Поцелованный смертью

      Проснувшись до рассвета, Дим лежал неподвижно, пытаясь осознать, что выбросило его из сна. В последнее время чаще всего снилось мутное и тревожное, будто пытался догнать нечто ускользающее. Но сегодня все было иначе. Дим застонал, ударяя стиснутыми до боли кулаками по постели. Он заблуждался… Был таким наивным, надеясь, что сможет скрыть все. Бушующий внутри пожар требовал топлива, обжигая разум, подтачивая рассудок. Становилось только хуже…       …После двух недель на полигоне их отношения с Акайю неуловимо изменились. Диму казалось, напарник начал отстраняться от него. Они по-прежнему много времени проводили вместе, регулярно совершали набеги на кофейни и приносили друг другу вкусности из столовой в перерывах между занятиями. Однако невидимая стена понемногу уплотнялась, и Дим не мог понять, в чем причина ее возникновения. Акайю догадался о его чувствах? Ощутил отголоски нечистых желаний? Или причина в знакомстве с Афином? Юный гений изъявил желание присоединиться к ним на полевых учениях и по вечерам частенько вел научные диспуты с Акайю. Умный и хорошо образованный парень наверняка напоминал напарнику о первой несчастной любви. Но Акайю не выглядел воодушевленным и счастливым, как полагалось бы влюбленному. В нем все больше ощущалась печаль, словно внутри звучала на одной ноте протяжная мелодия. И Дим не мог отогнать мысль, что является одной из причин печали дорогого человека.               Пытаясь разобраться в себе и найти истинную причину страха, пережимающего горло при мысли о признании, Дим пришел к неприятному и неутешительному выводу. У никогда не было любимого, не было отношений. Случайные партнеры на одну ночь, секс без обязательств… Но семья строится совсем на другом фундаменте. Что он может дать Акайю, как спутник жизни? Память о собственной семье растворилась в серости и холоде интернатских дней, потерялась в казармах и дешевых съемных квартирах, оставив лишь смутное ощущение тепла и поддержки. Соловушка… Мать очень красиво пела, и сама сочиняла тексты песен. Слушая ее отец, хмурый немногословный человек, преображался, называя глупым, на взгляд маленького Дима, прозвищем, смотрел мечтательно, как ребенок на ожившую сказку. В их доме никогда не бывало скандалов, даже когда оба родителя получили статус неблагонадежных и остались без работы, вынужденные перебиваться случайными заработками. Спустя многие годы Дим понял - родители защищали его до последнего, поддерживали хрупкую скорлупу безопасности, ограждающую от холодного внешнего мира.       Сможет ли он сам стать опорой и защитой для любимого? Семья – последний рубеж защиты, крепость, укрывающая от бед и опасностей. Пускай Акайю сам силен и не беззащитен, Дим чувствовал прячущийся в глубине души напарника надлом. Пережившему предательство и потери Акайю нужен надежный и заботливый партнер. И Дима сковывал страх не справиться. Он всегда был один, не привык впускать других в свой одинокий, ограниченный мир. На миссиях и они хорошо взаимодействовали с Акайю, но не разрушится ли это взаимопонимание от повседневных рутинных мелочей. Дим не готов был экспериментировать ценой чувств напарника.       И все же разумные мысли, прокручиваемые в мозгу на бесконечном повторе, пасовали под напором эмоций. Впервые ощущая к другому человеку влечение такой силы, Дим не мог справиться. Пропустил момент, когда Акайю перестал восприниматься волшебным фениксом, и стал человеком, вызывающим куда более приземленные желания. Желания, от которых невозможно скрыться ни наяву, ни во сне. Снился ему Акайю и раньше. Прежде они просто лежали, обнявшись, окруженные пушистым серым туманом, или посреди бесконечного моря зеленой травы, залитой солнцем, и прохладная ладонь сжимала его собственную. Но сегодня… Дим свернулся клубком, закусывая угол подушки. Прилив возбуждения был настолько острым, что отзывался болью. Во сне они с Акайю занимались любовью, бесстыдно, с какой-то неистовой жаждой, словно приговоренные накануне казни. Стоило признаться самому себе, в серые часы перед рассветом или вечерами на грани сна он не раз представлял, чтобы произошло, стань мечта явью. Как заласкал бы Акайю, покрывая белую кожу бесчисленными легкими поцелуями, часами, смиряя собственную жадность. Сделал бы все, лишь бы доставить ему удовольствие. Был бы Акайю податливо-нежным, как прикосновения тумана или игриво-страстным? А может, он захотел бы взять все в свои руки, напористый и уверенный, как в бою? Чтобы получить