Боюсь не ощутить

По изгибу кифоза табуном ходили мурашки, конечности подрагивали под горячими, спрятанными в чёрную кожу перчаток, руками. Пальцы скелета с силой сжимали простыню, пока он со всей силой вжимался в матрац и старался лишний раз не дышать. Санс нервничал. Прямо сейчас очень горячий во всех смыслах, парень касался его в довольно чувствительных и достаточно неприличных местах, вытирая от пота, который так и продолжал течь со скелета рекой. Обнажённый гость, кое-как смирившись с происходящим, лежал и терпел, крепко зажмурив глазницы и нахмурив брови. Он уже даже хотел уйти домой… Гриллби с наслаждением протирал каждый миллиметр тела Санса. Вот он прошёлся салфеткой по фалангам пальцев ног, тщательно протерев каждую, дальше перешёл на широкие косточки плюсны, после на таранную кость и вот, он уже протирает подвздошную кость. Касается салфеткой лобковой ветви, тщательно протирает симфиз и переходит к седалищной кости. Санса подобная внимательность к нижней части его тела сильно нервировала, даже раздражала, и молчать об этом скелет не стал. − Что ты так прицепился к моему седалищу? – скрипя острыми клыками возмутился мужчина. − Потому что у монстров, зачастую, это самое грязное место – невозмутимым голосом ответил потенциальный извращенец. – Зачастую, но не у всех, Гриллбз. К твоему сведению, я скелет, и не испражняюсь, как другие монстры. Я не могу там быть настолько грязным – сделав акцент на слове «настолько», мужчина схватил, как мог, своего «благодетеля» за запястье, препятствуя его неприличным прикосновениям. Друг строго посмотрел на сопротивленца из-под отсвечивающих очков и с силой продолжил протирать его подвздошную кость, за ней крестец и копчик, не реагируя на оказанное противление. Наконец эта пытка закончилась и огневик, взяв новую салфетку, переключился на поясничный отдел позвоночника. Холодная влажная ткань коснулась пятого позвонка и скелет чуть не подпрыгнул на месте от резкого ощущения. Мужчина выругался про себя, но реагировал спокойнее, чем на прикосновения к тазу, хоть и подрагивал от недолго державшейся прохлады салфетки. Горячая рука бармена осторожно следовала вверх по позвоночнику, и достигла двенадцатого позвонка грудного отдела. Он уже почти достиг внутренности рёбер, но остановился. – Могу я протереть внутри? – немного замешкав спросил Гриллби. – Почему-то, трогая мой таз, ты не задавал вопросов – процедил раздражённый скелет. – Твой таз не в полуразрушенном состоянии, в отличие от рёбер – привычно строгим голосом отвечал ему мужчина. Санс устало вздохнул и почти шёпотом ответил. – Можно… Рука Гриллбза осторожно проникла под широкие кости рёбер. Внутри грудного отдела ощущалось странное, но приятное тепло. Магия души согревала свою хлипкую клетку, что уже не в силах была её защищать от внешнего воздействия. Сквозь рёбра рука огненного потянулась к шейному отделу и случайно слегка задела потрескавшееся маленькое перевёрнутое сердечко. Санс скривился от этого мимолётного взаимодействия и весь сжался, будто тужась избавиться от чужеродного объекта. Гриллби быстро убрал свою руку из-под рёбер. – Извини, не хотел – тихо и неловко винился мужчина, что было для него нехарактерно. – Ничего. – немного болезненно произнёс калека с тяжёлым вздохом. Бармена пронзило сожаление, что почти незаметно, но отразилось на его неизменно каменном выражении лица. Санс сквозь пьяный взгляд всё же заметил это изменение. – Не парься, Гриллбз, всё правда в норме – на вспотевшем старом черепе растянулась спокойная, но немного болезненная ухмылка – щас отрублюсь – закрывая уставшие глазницы прохрипел ленивец, потягивая к себе тонкое одеяло. – Хорошо – согласился с ним виноватый, взял одеяло из рук утомившегося и укрыл его. Огневик встал с постели, убрал салфетки обратно в ящик комода и принялся раздеваться. Друг за другом обнажились сначала пламенные руки, за ними такой же искрящийся крепкий торс. По подтянутой и, на удивление, пышной груди бежал и переливался слабенький огонёк, как и по плечам. Подобный вид заставил увидевшего это Санса сглотнуть. Снятые чёрный жилет и белая рубашка тут же отправились в комод, в аккуратно сложенном виде. Вскоре к ним присоединились и чёрные выглаженные брюки, обнажившие крепкие мужские бёдра и голени, на которых тоже танцевал маленький огонёк. Туго обтягивающие