To Forge an Heir

Принцесса Рейнира достигла Редфорта к полудню. Расположенный на вершине холма замок возвышался над окрестными землями. Войска сира Арнольда заняли свои позиции днём ранее и успели хорошо укрепиться. Лучники обменивались стрелами со стражниками на стенах, пока атакующие отчаянно пытались опустить подъёмный мост Редфорта. И вдруг из облаков на них спикировал дракон. Не обращая внимания на людей, укрывшихся в тени замковых стен и пересекавших сухой ров, дракон сначала обрушил дождь из огня на ряды лучников. Всё их внимание было приковано к Редфорту, и они не успели даже вскинуть головы, как дракон, сделав круг, вновь взмыл в недосягаемую высь. Всего несколько таких быстрых нападений, и лучники дрогнули и обратились в бегство, сметая ряды простых солдат позади. Воины, пытавшиеся перебраться через ров, надеялись укрыться под защитой замковых стен, но теперь стража могла беспрепятственно осыпать их стрелами сверху. Оказавшись в ловушке, перед лицом неминуемой смерти, они тоже бросились бежать, когда дракон обратил своё пламя на ров. Сир Арнольд и его командиры с ужасом наблюдали, как их войско рассыпалось и обратилось в бегство, преследуемое золотым драконом. Пока принц Деймон и сир Лейнор сражались на Ступенях, сир Арнольд и его союзники убедили себя, что им не грозит драконий огонь. В конце концов, ни одна драконья всадница не появлялась на поле боя со времён Завоевания. Однако эти люди достаточно знали королевскую семью, чтобы распознать дракона принцессы Рейниры, наследницы Железного трона, прежде чем он исчез за стенами Редфорта. Не прошло и часа, как прибыл гонец от леди Джейн Аррен. Её требования были просты: армия должна прекратить боевые действия, а сир Арнольд и присягнувшие ему лорды — сдаться и преклонить колено до полудня следующего дня. В противном случае принцесса Рейнира обещала обратить их в пепел. Сир Арнольд лишь презрительно усмехнулся и заверил своих командиров, что это блеф. Принцессе было всего восемнадцать лет и это была её первая битва, к тому же она была женщиной. У неё не хватило бы духу выполнить подобную угрозу. Но, глядя на разрушения, учинённые драконом у стен РедФорта, его люди не были так уверены. Когда солнце скрылось за горизонтом, в рядах сира Арнольда и его союзников воцарился раскол. Сир Арнольд хотел напасть на замок под покровом темноты; лорд Уэйнвуд и сир Темплтон считали, что лучше всего отступить, а лорд Ваксли и вовсе предлагал сдаться. Вспыхнули жаркие споры, обнажилась сталь, и вскоре лорд Ваксли и двое его сыновей были мертвы. Эта весть, подобно лесному пожару, распространилась по лагерю, окончательно подорвав и без того слабый боевой дух. Люди лорда Ваксли решили, что не хотят встречаться в бою с драконом, собрали свои припасы и двинулись на юг, к дому. В условиях дезертирства, охватившего армию, сиру Арнольду не оставалось иного выбора, кроме как согласиться с желаниями лорда Уэйнвуда и сира Темплтона. Под покровом ночи оставшимся воинам было приказано разойтись и направиться в Железную дубраву, родовое гнездо дома Уэйнвудов.