ответ на эти вопросы, Дим позволил бы ему все. Теперь он отчасти понимал героев историй, заключавших контракт с высшими силами ради достижения заветной цели. Его душа – не столь уж большая ценность, он с радостью вложил бы ее в руки самого важного человека, ставшего дороже целого мира…                  …Отбросив одеяло, Дим стащил себя с кровати и погнал в душ. Холодная вода и повышенные физические нагрузки помогали все хуже. Они гасили возбуждение, но не могли погасить огонь внутри, выжигающий страшнее напалма. Возможно, стоит обдумать предложение Ириена. Станет он не безродным воякой, странником издалека, а уважаемым кадровым офицером, и сможет быть Акайю достойным спутником по статусу…         …После окончания учений командир Азаритания, не иначе как решив вспомнить традиции далекой родины, организовала банкет для всех участников. Хотя Дим скорее назвал бы это действо пиром, только без неумеренных возлияний, полуголых танцовщиц и драк. Собранные в огромном зале для приемов разумные вели себя примерно, молодняк больше интересовала возможность отдохнуть и наесться вкусностей после двух недель на походных пайках. Старшие же делились впечатлениями, обговаривали стратегии дальнейшего обучения и разбирали допущенные ошибки. Не любящий массовых сборищ Дим занял позицию в углу зала, из которой хорошо просматривались столы учеников, и окопался в окружении блюда с запеченной в ягодном соке свининой и рыбного ассорти. Привычка присматривать за молодняком уже въелась в подкорку. Вряд ли те ухитрятся напиться легким фруктовым вином и сидром и начнут дебоширить, но привычки подчас сильнее логики. Впрочем, старшие тоже не все предавались исключительно научным и политическим диспутам. Зиккаран, вернувший привычный вид, напропалую очаровывал учениц-стешш, судя по активной жестикуляции, байками о своем боевом прошлом. Командир отряда Падуа присела на уши столичному коллеге, подливая вино в бокал, и улыбки обоих становились все более не рабочими. Афин вновь крутился возле Акайю, вызывая прилив раздражения. Сперва Янис, теперь это юное дарование. Напарник прямо магнит для молодых и талантливых. Не то чтобы Дим их не понимал. Акайю притягивал, как бездна, взглянув в которую уже невозможно отвести глаз. Он сам так же безнадежно пропал. - Вижу, шумное веселье вам претит, - замминистра обороны возник возле стола бесшумно, словно телепортировался. – Уделите мне несколько минут вашего времени?       Согласно кивнув, Дим подобрался. С этим разумным следовало держать ухо востро. Повышенный интерес к своей персоне напрягал, в основном непониманием настоящих мотивов.         - Прежде всего хочу поблагодарить вас за успешное командование во время учений и отличный поединок. Давненько меня так не гоняли.       Дим неопределенно хмыкнул. По его мнению, гоняли как раз его. Да и успешным свое руководство он не считал. Они не победили. Им уступили победу. - Позвольте предположить, вас огорчает исход финального боя, поскольку считаете, победу вам подарили?       У Ириена была приятная улыбка, смягчающая резкие черты лица, темно-серые глаза взирали понимающе и одобрительно. Так старый наставник смотрит на юного, подающего надежды ученика. Не видя смысла спорить, Дим склонил голову. - Победа и не была изначальной целью, - продолжил Ириен, отпивая из своего бокала крошечный глоток. – Мы хотели оценить готовность сражаться, адаптироваться и действовать сообща. И оценить потенциал одного из будущих командиров. - Я командовал в первую очередь своим отрядом, - направление, которое принимала беседа, было Диму не по душе. - Вы руководили всеми «защитниками Адмеруи», - возразил Ириен. – И довольно эффективно. Не стоит преуменьшать свои заслуги, Диметрио. Можете поделиться, какие ошибки, по-вашему, вы допустили?       Поняв, что отделаться от высокого гостя не получится, Дим принял правила игры. Опыт Ириена и вправду может пригодится, стоит смирить недовольство и прислушаться. Да отрицать свои просчеты глупо. - Коммуникацию следовало продумать лучше, - Дим неосознанно выпрямил спину, будто на экзамене в высшем сколуме. – Если заглушить наши частоты, связь между отрядами пропадет. Резервный отряд стоило сделать больше и не вовлекать в бой вовсе до определенного момента. - Неплохо, - Ириен удовлетворенно покивал. – Добавлю, еще два момента. Вам следует больше делегировать задачи подчиненным и не брать все на себя. Потеря генерала - почти всегда проигранный бой.       