To Forge an Heir

Вскоре после свадьбы новая королева забеременела. Не прошло и трёх лун, как великий мейстер Алестер подтвердил, что королева Алисента ждёт ребёнка. И в отличие от бледной и измученной беременностью королевы Эйммы, королева Алисента словно светилась изнутри. Лиман даже слышал, как при дворе её называли истинным воплощением Матери. Он не сомневался, что за этими разговорами стоял Сер Отто. Принцесса Рейнира по-прежнему держалась холодно с королём и королевой. И хотя она представляла собой воплощение вежливости, когда приходилось обращаться к ним, было очевидно, что принцесса не испытывала при этом ни капли приязни. Тем не менее, она продолжала со всем усердием выполнять свои обязанности. Освободившись от роли виночерпия, принцесса посещала каждое заседание Малого Совета, тщательно записывая ход обсуждений. После каждого собрания Лимен и принцесса встречались в его кабинете, где он отвечал на все её вопросы. В замке был устроен большой пир по случаю шестнадцатых именин принцессы. Леди Джейн Аррен прибыла морем из Долины, чтобы вновь встретиться со своей кузиной, множество других знатных семейств также сочли за честь присутствовать на празднике. Примечательно, что среди гостей были и принцесса Рейнис с леди Лейной Веларион, несмотря на то, что король Визерис отверг их и по-прежнему отказывался участвовать в войне на Ступенях. Лиман заметил, что ни одна из них не удостоила короля разговором. Однако ни один Хайтауэр не приехал из Староместа, несмотря на то, что принцесса Рейнира теперь формально приходилась им родственницей. После достижения принцессой совершеннолетия в Красном Замке произошли перемены. И, как и обещал король, принцесса Рейнира получила место советника в Малом совете. Лимен разделил гордость принцессы, когда ей вручали знак её новой должности. Поначалу принцесса не решалась высказываться, но постепенно становилась увереннее, видя, что её замечания воспринимаются всерьёз. Достигнув совершеннолетия, принцесса Рейнира также приняла на себя бремя управления Драконьим Камнем. После отъезда принца Деймона островом управлял кастелян, сир Освелл Масси. Он продолжил исполнять свои обязанности, однако принцесса Рейнира решила прилетать на остров раз в месяц, чтобы решать важные вопросы и следить за порядком. Новая ответственность за Драконий Камень и его население привела к тому, что принцессы на некоторое время сосредоточила свою учёбу на законах страны. В конце концов, теперь от неё ожидали, что она будет соблюдать эти законы в своих владениях. Помимо наставлений мейстера, принцесса также спрашивала Лимана о его собственном опыте в качестве лорда и даже обращалась к лорду Лионелю с наиболее сложными вопросами. Лиману было приятно видеть, что принцесса Рейнира серьёзно относится к своему долгу перед народом Драконьего камня. Многие лорды забывали, что они должны служить своему народу, а не наоборот. Это свидетельствовало о том, какой королевой она однажды станет. По мере того как живот королевы рос, на заседании Малого совета зашёл разговор о том, как отпраздновать рождение ребёнка. Сир Отто настаивал на том, чтобы корона устроила большой турнир. Лиман счёл эту идею неуместной, учитывая, какой трагедией обернулся предыдущий турнир. Принцесса при этом стиснула зубы и, как показалось Лиману, сломала перо в своей руке. Похоже, она явно была с ним согласна. Король также был против этой идеи. В итоге было решено отложить все празднования до благополучного разрешения королевы от бремени. И хотя Лиман и согласился с этим решением, он не мог не заметить перемену в короле. Если во время всех беременностей королевы Эйммы король излучал радость, то сейчас он вовсе не казался таким воодушевлённым.