боксеры совершенно не скрывали подтянутые ровные ягодицы, но не только они выделялись в этом белье…всеми силами Санс старался не опускать своего взгляда на тот самый бугорок, но не удержавшись, обнаружил вместо бугорка настоящий мощный бугор. По черепу побежала голубизна, не скрывающая его смущения, что гость попытался исправить, спрятав своё лицо под одеялом. Хозяин дома вернулся к гостю и обнаружил, что не надел на него заветную пижаму. – Санс, убери одеяло на минутку, надень пижаму. – Да не надо, Гриллбз, мне и так норм. – Ты же замёрзнешь. Ты ведь тот ещё мерзляк. – Да ладно… – неловко отнекивался гость. Огневика не убедило отнекивание скелета. Мужчина навис над гостем, стянул с него одеяло, взял пижаму и принялся одевать его. Теперь Санс смиренно терпел заботу своего друга, ибо сопротивление было бесполезно и не имело смысла. Наконец скелет был одет в огромную пижаму, а её хозяин лёг рядом с ним… в одном белье. – Выключаю свет. Доброй ночи. – констатировал огневик, потушил свет в комнате и, убрав прямоугольные строгие очки на прикроватную тумбочку, уснул. А вот его гость не смотря на прежнюю сонливость, не был в состоянии уснуть. Знаете ли, окунуться в блаженный сон не так-то просто, когда рядом с тобой лежит очень горячий, красивый и сексуальный монстр, что пару минут назад видел тебя в неглиже и трогал во всех местах, где даже ты сам себя никогда не касался. В тазу, волей-неволей возникает зудящее ощущение. Даже если тебе уже более четырёхсот лет…Нет. Это главная причина, почему это чувство нельзя спускать на тормозах. Ведь этому горячему парню всего тридцать пять. Ты ему в прадеды годишься. Ты знал его отца и деда! Он почти родственник! Какой же позор… Как же быстро летит время. Вроде бы ещё вчера ты видел этого мальца, идущего в школу в первый класс, а сейчас он наливает тебе алкоголь, слушает твоё нытьё, укрывает у себя дома и трогает в каждом потаённом уголке твоего тела. Так странно и стыдно. И ты ведь знаешь о его чувствах. Знаешь о его маленькой грязной попытке тебя соблазнить. Знаешь о его тесной связи с твоим болтливым племянником. А ведь они ровесники… Можно, конечно, скинуть всё на то, что у разных видов монстров разные этапы взросления, и что для огневиков тридцать пять лет – это зрелый возраст, в отличие от скелетов, но они ведь ровесники… твой малец-племянник, ещё не окончивший среднюю школу, и этот парень. Это так странно, и так сложно. А ты ведь в этом возрасте только-только перестал под стол пешком ходить, хоть и стал выше стола всего сантиметров на пять-шесть. Носил брекеты и глупые огромные очки, надевал большой белый халат учёного не по размеру. Был ребёнком. А он. Он управляет своим баром, ведёт бизнес, живёт один, взросло смотрит на мир, заботится о себе сам. Так странно. Так скелет и провёл три-четыре часа, лёжа в постели и раздумывая, не отводя взгляда от своего спасителя от домашней суеты. Но спаситель прервал поток печальных мыслей внезапно обняв мужчину за «талию». Голова монстра опустилась на широкую ключицу. Санс неуверенно, но нежно опустил свою ладонь на мягкое, тёплое пламя и погладил друга по голове. Тогда того словно осенило. А может ну их, эти предрассудки? И что, что он ему в прадеды годится? И что, что он инвалид, и жить ему осталось относительно немного? То, что для него немного, для огневика ведь полжизни. Может стоит попробовать не убегать? Попробовать начать что-то… серьёзное? Может быть, у них всё может сложиться хорошо, и плевать, что скажет общество и семья. Хотя семья будет только рада, если он найдёт того самого монстра, с которым будет счастлив провести остаток жизни. Но что насчёт самого Гриллби? Будет ли ему хорошо рядом со стариком с деменцией? А если он причинит боль огневику, сам того не понимая, из-за своей болезни? Нет. Этот вопрос решаемый, ведь Альфис нашла способ всё исправить. Даже если жить ему осталось недолго, лучше он проживёт это время с любимым монстром в счастье и радости, чем будет лежать в психушке и лечиться, и на милю никого к себе не подпуская. И пусть Папайрус против этого лечения, у Санса есть шанс на спокойное и здоровое существование. И он этот шанс не упустит. Особенно, когда у него есть монстр, ради которого хочется быть в рассудке подольше. Челюсти коснулись пламенной макушки в подобии поцелуя, и мужчина наконец смог уснуть.