Поцелованный смертью

      За домом и прилегающей территорией явно следили. Разросшиеся кустарники не закрывали дорожки, прихотливыми извивами пронизывающие маленький сад, внутри не ощущалось запаха затхлости, характерного для долго стоящих закрытыми помещений. И все же, следуя за Акайю по длинному коридору, делящему дом на две половины, Дим не мог отделаться от чувства, что вошел в усыпальницу. Картины тушью на бумаге из речного тростника, украшающие стены, зацепившийся за ручку двери цветастый шарф, сдвинутые к стене коврики из того же тростника… Внутри дома словно остановилось время, застыло мгновение, когда хозяева покинули его навсегда.       Толкнув дверь в самом конце коридора, Акайю посторонился. - Моя бывшая комната. Подождете здесь, пока я проверю и включу воду и свет? - Помощь нужна?  - в другой ситуации Диму не отказался бы узнать получше кусочек прошлого любимого человека, однако сейчас не хотел оставлять его самого.         Отрицательно покачав головой, Акайю растворился в полутьме коридора. Уважая желание напарника побыть в одиночестве, Дим осмотрелся. Небольшую квадратную комнату заливал солнечный свет из большого окна, на треть закрытого тканевыми ролетами. Письменный стол, навесные полки для книг и учебных принадлежностей, круглая настольная лампа на подвижной ножке, низкая кровать с толстым матрасом, накрытая темным чехлом-покрывалом. Жилье примерного ученика. Сочетание золотисто-коричневых и зеленых цветов в отделке смягчало общую атмосферу аскетизма. Бездумно выглянув в окно, Дим вдохнул запах книжной пыли и сухой листвы. Эта комната принадлежала шестнадцатилетнему мальчику, еще не потерявшему родителей, не прошедшему через смерть и предательство. В ней не было почти ничего от нынешнего Акайю. Кроме любви к приключенческим романам, усмехнулся Дим, разглядывая немного затертые корешки выстроившихся на полках книг.       Напарник не возвращался довольно долго, и он решил проверить, не нужна ли все-таки его помощь, даже рискуя показаться бестактным. Если бы Акайю не хотел его присутствия, не позвал бы с собой.       Из-за приоткрытой двери в одну из комнат ближе к входу не доносилось ни звука, но найти напарника Дим мог безошибочно даже в лабиринте Руин, не то что сравнительно небольшом доме. Заглянув внутрь, он застыл на пороге, стараясь дышать через раз. - Входите, Диметрио.       Сидящий на полу подогнув под себя ноги, Акайю не повернул головы. Снятые визоры лежали у бессильно опущенной руки, взгляд напарника не отрывался от стоящих на невысоком журнальном столике фотографий в самодельных деревянных рамках. - Простите, что побеспокоил…       Дим неловко переступил порог, стараясь не глазеть по сторонам. В данный момент это казалось чем-то неуместным, почти неприличным. - Это мне следует извиняться, что оставил гостя в одиночестве, - Акайю с силой растер лицо, словно пытаясь проснуться. – Я не заходил сюда ни разу после того, как умерла мама. Наверное, это странно для некроманта так реагировать на смерть. - Не странно, - Дим бесшумно опустился рядом. – Вы же человек. Терять близких всегда больно.       Печально усмехнувшись, Акайю безнадежно покачал головой. Дим же наконец взглянул на фотографии, запечатлевшие некогда счастливую небольшую семью. На первой рослый молодой мужчина с темно-русыми волосами обнимал миниатюрную женщину с короной черных кос, затейливо уложенных вокруг головы. Свою утонченную красоту и необычный разрез глаз Акайю точно унаследовал от матери. На второй фотографии пара с малышом лет пяти сидела на лавке-качели в саду, во взгляде мужчины, обнимающего жену и сына, отстраненность, будто мысли витали далеко. На третьей – немного хмурый темноволосый сероглазый парень обнимал второго, медно-рыжего и улыбчивого. Наверное, тот