***

Лиман направлялся в септу замка, чтобы помолиться. За текущими делами и помощью принцессе он не мог возносить молитвы Семерым так часто, как ему бы хотелось. Но сегодня днём у него наконец выдалось свободное время. Приблизившись к септе, он заметил сира Стеффона, стоявшего на страже у дверей. Белые доспехи королевского гвардейца сверкали в лучах солнца, пробивавшихся сквозь ближайшее окно. Присутствие рыцаря королевы указывало на то, что она также решила посвятить этот день молитве. Это не было удивительно, ведь королева Алисента славилась своим благочестием. Сир Стеффон, окинув Лимана быстрым взглядом, отступил в сторону, пропуская его внутрь. Лиман сразу заметил королеву, преклонившую колени перед статуей Матери. Он же, как обычно, направился к статуе Кузнеца. Проходя мимо, он услышал тихий стон, донёсшийся со стороны королевы. Обернувшись, он увидел, что глубоко беременная женщина закончила свою молитву и теперь с трудом пыталась подняться на ноги. Лиман поспешил ей на помощь. — Ваша милость, позвольте, — обратился он к ней, предлагая руку. — Благодарю вас, лорд Бисбери. — Королева ухватилась за его протянутую руку и с трудом встала. — Не стоит благодарности, ваша милость, — сказал Лиман, отступая от королевы. — Как ваше самочувствие? — Всё хорошо, — ответила королева Алисента, нежно поглаживая свой округлившийся живот. — Великий мейстер Алестер говорит, что до родов осталось меньше луны. — Вы, должно быть, с нетерпением ждёте окончания беременности, — заметил Лиман. Он хорошо помнил, как тяжело приходилось его собственной жене, Розамунде, в последние месяцы беременности. Королева была более хрупкого телосложения, чем его жена, и наверняка чувствовала себя измотанной. — Должна признать, что буду рада, когда у меня перестанет болеть спина, — сказала королева, слегка поморщившись. — Попробуйте спать, зажав подушку между коленями, — посоветовал Лиман. — Моя жена уверяла, что это очень помогает. — Я попробую, лорд Бисбери, — ответила королева. — Благодарю. Лиман хотел было извиниться и вернуться к своим молитвам, но что-то в поведении королевы остановило его. Казалось, она ещё не закончила их разговор и продолжала пристально смотреть на него. — Могу ли я ещё чем-нибудь помочь вам, ваша милость? — Спросил Лимен. Несколько долгих мгновений королева Алисента молчала, слегка заломив руки. Сделав глубокий вдох, она, наконец, заговорила. — Я заметила, что вы с принцессой Рейнирой стали очень близки. — Да, — нерешительно ответил Лиман, гадая, к чему она ведёт. — Я помогаю ей освоиться с новыми обязанностями. Уголки губ королевы дрогнули в лёгкой улыбке. — Принцесса усердно трудится. Лиман просто кивнул. Он не думал, что королева Алисента пытается выудить сведения о принцессе из дурных побуждений. Однако на всякий случай следовало следить за своими словами. Кто знает, вдруг всё, что он скажет, дойдёт до ушей сера Отто. — В последнее время я редко её вижу. Мы не общаемся так, как раньше. — грустно сказала королева, рассеянно поглаживая живот. — Забавно, Рейнира всегда так мечтала о братике или сестрёнке, когда мы были детьми. — В её карих глазах блеснули слёзы. Лиман не знал, что на это ответить. Он сомневался, что принцесса когда-либо ожидала, что брата или сестру ей родит её дучшая подруга. Однако ему было искренне жаль королеву. До её помолвки с королём они с принцессой были неразлучны. После свадьбы, королева, насколько Лиман мог судить, так и не завела близких подруг среди придворных дам. Должно быть, ей было одиноко. — Я не могу говорить за неё, но, возможно, принцесса ещё передумает, ваша милость. Королева тихо рассмеялась, но в этом смехе не было ни капли радости. — Я думаю, вы недооцениваете упрямство Рейниры, лорд Бисбери. — Лиман вспомнил свой собственный опыт общения с принцессой и мысленно признал, что королева Алисента, вероятно, права. — Что ж, я помолюсь за вас обеих, ваша милость. — Как мог, попытался утешить королеву Лиман. — Помолитесь, чтобы у меня родилась девочка, — сказала королева, с грустью глядя куда-то вдаль. — Тогда всё может стать проще. Возможно, тогда Рейнира захочет поговорить со мной. Королева надеялась, что родится девочка? Лиман полагал, что она хочет того же, что и её отец, — сына, который унаследует трон. Но если она больше ценила доужбу с принцессой Рейнирой, то здесь могла открыться возможность. Королева тряхнула головой, словно выходя из оцепенения. — Простите меня, лорд Бисбери, — сказала она. — В последнее время я слишком подвержена чувствам. — В её голосе не осталось и следа от прежней уязвимости. — Прошу меня извинить. — Разумеется, ваша милость, — ответил Лиман, склоняясь в прощальном поклоне. Раньше Лиман не особенно задумывался об Алисенте Хайтауэр. Леди Алисента долгое время была фрейлиной принцессы, следовавшей за ней по пятам и пытавшейся уберечь её от неприятностей. Королева Алисента была лишь орудием в руках своего амбициозного отца. Но Алисента Хайтауэр сама по себе… Лиман никогда не задумывался о том, чего хотела именно она. Возможно, это было его ошибкой.

