Эйс

Когда на залитое кровью поле боя опустилась ночь, перестрелка стихла, стороны затаились, посчитав, что не стоит тратить патроны впустую и стрелять в молоко. Как только огонь прекратился, медики вылезли из укрытия и аккуратно, стараясь оставаться незамеченными в темноте, отправились на поиски раненных, которым ещё можно было помочь. Погибших, чьи тела лежали близко к окопам, оттащили в тыл, намереваясь проститься с ними как полагается. Ловкач застал капитана, склонившуюся над неподвижным телом. Приглушив свет нагрудного фонарика, парень издали наблюдал, как Эйс, сидя на корточках рассеяно проводит пальцами по испачканным, слипшиеся от пота и крови волосам. Шлем с пробитым визитом был небрежно откинут в сторону. Ловкач, всё ещё помня, каким было состояние капитана несколько часов назад, хотел было подойти, но в последний момент одернул себя и затаился, подумав, что им нужно побыть вдвоём. Последний раз. Эйс плохо помнила, как закончился бой. Несколько часов она, как заведенная машина, выполняла одни и те же действия, перезаряжать оружие и, высовываясь из окопа, делая несколько прицельных выстрелов. В тот момент она не хотела крови, не хотела чужой смерти. Она просто хотела дождаться момента, когда сможет проститься со ставшим дорогим человеком. Когда бой прекратился, ей даже не пришлось отдавать приказы, в её взводе нашлись желающие, отдать последние почести командиру, и без лишних разговоров перетащили его, аккуратно уложив на землю. Вокруг неё пахло смертью. Тут и там стонали от боли раненные товарищи, солдаты, не скрывая слез, скорбели о погибших. Сразу после затишья, ротный собрал командиров на экстренное совещание. Эйс было глубоко плевать на приказы, она хотела быть с ним, посмотреть ему в глаза, ведь только это, казалось, могло принести ей хоть какое-то утешение. Но, ради тех, кто ещё остался в живых, она должна была держать лицо и, задавив в себе нестерпимую боль утраты, капитан, умывшись холодной водой, твёрдым шагом направилась к командиру. Под натянутым тентом уже собрались всё. Эйс оглядела присутствующих, заметив, что командир 41 взвода получил сквозное ранение в бедро чуть выше колена. Остальные, хоть и не были ранены, выглядели не лучшим образом, грязные, потрёпанные и уставшие. Капитан знала, что всех сейчас внутри гложет чувство вины за то, что их бойцы были убиты или тяжело ранены, а они не смогли ничего с этим сделать. - Товарищи офицеры, - начал полковник выпученными голосом, - ситуация, мягко скажем, полное дерьмо. Ну, вы и сами видите. Около 40 человек ранены, но могут продолжать бой, 20 человек в очень тяжёлом состоянии и одному богу известно, доживут ли до утра. 53 человека погибли. И того, в строю чуть больше двух сотен. - Разрешите обратиться, - подал голос майор с простреленным бедром, - какова ситуация на другом фланге? - Насколько мне известно, на той стороне ситуация примерно такая же. Точных цифр пока назвать не могу. - Какие у нас варианты? – зашевелился стоящий по правое плечо от Эйс капитан, - Послать за поддержкой, как я понимаю, нет возможности. - Да, именно так, - полковник потер переносицу. - Разрешите, - Эйс хотелось поскорее закончить собрание, потому она встала и скрестила руки на груди, - объективно, мы попали в засаду. Наша «выигрышная позиция» стала нашей ловушкой, а окопы, которые мы выкопали, скоро станут нашими могилами. - Подожди… - седой вояка возмущённо вклинился в монолог. - Не нужно отрицать очевидного, майор, - резко оборвала мужчину Эйс, продолжив свою речь, - нам не куда отступать. Если попытаемся уйти, нас перестреляют в спину как котят. Атаковать тоже не вариант, мы не знаем, какое количество бойцов против нас выставили. Они засели в растительности, естественная маскировка сбивает с толку и не даёт вести прицельный огонь, в то время как мы для них – открытая мишень. Остаётся один вариант, ждать, когда они пойдут в атаку и молиться, чтобы удача оказалась на нашей стороне. - Капитан права, - ротный невесело улыбнулся, - это будет тяжёлая битва, но её исход может повернуть всю компанию в другую сторону. - Тактика может быть и не плоха, если не учитывать тот факт, что у противника есть манёвр для отступления, - раненный с кряхтение вытянул вперёд больную ногу, растирая затекшие колено, - где гарантия, что они уже