самый Нико. - Вы были очень серьезным подростком, - заметил Дим и поймал ответный взгляд с толикой удивления. Неужели, Акайю думал, он не узнает его? Руины изменили внешность некроманта, но не настолько, чтобы Дим не мог различить знакомые черты своего любимого в не по годам взрослом парнишке. - Занудным, погруженным в науку и со скверным чувством юмора. Последнее, впрочем, осталось со мной и по сей день. - Мне нравится, - возразил Дим. – Держит в тонусе. - Я давно заметил, у вас специфические вкусы, Диметрио, - легкая улыбка смягчила язвительность шутки. Акайю поднялся, выпрямляясь во весь рост. – Я собирался сделать небольшую уборку и упаковать некоторые вещи. - Говорите, что нужно делать, - Дим с готовностью подхватился, радуясь возможности уйти из этой комнаты, пропитанной скорбной памятью как дымом.       Следующие несколько часов они открывали окна на проветривание, вытирали пыль и складывали в контейнер для пересылки грузов отобранные Акайю вещи. - Вы хотите сдать дом или просто опечатать? – поинтересовался Дим, наматывая на метелку притаившуюся под потолком паутину. - Собираюсь продать, - в контейнер отправилась аккуратно связанная стопка книг. – С покупателями уже договорился. Завтра в муниципалитете подпишем договор.       Задумчиво посмотрев на картину с танцующими небесными журавлями, Акайю свернул ее и присоединил к книгам. - Все люди, жившие здесь, давно мертвы. Пускай он послужит приютом для новой жизни.       Собравшийся возразить, Дим прикусил язык и кивнул. Можно сказать, и он, и Акайю умерли и начали новую жизнь. Он принял бы любое решение любимого. Пожелай Акайю бросить работу искателя, вернуться в родной город и стать рыбаком, он бы поехал следом и освоил бы премудрости рыбного промысла. Но его напарник не цеплялся за прошлое, достаточно сильный, чтобы идти вперед.    - Как смотрите на то, чтобы ненадолго прерваться и пообедать? – желудок начал пока деликатно напоминать о себе, и Дим решил воспользоваться предлогом ненадолго вытащить любимого на свежий воздух. - Положительно. Хотите заказать доставку или пройдемся? В соседнем квартале есть ресторан с домашней кухней. - Давайте пройдемся. Я читал, в Кимасе готовят особый рыбный суп с водорослями. Хочу попробовать. - В таком случае, принимаем душ и выдвигаемся. Получасовая готовность?       Дим подтвердил, пряча усмешку. Профдеформацию никуда не денешь, рабочий стиль общения пробрался и в повседневный лексикон.                 Обещанный ресторан напоминал скорее столовую в каком-нибудь доме отдыха. Впрочем, непритязательные интерьеры никак не влияли на качество блюд, источающих очень аппетитные ароматы. Упомянутый суп Дим пробовал с осторожностью – еда зеленовато-бурого цвета доверия не внушала. Вкус, остро-пряный, с нежными нотками рыбного бульона, оказался куда лучше вида, двойная порция исчезла в мгновение ока. Откинувшись на спинку стула, Дим тоскливо посмотрел на заказанные по совету Акайю блинчики с соленой рыбой и домашним сыром. Глаза бы еще ели, но в желудок не лезло. Местная кухня была довольно сытной. - Поможете? – Дим придвинул тарелку напарнику, мучающему свою порцию риса с креветками. - Можем попросить упаковать с собой. Будет чем перекусить, - предложил Акайю, пребывая мыслями где-то в неведомых далях.       