***

Две недели спустя королева оказалась на родильном ложе. Заседание Малого совета только что закончилось, когда в комнату вбежал мальчик-слуга. С ярко-красным лицом и испариной на лбу он поклонился королю. — Ваша милость,... милорды... у королевы начались схватки, — выдохнул мальчик. Он выглядел так, словно пробежал весь путь от твердыни Мейгора до зала Малого совета. Король застыл в оцепенении, услышав эту новость, его лицо стало болезненно бледным. После нескольких мгновений молчания сир Отто заговорил. — Алестер, собери всё необходимое и немедленно отправляйся в покои королевы, — обратился он к Великому мейстеру. Великий мейстер посмотрел на короля, но тот всё ещё пребывал в состоянии потрясения. Быстро собрав свои бумаги, великий мейстер Алестер вышел из комнаты. — Ваша милость? — Обратился к королю Визерису сир Отто. Казалось, это вывело короля из оцепенения. — Думаю, мне следует удалиться в свои покои, — слабым голосом произнёс король. — Я нуждаюсь в отдыхе. Пусть мне сообщат, когда дитя родится. — Ещё даже не наступило время обеда. Король, пошатываясь, направился к выходу, а сир Гаррольд последовал за ним. — Но, ваша милость... — попытался остановить его сир Отто. — Не сейчас Отто! — отрезал король, скрываясь за дверью. Сир Отто выглядел так, словно едва сдерживал гнев. Он, вероятно, ожидал совершенно иной реакции на скорое рождение своего внука или внучки, нового принца или принцессы. — Простите, милорды, — сказал слуга, отдышавшись. — Но королева просит принцессу Рейниру. Лиман огляделся в поисках принцессы, но её уже и след простыл. Он не заметил, как она покинула зал. В этот момент в памяти Лимана всплыл их разговор с королевой в септе и её слова о принцессе. Лиману не хотелось вмешиваться в личные дела принцессы Рейниры. Её отношения с бывшей фрейлиной его не касались. Однако многолетний опыт придворной жизни подсказывал Лиману, что разлад между королевой и принцессой может иметь опасные последствия. Особенно в преддверии рождения нового принца. Королева с большей вероятностью поддержит права своего сына, если их ссора с принцессой продолжится. Ради будущего короны эти женщины должны помириться. — Не волнуйся, мальчик, — ответил Лиман слуге. — Я передам принцессе твоё послание. — Извинившись перед остальными членами Малого совета, он отправился на поиски принцессы Рейниры. Лиман уже достаточно изучил принцессу, чтобы знать, где её обычно можно найти. Было ещё утро, а значит, она не могла находиться в библиотеке с мейстером Петиром. Не обнаружив её и в тени чардрева, Лиман сел в карету и направился к Драконьему Логову. Он не заметил в воздухе никаких признаков дракона принцессы Рейниры, так что оставалось надеяться, что она была там. Лиман никогда раньше не бывал в Драконьем логове. По мере приближения к Холму Рейнис, его взору открылось величественное куполообразное сооружение. У входа карету остановили драконоблюстители. Тут Лиман осознал свою оплошность: он не знал ни слова на Высоком валирийском. Как бы он хотел, чтобы сейчас рядом был его второй сын. В юности Гарлон был очарован Валирийской империей и во что бы то ни стало решил выучить этот язык. Но Гарлон служил мейстером в Эшмарке, далеко на западе. К счастью для Лимана, стражи в цветах Таргариенов оказалось достаточно, чтобы позволить ему войти в Драконье Логово без лишних вопросов. После того, как Лиман несколько раз назвал имя принцессы Рейниры, один из драконоблюстителей повёл его вглубь тёмных тоннелей под логовом. Жара быстро стала невыносимой, и Лиману пришлось сбросить свой пдащ. Но едва заметив в мерцающем свете факелов сира Кристона, он понял, что они на верном пути. В этот момент драконоблюститель покинул его, сочтя свою работу выполненной. Кивнув Лиману в знак приветствия, сир Кристон повернулся и прокричал в полумрак тоннеля. — Принцесса, вас