Поцелованный смертью

      Сложнее всего было заставить себя не суетиться, не доходить в заботе до крайностей. Акайю хотелось окружить максимальным комфортом, лишь бы порадовать, помочь почувствовать себя лучше. Дим уже не раз задумывался, может, у него в далеких предках были оборотни? Как там Вараван говорил? Лежать ковриком и греть ноги?.. Он сомневался, что любимый оценит столь радикальное проявление заботы, потому решил ограничиться приготовлением завтрака. Пока Акайю принимал ванну, выбрал из своих вещей самую мягкую футболку с длинными рукавами и свободные спортивные брюки. Он по себе знал – после сильных потрясений и усталости любой раздражитель ощущается очень остро, а удобная одежда помогает расслабиться. Может, сбегать за кофе? Хотя кириа Ариадна предупреждала не злоупотреблять… Или вовсе заказать еду на вынос? Кулинарные таланты у него сомнительные… Остановившись на полушаге, Дим сжал кулаки и с силой выдохнул. Вряд ли у напарника сейчас будет хороший аппетит – он и в лучшем своем состоянии ел мало. Пары бутербродов с зеленью и сыром и чашки чая вполне достаточно. А обед или ужин можно и заказать. Если Акайю захочет задержаться на ужин. Втайне Дим надеялся, что захочет. А, может, и не только на ужин. Остановить полет фантазий становилось все сложнее, приходилось постоянно возвращать себя в реальность усилием воли.       К моменту, когда шум воды в ванной стих, на столе дожидались своего часа тарелка с кривовато нарезанными бутербродами, чайник свежезаваренного черного чая и плитка горького шоколада, которую Дим хранил на случай, вдруг напарник как-нибудь заглянет в гости. - Принести вам сменную одежду? – спросил Дим, повышая голос. - Да, пожалуйста.       К двери он подходил, обмирая от не вполне понятного чувства страха. И мысленно молился изначальному, чтобы напарник не вздумал выйти из ванной в одном белье или вовсе без него. Он боялся – его нестабильная психика не вынесет такого потрясения. Обошлось. Вложив стопку одежды в протянутую из-за двери руку, Дим отступил на шаг, тяжело сглатывая. Он не припоминал, чтобы даже в далекой юности его могло настолько ошеломить зрелище чьего-то голого плеча. - Завтрак готов, - голос все же немного охрип, но Дим надеялся, Акайю спишет все на усталость.       За столом Акайю клевал носом, справившись с одним бутербродом и героически пытаясь допить чай. Не соблазнившись даже шоколадом. - Не нужно себя заставлять, если не хотите, - Дим не сдержал улыбки при виде такой умилительно-домашней картины. – Давайте отдохнем. Постелить вам в кабинете или…       И оборвал себя на середине фразы. Не будет ли предложение лечь вместе выглядеть так, будто он давит на Акайю? Впрочем, напарник – взрослый парень и вполне способен озвучить свои желания. Не стоит снова додумывать за него. - Я бы не отказался погреться об вас еще. Если для вас это… приемлемо. - Буду только рад, - Дим подозревал, выражение лица у него сейчас слегка ненормальное. – Обещаю греть сколько понадобиться и не храпеть. - Вы спите очень тихо, Диметрио.       Все же улыбка Акайю делала с ним что-то прекрасное и страшное, переворачивая все внутри с ног на голову.       По спальне Дим передвигался плавно, будто боялся спугнуть гостя резким движением или шумом. Расстелил постель, порадовавшись, что сменил белье перед неудачной миссией, и замер, позволяя напарнику выбрать, как ему комфотнее будет расположиться. - Достать вам одеяло потеплее? Или еще одну подушку? - Ничего не нужно, спасибо, - Акайю опустился на край кровати осторожно, словно очутился в незнакомой локации в Руинах, и выжидающе взглянул на напарника. - Я сейчас быстро ополоснусь и вернусь. Выбирайте, какая подушка больше нравится.       