Blue Cornflowers in your Hands.

Где-то между рассветом и полуднем Леви прячет лицо в подушке. Солнце едва касается мягкими губами его щеки, а когда он отворачивается и ворчит, то будто тихо смеется над ним. Его пальцы касаются затылка, и Леви позволяет себе задремать еще на пару минут, просто наслаждаясь невесомыми прикосновениями. Сознание медленно просыпается и воспоминания ночи забираются под кожу, в кости, заставляя ребра расправиться от нового вдоха, сладкого и теплого. Здесь солнце только едва касается подоконника, и Леви знает, что это бесконечное тепло в этот раз принадлежит вовсе не лучам. Боль в бедре почти не ощущается, и Леви вдыхает поглубже и наслаждается этим запахом леса, что Эрен всегда носил с собой. Костер, спиленная древесина, свежая растертая в ладонях хвоя. Он оказывается с Эреном лицом к лицу, совершенно глупо и нелепо, и Эрен смотрит ему в глаза, не притворяясь спящим, хотя мог бы, но будто не хочет тратить на эти глупость и смущение ни секунды. Его пальцы касаются плеча Леви слишком нежно, но он всегда так обходился с Леви, даже когда тот мог уложить его на лопатки за пару секунд, и Леви спускает ему эту нежность с рук. — Давай останемся здесь, — Леви шепчет это, когда слышит, как Эрвин за окном напевает какую-то песенку, уходя в сторону леса. Леви просит в мыслях мир стать чуточку проще, потому что ему слишком неясно, что делать дальше со всем этим. Этого слишком много, хотя он никогда так не думал раньше даже об армии титанов, что бежали прямо на него. Теперь вместо клинков и одного решения у Леви нет никакой защиты и слишком много решений, которые могут нанести ему еще больше шрамов, чем он получил за всю свою жизнь. — За утро река могла прогреться, и мы можем… — Эрен отвечает шепотом, и Леви прислушивается к его голосу, пытаясь понять тональность. Эрен наклоняется ближе, и Леви чувствует его теплое дыхание, — я обещал научить тебя плавать, помнишь? — Эрен немного отодвигается, и Леви замирает. Боль должна вот-вот настигнуть его. Она шагает как обычно слишком быстро, а Леви больше не может убежать. Эрен говорит об одном из тех воспоминаний, что он грел в своем сознании и добывал тогда, когда ощущал себя на дне, не пытаясь всплыть, а теперь оно ощущается тем же теплом, будто повторяясь в реальности, а Эрен здесь, живой и теплый. Как раньше. Как должно быть. Леви проверяет это, касаясь ладонью его груди, и Эрен накрывает ее своей тут же, встречая Леви, когда тот набирается смелости поднять взгляд. — Это одно из воспоминаний, по которым я возвращался к тебе, — Эрен говорит это совсем тихо, и Леви закрывает глаза, потому что смотреть на Эрена просто невозможно. Любовь шипит и выплескивается, и он так хочет сказать о ней, глупо и невпопад, но так боится обжечься, а еще больше — не успеть сказать снова. Он боится, что Эрен снова исчезнет и в этот раз Леви не выдержит и сломается.  Зеленые глаза согревают золотом и тем шумом моря, что Леви еще помнил, и Леви знает, что может вглядываться в них часами. Разглядывать крапинки и тонкие ниточки цвета, скользящие от зрачка, что расширяется, когда Эрен смотрит на Леви. — И много у тебя таких воспоминаний? — Леви говорит это на выдохе, пряча то, что хотел сказать на самом деле, а Эрен так тепло улыбается, будто знает, что Леви схитрил, но смиренно готов подождать. — Я могу рассказать каждое, — Эрен кивает, подтверждая свои слова, и Леви соглашается, отводя взгляд за окно, где бесконечно голубое небо. — Пойдем? — Эрен касается Леви снова, и тот кивает. Леви встает легко. Будто