Blue Cornflowers in your Hands.

Леви ждал и боялся этого в одинаковой мере. Он понятия не имел, как отреагируют Габи и Фалько, и когда те все-таки оказываются на пороге его дома, Леви осознает, как сильно он к этому не готов.  Корзина выскальзывает из пальцев Габи, и ее взгляд впивается в Эрена. Тот стоит с топором в руках, замахиваясь для очередного удара, но замирает на середине, встречая взгляд. Карие глаза Габи сверкают на солнце, и Леви смотрит только на нее, не обращая внимания на Фалько, пока тот не начинает двигаться к нему. — Мистер Аккерман, это…? — Фалько идет все быстрее, и его взгляд отчаянный и почти дикий, и Леви пытается спуститься с лестницы ему навстречу, но чертова нога подводит. — Это Эрен Йегер, — Габи говорит так, будто не могла произнести это даже в своей голове. Ее голос сухой, безжизненный и черствый. Руки дрожат, а губы поджаты, будто она боится произнести что-то еще. Леви смотрит на эмоции на ее лице, узнавая свои, а затем просто наблюдая за тем, как Габи бросается на Эрена. Она кричит, кидаясь на него, словно озверевшая, и ее ладони больно впиваются в тело Эрена шлепками, и те становятся ударами, когда ей удается сжать дрожащие пальцы в кулаки.  Она бьет и бьет его, размашисто и так сильно, что Леви думает, что не выстоял бы. Габи готовилась стать воином, и сила еще гуляет в ее молодом теле, что вечно будет готово к драке. Фалько собирается спасти ее, броситься вслед, но Леви ловит его за запястье, не отрывая взгляда от того, что происходит. Топор все еще в руке Эрена, и он мог бы убить Габи одним взмахом. Она такая маленькая по сравнению с ним, что ему не пригодился бы даже он. Но Эрен стоит, смотря на Габи так, как отец смотрит на дочь, пока ее кулаки рассекают его тело снова и снова. Эрен не двигается с места, встречая каждый удар будто с благодарностью, и в какой-то момент его ноги подкашиваются, и Габи ждет ответа. Она отступает, готовая броситься в бой снова, если Эрен ударит в ответ, но он лишь откашливается, позволяя крови стекать по губам, а топору — все-таки выскользнуть из пальцев, и Леви приходит в ужас. Сердце стучит так громко, что когда удары заканчиваются, и Габи и Эрен просто смотрят друг другу в глаза, Леви кажется, что это звуки их борьбы раздаются в его ушах эхом. Эрен чуть склоняется, но лишь потому, что теперь его тело не может восстановиться так быстро, как раньше, и это пугает. — Мои родители… — Габи задыхается от собственных слез, пытаясь утереть их разбитыми в кровь руками. — Мои родители будут титанами снова? — Она захлебывается в истерике, но не сводит взгляд с Эрена, и Леви хочет это остановить. Габи не заслужила этого. Не заслужила пережить весь этот кошмар вновь. Они все не заслужили этого. Эрен качает головой, и вздох облегчения облетает всю лужайку перед домом, окутывая Леви новым потоком воздуха.  Фалько едва дышит, все порываясь подойти, и Леви наклоняется к нему.  — Если он хоть пальцем ее тронет, я сам его прикончу, — Леви говорит это, и Эрвин, что следил за ним взглядом все это время, удивленно хмыкает. Фалько бросает на него взгляд, будто хочет быть уверенным, и Леви кивает вновь. Один раз они это уже сделали. Теперь Эрен даже не в форме титана. Проще простого. Не считая того факта, что Эрен не собирается бороться. Он не двигается, пока рычание Габи с каждым выдохом не превращается в плач. Не двигается, пока она не начинает колотить его снова, захлебываясь слезами, а потом, когда Габи почти падает, Эрен ловит ее и удерживает за талию, не давая захлебнуться. — Ненавижу тебя! Я ненавижу тебя! — Габи кричит так громко, что эта мысль забирается Леви в голову. Он хочет сказать то же самое. Хочет ударить Эрена точно так же. Хочет сказать, как сильно он ненавидит его и как сильно скучал.  