Выполнивший все гигиенические процедуры с армейской скоростью Дим ожидал по возвращению застать Акайю спящим. Напарник выглядел очень уставшим. Акайю и впрямь улегся, сдвинув одеяло в сторону и утянув самую жесткую подушку. Под немного сонным, но все же внимательным взглядом на мгновение охватило чувство вроде бы давно забытого смущения. Дим знал, по меркам Адмеруи он не считается писаным красавцем, да и шрамы никого не украшают. Впервые в жизни на него смотрели не просто оценивающе или с похотью, а как на кого-то ценного, очень важного. - Двигайтесь ближе, буду вас греть, - Дим приглашающе поднял угол одеяла, позволяя Акайю устроиться как ему удобнее. Обнимая прильнувшего к груди напарника, ощущая прохладу его напряженного, но постепенно расслабляющегося тела, он заставлял себя дышать. Решение не раздеваться оказалось очень предусмотрительным, как бы не хотелось соприкоснуться голой кожей. Не стоит портить все поспешностью.       Дим пребывал в уверенности, что не сможет уснуть – слишком взбудоражен, слишком много потрясений за неполный день, перевернувших мир до основания. И сам не заметил, как провалился в сон, продолжая обнимать тихо сопящего Акайю. Чтобы проснуться в рассеянной серости летней ночи, впервые за долгие месяцы чувствуя себя отдохнувшим. Причина сего явления безмятежно спала, закинув на него одну руку и подсунув ледяные ступни ему под ноги. Беловолосая голова покоилась на плече, успевшем немного онеметь. Медленно Дим потянулся, касаясь серебристого ежика, исполняя давнее потаенное желание. Колкие на вид волосы на ощупь оказались неожиданно мягкими и густыми, как шерсть мьюрга. Интересно, зачем Акайю стрижется так коротко? Большинство мужчин Адмеруи предпочитали прически на волосах средней длины. Даже оборотни. Впрочем, это не имело никакого значения. В Акайю Диму нравилось все – необычная внешность, старомодно-церемонная манера речи, ироничный юмор, умение глубоко сопереживать и заботиться. Словно нашлась идеально подходящая половинка души.       Акайю завозился, сползая ниже, и Дим замер. Неужели все-таки разбудил? Но напарник просыпаться не спешил, уткнувшись носом под ключицу и согревая дыханием. Лежащая на боку рука погладила рассеянным движением, будто успокаивая. Ощущение тихого счастья погружало в дремотное состояние, манило обернуться собой и замереть так до скончания времен. Дим не помнил, чувствовал ли подобное хоть раз в жизни, и не хотел растерять ни капли этого чувства. Уркнув, Акайю повернулся на спину, скидывая одеяло до пояса, и Дим тяжело сглотнул, созерцая открывшуюся картину. Умиротворение медленно таяло под наплывом распространяющегося под кожей жара. Хотелось не просто любоваться. Прильнуть к приоткрытым бледным губам, оставить поцелуи на тонкой шее, пройтись языком по выступающим косточкам ключиц, видимых в вырезе футболки. Неторопливо избавить от мешковатой одежды, чтобы ничего не мешало. Покрыть мраморно-белую кожу бесчисленными поцелуями, выискивая чувствительные местечки… Отдернув бездумно потянувшуюся руку, Дим сжал кулак, стараясь взять внезапно нахлынувшее возбуждение под контроль. Нельзя вести себя как животное, руководствуясь первичными инстинктами. - Похоже, храпел я и вас разбудил?       Дим едва не слетел с кровати от неожиданности, стушевался под внимательным взглядом серого глаза. Лицо запылало, будто его поймали на чем-то стыдном. Впрочем, так оно и было. Повернувшись на бок и приподнявшись на локте, Акайю открыл и левый глаз. - Нет-нет, не храпели. Я сам…, - выдохнув, Дим признался. – Просто любовался вами. - Диметрио, знаете, - от интонации напарника по спине прошелся рой горячих искр. – Мною можно не только любоваться.       