а ненавистный плеск воды вновь и вновь становился отголоском того страшного дня, когда пять лет назад в его жизни всё изменилось.
Найджел Блэкуэлл работал тренером по плаванию в Хенли-он-Темс. В его задачи входило проведение тренировок как для начинающих пловцов, так и для тех, кто уже обладал какими-то навыками в плавании и хотел улучшить свою технику.
Поскольку Хенли-он-Темс обладал только одним двадцатипятиметровым бассейном, большинство учеников, вышедших на продвинутый уровень, предпочитали переезжать в Лондон и уже там заниматься в технически более оснащённых школах по плаванию. Одним из таких перспективных учеников был Аарон Барджман, пятнадцатилетний подросток с мечтой об Олимпиаде. Он так хотел попасть на пьедестал, что без устали тренировался до поздней ночи — Блэкуэллу постоянно приходилось его выгонять, иначе тот мог бы и до утра плавать в бассейне. Мужчина был очень привязан к этому весёлому мальчишке, чья улыбка, казалось, освещала всё вокруг, когда он входил в помещение.
В то злополучное утро восемнадцатого июня Аарон отправил по Viber сообщение, что его принимают в одну из лондонских школ по плаванию, и он поедет, чтобы побеседовать с тренером. Блэкуэлл пожелал ему удачи и, как обычно, отправился на тренировку.
Незадолго до обеда раздался телефонный звонок. Звонила мать Аарона, и, чувствуя неладное, Найджел никак не мог найти в себе силы, чтобы ответить. Когда она позвонила в третий раз, он всё же решился. Сквозь плач и крики женщины он получил известие, заставившее его сердце похолодеть и биться с перебоями — его лучший ученик погиб в автомобильной катастрофе, возвращаясь из Лондона.
С тех пор его жизнь разделилась на до и после. Найджел бросил свою работу, начал пить, а сны уже не приносили покой, в ночных кошмарах ему грезилась та страшная мелодия звонка, а следом являлось лицо Аарона, от которого он в ужасе просыпался и рыдал.
Однажды к нему домой пришёл Нейт Форман, владелец тренировочного центра по плаванию Хенли-он-Темс.
— Найджел, дружище, я вижу, что твоя жизнь летит под откос. Я оставлю тебе запасные ключи от своего центра. Знаю, ты любишь воду, приходи хоть иногда побыть рядом с ней. Прошлого уже не изменить, но, может быть, хотя бы это поможет тебе немного залечить душевные раны, — сказал он.
Но время шло, а легче не становилось. Бассейн казался ему безмолвным пространством, наполненным холодом и грустью, символом того, что Найджел никогда не мог принять — воды, которая когда-то была источником жизни и радости, а теперь стала немым напоминанием о том, как жизнь безжалостно забирает самое дорогое. Единственное, что ему оставалось — это бесконечно пить, глядя на эти безжалостные волны, так полюбившиеся Аарону, из-за которых его жизнь оборвалась, так толком и не успев начаться. Может быть, однажды вода заберёт и его, принеся долгожданное облегчение…
От мрачных мыслей Найджела отвлёк скрип двери, казавшийся в оглушающей тишине громче любого грома. Повернув голову, бывший тренер злобно воззрился на вошедшего:
— Какого чёрта тебе здесь надо, Николас?
Браун неловко потоптался, потом подошёл поближе.
— Я знаю, как тебе тяжело, Найджел. Позволь мне попросить тебя об одной услуге? Мне кажется, я знаю, что может облегчить твои страдания.
— Ты наконец-то принёс мне револьвер? — пьяно усмехнулся Блэкуэлл.
— Я сегодня утром увидел на реке парня. Ты бы видел, как он плавает! Клянусь тебе, это то, что ты искал всю жизнь. У него врождённое чувство воды. Пожалуйста, посмотри на него!
Блэкуэлл рассвирепел:
— Меня совершенно не волнует, что тебе померещилось на старости лет, Ник! Да и что тебе понимать в чувстве воды, когда ты всю свою жизнь прорылся в древних развалинах? Я ненавижу эту воду, слышишь? Она забрала моего лучшего ученика. У меня нет никакого желания оценивать очередного юнца. Убирайся. — Мужчина демонстративно потянулся к бутылке виски, показывая, что разговор окончен.
— Послушай, Найджел, — после паузы начал Николас, — я знаю, насколько тебе больно…
— Ни черта ты не знаешь! — раздалось в ответ.
