Эйс

На улице уже давно стемнело и сквозь приоткрытое вентиляционное окно просачивались звуки яростно стучащего по крыше бараков ливня. Эйс лежала на кровати, свесив ноги в берцах на пол. Куртка небрежно откинута в сторону резинка, привычно стягивающие хвост на затылке, валяется на полу. Темно-русые волосы раскиданы по подушке, а голова противно ноет после тугой причёски. Звуки дождя, как маятник, медленно погружают в транс. В углу комнаты свалена амуниция, нужно собраться и подготовиться к утреннему марш броску. Но Эйс не может заставить себя пошевелиться, она лежит на спине, в темноте и смотрит в потолок, сжимая в левой руке пластиковую фотокарточку. Капитану не нужно смотреть на изображение, она может закрыть глаза и воспроизвести в своём подсознании картинку в мельчайших подробностях. Этот маленький кусок пластика – всё, что осталось от её прошлой жизни и от неё самой. Там, на фотографии, не отчаявшийся, побитый, потасканный жизнью капитан, а совсем ещё юная Эльсвит Картер, держащая на руках своего годовалого сына. А рядом с ней, обхватив одной рукой за талию, а вторую убрав в карман брюк, стоит её муж - Сэм. Эйс помнит, когда был сделан снимок. На день рождения сына они всей семьёй взяли выходной и поехали в Долину десяти озёр, каскадом спускающихся по холму. На самое верхнее озеро ходят туристические планёры, легко скользящие по лётной трасе, но они всегда любили ходить пешком, проходя под кронами голубых акаций, шагая по крупному курумнику. Здесь она познакомилась с Сэмом, влюбилась в него с первых слов «Знаешь, деревья такие мудрые. Они, в отличие от людей, понимают цену жизни». Он был такой же, как она, заводной, вспыльчивый, горячий, острый на язык. Но, всё равно, рядом с ней, он был не больше и не меньше, а ровно половиной, которой так не хватало для гармонии. Когда их сыну исполнился год, ей едва перевалило за 19, а ему было всего 21. Впереди целая жизнь, столько всего, что должен увидеть их ребенок, столько прочувствовать рядом с ними. Его первый день рождения решили отмечать в долине, Сэм настоял. Накинув на плечи рюкзаки, они двинулись наверх. Сэм нёс ребёнка на руках, малыш то и дело норовил схватить маленькими пальчиками свисающие с веток причудливую бахрому. Добравшись до верхнего озера, они разместились в тени одного из деревьев на берегу, спасаясь от раскалившего воздух зноя. Опустив в холодную воду ступни, они сидели, наслаждаясь друг другом, держа на коленях задремавшего ребёнка. А потом, перед уходом, попросили проходящего мимо туриста сфотографировать их на память. Эйс продолжала смотреть в потолок, а перед глазами стремительно летели картины её прошлой жизни, отдаваясь тупой болью в груди. Прошло чуть больше двух месяцев и началась война. Безжалостная и беспощадная. Альянс не стал дожидаться активных действий противника и стремительно вторгся на территорию Конфедерации, принося с собой смерть. Эйс помнит, как под вой тревожной сирены они втроем заперлись в доме, завесили окна и сели на пол. Их сын надрывно кричал, а она, укачивала его на руках, едва сдерживая слезы, шептала слова утешения и говорила, как сильно она его любит. Сэм сжимал её хрупкие поникшие плечи и смотрел в лицо своего ребёнка, своего первенца, которому судьба уготовила тяжёлое испытание. Вдруг, за окном что-то загудело, затрещали стекла. Она крепче прижала к себе ребёнка, с отчаянной мольбой посмотрела в глаза мужа, пытаясь найти в нём спасение, верила, что он, её любимый, всегда находящий выход из ситуации, защитит их семью во что бы то ни стало. Сэму было страшно, она видела это по его шальными взгляду, по подрагивающим рукам, но она также видела решимость в его глазах и безграничную любовь, которую он готов подарить ей их