***

В те дни, что принцесса Рейнира сражалась на войне, в Красном замке царила тишина. Лиман успел привыкнуть к её внезапным визитам в свой кабинет, и теперь тишина казалась ему зловещей. По просьбе принцессы, он навещал королеву Алисенту, и знал, что Розамунда тоже проводит с ней время. Лиман также часто сталкивался с королевой в септе замка, и они вместе молились Воину, чтобы принцесса вернулась с победой. Затем в Красный замок прилетел ворон, известив Малый совет о том, что флот, отправленный на Ступени, был отозван. Похоже, принц Деймон закончил войну с Кормильцем крабов самостоятельно и не нуждался в помощи короны. Флот был перенаправлен в Долину, но Малый совет не был уверен, как скоро это сообщение достигнет его. В тот день у Лимана был назначен обед с королевой под предлогом необходимости обсудить финансирование очередного приюта, находившегося под их с принцессой покровительством. За столом были только они вдвоём, так как принц Эймон и принцесса Хелейна находились в соседней комнате под присмотром нянек. Обсудив сумму пожертвования сиротским приютам Блошиного Конца, они ненадолго замолчали, перейдя к еде, а после трапезы переместились в кресла у камина с графином Арборского золотого. Будто по негласному соглашению, о восстании в Долине они не упоминали. — Как поживают маленькие принц и принцесса? — спросил Лимен. Пока что принцесса Хелейна была так же здорова, как и её брат, слава Матери, и великий мейстер не высказывал никаких опасений. Королева устало вздохнула, ставя свой кубок на стол. Лиман не мог не заметить её ободранные, слегка кровоточащие кончики пальцев. — Хелейна постоянно плачет, а Эймон скучает по Рейнире. Он не понимает, почему его любимой подруги по играм больше нет рядом. — На лице королевы Алисенты промелькнула грусть, после чего она тряхнула головой. — Но леди Бисбери была очень добра. Дети от неё в восторге. Розамунда была рада помочь молодой королеве и провести время с её детьми. По словам его жены это было куда приятнее, чем вышивание в обществе придворных дам. Взгляд королевы Алисенты посерьёзнел. — Правду ли говорят о том, во что был одет мой отец вчера на утреннее заседание Малого Совета? — спросила она. Вместо своих обычных строгих чёрных одежд, сир Отто явился на заседание в тёмно-зелёном камзоле. Король и сир Тиланд, вероятно, не уловили значения его поступка, но Лиман не мог ни обменяться встревоженными взглядами с великим мейстером Алестером и лордом Лионелем. Все, кто хоть немного знал о Староместе, понимали, что этот цвет означает призыв Знаменосцев Хайтауэров к войне. — Да, ваша милость, — ответил Лиман. — Я боюсь, что сир Отто может попытаться воспользоваться отсутствием принцессы Рейниры, чтобы заручиться большей поддержкой. Королева откинулась на спинку стула. — Я надеялась, что белый олень наконец-то положит конец его амбициям относительно Эймона, но он становится всё более настойчивым. Мне следует поговорить с ним, заставить его понять, что он только сеет раздор, выступая против Рейниры. Лиману было крайне любопытно, как королева относится к тому факту, что принцесса Рейнира остаётся наследницей. Хотя он и поощрял принцессу к примирению с королевой в надежде, что это предотвратит конфликт в будущем, Лиману было интересно, не испытывает ли королева сомнений. Любая другая женщина на её месте с радостью поддержала бы притязания своего сына. Однако, судя по всему, королева продолжала оставаться решительной сторонницей принцессы Рейниры. — Вы, кажется, решительно настроены против амбиций вашего отца. Вы совсем не сожалеете, что ваш сын не станет королём, ваша милость? — Спросил Лиман. Королева на мгновение задумалась. — Я верю, что Рейнира станет хорошей королевой, и во многом благодаря вашему влиянию, лорд Бисбери. Лучшей королевой, чем, ну, некоторые короли до неё. Это был тонко завуалированный укол в адрес короля Визериса, не то чтобы Лиман был с этим не согласен. По правде говоря, Лиман не был уверен, что он так уж много сделал, чтобы помочь принцессе Рейнире. Многие качества, необходимые будущему