— Прошу тебя, просто посмотри на этого парня. Я помню, как ты рассказывал о чувстве воды, и мне кажется, что это именно оно. Если бы ты видел, как он плавает, то был бы глубоко поражён. Найджи, может быть, это шанс для тебя вновь ощутить жизнь?
Блэкуэлл закрыл ладонями глаза и тихо всхлипнул.
— Я не могу… Не могу! Просто оставь меня наедине с моей болью, Ник.
Браун подошёл ещё ближе и мягко сжал плечо Найджела.
— Прошу тебя, ради того, что нас связывает, удели немного времени этому юноше. Ты ведь знаешь, что я не стал бы просить тебя о чём-то понапрасну. Кто знает, может быть, это та возможность для избавления от бремени прошлого, которое тебя так тяготит, о чём ты молишься все эти долгие годы. Что, если ты снова сможешь увидеть в воде не своего врага, а друга?
Слеза скатилась по щеке Блэкуэлла и затерялась где-то в складках его жилетки.
— Ник, ты не хуже меня знаешь, что ничего уже не исправить. Я учил своих подопечных никогда не сдаваться… А теперь посмотри на меня: я сломлен, разбит, а моя тяга к жизни утекает как вода сквозь пальцы!
Голос Найджела дрогнул, и он какое-то время молчал, собираясь с силами.
— Зачем ты хочешь, чтобы я испил эту чашу до дна, Ник? Зачем ты заставляешь меня вновь переживать всё то, что является мне в кошмарах каждую ночь? — Блэкуэлл отхлебнул из бутылки. — Впрочем, мне уже терять нечего. Я и так опустился на самое дно, и не тебе пытаться лечить мне душу, слышишь?! Приводи своего этого «таланта». Пять минут, Ник. Пять минут. А потом вы уберётесь отсюда к чёрту.
***
Эндрю топтался на краю бассейна, разглядывая воду. Рядом стояли Николас Браун и Найджел Блэкуэлл. Второй скрестил руки на груди и скептически оглядывал его. — Ну, и кто ты такой? — спросил Браун. — Я Эндрю. Эндрю Холмс, — робко ответил Браун. Ему было почему-то не по себе от взгляда мужчины. — Говорят, ты хорошо плаваешь? — Не знаю, сэр. Я иногда слышу это от друзей или посторонних людей, но не считаю, что во мне есть что-то особенное. — Значит так, перед тобой двадцатипятиметровый бассейн, такие используются на некоторых соревнованиях. Дистанция в двадцать пять метров называется «короткой водой» из-за своей длины, а в пятьдесят метров — «длинной водой». Разница в том, что на короткой воде, чтобы пройти определённую дистанцию, тебе пришлось бы делать больше поворотов, чем на длинной. Например, чтобы проплыть сто метров на короткой воде, тебе пришлось бы действовать следующим образом: ты стартуешь, разворачиваешься, преодолев двадцать пять метров, совершаешь поворот на пятидесяти метрах, потом на семидесяти пяти метрах и финиш на сотне метрах. В итоге ты делаешь три поворота. На длинной воде ты бы сделал только один поворот — после дистанции в пятьдесят метров. Понимаешь, о чём я говорю? — Да, сэр. Я иногда смотрю видео с соревнований на Youtube. — Чудесно. Тем меньше времени я на тебя потрачу, — буркнул Браун. — Сделаем вот что. Проплыви пятьдесят метров любым стилем, который тебе нравится. Эндрю, чуть напрягшись, но с блестящими от волнения глазами, подошёл к бортику бассейна, кивнул и прыгнул в воду. Ни отталкивание, ни погружение в воду не были технически выверенными, но когда он оказался в воде, то снова испытал странное спокойствие и начал двигаться так, как ему подсказывала интуиция: мощные, широкие гребки руками, тело почти без изгибов скользит по воде, а ноги отбивают ровный, ритмичный темп. Его дыхание само нашло естественный ритм. Брови Брауна поползли вверх от увиденного, однако, когда Эндрю завершил заплыв и выбрался из бассейна, его лицо хранило прежнюю холодную невозмутимость. — Это не всё, парень. Теперь оттолкнись от стенки бассейна и постарайся скользить по поверхности, не делая лишних гребков. Потом задержи дыхание, нырни и постарайся плыть, не теряя ритма движений. Юноша послушно выполнил то, что от него потребовали. И вновь Браун удивился: то, на что другим понадобились бы часы долгих и упорных тренировок, он схватывал за считанные минуты благодаря природной интуиции. Не идеально, с некоторыми помарками, но то, как быстро он обучался, было изумительно. Найджел поднялся