На обратном пути они зашли в расположенный на той же улице минимаркет, приобретя несколько бутылок воды, одноразовые влажные полотенца и несколько полипластовых контейнеров для мусора. Вторую половину дня Акайю сортировал вещи на те, которые хотел забрать, которые оставались новым хозяевам и отправляющиеся на утилизацию. Последние Дим загружал в контейнеры, стараясь унять неприятное, ноющее чувство внутри. После гибели его родителей их квартира отошла государству. Ему не позволили забрать даже фотографии и дорогие сердцу мелочи. Стоило представить, как книги, которые начал собирать еще дед по отцовской линии, мамины наряды и нотные тетради, вязанные вручную праздничные салфетки и хрустальную вазу чужие равнодушные руки так же сбрасывают в мусорные ящики, в горле собирался горький комок. Правда Акайю каждую вещь складывал и передавал ему бережно, словно прощаясь. До приезда службы утилизации отходов, вызванной напарником, они обменялись всего несколькими фразами. Акайю окончательно прощался со своим прошлым, своим детством и юностью, и Дим не хотел болтовней нарушать этот печальный ритуал.              Фургончик почтовой службы и машина утилизаторов подъехали практически одновременно. Оставив Акайю распоряжаться, Дим устроился в дальней части открытой веранды, сев прямо на нагревшийся за день дощатый настил. Рассмотреть сад раньше было как-то недосуг, теперь же он смотрел, и разрастающаяся под сердцем печаль становилась все гуще. Композиции кустарников, крохотные круглые клумбы с махровыми разноцветными хризантемами, оплетающие южную стену дома и свисающие с крыши веранды плети вьюнка, высаженные возле центрального входа в дом кусты желтых и кремовых роз с мелкими бутонами и спустя столько лет выглядели любовно подобранными, создающими единую картину. Однажды Акайю обмолвился, его мать занималась выращиванием цветов и составлением букетов, а за домом раньше находилась теплица для самых прихотливых растений. Хотелось надеяться, новые жильцы не станут рушить эту красоту, хранящую память о давно ушедшей в изначальное женщине. Скорее всего так и будет – адмеруйцы очень бережно относятся к природе, могут привносить что-то новое, но никогда бездумно не уничтожают.                Вечером Акайю заварил на кухне кофе в чеканной медной турке, разливая по толстостенным глиняным кружкам. И отказался от еды. - Я собираюсь провести ритуал очищения территории, - пояснил он нахмурившемуся Диму. – Он займет почти всю ночь и проводить его лучше на пустой желудок.       Спорить Дим не собирался, в тонкостях магических практик напарник разбирался всяко лучше. - Я могу вам помочь чем-нибудь? - Нужно открыть все двери и окна, - внезапно Акайю запнулся, поднял на собеседника виноватый взгляд. – Вам лучше находиться вне дома. Простите, я совсем упустил из виду. Сейчас забронирую вам номер… - Погодите, - Дим поднял руку. – Главное, вне дома, так? Я могу переночевать на веранде. Ночи еще теплые. - Не настолько, чтобы спать на голых досках, - Акайю выглядел все более виноватым. – К тому же некроэмнации вредны для живого человека.       Дим не стал говорить, что не собирается спать, оставляя любимого в одиночестве. - Акайю, я жил в постоянном окружении смерти полтора десятка лет. И уже скоро как пять лет регулярно спускаюсь в Руины, - он поймал руку Акайю, поглаживая беспокойно вздрагивающие тонкие пальцы. – Если вы уверены, что для меня это опасно, я переночую в мотеле. Но если вы просто перестраховываетесь… Я не хочу оставлять вас одного.          Холодные пальцы переплелись с его, сжались в замок. - Я принесу вам матрас и одеяло. И… Не пугайтесь, чтобы не увидели.       Поблагодарив за заботу, про себя Дим подумал, что после всего виденного за жизнь испугать его крайне сложно.       