С трудом сохранив невозмутимое выражение лица, Дим произнес медленно: - Я не генерал. Не знаю, известно ли вам, но я всегда был простым солдатом. И не привык прикрываться товарищами в бою.       По внимательному цепкому взгляду он понял, что прошлое пришедшего из другого мира человека для собеседника секретом не является. - Вы несколько ошибочно представляете задачи старшего командира на поле боя, Диметрио. Умелое, грамотное руководство сохраняет жизни бойцов и минимизирует потери. И все недостающие знания и навыки вы можете изучить, пока еще есть время, - замминистра придвинулся ближе, доверительно понижая голос. – Меня не нужно убеждать в опасности Руин. Я прекрасно понимаю, какая тварь притаилась у нас под ногами. Равно как и то, что наш мир не готов отражать нападение, а старшие защитники не смогут справиться в одиночку. Нам нужны молодые командиры, способные вести за собой других. Я видел записи вашего прорыва через миграцию. Вы вывели группу без единой потери, действуя в непрогнозируемой и практически безнадежной ситуации без поддержки извне. - Мы выбрались благодаря Акайю, моему напарнику, - ответил Дим, поставив себе задачу позже проанализировать разговор в тишине. Слишком много вопросов возникало. – Именно его магия обеспечила выживание отряда. - Акайю Глемпт, - протянул Ириен со странной усмешкой. – Ученик Азирафелиса и Зиккарана, второй по силе некромант Адмеруи. Никто не преуменьшает заслуги и способности вашего напарника, Диметрио. Который, кстати, в данный момент испытывает желание обратить меня в горстку праха.       Скосив глаза, Дим поймал взгляд напарника, прикованный к ним, и едва заметно покачал головой. Он разберется сам. Акайю на мгновение прижал кулак к сердцу и вернулся к беседе с Азаританией, напряженный, будто готов ринуться в любую минуту ринуться в бой.   - Я предлагаю вам знания и возможности, - Ириен непринужденно вернулся к деловому тону. – И собирался предложить то же и вашему уважаемому напарнику. Майхара такая редкость в наше время, а уж ваш тандем почти уникален. Позвольте дать вам небольшой совет, Диметрио.       Дим догадывался, услышанное ему не понравится, и не ошибся. Ириен видел слишком многое, без стеснения пользуясь результатами своих наблюдений. Он не ощущал от собеседника враждебности, однако заинтересованность замминистра заставляла инстинктивно сопротивляться, искать подвох. Диму не нравилась попытка его прощупать. Да и Акайю вовлекать непонятно во что не хотелось.            - Привязанности – источник силы воина и его уязвимое место на поле боя. Не позволяйте превратить свою силу в слабость. Приятного вечера. Напишите, когда примете решение.       На стол лег квадратик визитки с эмблемой меча и щита-гоплона в левом верхнем углу. Дим неторопливо убрал визитку в нагрудный карман и допил остатки нагревшегося вина из бокала. Все же сетовать на свою бесполезность для нового мира было опрометчивым решением – последний год мироздание активно убеждало в обратном и останавливаться не собиралось. Окинув взглядом учеников и убедившись, что все отдыхают, не теряя человеческого обличия, Дим поднялся и двинулся к выходу.       Поздний вечер обнял пронизанной нежными ароматами прохладой. Усевшись на ступеньках подальше от центрального входа, Дим оперся спиной на подножье скульптуры, изображающей парочку молодых людей в венках из виноградных листьев, и запрокинул голову к небу. На густой синеве появлялись первые звезды, серебряная Мия неспешно выплывала из-за деревьев, освещая окружающий здание для приемов сад. В лунном свете облитые белым цветом вишни казались трепетными призраками невест, танцующих диковинные танцы с ночным ветром. Адмеруйцы верят, в такую ночь можно встретить Призрака Цветущей вишни, дарующего благословение в любовных делах. Дим передернул плечами, давя невеселый смех. Он никогда не полагался ни на богов, ни на судьбу. Когда успел настолько поглупеть, что готов просить привидение давно почившей кириа о благословении, вместо того, чтобы решать свои проблемы самостоятельно?    - Устали, Диметрио? Кофе не лучший напиток на ночь, но, думаю, сейчас не помешает.       Моргнув несколько раз, Дим благодарно улыбнулся, принимая протянутый стаканчик. - Ваш наставник не держит на меня обиду? - Зиккаран в восторге, - беззлобно проворчал Акайю. – Он обожает, когда ему бросают вызов.        Свет луны окружал Акайю холодным ореолом, превращая кожу в драгоценный мрамор, серебря белые волосы. Зачем какие-то призраки, когда воплощение его любви стоит прямо перед ним?