не бегут к себе на базу, и что завтра или через два дня сюда не сбежится вся их огневая мощь? В таком случае, наш коэффициент выживаемости будет равен нулю. - Ты прав, - Эйс согласно кивнула офицеру, - в данной ситуации мы можем только делать ставки вслепую, даже не зная, в какую игру мы играем. От этого моё мнение не меняется. Я считаю, что мы должны запастись терпением. - Хорошо, - полковник прервал спор офицеров. Ему и самому хотелось верить в то, что у них есть шанс на победу, но, как бы не реалии слова Эйс, в них была правда, пусть неприятная, но правда, - 87 заступает в караул. Смотрите в оба. Остальные могут отдыхать. Я всё ещё раз обдумаю и, если доживём до утра, озвучу своё решение. Разойдись. Выйдя из расположения командира, Эйс сбросила с себя эту противную маску безразличия и быстрым шагом направилась к месту, куда положили Бьёрнсона. Она знала, что темнота скроет её слезы и она сможет больше не держать в себе свои эмоции. Не замечая присутствия Ловкача, наблюдавшего за ней со стороны, капитан практически упала на колени и склонила голову над телом боевого товарища. Сняв с него шлем, на визоре которого с левой стороны разошлось трещинами пулевое отверстие, она небрежно отбросила его в сторону и погладила пальцами слипшиеся волосы. Прореживание руками побагровевшие пряди волос, она смотрела на лицо Ульфа. В левой глазнице, разодранной осколками визора, торчало дно пули, она вошла не глубоко и мозг не был задет. Он умер не сразу, а несколько минут лежал, истекая кровью. В теле сержанта было ещё с десяток пулевых отверстий в нижней части живота, которая не была прикрыта бронированными пластинами, в ногах и левом плече. Она не могла его спасти, даже если бы бросилась вытаскивать его из-под огня. А он смог. Вороны прилетели за ним и унесли. Он знал, что погибнет сегодня, почувствовал утром и потому сказал ей об этом. Бьёрнсон хотел, чтобы она знала, и осознание этого нахлынуло на капитана с новой силой. Она не смогла сдержаться и отдернув испачканные кровью руки, заплакала. Впервые так, как не плакала с того дня, как потеряла свою семью. Сержант был для неё надёжной опорой все эти годы, и, когда поддержки не стало, Эйс почувствовала, что падает и не может остановиться. Она не видела, как погиб её муж и сына, не смогла с ними попрощаться. Она переживала боль утраты на расстоянии, а сейчас она столкнулась со смертью лицом к лицу. Бьёрнсон лежит здесь, у её ног, и это реальность, которую не развеешь взмахом руки. - Капитан, - Ловкач подошёл к ней ближе и включил фонарик. Он подходил медленно, не зная, как девушка отреагирует на его вторжение в её личное пространство. - Этот ты, - не вопрос, а утверждение. Эйс подняла голову, не стесняясь струящихся по щекам слез. - Простите, я… подумал, что Вам нужна поддержка. - Нечего больше поддерживать, - процедила сквозь зубы капитан, - твоя поддержка не вернёт Бьёрнсона, не вернёт погибших ребят, не вернёт мою семью. - Я… - Зачем ты спас меня? - Потому что я не хотел, чтобы его жертва, - парень кивком головы указал на лежащего на земле сержанта, - была напрасной. Какой смысл был бы в его смерти, если бы Вы погибли там, рядом с ним? Эйс молчала, перебирая пальцами обрывок куртки сержанта. «А какой смысл в том, что я осталась жива?!». - Почему Вы думаете, что Ваша жизнь имеет смысл только для Вас? Подумайте о том, что все люди живут не только для себя, но и для других тоже. Сержант жил для того, чтобы спасти Вас. А Вы нужны своим людям. Мне нужны. - Нужна? - Да, - Ловкач присел рядом и аккуратно дотронулся кончиками пальцев до окровавленной руки капитана, - Вы дали мне надежду. Показали, что как бы плохо всё не было, нужно идти вперёд. Так почему же Вы сейчас встали и стоите на месте? - Знаешь… - Эйс на секунду задумалась, - как звали моего сына? Мартин. Я назвала его в честь мышонка из одной старой книги. Эта маленькая мышка спас своих друзей из рабства и подарил им новую жизнь, построим для них большой дом, где все могут жить в мире и спокойствии. Когда я была ребёнком, мне нравилась эта сказка. Мартин Воитель. Теперь я поняла, почему. Прочитай её, когда вернёшься домой. - Когда. - Да, - Эйс вытерла слезы и улыбнулась, тепло и так искренне, как давно не улыбалась, - Спасибо, что помог мне вспомнить, кто я есть на самом деле.