правителю, у неё и так уже были, ей просто требовалось немного поддержки. — Кроме того, как я могла бы избрать другой путь? — Продолжила королева Алисента. — Король ни разу даже не намекнул, что хочет изменить порядок наследования. Должна ли я наставлять своего сына свергнуть сестру вопреки воле их отца? Тратить своё время на интриги против моей дорогой подруги? — Теперь в её голосе звучал гнев. Именно так поступила бы на её месте любая другая женщина, и, вероятно, именно этого и ожидал от своей дочери сир Отто. — И всё же принц Эймон — единственный сын короля, — настаивал Лиман. — Многие посчитали бы, что у него больше прав, что он должен унаследовать трон. Королева усмехнулась. — Я хочу, чтобы мои дети были в безопасности и вовсе не желаю, чтобы мой сын занял это проклятое кресло. Мой отец говорит, что в королевстве начнётся война, если Рейнира взойдёт на трон. Я в это не верю, если только мы не дадим лордам повода усомниться в ней. — Значит, вы искренне поддерживаете её? — Спросил Лиман. Ему нужно было быть уверенным, учитывая недавний призыв сира Отто к войне. Королева бросила на Лимана проницательный взгляд. — Разве не на это вы надеялись, когда убеждали Рейниру помириться со мной? Что я поддержу её притязания на трон? Лиман почувствовал, как его глаза расширяются от удивления. Он никогда не обсуждал с принцессой, почему несколько лет назад так рьяно убеждал её помириться с королевой. Вражда между ними могла угрожать стабильности как короны, так и всего королевства. Было не слишком приятно, что королева Алисента так прямо говорила о его мотивах. — Не смотрите так удивлённо, лорд Бисбери, — сказала королева. — Рейнира сказала мне, что вы настаивали на том, чтобы она выслушала мою версию того, как я стала королевой. Я сомневаюсь, что вас так уж сильно интересовали личные дела Рейниры. — Казалось, она ничуть не сердилась на его хитрость. Перед проницательностью королевы, Лиман решил, что честность — лучшая политика. — Так и есть. Я предвидел опасность в том, что вы с принцессой продолжите враждовать. Однако желание принцессы помириться было искренним. Я не говорил с ней о политических выгодах. — Лиман не хотел, чтобы королева решила, что принцесса Рейнира каким-то образом манипулировала ею. — Благодарю вас, лорд Бисбери, но в ваших заверениях нет нужды, — отмахнулась королева. — Рейнира никогда не умела лгать, особенно мне. Кроме того, вы не ошиблись насчёт возможной опасности. И я гораздо счастливее, когда Рейнира снова рядом со мной. — Королева сделала паузу, чтобы отпить вина. — Так что да, Рейнира пользуется моей полной поддержкой. Наши судьбы теперь неразрывно связаны; для меня и моих детей безопаснее, чтобы права Рейниры были как можно более надёжными. В словах королевы Алисенты был смысл. Если спор о престолонаследии когда-либо дойдёт до войны, в которую будут втянуты армии или, не дай боги, драконы, то под угрозой окажется вся королевская семья. А вместе с ней в огне погибнет и всё королевство. От одной этой мысли у Лимана пересохло в горле, и он сделал большой глоток вина. Для всех будет гораздо лучше, чтобы притязания принцессы Рейниры никогда не оспаривались. — Вы с принцессой обсуждали это, ваша милость? — С любопытством спросил Лиман. По крайней мере, королева явно много думала над этим вопросом. — Да, вскоре после рождения Эймона, — ответила королева. — Рейнира знала, что многие захотят увидить на троне его вместо неё, но король не собирался менять порядок наследования. Я должна была показать, что поддерживаю её, что мы заодно. И, конечно, — помочь ей укрепить свои позиции. Королева ненадолго замолчала, взяла в руки графин и щедро наполнила кубки вином. — Благодаря вашим наставлениям Рейнира научилась держать себя с лордами, вызывать их уважение и даже восхищение. Я же, в свою очередь, взяла на себя труд улучшить её репутацию в глазах Веры. — Веры? — удивился Лиман. Вера Семерых обреталась в Звёздном Септе Староместа и не участвовала в делах королевства после смерти септона Барта, почти сорок лет служившего Десницей при короле