Это ощущается болью, и Леви отворачивается, поджимая губы и сжимая кулаки. Габи что-то шепчет, и Эрен не отвечает, лишь смотря на нее, и Леви видит в его взгляде боль. Она кидается ему на шею, и сначала Леви думает, что она задушит его. Он почти дергается, чтобы побежать туда, но бедро останавливает его, как и трость, что погрязла в мягкой земле, и он понимает, что Габи не собирается убивать Эрена. Она его обнимает. Ее спина дрожит от плача, и Леви кажется, что Эрен плачет тоже, но тот быстро прячет лицо в распущенных волосах Габи, утыкаясь в них носом. Его руки крепко обхватывают ее тело, и она кажется такой крошечной по сравнению с ним, и Леви всегда будет чувствовать за нее этот страх. Она меньше других. Она нуждается в защите. Он слышит голос Эрена: лишь его тональность далеко-далеко и так тихо, почти шепотом, и та проходится по Леви обжигающей волной.  Вдох Габи, еще один и еще, стоп, и снова два, а затем ритм ее дыхания почти приходит в норму, и руки неуверенно соскальзывают с плеч Эрена. Ее пальцы все еще подрагивают, и она будто стряхивает с рук что-то, что мешало ей и еще раз шумно выдыхает.  Габи отступает, мнется на своем месте и вздыхает, а затем ее взгляд натыкается на шрам Эрена на шее. Она издает испуганный выдох, и Фалько решается подойти к ним. Его голос тише, но Леви слышит в нем претензию. — Зачем ты вернулся? — Леви тоже хочет знать ответ на этот вопрос. Фалько выжидает, но Эрен ничего не отвечает, и это так непохоже на него, что Леви потрясен. Старый Эрен, до того, как покинуть их в Марли, высказал бы все, что у него есть на уме. Этот Эрен прячет свои мысли, будто оберегает всех от них, и разворачивается, чтобы уйти в лес. Габи бросается вслед за ним, и Эрен оборачивается, будто правда ждет ее. Фалько хватает ее за руку, удерживая, но Эрену достаточно одного взгляда, чтобы они оба пошли за ним вслед. Леви смотрит, как они уходят, чувствуя себя оставленным. Ветер безжалостно бросает Леви на лицо его собственную челку, и он не хочет ее убирать, позволяя волосам закрыть обзор, чтобы не знать, куда ушли Габи, Фалько и Эрен. — Пойдем в дом? — Эрвин протягивает ему руку, и Леви кивает, сжимая чужую ладонь и возвращаясь в реальность. Дверь захлопывается, и Леви чувствует, как эмоции вот-вот выберутся наружу, но топит их все глубже, прячет и скрывает, больше всего боясь, что однажды они выберутся. Они бурлят, рычат и свирепеют, плачут и вырываются, и бьют-бьют-бьют Леви изнутри так же, как Габи била Эрена.  Эрвин разжигает печь, чтобы разогреть жаркое, и Леви все-таки пытается разглядеть, куда они ушли. Он видит часть берега реки, и ему везет, когда он замечает Габи. Кажется, она знает, что Леви следит за ними, потому что легко и непринужденно оборачивается в сторону дома и ловит его взгляд на секунду, тут же возвращая внимание Эрену.  Фалько выглядит напряженно, что-то проговаривая, и Эрен слушает его, немного склонившись. С момента их с Эреном последней встречи Фалько вырос и стал выше, но все еще не был таким же высоким, как Эрен. Его плечи стали шире, и он чувствовал себя увереннее, теперь превосходя Габи в размерах, и теперь они выглядели, как настоящая пара.  Фалько все говорит и говорит, хмурясь и пиная камушки, что запутались в водорослях, выброшенных на берег, а Эрен слушает и кивает на его слова, будто принимает все эти проклятья, ругательства и ненависть так же, как принял удары Габи. Когда в очередной раз Эрен поворачивается, почти поймав Леви взглядом, тот замечает, как быстро на его скуле и подбородке расцветает синяк. Он никогда не видел на лице Эрена синяков. Те не успевали сформироваться, сходя за минуты, а теперь они будто распускаются за все те года, что Эрену удавалось от них сбежать. Он идет медленнее, и в какой-то момент выправка и ровная спина его подводят, и он касается ребра, хмурясь совсем немного, будто это — почти ничего. Ничего. Бывало и хуже.  