Blue Cornflowers in your Hands.

— А на что это похоже? — Леви нарезает морковь для рагу и оборачивается к Эрвину.  За окном вечер встречает их цикадами, несмотря на прохладу, и Леви шире распахивает окно, слушая шум леса. Он мечтал об этом так давно. Думал, что это невозможно: провести остаток жизни вот так. Он думал, что погибнет в желудке титана, а сейчас нарезает вместо их затылков овощи на кухне в своем доме с Эрвином, что режет мясо. — На бесконечную тоску. Будто радости никогда не существовало, как и горя. И ты просто чувствуешь, как сердце все время тянет куда-то вниз. Наверное, к близким, которые скучают по тебе, — Эрвин усмехается тепло и спокойно, и Леви кивает на его слова. — Мне казалось, что я многое стал забывать. Я помнил тебя, но будто… Будто видел тебя через грязное стекло. Леви смотрит за окно, вдумываясь в его слова, когда видит Эрена. Окно покрылось пылью и разводами с зимы и от талого снега еще с прошлого года, а Леви не мог устоять на стремянке, чтобы смыть это. Эрен слишком далеко, чтобы разглядеть его лицо, но Леви узнает его мгновенно, и сердце предательски сбивается с ровного ритма, а нож соскакивает с моркови, ударяясь о разделочную доску. Волосы Эрена собраны, но Леви видит пару выбившихся прядей у лица и снизу, что ложатся на широкие напряженные плечи.  Ему так и не удалось разглядеть Эрена за две недели, что они с Эрвином здесь. Первые дни Леви злился и уходил от любого контакта, пытаясь сбежать от своих же мыслей, но затем понял, что Эрен не пытается с ним поговорить.  Он не пытается сказать, как ему жаль и не пытается сказать, что он виноват. Не говорит, что сожалеет и не говорит, что рад, что сотворил все это. Не говорит, что поступил правильно или неправильно. Он просто ничего не говорит. Леви ощущает его присутствие, будто воспоминания или тень прошлого, но вот Эрен перед ним, пусть далеко, но живой и настоящий, и тетива лука, что он сделал сам, натягивается, и Леви слышит, как стрела разрезает воздух, а затем пронзает цель. Выдох застывает на губах дрожью, и Леви пытается отвлечься. Голос Эрвина затихает на краю сознания, хотя он все еще говорит, но все внимание Леви поглощено Эреном. Пока Леви думал, что Эрен нападет с объяснениями, он защищался. Сознание подкидывало мысли о том, что Эрен виноват, что он сделал нечто ужасное и что предал всех и Леви в том числе. Но теперь, когда Леви осознал, что Эрен не пытается объясниться, он позволил себе вглядеться в него.  И боль их не-прощания ощущается тысячами игл под кожей.  От Эрена невозможно оторвать взгляд. Он всегда был красивым, но сейчас возраст сделал его еще более мужественным, а вековая печаль в глазах окутала его той мудростью, что помогала сдерживать его пыл. Теперь ему не за что было бороться, и Леви видел, что Эрен и не пытается искать.  Леви поднимает глаза вновь, потому что до этого яркая морковь, тепло и свет дома кажутся блеклыми и неважными. Эрен исчезает из его обзора совсем ненадолго, а затем поднимается со стрелой в руках. Птица убита, и Леви ощущает, как жар расползается по груди, но не может дать ему названия. Ему больно. Больно каждый раз, когда он только смотрит на Эрена, а мысли о нем разрезают его сердце лезвиями. Он скучает. Скучает так сильно, что почти готов простить, чтобы просто вернуться в мир, который был у них двоих тогда. Но предательство не дает ему сдвинуться с места. Оно стягивает тело фантомными ремнями УПМ на черной форме демонов с острова Парадиз, и Леви поджимает губы, все-таки уводя взгляд. — Ты не хочешь его пустить в дом? Ночи становятся холоднее, — Леви осознает, что Эрвин вообще здесь только когда тот снова начинает говорить, а его ладонь касается плеча Леви. — Он не заболеет, — Леви говорит это по привычке, тут же осекаясь. Эрен может заболеть. Он может пораниться и истечь кровью. Рана может загноиться и ему придется отрезать себе ногу. И Леви не станет ему помогать. — Меня почти забавляет твоя ненависть к нему, учитывая, как сильно он тебя любит, — Эрвин просто говорит это, и Леви разворачивается так резко, что весь этот мирок на двоих трескается и рушится прямо перед глазами.  — Что ты сказал? — Леви сжимает нож, и Эрвин улыбается так, будто считает Леви глупым. Леви ненавидит эту его улыбку.  — Это правда было неожиданностью для тебя? — Улыбка превращается в смех, и Эрвин легко забирает у Леви нож из рук, дорезая морковь и отправляя ее в котелок с другими овощами.  Леви ничего не говорит, впиваясь взглядом в Эрвина, хотя все его существо хочет обернуться и посмотреть на Эрена. Удостовериться, что он все еще там. Все еще любит его. Леви пробирает этой мыслью насквозь, ярко и слишком быстро, и гнев — единственное решение, которое его мозг принимает, чтобы защититься. И Леви поджигает дрова в печи и глубоко вдыхает, пытаясь утихомирить бурю внутри, чтобы не убить этих двоих снова. Он слышит шаги совсем рядом, мягкие, но уверенные, и они напоминают ему шаги Габи, и вот, почему он бросается к двери. Нога не позволяет совершить рывок и правда побежать, но Леви двигается достаточно быстро, чтобы, распахнув дверь, увидеть удаляющийся силуэт Эрена и пристреленную и очищенную от перьев птицу на своем пороге.