Дим не успел отследить, как Акайю оказался настолько близко. Или он сам потянулся навстречу? И все же первое прикосновение получилось мягким, осторожным. Не поцелуем даже, простым соприкосновением сомкнутых губ. Прохладные ладони легли на плечи, сжимая, притягивая ближе, поцелуй утратил робкую невинность. Прерывать его стало почти невыполнимой задачей, но Дим справился. Затапливающий разум багровый прилив путал мысли, следовало взять себя в руки. Хотя бы на пару минут, чтобы прояснить некоторые моменты. - Я спешу, Диметрио? - Нет, - Дим потерся носом о гладкую щеку, перехватил потянувшуюся навстречу руку, прижался губами к тонким пальцам. – Рядом с вами сложно сдерживать себя.  - Тогда, возможно, и не нужно?       Хотелось поддаться искушающе-вкрадчивому голосу, легким дразнящим прикосновениям, заставляющим пригасший пожар в груди вспыхнуть с новой силой. Дим немного отстранился, глядя пристально и строго. - Вы уверены, Акайю? - Уверен, - напарник казался немного раздраженным. – Я знаю, чего хочу, Диметрио. Но это имеет смысл только, если вы хотите того же.      - Знали бы вы, насколько сильно, - покаянно признался Дим. - Безмерно рад это слышать, - в глазах Акайю на мгновение вспыхнул дьявольский огонек, быстро скрытый за опустившимися ресницами. Напарник длинно выдохнул. – В таком случае позвольте еще раз воспользоваться вашей ванной. Мне нужно подготовиться.       До кухни Дим добрался как в тумане. Почистил зубы, умылся под краном и обтерся влажным полотенцем, выполняя все действия заторможено, словно завязшая в густом сиропе пчела. И поймал себя на том, что мысль о возвращении в спальню, куда пару минут назад проскользнул Акайю, вызывает предвкушение пополам со страхом. Словно годы жизни и десятки случайных связей испарились, и он снова неопытный юнец, обмирающий от волнения, готовящийся впервые лечь в постель с любимым человеком.       Ступая бесшумно, Дим преодолел несколько шагов до спальни и застыл в дверях. Тревожные мысли вновь вынырнули на поверхность и начали хаотичное кружение. Сидящий на краешке кровати с таким видом, будто готов сорваться с места в любой момент, Акайю выглядел растерянным и беззащитным. Дим уже успел пожалеть, что остался в одних пижамных штанах, не скрывающих степень его воодушевления. - Хей, Акайю, - позвал, опускаясь рядом, но на достаточном расстоянии, чтобы не нависать. – Вы же знаете, что мы можем все отложить или остановиться в любой момент? Если вы передумали, я не обижусь. Это не самое… важное для меня.       Акайю отрицательно качнул головой, стискивая подол футболки нервным жестом. - Не передумал. Немного волнуюсь. - Не вы одни, - усмехнулся Дим, ощущая, как немного отпускает напряжение. Он не один такой, они снова удивительно синхронны в своих чувствах.  – Можно вас поцеловать?             Целовался Акайю не слишком умело, компенсируя неопытность энтузиазмом. Дим предполагал, напарника придется успокаивать, и не ожидал, что успокоение не помешает ему самому. Прохладные ладони прошлись по бокам, вызывая прилив щекотной дрожи, легли на лопатки, длинно скользя до поясницы, острые колени стиснули бедра. Тяжесть напарника почти не ощущалась, словно не человек, а серебристый ночной призрак. Он пропустил момент, когда Акайю оказался у него на коленях, не давая вздохнуть, не позволяя осмыслить закручивающуюся пламенным вихрем реальность. Пока огонь не поглотил держащийся на честном слове рассудок, Дим включился в любовную игру, ненавязчиво направляя. Благоговейно обнимая ладонями острые скулы, поглаживая кончиками пальцев виски. Акайю ощущался взвинченным и нетерпеливым. Будто слишком долго ждал, истратив весь самоконтроль на это ожидание. Будто спешил в страхе, что сейчас все закончится, толком не начавшись.          