Кнут и пряник

- Ну к женщинам нужно снисходительно относиться, само собой. - на лице Анастасии появилась игривая ухмылка. - Не знаю, не умею. - Бенкендорф опустил глаза на свои бумаги, это означало, что точку в разговоре с девушкой от поставил. Анастасия хотела уходить, но в кабинет тем временем вошёл почтарь. - Господа Одоевская, как хорошо, что и вы здесь. - почтарь неряшливо поправил свою шапочку и засунул руку в свою сумку. - Это вам письмо от Юсуповой М. Л. Анастасия любезно взяла письмо из руки юноши. Почтарь в то время отдал точно такое же письмо Александру. Настя пробежала глазками по содержанию: Любезная Настенька Одоевская, если ты читаешь это, то значит я уже прибыла в Петербург. Я буду лаконична: приглашаю тебя, как по тем временам свою правую руку, на бал. Красивые кавалеры, фонтаны еды и шампанского. Возлагаю надежды, что ты придёшь. Буду рада, если не одна. Бал пройдет 3 февраля, начнем в 21’00. Инженерная 4, Михайловский дворец. Юсупова Марья Львовна Анастасия сразу перевела взор на своего начальника: - Вас тоже приглашают? - К моей печали, да. Девушка отмахнулась, поправила шапку и дубленку почтарю и пошла в свой кабинет. Петровские ассамблеи. Нынче Николаевские, но сей приятнейшая традиция зародилась во время Петра Великого. Мазурка, вальс, бокалы и вкуснейшая еда «заморских» стран. Мужчины, все как на подбор. «3 февраля, уже сегодня?» - Анастасия взглянула на маленький церковный календарь на своем столе. Сегодня можно было уйти пораньше без думы о том, что начальство отругает. Сегодня все обосновано, тем более генерала-адъютанта тоже пригласили. Анастасия засмеялась от мысли, что адъютант сегодня тоже будет нарядным, пьяным и окруженным вниманием поклонниц. Хотя последний пункт сомнителен. ______________________________ Вечер, 18’30. Набережная Мойки 27. Анастасия оббежала всю квартиру в поисках самого красивого наряда. Нежно-голубое платье? Нет. Розовая юбка с такой же блузой? Абсурдный вид. Одоевская вспомнила о платье, которое передавала ей почтой покойная крёстная из Франции. Красное, пышное, длинное, открытые руки и плечи. Надевать такое соблазнительно, но очень опасно. Хотя опасностью и соблазнением Анастасия была сыта, и никакое платье не смогло бы смешать ее с низшими слоями. Девушка ринулась до своего четвертого по счету шкафа, нашла желанное платье, обернутое в красивую сиреневую ткань. Она довольно и самонадеянно улыбнулась. Всё оставшееся время Одоевская собиралась, красовалась, была похожа на провинциальную кокетку. Сегодня можно было. До Михайловского дворца идти долговато, учитывая погоду и размер каблука, но за помощью к лошадям Анастасия обращаться не стала. Большой конюшенный мост, переулок, площадь, еще один мост и распрекрасный Михайловский сад, накрытый большим толстым снежным одеялом. Прищурившись, девушка заметила Юсупову, что стояла около портика. Та сразу подбежала к Одоевской и протянула руки для крепчайших женских объятий. - Настенька, цветёшь, как польская монстера. Сколько лет не виделись, дорогая? - Много лет, Марья, много. Как будто от рождения Христа. Почему ты вновь в Петербурге? - Горе, Настенька, овдовела я три месяца назад, вернулась домой. Настя прильнула губами к виску Юсуповой. - Жизнь продолжается для живых, дорогая. - Ты права. А ты чего без кавалера? - Приволокла бы с удовольствием, Мариш, да нет никого. - А начальничек? - Александр Христофорович что ли? - Анастасия засмеялась звонко-звонко и похлопала женщину по плечу - Скажешь тоже. Он несомненно прибудет, при мне письмо раскрывал, но мы отдалены с ним, никаких танцев. - Задуматься бы тебе, душа моя. Вся твоя жизнь от дома до крепости, от крепости до дома. Юсупова говорила действительно правильные вещи, но на роль спутника Анастасия никогда не рассматривала Бенкендорфа. Но если быть совсем честной, то… Почти никогда. Но это почти подразумевало лишь статную привлекательность начальника, но никак ни его душу и отношение к ней. Львовна взяла Одоевскую под руку, и они действительно по-царски вошли в зал. К счастью, платье кровавого оттенка не смутило никого, значит веселью быть. ____________________________ Анастасия стала не Анастасией, а Настенькой в тот февральский вечер. Мазурку танцевала с отставным офицером, кружилась в руках генералов и жандармов. Собирала на себе влюбленные взгляды, обнимала всех перецелованными руками. Когда веселье и алкоголь стали отдавать в виски, она присела на самый отдаленный бархатный диван. Закинув ногу на ногу, девушка вальяжно смотрела на мужчин и женщин. «Скоро вальс» - подумала про себя Одоевская. В переносицу тут же ударил знакомый аромат. Не успев опомниться, Настя почувствовала, как чьи-то губы наклонились к ее ушной раковине. Тяжелое дыхание заставило немного протрезветь. - За вами интересно наблюдать, когда вы молчите и не язвите всем подряд. - Александр Христофорович, может только вы для меня такое исключение?- Настенька указала генералу на место рядом с ней, ибо положение мужчины сзади очень ее смущало. Мужчина сел и подал девушке бокал вина из императорского погреба. - А вы не пьёте, господин? - Настя глотнула бордовой жидкости и прикрыла глаза. - Горьковатое. - Лучше не пойми чем разбавленного шампанского. Я сам не пью, считаю неприемлемым это для человека моей должности. - Я думала, что вы невозмутимы только в рабочей обстановке. А тут все настолько серьёзно? Жандармы пьют, лейтенантов за уши не оттянешь. А вы, придворный верный паж? Поэтому не грешите даже тогда, когда это можно сделать? Из-за алкоголя Настю слегка развязало, а вместе с ней - её острый язык. Бенкендорф смотрел на девушку не в анфас, а в профиль. - Госпожа Одоевская, при всем моём статичном спокойствии, я бы не советовал так обращаться ко мне. - Будут какие-то наказания за это? - Да. Будете танцевать со мной. - Я не переношу ваше присутствие. - Вас никто не спрашивал, юная леди.