Поздний вечер перетек в ночь, муаровые тени сменились бледным серебром. В лунном свете сад преобразился, превращаясь в призрачный морок, в дымчатый мираж. Дим оперся на столбик веранды и прикрыл глаза, прислушиваясь. Два часа назад он оставил Акайю сидящим посреди коридора в доме, наполненном шорохами гуляющих сквозняков. С тех пор ничего не видимого глазу не произошло. Дим не знал, чудится ему или нет, но пространство вокруг дома дрожало тронутой слабыми пальцами струной. И вибрация становилась все ощутимее, нос обонял запахи ладана и пыли, маскирующие едва ощутимый душок тления. Волноваться пока причин вроде бы не было – так проявлялась магия некроманта на материальном плане. Когда над землей пополз серый туман, отказываясь развеиваться под порывами ветра, Дим подтянул ноги на матрас, наблюдая за непонятным явлением. Туман вел себя как живое существо, стремящееся на слышимый ему одному зов. Перекатывался морскими волнами, то вспучиваясь, то опадая, неторопливо втекал в дом через проемы окон и входные двери.       Чудеса не закончились – за туманом нестройными рядами последовали дымчато-серые сгустки, принимающие формы насекомых, фруктовых сонь и мелких птиц. Когда по дощатому настилу с тихим цоканьем промаршировало несколько мышиных скелетиков, ругательство вырвалось само собой. Дим поспешно прикусил язык, боясь отвлечь Акайю посторонними звуками – напарник просил по возможности соблюдать тишину. Скелетики не выглядели пугающими, скорее нелепыми и печальными, как диковинные марионетки. Просто за время совместной работы Акайю редко демонстрировал непосредственно способности некроманта. Кроме прорыва через миграцию Дим не мог припомнить, чтобы напарник кого-то возвращал из небытия.       Движимый смесью беспокойства и любопытства он поднялся и, бесшумно ступая босыми ногами, подошел к входной двери. Нужно же проверить, как дела у любимого. Смотреть ему не запрещали.                       За прошедшие часы Акайю не сдвинулся с места и, кажется, вообще не пошевелился. Прямая спина, расслабленно лежащие на скрещенных ногах руки раскрытыми ладонями вверх, незрячий взгляд в пустоту. Вьющаяся вокруг рваными полотнищами серая дымка, словно втягивающаяся в слабо светящуюся мертвенным светом кожу. Мышиные скелетики, домаршировав до некроманта, рассыпались невесомым прахом, тени мелких зверушек просто присоединялись к дымке, делая ее плотнее. Застывшее лицо Акайю с опущенными уголками губ напоминало маску скорбящего божества. Танатоса, бога последнего вдоха, на Адмеруе тоже изображали с неизменным выражением скорби, словно выполняющего безрадостную, но необходимую работу.       Опустившись на пол за порогом, Дим отзеркалил позу любимого, стараясь дышать пореже. На утро Акайю, вполне возможно отчитает его, однако он не мог себя заставить уйти. Есть то, что он никогда не сможет разделить с любимым, однако может оставаться рядом, стать рукой, не позволяющей потеряться в небытие. За час до рассвета дымчатые полотнища вокруг Акайю уплотнились, прекращая хаотичное кружение. Медленно, как в трансе, поднятые ладони сомкнулись с глухим хлопком, и как по команде дымка втянулась в тело некроманта. Дима пробрало дрожью – оба глаза Акайю на мгновение стали непроглядно черными, прежде чем вернуть свой обычный цвет. Глубоко вздохнув, напарник упал спиной назад, неловко вытягивая ноги. Дим подскочил, не замечая ноющих от долгой неподвижности мышц.   - Акайю, к вам можно? – приняв слабый взмах руки за положительный ответ, он оказался рядом в два шага. – Вы в порядке?.. - Пить… - голос напарника напоминал сиплый шелест. – Не беспокойтесь… Онемело все…       Не размениваясь на слова, Дим метнулся на кухню и вернулся, на ходу открывая бутылку с водой. Акайю успел принять сидячее положение, энергично растирая голени. От наполненного горячей благодарностью взгляда стало даже неудобно. - Давайте-ка выйдем на свежий воздух, - в гуляющих по дому сквозняках Диму все равно чудился слабый запах тления.       С его помощью Акайю смог подняться и добрести до расстеленного на веранде матраса. Усадив любимого, Дим устроился на коленях сзади, разминая плечи и спину, по ощущениям, похожие на промерзшее дерево. Одежда немного мешала, однако ночи уже были прохладными, и раздевать напарника было бы жестоко. - Лягте, разомну вам поясницу.       