с кресла и подошёл к Эндрю, который вытирался полотенцем после заплыва. Парень обернулся на звук шагов, и их взгляды пересеклись. Блэкуэлл увидел, как горят его глаза, ни один тренер не спутал бы это с чем-то другим — так сияют глаза только у тех, кто полюбил воду и не мыслит без неё жизни. Мужчина присел на край бассейна, опустив ноги в воду. — Сядь, Эндрю, — он похлопал по бортику рядом с собой. Когда парень опустился рядом, Блэкуэлл продолжил: — Сынок, у тебя и правда уникальный дар. Чувство воды бывает разным по силе. У кого-то оно есть, но настолько слабое, что человек его вообще не ощущает. Кто-то может наработать его до приличного уровня годами тренировок, но с таким ярким талантом, как у тебя, я никогда не сталкивался. Мне доводилось видеть что-то подобное на соревнованиях мирового уровня, но все, кто демонстрировал такой талант, были мировыми легендами, и их всех можно пересчитать по пальцам обеих рук. От слов Найджела у Эндрю участилось сердцебиение. — Но в спорте одного таланта мало, — продолжил Блэкуэлл, — это лишь пять процентов успеха в плавании. Остальные девяносто пять добываются тяжёлым трудом, сотнями и тысячами часов упорных тренировок. Могу сказать одно, Эндрю: природа дала тебе этот дар, и нельзя зарывать его. Ты создан для воды, для плавания, ты — неогранённый бриллиант и однажды можешь стать тем парнем, имя которого будут знать во всём мире. Найджел закрыл глаза и глубоко вздохнул. В памяти вновь всплывало лицо его лучшего ученика, унесённого трагедией пять лет назад; боль, что заставляла его ненавидеть каждую каплю воды, вновь пронеслась по каждой клеточке его тела. Но секундный спазм прошёл, и он почувствовал небольшое облегчение, словно старые раны, так долго бередившие его душу, начинают затягиваться. Тихий плеск воды, смущённо улыбающийся и с надеждой смотрящий на него Эндрю, его природное дарование, которое нуждалось в том, чтобы опытный наставник помог раскрыть все грани его таланта, — всё это словно тихо шептало о том, что прошлое не должно быть вечным бременем. — Эндрю, я простой тренер по плаванию из провинциального городка, как бы я ни хотел, я не смогу обучить тебя до профессионального уровня. Однако в моих силах дать тебе основы, помочь тебе развить в себе те качества, которые могут помочь на пути к высшим спортивным достижениям. Не в моих силах давить на тебя и требовать, чтобы ты принял решение пойти в профессиональный спорт, но если ты однажды решишь, что хотел бы этого, то всегда сможешь найти меня здесь. Молодой пловец сидел на краю бассейна, чувствуя, как всё больше волнуется. Всю свою жизнь он спокойно плыл по реке, даже не задумываясь, что его любовь к воде может привести к чему-то большему. Разве могут его движения, пусть даже плавные и чёткие, открыть дверь в мир большого спорта? Внутри него смешивались радость и тревога. С одной стороны, Эндрю ощущал почти детскую радость от того, что у него есть какой-то дар, и он теперь чуть ли не особенный. В его голове пронеслись образы того, как его имя будет звучать на соревнованиях, как он будет стоять на пьедестале с медалью в руках. Только от одной мысли об этом в нём пробуждалась какая-то небывалая энергия. С другой стороны, его охватывали сомнения и страхи. Он никогда не мечтал о спортивной карьере, и мысль о том, что ритм его жизни изменится от бесконечных тренировок и ему придётся находиться под постоянным давлением, казалась пугающей. Эндрю чувствовал, что его простой, размеренной жизни у реки может прийти конец. Он вспомнил, как легко и беззаботно плыл по реке. Никаких ограничений, только свобода. Только стихия. Страх потерять всё это холодным неприятным клубочком зашевелился в груди. Столь неожиданное предложение Найджела обучать его означало принятие высокой ответственности за то, что он делает сейчас и что он сделает в будущем. Семнадцатилетний парень никогда в жизни не сталкивался с таким трудным выбором. Осознание того, что необходимо принять решение, которое может навсегда изменить его жизнь, пугало. Он медленно поднялся с края бассейна, глубоко вздохнул и, глядя в сторону