желает видеть лорд Биссбери! — Скажите ему уйти! — раздалось эхом в ответ. — Принцесса сейчас не расположена к разговорам, — с невозмутимым видом произнёс сир Кристон. — Это касается королевы! — прокричал Лиман. На несколько мгновений воцарилась тишина. Затем, после паузы, последовало: «Хорошо!». Сир Кристон отступил в сторону. Миновав рыцаря, Лиман оказался в просторной пещере. Резкий запах, который он много раз ощущал от принцессы после полётов на драконе, ударил ему в нос. Свет факелов на стенах высветил массивную золотисто-бронзовую фигуру. Лишь сейчас Лиман осознал, что стоит в логове дракона. Огромный дракон медленно повернулся в сторону Лимана, склонив свою массивную голову набок, как это часто делала и сама принцесса, с явным любопытством изучая его. Встретившись с зелёными драконьими глазами, Лиман невольно отступил назад. До этого ему доводилось видеть этих могучих созданий, олицетворяющих всю мощь дома Таргариенов, лишь на погребальных кострах. Непосредственное внимание дракона было чем-то совершенно иным. — Вам нечего бояться, лорд Бисбери, — услышал он голос принцессы. — Сиракс не причинит вам вреда. В этот момент одно из крыльев шевельнулось, и Лиман, наконец, заметил принцессу Рейниру. Она свернулась калачиком, прижавшись к боку дракона и обхватив колени руками. Лиману оставалось лишь поверить принцессе на слово. В любом случае, он был бы бессилен, вздумай дракон напасть. — Вы исчезли весьма внезапно, принцесса, — сказал Лиман. — Совет завершился, — ответила она. — Не было смысла задерживаться. — Слова принцессы прозвучали довольно неубедительно. — Как бы там ни было, вы сказали, что пришли из-за королевы. Мне жаль, что вы проделали такой долгий путь, но я уже слышала, что у неё начались схватки. Лиман достаточно хорошо знал принцессу, чтобы уловить тревогу в её голосе. — Королева просит вас к себе, — сказал Лиман. — Просит меня? — Принцесса усмехнулась. — Возможно, ей стоило подумать об этом прежде, чем соблазнять моего отца. Уверена, его присутствия ей вполне достаточно. — При этих словах дракон принцессы сердито зарычал, как бы соглашаясь с ней. — Короля нет с ней, принцесса, — ответил Лиман. — Он уединился в своих покоях. Услышав это, принцесса слегка выпрямилась. — Он не с ней? — удивлённо переспросила она. — Он всегда был рядом с моей матерью во время её родов. Король неизменно находился подле королевы Эммы во время родов. Даже в тех случаях, когда было очевидно, что ребёнок появится на свет слишком рано и обречён на смерть. Лиман знал, что его собственная жена, Розамунда, была благодарна ему за поддержку во время родов. Однако королева Алисента, вероятно, довольствовалась лишь обществом повитух, поскольку в замке не было её близких родственниц. — Я уверен, что королеве Алисенте было бы очень приятно, если бы вы были рядом с ней, — попытался убедить принцессу Лиман. — Опять же, ей следовало подумать об этом прежде, чем тайно навещать моего отца в течение стольких лун, — парировала принцесса Рейнира. Несмотря на всю внешнюю уверенность, в голосе принцессы прозвучала едва уловимая дрожь. Лиман понимал гнев принцессы, ведь её предала давняя подруга. Однако, по его мнению, её злость была направлена вовсе на того человека. Он знал лорда-десницу уже много лет и всегда считал его чрезвычайно амбициозным человеком. Лиман нисколько не сомневался, что сир Отто, не раздумывая, воспользовался горем короля и невинностью собственной дочери, дабы возвести свою кровь на Железный трон. — Вы и правда полагаете, что эти тайные визиты были идеей королевы? — Спросил Лимен. — Зачем было навещать его, пока прах моей матери ещё не остыл, если она не желала стать королевой? — Спросила принцесса уже более спокойным голосом. — Это заставляет меня задуматься, была ли наша дружба настоящей или Алисента с самого