Джейхейрисе. — Именно Вера Семерых едва не уничтожила династию Таргариенов после брака принца Эйгона Некоронованного и принцессы Рейны, — ответила королева. — Даже без Воинствующей Веры она будет гораздо лучшим союзником, чем врагом. Верховный септон осудил кровосмесительный брак между сыном и дочерью короля Эйниса, что привело к восстанию. Благочестивые лорды, простой народ и Воинствующая Вера восстали против короны, ввергнув страну в хаос. И лишь при короле Джейхейрисе удалось восстановить мир с Верой. Отец Лимана любил рассказывать жуткие истории о тех временах, о дяде, павшем в бою за Сынов Воина против Мейгора Жестокого. — Рейнира много занимается благотворительностью в Королевской гавани, и я позаботилась, чтобы Вера поддерживала её в этом, — продолжила королева. — Она также иногда посещает септу вместе со мной и Эймоном. Теперь у Староместа не будет ни единого повода обвинить её в недостатке благочестия. Заручиться поддержкой Веры было мудрым решением. Хотя после роспуска Сынов воина и Честных бедняков у неё больше не было военной силы, Вера по-прежнему имела большое влияние на жизнь королевства. Лиман восхитился, сколько же предусмотрительности и тонкого расчёта было в действиях королевы Алисенты! Интересно, знал ли сир Отто о том, каким острым политическим умом обладает его дочь? И если знал, то понимал ли, что этот ум теперь работает против него? Глядя на ещё совсем молодую, но уже такую мудрую королеву, лиман подумал, что принцесса Рейнира и правда извлекает немалую выгоду из их соглашения. — Это разумно, ваша милость, — сказал он. — И всё же я должен спросить, что получаете взамен вы от принцессы? — Рейнира позаботится обо мне и моих детях, — ответила королева. — Король почти не обращает на них внимания. Порой мне кажется, что он и вовсе не помнит, что у него есть Эймон и Хелейна. Учитывая, что не так давно король назвал принцессу Рейниру своим единственным ребёнком, её опасения не были беспочвенными. — И, — серьёзно продолжила королева, — Рейнира поклялась, что, если дело дойдёт до войны за престол, а Эймон станет номинальным лидером восстания, она откажется от короны, прежде чем позволит причинить ему вред. О, боги. Неужели всё может зайти так далеко? Хотя не так давно Мейгор Жестокий убил собственного племянника в ходе борьбы за власть. Принцесса Рейнира обожала своего младшего брата и, конечно, никогда бы не пошла на столь гнусное преступление. Но её сторонники могли оказаться не столь благородными. — Кроме того, моя вера в Рейниру оправдала себя, — сказала королева Алисента, вырывая Лимана из его мрачных мыслей. — Разве явление белого оленя — не знак божественной милости? — В тот момент это, безусловно, казалось предзнаменованием, — согласился он, вспоминая трепет, охвативший его при виде этого величественного зверя. — Вот почему я позаботилась о том, чтобы Верховный Септон узнал об этом событии, — ответила королева. — Благодарю вас, лорд Бисбери, за ваш отчёт. Я приложила его к свидетельствам других очевидцев. Лиман не придал особого значения просьбе королевы описать встречу принцессы с белым оленем. Он думал, что она хочет сохранить эту историю для потомков, а не отправлять её главе Веры. — Я не знал, что вы состоите в переписке с Верховным Септоном. — удивился Лиман. — Я несколько раз консультировалась с ним по вопросам веры со дня моей свадьбы, — подтвердила королева. — Он был рад возможности дать совет королеве, ведь влияние Веры на корону в последние годы ослабло. Его также очень интересует благотворительная деятельность Рейниры в Королевской Гавани. Лиману начало казаться, будто он играет в кайвассу с соперником, уже просчитавшим все свои ходы наперёд. Хорошо, что они с королевой всё-таки не были врагами. — Поддержка Верховного Септона стала бы огромным подспорьем для принцессы Рейниры, — заметил он. Это помогло бы развеять сомнения многих набожных лордов в отношении законности наследования. Королева Алисента кивнула. — Рейнира станет королевой. — Что-то мрачное промелькнуло в её взгляде. — И никто не посмеет выступить против неё.