Разорвав поцелуй, Акайю немного отстранился, и Дим бездумно потянулся следом, готовый умолять. Он не посмел бы настаивать. Хотя бы еще раз обнять, хоть немного подержать в руках, ощущая стаккато чужого сердца. Акайю решительным движением стянул футболку, отбрасывая куда-то на пол. - Хочу вас чувствовать без преград, - тонкие сильные руки нажали на плечи, понуждая лечь, и Дим подчинился с поспешной радостью. Акайю навис сверху, улыбаясь предвкушающе и несмело одновременно. Словно сам боялся того, что собирался сделать. - Я весь ваш, - Дим раскинулся поперек кровати. Вопрос, можно ли касаться, замер на языке, быстро утратив актуальность. Прохладные губы прижались к шее под подбородком, путанной дорогой двинулись ниже, слегка прихватывая кожу. Когда они достигли стыка плеча и шеи, и поцелуи сменились довольно ощутимым укусом, Диму показалось, или сердце сейчас пробьет грудную клетку и уйдет гулять, или он опозорится, как юнец-девственник. Ощущения от простых ласк подводили к грани, почти парализуя, заставляя заходиться в сладком ужасе от того, что же будет, когда они полноценно займутся любовью. Акайю ласкал и исследовал его тело с хаотичной жадностью, как голодный студент, попавший в магазинчик сладостей и не знающий, на чем остановить выбор. Каждый поцелуй, каждое прикосновение заставляло замирать в ожидании, куда придется следующий. Пальцы напарника вцепились в пояс штанов, потянули вниз, и Дим приподнялся, мягко останавливая. - Позвольте теперь мне, Акайю. Тоже хочу сделать вам приятно.              Он не привык быть эгоистом в постели и только получать удовольствие. Акайю взглянул растерянно и немного обиженно. - У нас достаточно времени, некуда спешить, - шептал Дим, ласково поглаживая напряженные плечи, проходясь кончиками пальцев по острой линии ключиц, как давно мечталось. – Позвольте доставить нам обоим удовольствие.            На самом деле он боялся не продержаться и минуты, если Акайю дотронется до стоящего до боли члена. Напарник кивнул, из глаз ушла тень обиды. - Давайте немного сменим диспозицию, - убрав одеяло в изножье, Дим похлопал по постели, предлагая лечь рядом. Акайю откликнулся на безмолвную просьбу, вытягиваясь на боку, вновь заключая в объятья. Пытаясь продышаться и вернуть себе хоть каплю контроля, Дим поглаживал узкую спину, вздрагивающую под его руками, и понимал, что его необратимо срывает. Гладкая, похожая на дорогой шелк, кожа льнула к ладоням, невозможно оторваться. Выступающие позвонки, похожие на прорывающиеся крылья лопатки, изгиб поясницы… Напарник будто весь состоял из острых углов и граней. Акайю тихо застонал, прижимаясь еще теснее, давая почувствовать ответное желание. Мало, слишком мало…  Убрать все мешающие тряпки, открывая новые просторы для исследований.    - Можно? -  Дим робко пробрался пальцами под пояс съехавших до тазовых косточек штанов. - Да-да, - Акайю дышал так, будто в комнате стало слишком мало воздуха. – Вы тоже раздевайтесь, Диметрио.       Они путались в одежде и в торопливых пальцах, неловко помогая друг другу, спеша так, будто умрут, если не окажутся обнаженными в кратчайшие сроки. На фарфоровых щеках Акайю расцветал румянец, и Дим любовался этой прекрасной, небывалой картиной, как чудом. Наконец, последняя деталь скудного одеяния отправилась на пол. Полностью раздетым напарника Дим видел всего один раз и тогда особо не разглядывал, занятый беспокойством о его здоровье. Сейчас же зрелище вытянувшегося на постели в первозданном виде Акайю ощущался сродни мощному удару под дых, заставившему захлебнуться воздухом. - Не слишком вдохновляющий вид, да?       Акайю не пытался закрыться, лежа на спине и раскинув руки, словно выставляя себя на показ. Горькая усмешка, скривившая губы, стала сродни горсти снега за шиворот. Ее хотелось немедленно стереть, разубедить десятками комплиментов, доказывая, насколько его любимый ошибается. Медленно, как во сне, Дим склонился над замершим напарником, глядя в темные озера глаз. - Вы прекрасны, Акайю, - слова не приходилось подбирать, они сами ложились на язык, шли из самых глубин естества. – Как лунный свет на озерной глади. Самый красивый из всех виденных людей. У меня остатки мозгов вышибает рядом с вами. - Не замечал за вами тяги к поэзии, - усмехнулся Акайю с беззлобной иронией. – Последнее взаимно, Диметрио.       