начала стремилась к власти. На протяжении десяти лет Лиман наблюдал, как леди Алисента неотступно следовала за принцессой, стараясь уберечь её от неприятностей. При дворе шутили, что леди Алисента — настоящая укротительница драконов, раз смогла усмирить пыл непокорной принцессы. Они были близки, как никто другой. Лиман также был свидетелем того, сколь строго сир Отто воспитывал свою дочь. — Принцесса, разве вам не очевидно, что за этим стоит Сер Отто, — взмолился он. — Вы не думали, что она пошла к королю по приказу своего отца? — Тогда она должна была отказаться! — отрезала принцесса Рейнира. — Если не из простой порядочности, то хотя бы ради меня. С самого детства принцесса Рейнира, по сути, была предоставлена сама себе. Король никогда не отличался строгостью, а септы мало что могли поделать с принцессой крови. Лиман невольно задался вопросом, осознаёт ли принцесса, сколь много ей было даровано свободы. И сколь мало свободы было у королевы. — Не всякий родитель дарует своим детям столько свободы, сколько её было у вас, — сказал Лиман. — Особенно дочерям. Сир Отто мог не оставить ей выбора. — Ну, она могла бы прийти ко мне, — возразила принцесса. — Если бы Алисента не хотела становиться королевой, она могла бы сказать мне об этом. Я бы защитила её. Принцесса была ещё так юна. Так далека от суровой реальности этого мира. — И как бы вы могли защитить её от интриг её отца? — Спросил Лимен. — Мы могли бы сбежать в Эссос, — сказала принцесса. — Увидеть все чудеса за Узким морем. Сиракс защитила бы нас. Лмман смутно припомнил, как принцесса говорила нечто подобное за день до того, как её провозгласили наследницей. Детские мечты. — И сбежали бы от своего долга? — спросил он. — навсегда бы покинули свою семью? Принцессе нечего было на это ответить, и она некоторое время просто сидела в молчании. — Забавно, мы когда-то пообещали друг другу, что будем рядом во время родов, — наконец сказала принцесса. — Я и представить не могла, что всё обернётся так. Что она будет рожать ребёнка от моего отца. — Дракон тихо заворчал, и принцесса медленно протянула руку и погладила его по чешуе. Лиман не знал, что ещё можно сказать. Он искренне полагал, что если принцесса помирится с королевой, её права на престол станут надёжнее. У сира Отто будет гораздо меньше возможностей возвести на престол принца, если мать мальчика поддержит принцессу Рейниру. Однако предлагать ей помириться с королевой лишь из политических соображений было бы бесчестным. Обе они, и королева, и принцесса, заслуживали большего. — Вы спрашивали королеву, почему она согласилась выйти замуж за короля? — Спросил Лиман. Молчание принцессы стало для него достаточным ответом. — После десяти лет дружбы разве вы не должны ей хотя бы это? Разве вы не должны это самой себе? На несколько минут воцарилась тишина, принцесса Рейнира погрузилась в свои мысли. Затем массивное чешуйчатое драконье тело позади принцессы зашевелилось. Вздрогнув, она вскочила на ноги, чтобы дать дракону место подняться. Повернувшись к чудовищу, она оказалась лицом к лицу с его огромной головой. Лиману показалось, что во взгляде дракона на принцессу сквозил укор. Огромная морда подалась вперёд и принялась осторожно, насколько это было возможно для дракона, подталкивать принцессу в сторону Лимана. — Ну же Сиракс, — раздражённо протянула принцесса. — И ты тоже? Дракон просто фыркнул в ответ. Принцесса издала лёгкий стон и закрыла лицо руками. — Пекло! — Она снова посмотрела на Лимана. — Алисента желвет меня видеть? — Да, — подтвердил Лиман. Принцесса Рейнира снова выругалась и прижалась лбом к голове своего дракона. — Прости, девочка, мы полетаем в другой раз. — Дракон отрывисто рыкнул и обдал принцессу струёй горячего воздуха. С этими словами принцесса повернулась и покинула пещеру, а Лиман поспешил вслед за ней.