Дважды просить не пришлось, с блаженным вздохом Акайю вытянулся во весь немалый рост, так что ступни свисали с матраса. Дим нажимал осторожно – даже зная, насколько его любимый сильный, все равно он временами казался хрупким как стеклянная статуэтка. - Сильнее, - простонал Акайю, приподнимаясь на локтях.       Дим подчинился, затыкая не ко времени встрепенувшееся желание – Акайю ухитрялся выглядеть соблазнительно в самых обычных ситуациях. - Отдыхайте, - покончив с массажем, Дим укрыл напарника одеялом. – Я схожу раздобуду нам поесть и кофе. - Дайте мне пару минут, и я пойду с вами. Или можем поспать немного, если вы не голодны. Вы же не спали всю ночь, Диметрио? - Как и вы, - есть действительно не хотелось, зато челюсть едва не вывернуло зевком.       Акайю сдвинулся, освобождая место на импровизированной постели, приглашающе поднял край одеяла.  - В доме накопилось много некроэмнаций. И я хотел заодно очистить прилегающую территорию, - напарник деликатно прикрыл ладонью зевок. – Ваш пример заразителен, Диметрио. Спим? - Спим, - Дим нырнул под одело, пригребая любимого ближе, заключая в объятья. – У меня будильник на восемь утра. Успеем?       Угукнув, Акайю прижался, оплетая всеми конечностями и тыкаясь в шею холодным носом. Сон пришел мгновенно, будто лампочку выключили.       В муниципалитет Дим с Акайю не пошел, обещав подождать на улице. Заняв одну из пустых скамеек, он наблюдал за немного суетливой и в тоже время четко отлаженной поколениями жизнью города, представляя, как по этим улицам ходил ребенком его любимый. Мальчишкой с первой удочкой в руках, донимающим отца тысячей вопросов, серьезным школьником с учебным планшетом и стопкой книг, устало-сосредоточенным юношей, готовящимся к поступлению в столичный высший сколум. Не знающим еще, что совсем скоро одного за другим потеряет сначала родителей, а после и любимого. О Нико думать не хотелось – каждое воспоминание о первом возлюбленном напарника царапало неприятно, как крошка битого стекла под одеждой.  После вечера откровений Акайю никогда больше не упоминал о своей студенческой любви, однако Дим умел слушать, наблюдать и сопоставлять факты. Некоторые реакции его любимого на близость и вопросы о взаимоотношениях наводили на нехорошие мысли, что Нико-солнышко был талантливым ученым и паршивым любовником как минимум. Ворошить эту тему Дим не собирался – мертвых тревожить бессмысленно, прошлое прошло, а будущее в их руках.       Увидев мельком покупателей, с которыми Акайю сегодня подписал договор на продажу дома, он понял, почему напарник так стремился очистить всю территорию от малейшего отпечатка смерти. Длинная свободная туника с накидкой женщины не могла полностью скрыть большой живот, судя по осторожным медленным шагам до родов ей оставалось не больше месяца. Беременные и младенцы более чувствительны, им нежелательно соприкасаться с некроэмнациями.         Пообедав, они вернулись в дом Акайю – новые жильцы планировали заехать через неделю. Повинуясь неясному порыву, Дим предложил немного навести порядок в саду, и несколько часов они сгребали палые листья и осыпающиеся лепестки найденным в коморке за домом инвентарем, включили и тут же выключили систему полива, явно требующую починки, и дружно носили воду ведрами. Перепачканный землей, с прилипшими к одежде листьями, Акайю выглядел умиротворенным, словно во время медитации.  Закончив спонтанно предложенную миссию, приняв душ и переодевшись, Дим занял полюбившееся место на веранде, дожидаясь напарника и прикидывая, сходить поужинать в город или заказать доставку.  Когда день приблизился к вечеру, Акайю вышел на порог с небольшой сумкой через плечо. - Хотите прогуляться к морю, Диметрио?