вместе с дождями боль прекратилась, и он наконец-то может отдохнуть. Леви понятия не имеет, что нужно для плаванья. Он берет трость просто на всякий случай, потому что знает, что с ночи почва там, в лесу, кое-где вязкая и скользкая. Он поджимает губы, готовый сразиться теперь уже с грязью и неровностями почвы так же, как с титанами когда-то, в одиночку, но Эрен здесь ощущается поддержкой, оказываясь достаточно близко, чтобы Леви мог взять его за руку и спастись. Солнце ненадолго ослепляет Леви, но ему все равно удается заметить, как Эрен закрывает глаза и встречает теплые лучи так, будто скучал по ним сильнее всего.  — Что там, в путях? — Леви смотрит на него, приподнимая подбородок и четко осознавая, на сколько сантиметров Эрен вырос с их последней встречи.  — Отчаяние и пустота, — Эрен открывает глаза, смотря вдаль, и ветер легко касается его распущенных волос. Он же бросает челку Леви на лицо и глаза, но Леви не замечает этого, просто убирая ее и придерживая, поглощенный Эреном и тем, как природа ласкова к нему, потому что тоже ждала его, не зная, вернется ли он снова. — Тысячи вариантов событий до и после, но без момента “сейчас”. Очень много всего, но будто одновременно ничего нет, — взгляд Эрена не движется, но Леви замечает, как двигаются его кончики пальцев. Они дрожат, будто ищут за что ухватиться, и Леви будто случайно подносит свою руку ближе. Эрену достаточно одного касания, чтобы найти руку Леви в потоке своих воспоминаний и взять ее в свою так, как раньше. Будто он и не забывал этого движения. Будто повторял его слишком часто. — Я не мог ни за что уцепиться. Все ускользало, как вода из рук, и потом была тишина, — Леви бросает взгляд на верхушки деревьев, смотря туда же, куда смотрит Эрен, но ничего не находя там. — Потом я нашел Эрвина. Это просто произошло, и я понял, что это знак, — Эрен пожимает плечами, наконец-то обращая внимание на Леви, и тот возвращает взгляд к нему. Леви понадобится время, чтобы понять это. А, может, просто больше вопросов, на которые Эрен ответит ему. — Пойдем, — Эрен спускается на одну ступеньку ниже, и Леви следует за ним, держа трость в руке, но не опираясь на нее. Эрен ведет его дальше, и когда двор заканчивается, Леви замечает большие плоские камни, прикопанные в земле. Ими выложена будто дорожка, что уходит дальше в лес, и Леви вглядывается в нее, пытаясь понять, как он мог ее не заметить раньше, потому что в этом случае ходить в лес было бы гораздо проще. — Я подумал, что так будет удобнее выходить к реке, даже если ты будешь на коляске, — Эрен оборачивается к нему, ногой поправляя один из камней, который немного торчал, и Леви вздергивает брови. — Это ты сделал? — Он вглядывается в камни под ногами, будто те смогут ответить, а потом смотрит Эрену в глаза, и тот кивает, мягко улыбаясь. Леви подходит ближе, совсем близко, и тепло от Эрена будто исходит волнами, а Леви кажется, будто на улице не так уж и тепло, так что он просто делает еще один шаг вперед, не собираясь тратить вновь отданное им время на глупое и ненужное расстояние между ними. Щека прижимается к груди, и Леви закрывает глаза тут же, погружаясь в это ощущение. Безопасность. Ладони, что скользят по своей траектории по спине Леви. Тепло. Стук сердца, что звучит так правильно и хорошо. Боль. Тающая на кончиках пальцев и стекающая куда-то к реке, подхватываемая течением и уносимая далеко отсюда. Благодарность. Под ногами ровная и твердая поверхность, и Леви стоит на ней, не шатаясь. Трость висит в его руке, будто ненужная, и он все еще слишком хорошо помнит, как обходиться без нее.  — Какие нежности, — Леви слышит голос Эрвина, но оставляет себе еще одну секунду тепла, только потом отнимая щеку от груди Эрена и поворачиваясь на голос. — Как твое бедро? — Эрвин улыбается, и Леви видит в его руке плетеную корзину, полную ягод. — Ничего, — Леви чувствует касание Эрена к запястью, будто он просит Леви не уходить, хотя тот и не собирался. — Ты собирал ягоды? — Да, пытался. Тут разные, и я понятия не имею, какие из них съедобные, — Эрвин смеется, и Эрен улыбается, отпуская руку Леви и подходя к Эрвину. — Это волчьи ягоды, — Эрен улыбается, добывая парочку из корзины. — А это вообще аконит, где ты его нашел? — Он смеется, указывая на ягоды, и Эрвин улыбается в ответ, сдаваясь своей глупости и смеясь. — Не все провели детство в лесах, — Эрвин по-дружески шлепает Эрена по плечу. В его волосах запуталась парочка листьев, а в голубых глазах играет тепло безоблачного неба, и Леви чувствует себя лучше. — Тебе нужно помыть руки, — Эрен указывает кивком головы в сторону реки, и Эрвин кивает, но разворачивается в сторону дома. — Значит, варенье придется сегодня отложить. Надеюсь, хоть утка, что я пристрелил к ужину, окажется уткой, — его смех легкий и свободный, и Леви слышит его даже когда Эрвин исчезает за деревьями дальше, уходя к дому. Эрен смотрит на Леви, склоняя голову вбок, будто хочет узнать все мысли, а затем, убеждаясь в чем-то, кивает сам себе. Они вновь бредут к реке в том ритме, который комфортен для Леви, а Эрен все время рядом, держит руку немного согнутой, чтобы было удобно взяться за нее в случае чего. Леви думает взяться за нее просто так. Он думает о том, что заслужил ощутить это тепло еще раз. И еще, пока его тело не согреется, потому что так он чувствует себя немножко лучше, чем обычно.  — Что ты будешь делать, если Микаса и Армин узнают от Габи и Фалько, что ты здесь? Если они приедут сюда сами, чтобы убедиться, — Леви использует свой вопрос как предлог, чтобы взять Эрена под руку.  Эрен двигается вперед и свободной рукой убирает ветку так, чтобы она не помешала Леви, пропуская его чуть вперед, но не разрывая их контакта. Его предплечья обнажены, потому что он закатал рукава, и Леви нравится тепло его кожи, так что он позволяет своей рубашке задраться на рукаве, чтобы коснуться запястьем запястья. — Помнишь, как мы ушли от отряда в том… — …старом замке? Я тоже вспомнил это, — Леви перебивает Эрена, и тот кивает.  — Я не думал, что ты пойдешь со мной в ту ночь, — Эрен улыбается, мягко и тепло, и Леви ощущает, как по спине бегут те же мурашки. — Я думал, ты захочешь хоть немного поспать. — Я боялся за тебя. Если бы ты пошел один, я бы все равно не смог уснуть, — Леви чувствует, как камни под ногами сменяются песком. Под подошвой ботинок трескаются ракушки, выброшенные на берег. Несмотря на вчерашний ливень, к обеду река стала совсем прозрачной. Должно быть, дождь сорвался только здесь, а в горах лишь собрались облака. — Если Микаса и Армин приедут сюда, я скажу им, что все в порядке, — Эрен подходит ближе к воде, пиная водоросли, что за ночь выбросило на берег, и Леви идет за ним следом. — И что я останусь здесь.  Трость остается на песке вместе с ботинками, и Леви чувствует, как пальцы ног погружаются в мокрый прохладный песок.  — Я видел этот вариант событий в путях, — Эрен улыбается своим мыслям, и Леви вглядывается в его лицо. — Почему ты улыбаешься? — Он склоняет голову, чтобы увидеть эмоции Эрена, но тот прячет улыбку и отворачивается, совсем как раньше, а потом не выдерживает и вновь смотрит на Леви. И его взгляд такой влюбленный, что у Леви слабеют колени. — Потому что в этом случае ты меня поцелуешь, — Эрен звучит самодовольно. Его лицо буквально сияет от того, что он знает это, и Леви распахивает глаза в шоке, успевая схватить Эрена за запястье, чтобы дернуть на себя в неверии. — Как ты можешь это знать? Даже я этого не знаю! — Леви не осознает, как улыбается. Это так глупо. Он не поцелует Эрена. Он не знает, будет ли готов к этому снова. Будет ли вообще когда-нибудь готов поцеловать его так, как целовал раньше. — Это только вариант событий. Один из тысячи или даже миллионов, — Эрен пожимает плечами, но на его щеках появляется легкий румянец, и он будто скидывает бремя вековой мудрости с плеч, снова становясь тем молодым парнем, что не знал ужасов, а лишь горел надеждой. — И какие еще есть варианты? Более вероятные, чем этот, — Леви указывает пальцем между ними, и Эрен вздергивает одну бровь, провоцируя, но ничего не говоря. На его губах играет ухмылка, и он выпрямляет плечи, вновь обозначая разницу в их росте, и Леви приходится поднять подбородок, чтобы смотреть ему в глаза. Вода касается их ступней, холодная и будто колючая, и Леви позволяет себе испуганный вздох, но не отрывает взгляда от Эрена, готовый потягаться в этом. — Взять тебя на руки? — Эрен выглядит и звучит слишком самоуверенно. Слишком самодовольно и так хорошо, что Леви поджимает губы, пытаясь скрыть улыбку. — Нет, спасибо, — Леви отвечает, складывая руки на груди, зная, что уже проиграл. Эрен знает каждый его жест и знает, что Леви прячет смущение так. С Эреном нет никакого смысла скрывать это. С ним вообще нет смысла скрывать что-либо, а Леви зачем-то прячется от него. Или от себя. — Думаешь, справишься? — Леви использует и это как предлог, шлепая Эрена по плечу и оставляя руку там совсем ненадолго.  — Конечно, я же уже это делал, — Эрен улыбается, перехватывая Леви за запястье и так осторожно притягивая к себе, что для Леви шаг вперед ощущается абсолютно правильным решением. Он успевает наклониться, чтобы избежать поцелуя, потому что это слишком страшно. Страшнее плавания и страшнее, чем титаны из стен. Он горячо выдыхает, когда лоб Эрена прижимается к его, а его руки сжаты в кулаки, будто он сдерживается, чтобы не касаться Леви.  Будет ли это правильно — коснуться Эрена сейчас? Попросить коснуться, чтобы не терять ощущения тепла, что уже остается на кончиках пальцев и ускользает? Леви закрывает глаза. Воздух, пахнущий рекой и весной проходит по телу сверху вниз, и Леви вдыхает еще раз, а за ним еще раз тут же, потому что хочет почувствовать запах Эрена. Он наклоняется ближе, склоняясь к шее, и наконец-то находит местечко у ключицы, ладонями упираясь в бока Эрена, чтобы устоять на ногах.  — Я не смогу тебя простить, Эрен, — Леви проговаривает это, задыхаясь от отчаяния, потому что оно не отпускает его горло. — Я буду просить прощения каждый день, — Эрен касается губами виска Леви, и его ладони ложатся на талию. — Или не скажу ни слова об этом, если ты не захочешь, — голос Эрена звучит тверже, и это дает Леви надежду. Глупую и пустую, но зачем-то существующую и зарождающуюся с новым циклом и весной. — Но я никуда не уйду. Просто не смогу. Этот вариант событий никогда не изменится. Леви поворачивает голову, открывая глаза. Щека прижимается к груди Эрена. С одной стороны шум реки и леса, птиц и просыпающихся насекомых, а с другой — шум его сердца, и это ощущается так хорошо, что Леви закрывает глаза еще ненадолго.