Леви не чувствует, как подоконник, сжимаемый пальцами, скрипит. Окно распахивается и воздух с реки пахнет илом и растениями, и Леви хочет услышать, о чем они говорят. Хочет знать, что говорит Фалько и как реагирует Эрен. Но он видит на лице Габи улыбку, и сердце замирает. Габи смотрит на Эрена. Она улыбается неуверенно, будто понятия не имеет, к чему приведет эта улыбка, и Леви не замечает, как взглядом пытается поймать ответную улыбку Эрена. Но тот отворачивается к воде и Габи следует за ним, будто слушает, что он говорит, хотя Леви не слышит даже нотки его голоса. Интересно, каким он стал? Еще более безжизненным, как тогда на дирижабле или более грустным от осознания того, что он совершил? Или более властным от правильности происходящего сейчас? Может, он стал более хриплым от того, что сейчас Эрен говорит так мало? А может, от того, что Микаса срубила ему голову, перерезав гортань? Фалько отвечает что-то грубо и резко, а затем его лицо меняется. Леви так сильно хочет узнать, что он сказал.  — Осторожнее, — Эрвин касается его плеча, и это снова становится привычным так быстро, будто лет, что Эрвина не было рядом, никогда не существовало. Под пальцами старая древесина подоконника трещит и крошится, и Леви неосознанно подается телом вперед. — О чем они говорят? — Леви не понимает, как озвучивает этот вопрос, и Эрвин пожимает плечами, тоже вглядываясь в их силуэты на берегу. — Ты же знаешь, что тоже можешь поговорить с ним? — Эрвин привлекает внимание Леви, касаясь его подбородка, и Леви поднимает на него хмурый взгляд, вспоминая, что когда-то такое прикосновение вызывало в нем дрожь. Сейчас же оно отдается воспоминаниями и теплом, но сердце не сбивается с ритма, и Леви смотрит Эрвину в глаза совсем иначе. — Мне жаль, что меня не было рядом так долго, — Эрвин проговаривает это, видимо, читая в глазах Леви гораздо больше, чем Леви может рассказать сам. Он видит то, что Леви пытается скрыть даже от себя, потому что это его любимый способ отложить на потом то, что нет возможности воспринять адекватно сейчас. Видимо, там еще теплится надежда на то, что в подвале старого дома Эрена есть решение, а затем ее угольки обдает морской волной, и они отправляются в Марли, а Эрен уничтожает больше половины людей на материке. Леви зажмуривается, позволяя Эрвину оставить поцелуй на своей щеке, и та становится влажной от слез, и Леви понятия не имеет, чьи они. Дверь открывается, и Леви быстро утирает их рукавом рубашки, выходя навстречу Габи и Фалько, и взгляд мечется по их лицам. Эрена нет, но дверь все еще открыта, и сердце Леви неприятно тянет. — Это тебе, — Габи протягивает полные ладони малины, и ее запах окутывает сознание Леви так быстро, что он не успевает сбежать. Не успевает спрятаться или защититься, отстраниться или хотя бы вздохнуть, и воспоминания врываются в его голову пожаром, сжигая все, что было до. Сжигая Эрвина, Марли и этот чертов дом вместе с ним, оставляя их с Эреном одних там, где они больше никогда не смогут быть, потому что эти места затеряны в бесконечных лесах острова Парадиз, а Леви здесь, на материке, и это вовсе не та же малина. Леви пытается не плакать сейчас. Габи и Фалько не заслужили его слез, но те обжигают горло и глаза, давят на грудь, и Леви чувствует, как искажаются мышцы на лице, становясь гримасой боли и уродства. Он отворачивается, не принимая ягоды и уходя на кухню. Окно все еще распахнуто, и Леви видит на подоконнике следы своих пальцев.  И Эрена за окном на берегу.