***

Вернувшись в Красный замок, они расстались. Принцесса поспешила в покои королевы, а Лиман — в свой кабинет. Новостей не стоило ждать ранее, чем через несколько часов. Вскоре после ужина слуга принёс Лиману известие, что королева родила здорового мальчика. Принца. В голове Лимана пронеслась мысль, что будь это принцесса, всё могло быть намного проще. Лиман немедленно направился в твердыню Мейгора, чтобы засвидетельствовать королю своё почтение. Но, подойдя к комнате королевы, он узнал от стражника, что король по-прежнему пребывает в своих покоях. Сменив направление, Лиман направился к королю. У дверей он увидел Сера Отто. Заметив Лимана, лорд Десница поспешил навстречу. — Королева родила здорового сына, Лиман, — провозгласил сир Отто, пропуская всякие любезности. В его голосе сквозила такая гордость, словно это он сам провёл весь день в родовых муках. — Мои поздравления, сир Отто, — сказал Лиман. — Я хорошо помню, как впервые взял на руки собственного внука. Алан был совсем ещё крошечным, но так вцепился мне в волосы, что вырвал целую прядь. — Вам следует взглянуть на состояние казны, — продолжал сир Отто. — Я уверен, король захочет устроить пышный приздник в честь рождения принца. Лиман счёл это крайне самонадеянным, учитывая, как король обрывал подобные разговоры в последние месяцы. — Если король прикажет, я буду рад это сделать, — сказал Лиман. — А теперь, с вашего позволения, я хотел бы передать Его милости свои поздравления. Миновав сира Отто, Лиман подошёл к покоям короля, и сир Гаррольд впустил его внутрь. Войдя в комнату, Лиман заметил, что король Визерис выглядел мрачным и печальным. Он молча смотрел в огонь и потягивал вино из кубка. — У меня родился сын, лорд Бисбери, — безрадостно протянул король. — Здоровый мальчик. Он совсем не походил на человека, который почти два десятилетия мечтал о сыне. Лиман остался стоять, не смея сесть без дозволения короля. — Мои поздравления, ваша милость, — сказал он. Король кивнул. — Отто предложил назвать малыша Эйгоном в честь моего младшего брата, умершего в колыбели. Да смилуются боги… Эйгон? Неужели король всерьёз намеревается назвать сына Эйгоном? Это сразу же вызовет ассоциации с Завоевателем. И Десница прекрасно это знал, играя на чувствах короля и прикрываясь памятью о его умершем брате. Иногда Лимана поражало, насколько слеп король к интригам сира Отто. Если король Визерис правда хотел, чтобы принцесса Рейнира унаследовала трон, то чем меньше прав на престол будет у новорождённого принца, тем лучше. Собравшись с мыслями, Лиман заговорил. — Осмелюсь сказать, Ваша милость, что подобное имя может принести несчастье. Если мне не изменяет память, последние два принца Эйгона не дожили и до года. — Помимо брата короля Визериса, король Джейхейрис и королева Алисанна также потеряли первенца по имени Эйгон. — Позволите ли мне внести своё предложение? — продолжил Лиман, король кивнул. – Как насчёт Эймона, ваша милость? В честь вашего дяди, брата, которого так любил ваш отец. — Принц Бейлон боготворил старшего брата, и его гнев после смерти принца Эймона был ужасен. Даже сейчас, спустя годы после этой трагедии, при дворе продолжали ходить легенды об их братской любви. — Эймон? — Задумчиво произнёс король. — Хорошее имя. — Да, ваша милость, — поддержал Лиман. — Судя по рассказам, ваш дядя был крайне достойным человеком. — Эймон, — повторил король, словно пробуя имя на вкус. — Рейнис, возможно, тоже будет рада, если мальчика назовут в честь её отца. Она до сих пор не ответила ни на одно моё письмо. Лиман в глубине души сомневался, что назвать ребёнка Эймоном будет достаточно, чтобы восстановить отношения между королём и принцессой рейнис. В конце концов, её муж и сын сейчас сражались в войне, которой король отказывался помогать. И это после того, как он отверг леди Лейну. Но Лиман не стал озвучивать свои мысли, видя, что король кажется расположенным к его предложению. — Разумеется, ваша милость, — ответил Лиман. — Сир Отто упоминал о возможном празднестве... Король отмахнулся. — Мы займёмся этим позже. В этот момент в дверь постучали. — Лорд Лионель Стронг желает вас видеть, ваша милость, — раздался снаружи голос сира Гаррольда. — Я оставлю вас, ваша милость, — сказал Лиман. — Я уверен, что ещё многие желают поздравить вас. С этими словами Лиман покинул королевские покои и вернулся к себе.

***

Неделю спустя принца Эймона Таргариена представили двору. Принцесса стояла подле королевы, и, судя по перессудам двора, они помирились. Король гордо демонстрировал новорождённого принца во время обеда в саду. Приблизившись к королю Визерису, Лиман впервые увидел принца. Это был крупный малыш, смотрящий прямо на него широко распахнутыми фиолетовыми, как у всех Таргариенов, глазами. Но внимание Лимана привлекли вовсе не глаза принца Эймона, а его волосы. Его волосы были тёмно-каштанового цвета, совершенно не походившего на цвет волос его старшей сестры и ни на одного Таргариена, когда-либо восседавшего на Железном троне. Что ж, подумал Лиман. Это может упростить задачу.