дорогому ребёнку. Что-то со свистом пронеслось совсем рядом с их домом и, врезавшись в здание, разнесло ударную волну, от которой их небольшое жилище затряслось. Она вскрикнула и закусила губу. Сэм, лихорадочно соображая, вскочил на ноги и двинулся в сторону выхода. Он должен был спасти семью, вывести их из дома и спрятать в безопасном месте. Она просила его не оставлять их, не выходить на улицу, но Сэм обещал привести помощь. Последнее, что он сказал ей «Пообещай мне, что что-бы пи случилось, мы всегда будем вместе, наша маленькая семья. Не важно, здесь или там. Всегда». Эйс шепчет одними губами «Обещаю» и слеза, так долго сдерживаемая в уголке глаза, легко скатывается по щеке. Дальше был взрыв. Сколько не пыталась вспомнить, Эйс так и не смогла воспроизвести в своей голове эти секунды. Возможно, она просто сразу потеряла сознание, а может быть, её подсознание намеренно блокирует это воспоминание. Теперь, перед глазами Эйс вспыхивают разноцветными всполохами недели, проведённые в реабилитационном центре на эвакуационной базе. Сэм погиб на месте, потому что находился ближе всех к месту попадания снаряда. Её сын скончался во время эвакуации в медицинском боксе, а она очнулась в этой новой для неё реальности совсем одна, не зная, как жить дальше. Эйс помнит, как в истерике билась головой об стену, как до крови закусывали губы, как, воя словно затравленный зверь, колотила кулаками по стене, сбивая костяшки. Она страдала морально, умирала тысячу раз за день и воскресала. Воскресала ради чего? Ради одного простого слова, сказанного ей за секунду до… «Обещаю». Физические страдания, невыносимая саднящая боль заживающих разбитых в кровь рук, металлический привкус на языке, не надолго помогали ей прийти в себя, заглушить горечь утраты, съедающую её заживо. Эйс помнит, как она хотела смерти. Как украдкой засыпая от изнеможения видела лица дорогих ей людей и протягивала руки, отчаянно хотела коснуться, хоть на мгновение ощутить родное тепло, но не могла дотянуться и, с криком, подскакивал а на койке. Таких, как она, потерявших всё, сошедших с ума, на эвакуационной базе было достаточно, поэтому на её поведение мало кто обращал внимание. Обычно, никто не разговаривал между собой, не пытался поддержать, посочувствовать. Всё были в себе и наедине со своими демонами, держали в себе свою боль и дурели, разрываемые на части эмоциями. Тогда Эйс твёрдо решила, что хочет умереть. Хочет сдержать обещание и вернуться к своей семье, снова услышать звонкий смех сына, пощекотать его, потрепать по лёгкому пушку волос на голове. Снова почувствовать пальцами лёгкую щетину на щеках Сэма, коснуться его губ, почувствовать его запах. Она решила умереть и хотела сделать это быстро и тихо, нашла острый кусок стекла и закрылась с ним ночью в душевой. Пальцы, сжимавшие осколок, дрожали, она облокотилась на стену, чувствуя спиной холодную плитку, и поднесла остриё к горлу. Одно резкое движение, один глубокий разрез, и всё. Её больше не будет. Не будет больше ничего вокруг. Рука задрожала ещё сильнее. Из горла вырвался сдавленный, судорожный вдох. Осколок стекла полетел в сторону, гулко ударяясь о плитку. Эйс страшно. Она не может сделать это, но она найдёт другой выход. Эйс твёрдо решила умереть и, раз она не может сделать этого сама, то отдаст свою жизнь на откуп судьбе. Она ненавидит войну, но, если это единственный выход, если это единственный способ найти свой покой, то она выберет его и пройдёт достойно до конца свой путь, каким бы он не был. Дождь за окном кончился, а Эйс всё продолжала лежать неподвижно, перебирая пальцами фотокарточку. А в голове крутился только один вопрос «Если я решила, что готова умереть, то почему мне всё ещё так страшно?».