Дим заурчал, приластившись к легшей на щеку прохладной ладони, не желая тратить время на дискуссии. Перехватил руку, касаясь губами тонкого запястья над медицинским браслетом, провел языком вдоль линии вен до полосы темных синяков. Вина снова кольнула сердце тупой иглой. Будто почувствовав, Акайю строго свел белые брови на переносице, и Дим счел за лучшее не отвлекаться. Неспешным путем до сгиба локтя, на угловатое плечо к поднимающейся участившимся дыханием груди. Вернуться к шее, осязая губами беспокойное биение пульса. Благоговейно скользя ладонями по грудной клетке с выступающими ребрами, Дим покружил пальцами вокруг бледных, как яблоневые лепестки, сосков. Определить, где Акайю приятнее, оказалось нелегкой миссией. Казалось, ему нравилось все, и в тоже время ничего не вызывало острой реакции. Похоже, больше всего напарника возбуждал сам факт того, что они оказались в одной постели.                 На прикосновения к соскам Акайю дернулся, морща нос. - Щекотно? – догадался Дим, оставляя в покое зону исследований. – Тогда пойдем другим путем.       Мышцы живота напряглись под легкими, вкрадчивыми поцелуями, с губ Акайю сорвался чуть слышный стон. - Здесь приятно?       Вдохновленный откликом, Дим чувствовал азарт настоящего исследователя, кружа вокруг ямки пупка и постепенно спускаясь ниже. Морозный аромат, присущий одному Акайю, стал сильнее, кружа голову как глоток горного воздуха. - Приятно…       В ответном выдохе слышались удивленные интонации. Будто реакции собственного тела для Акайю были внове. Длинные пальцы вплелись в волосы, рассеянно поглаживая, заставляя сердце зайтись в счастливом трепете. Хотелось доставить любимому как можно больше удовольствия, утопить в нем без остатка, смывая все плохие воспоминания, все тревоги. Переживая этот прилив, Дим потерся носом о выступающую тазовую косточку. Он старался не торопиться, дотрагиваясь почти невинно, давая возможность Акайю привыкнуть и расслабиться, однако напарник, видимо, истощил последние запасы терпения. Не желал лежать спокойно, принимая ласки, цеплялся за плечи, сжимал бока коленями, разбивая хрупкую броню самоконтроля. Прижимался и смотрел требовательно, без слов прося поспешить. - Как вы хотите? - Дим здраво опасался, точно ли напарник осознает происходящее или вновь сработал эффект аномалии, выдергивающий наружу инстинктивные желания тела. Потому уточнил между жадными, немного кусачими поцелуями. – Мы можем для начала ограничиться руками и губами. - Нет! – ответ прозвучал немедленно. Приподнявшийся на локтях Акайю сверкнул чернотой глаз, выдохнул с каким-то злым отчаянием. – Я готов. Я хочу чувствовать вас всего. - Понял, понял, не злитесь, - с тихим смешком Дим касался короткими поцелуями виска с часто бьющейся жилкой, покрытой нежным пушком щеки, приоткрытых порозовевших губ. – Все будет, как вы захотите.       Похоже обещание оказало благотворный эффект – на подушки Акайю откинулся зримо успокоившимся, перестав напоминать искрящую шаровую молнию. Фразу про подготовку Дим помнил, однако счел лучшим проверить самостоятельно. Мысль вновь причинить напарнику боль остужала голову, позволяла сдерживать захлестывающее возбуждение в узде. Временами его любимый отличался прискорбным равнодушием к состоянию собственного тела. Вытянув левую руку, Дим наощупь открыл ящик прикроватной тумбочки и вынул тюбик интимного геля и пачку презервативов. Отвлекаемый поглаживаниями вдоль чувствительной паховой складки Акайю заминки не заметил. Аккуратный ровный член прижался к животу, оставляя вязкие дорожки предсемени при каждом движении. Рот наполнился слюной, от желания попробовать любимого на вкус свело горло, как от жажды. - Не нужно, - расслабленно шурующие в волосах пальцы сжались, потянули, Акайю вскинулся. Едва коснувшийся кончиком языка Дим сдержал стон разочарования, глядя снизу вверх в удивленно-расширенные глаза напарника.  - Прекратить, сделать иначе или вы просто смущаетесь? - Иногда ваша проницательность даже раздражает, - проворчал Акайю с непередаваемой нежностью и длинно выдохнул, продолжая бездумно пропускать волосы Дима между пальцами. – Простите, со мной больше проблем, чем удовольствия. - Ничего подобного, - заверил Дим, ловя одну из беспокойных рук и запечатлевая поцелуй на узкой ладони. – Я счастлив от одной возможности прикоснуться, быть рядом с вами. Говорите со мной – что нравится, чего бы хотелось. Я все сделаю. - В таком случае, продолжите начатое? - С радостью. Раздвиньте ножки чуть шире, так будет удобнее.               Напряженный член шелковисто скользил на языке, мелодия коротких вздохов и чуть слышных стонов заставляла кровь пульсировать, порождая болезненно-сладкий резонанс во всем теле. Лаская свою осуществившуюся грезу Дим испытывал нечто сродни экстатическому трансу. Когда-то он гадал, каким Акайю будет в постели, и фантазии не имели ничего общего с реальностью. Его любимый оказался и застенчивым, и страстным, нежным и требовательным, тихими и искренним. Изумленные стоны и тяжелый жаждущий взгляд. Призывная открытая поза и нежный румянец на бледных щеках. Идеальный.       На интуитивном уровне Дим чувствовал, что опыта у напарника немного, и он хочет казаться увереннее, чем есть на самом деле. Стоило коснуться влажными от согретого геля пальцами промежности, Акайю рефлекторно сжался, сводя колени. - Не бойтесь, - Дим выцеловывал дорожки на внутренней части бедра, отвлекая. – Можем остановиться, как только скажете, что слишком. - Я не… боюсь… Не останавливайтесь…       Внутри Акайю ощущался безумно тесным, слишком напряженным, чтобы получать удовольствие. Даже пальцы входили с трудом, не говоря о чем-то большем. Он не зажимался специально, похоже, попросту не мог контролировать реакции своего организма. При этом рвано двигая тазом, стремясь насадиться сильнее.   - Не спешите, прошу, - умолял Дим, добавляя еще геля и продолжая осторожно растягивать. – Не хочу сделать вам больно.       Собственное возбуждение оседало горячим камнем в паху, перед глазами колыхалась жемчужная пелена, сердце колотилось в горле. Свои желания отошли на второй план, позволяя полностью сконцентрироваться на том, чтобы доставить удовольствие партнеру. В какой-то момент Акайю пробило волной дрожи с головы до ног, напряженное, как струна, тело расслабилось. - Здесь, да? – Дим развел чуть согнутые пальцы, с восторгом наблюдая, как Акайю прикусывает губу, сдерживая протяжный стон.       Догадываясь, что не продержится долго, он стремился подвести любимого к самому краю и помочь мягко с него сорваться. Сжавшие предплечья сильные пальцы нарушили построение благих мыслей. - Я же говорил, я не сломаюсь, - Акайю дышал тяжело, захлебываясь воздухом, как после долгого марш-броска. – Не мучайте себя и меня.                                   Прикрыв на мгновение глаза, Дим собрал воедино ошметки самоконтроля. Акайю словно задался целью свести его с ума. Дотянувшись до лежащей на другой стороне кровати небольшой подушки, Дим подсунул добычу под поясницу понятливо приподнявшегося Акайю. - Остановите меня, если станет неприятно, - попросил, раскатывая презерватив. - Обязательно.       Обещание свое Акайю нарушил сразу, не желая ждать, подаваясь навстречу первому проникновению резким движением бедер и выдыхая, будто весь воздух покинул легкие. - Ай..ю..       Ощущения напоминали оглушительный удар, заставляющий засбоить все органы чувств. Удерживая напарника от следующего движения, Дим старался удержаться сам. Хотелось толкнуться вперед изо всех сил, растворяясь в ритме движений, но было нельзя.    - Я в порядке… - прохладные ладони прошлись по предплечьям, сжались повыше локтей, понуждая наклониться ниже. – Мне нравится чувствовать вас внутри, Диметрио.       Тихий шепот щекотал ухо, проникая прямо в мозг и творя что-то разрушительно-прекрасное с разумом. По кромке ушной раковины игриво прошелся влажный язык, усиливая приятную щекотку. - Смелее, Диметрио. Отпустите себя.       Хотелось сказать, что Акайю рискует. Что его самоконтроль держится на истлевающей нити. Что напарник сводит его с ума вернее любой аномалии. Продолжая двигаться неторопливо и размеренно, обнимая ладонями напряженные бедра, Дим осознавал – он продержится сколько нужно. Иначе просто невозможно. Постепенно они синхронизировались, находя приятный обоим неторопливый ритм. Страх и напряжение ушли, позволяя прочувствовать момент единения. Акайю держал его крепко, будто боясь разжать руки, поглаживая и оставляя горячие росчерки на спине. Губы промахивались мимо губ, покрывая заполошными нежными поцелуями виски, пылающие скулы. Дим не мог вспомнить, что шептал, словно в бреду рассказывая насколько ему хорошо, как он счастлив, и Акайю вторил ему, прижимаясь и обжигая ухо горячим дыханием. Перешедшим в придушенный стон, стоило накрыть его собой, вжимаясь плотнее. - Вам не тяжело? – факт того, что еще способен произнести что-то внятное, вызвал отстраненное удивление.       Отрицательно помотав головой, Акайю приник к губам, целуя влажно и жарко, толкаясь языком. Выдыхая короткое «еще» и захлестывая длинными ногами вокруг пояса, как в боевом захвате. Низ живота свело, по позвоночнику прошелся электрический разряд. Задвигавшись короткими частыми толчками Дим безуспешно пытался отсрочить финал. Акайю вдруг выгнулся с громким, переливчатым стоном, опираясь на постель одними лопатками, сжимая в себе почти до боли.       Впервые в жизни оргазм походил на смерть. Невыносимое удовольствие, кратковременно отключившее органы чувств, оставившее разноцветный калейдоскоп перед глазами. В ушах звучал безумный стук сердца, и Дим не мог понять, его или Акайю. В себя он приходил, словно выныривал из огромной глубины. Мышцы не слушались, по телу будто прошелся шторм, выбросив на берег обессиленным. Слабые пальцы поглаживали затылок, скользили в волосах, добавляя завершающие штрихи в палитру удовольствия. Повинуясь пробившейся сквозь туман эйфории мысли, что разлеживаться на более хрупком Акайю как минимум неправильно, Дим сделал над собой усилие и приподнялся на локте, вглядываясь в любимое лицо с цветами бледного румянца и дорожками слез на висках. - Акайю, - в желудке образовалась ледяная глыба. Дим потянулся дрожащими пальцами, боясь коснуться. – Вам больно? Простите... Я сейчас…       В аптечке должен был остаться тюбик мази с анестетиком, припасенный на крайний случай. Как он мог настолько забыться и ничего не заметить?! Мысли сталкивались в черепной коробке, впервые Дим ощущал такую панику. Прикосновение прохладной ладони, легшей на скулу, разогнало паническое кружение. - Не больно, - слипшиеся ресницы напоминали иголки инея, но в разморенном, туманном взгляде на было ни обиды, ни недовольства. – Слишком приятно… Сенсорная перегрузка… А вам, Диметрио? Вам понравилось? - Очень, - Дим коснулся легким благодарным поцелуем уголка пересохших губ. – Принести вам попить? Или отнести вас в ванную? - Спать… - Акайю деликатно прикрыл зевок ладонью. – Полежите со мной, Диметрио.       …В спальню просачивались первые лучи утреннего солнца, играя золотыми волнами на стенах. Его счастье тихо дышало во сне, обнимая так крепко, словно прервать контакт было невыполнимой задачей. Дим вглядывался в безмятежные черты любимого лица, невесомо ероша пребывающие в беспорядке белые волосы, и боялся уснуть. Вдруг реальность – всего лишь новый сон, и с пробуждением его ждет одиночество…