Найджела, тихо произнёс: — Мне нужно подумать, сэр. Эти слова были не признанием того, что он испугался, а обещанием Эндрю самому себе: нужно во многом разобраться, взвесить все за и против, прежде чем окунаться в новый, неизведанный мир профессионального спорта. В этот момент он понял, что в нём что-то изменилось, вряд ли он сможет продолжать быть тем Эндрю, который весело и беззаботно плескался в реке. Словно считав все его страхи и переживания, Найджел ободряюще похлопал парня по плечу: — Я вижу, что тебе страшно, Эндрю. Ты боишься потерять ту свободу, которую тебе дарит вода, боишься, что этот новый, неизведанный мир спорта, со всеми его тренировками, расписаниями и жёсткой дисциплиной, поглотит тебя целиком. Знаешь, я понимаю твои сомнения. Я и сам много лет нёс в себе груз утрат и боли. Я прочувствовал на себе, как страх может парализовать человека, как он отнимает возможность жить. Но не стоит бояться своих страхов, если ты позволишь себе их превозмочь, то станешь гораздо сильнее и увереннее. Эндрю молчал, внимательно слушая каждое слово, и Найджел продолжил: — Помнишь, я говорил тебе, что талант в спорте — это лишь малая доля успеха, а остальные девяносто пять — это тяжёлый труд, упорство, вера в себя? Так вот, сынок, настоящий чемпион никогда не достигает вершины только за счёт природного дара, за всем этим стоит долгий путь. И ты, Эндрю, можешь стать одним из тех, кто напишет своё имя на страницах истории. Главное, не позволяй сомнениям подкосить твою уверенность в собственных силах. Он осторожно положил руку на плечо юноши, и через это прикосновение он словно отдавал всё тепло, хранившееся в нём долгие годы: — Я помогу тебе поддержкой и знаниями, чтобы ты мог преодолеть свои сомнения и страхи. У тебя не просто физически способное тело, но и дух бойца, который готов принять даже самый сложный вызов. Если вдруг ты решишь для себя, что готов войти в мир плавания, я помогу тебе превратить твой талант в силу, способную изменить мир спорта. В этот момент Эндрю почувствовал, как глубоко внутри него зарождается тихая, но уверенная надежда. Взгляд парня встретился с глазами Найджела, который смотрел на него с отеческим пониманием и заботой. Эндрю, глубоко вздохнув, тихо произнёс: — Спасибо за всё, сэр. Мне нужна неделя, чтобы подумать.***
Когда парень ушёл, Николас Браун, всё это время читавший газету и украдкой наблюдавший за ними тихо спросил: — Найджел, скажи мне, встреча с этим парнем что-то изменила в тебе? Впервые за много лет я вижу свет в твоих глазах. Блэкуэлл ответил не сразу. — Знаешь, Николас, когда я смотрел на него, то подумал о том, что, может быть, я ещё смогу воскресить в себе ту страсть к жизни, к тренировкам, которые я потерял после трагедии. Возможно, у вселенной на меня есть какие-то планы, а если так, то появление этого мальчика именно сейчас неслучайно. Может быть, мне суждено обучить ещё одного ученика. Николас кивнул, а потом задал давно волнующий его следующий вопрос: — Какие, по-твоему, у него шансы в мире спорта? С учётом его таланта и той искры, что ты сегодня увидел? Найджел задумался на какое-то время, наблюдая за бликами воды, играющими на стенах зала, прежде чем заговорить, подбирая каждое слово с особой тщательностью: — Талант — это лишь отправная точка. Мир плавания никогда не был доброжелательным, он может как возвысить, так и уничтожить. У него есть потенциал, чтобы пробиться, и только от него самого будет зависеть, каких вершин он сможет достичь. Найджел, прошу тебя: молчи обо всём, что ты видел. Эндрю нужно ещё многому научиться и окрепнуть. Если кто-то узнает про его талант, сюда примчатся все офисные акулы из Британской федерации плавания. Они просто растерзают парня, а он ещё молод для всего этого. Ему бы в речке плескаться и наслаждаться свободой, а не интервью давать. Тишина, наполненная тихим согласием и пониманием, повисла в воздухе. Николас хлопнул себя по колену и впервые за долгое время хрипло рассмеялся: — Давай отметим это. У меня как раз есть хороший виски. Выпьем за новую жизнь и за то, что иногда судьба даёт нам второе дыхание.