***

После бегства армии мятежников из-под стен Редфорта, у леди Джейн Аррен появилось время, чтобы перегруппироваться. Она призвала своих вассалов под знамёна Редфорта, и вскоре вокруг неё собралось внушительное войско. Убедившись в безопасности своей кузины и не получив вестей от леди Реи Ройс из Рунного Камня, принцесса вылетела на восток. Как и подозревал великий мейстер, под ударом оказалась и самая верная сторонница леди Аррен. Дом Мелколмов, давно завидовавший выгодному положению Рунного Камня, решил поддержать сира Арнольда и атаковал его с моря. К счастью для леди Ройс, она вовремя получила предупреждение и успела подготовиться к прибытию флота Мелколмов. В результате силы обеих сторон оказались равны. Мелколмы никак не могли прорвать оборону Рунного Камня, но и Леди Ройс не могла заставить их отступить. Всё изменилось с прибытием принцессы Рейниры на спине её дракона. Как и в Редфорте, золотому зверю хватило нескольких быстрых атак, чтобы обратить нападавших в паническое бегство. Ведь мечи можно отбить, от стрел уклониться, но в бою против дракона остаётся лишь смерть. Лорд Мелколм погиб в огне, и его брат был вынужден отдать приказ об отступлении в их родовой замок, Старый Якорь. Зная, что победа уже за ней, леди Ройс запретила преследовать противника. Новому лорду Мелколму, одиннадцатилетнему мальчику, предложили те же условия, что и мятежникам у стен Редфорта. Видя, что корона настроена против них, и не желая, чтобы Старый Якорь стал вторым Харренхоллом, дядя юного лорда принял эти условия. Итак, спустя неделю после нападения на Редфорт, лишь дома Уэйнвудов и Темплтонов, а также их вассалы, продолжали сражаться под знамёнами сира Арнольда против леди Аррен. Вороны разносили вести по всей Долине, а лорды присягали на верность леди Аррен. Сир Арнольд ожидал, что другие лорды Долины подднржат его. Неужели они смирились с тем, что ими правит женщина? Неужели они не желают восстановить естественный порядок? Однако никто не ответил на его призыв.

***

Разбирая почту. Лиман заметил письмо от своего сына, Матиса, служившего кастеляном Медовой Рощи. Пробежав глазами послание, он не сдержал разочарованного стона. Лорд Хайтауэр не мог открыто выступить против дома Бисбери, не привлекая внимания короны. Но всячески выражал своё недовольство из-за поддержки Лиманом принцессы Рейниры. Налоги росли, всё больше людей призывали на службу Хайтауэрам, а для «зимних запасов» требовали всё больше зерна. В последнем же письме Матис сообщал, что в Староместе отказались принять очередную партию мёда. Местных торговцев, с которыми они торговали десятилетиями, словно подменили. Всё это, конечно, ударило по доходам дома Бисбери, но не было концом света. Нельзя же быть мастером над монетой и не иметь запасов золота на чёрный день. К тому же, у них хватало рынков сбыта и за пределами Староместа. Всё это выглядело крайне жалкой местью со стороны лорда Хайтауэра. Но не всё было так плохо. Лорд Тарли согласился взять Алана в оруженосцы. И менее чем через месяц Матис собирался отправить сына в Рогов Холм. Продолжив разбирать бумаги, Лиман к своему удивлению обнаружил ещё одно письмо с жёлтой печатью Бисбери. Оно оказалось от второго сына Лимана, Гарлона. С каждой прочитанной строчкой его глаза всё больше расширялись от ужаса. Гарлона лишили его мейстерской цепи за... нарушение обета целомудрия. Гарлон горячо отрицал все обвинения и клялся, что никогда не опорочил бы свой род. Но его никто не слушал. Сенешаль Цитадели без каких-либо доказательств вызвал Гарлона в Старомест и лишил его звания мейстера. Лиман не понимал, как такое могло произойти. Он верил Гарлону, когда тот писал о своей невиновности; его младший сын всегда отличался умеренностью и никогда не был подвержен порокам. Но откуда тогда взялись эти нелепые обвинения? Его взгляд упал на письмо Матиса, на строки, повествующие о том, как дом Хайтауэр продолжает наказывать дом Бисбери за непокорность. Издавна между Хайтауэрами и Цитаделью существовала незримая связь. Неприятная догадка закралась в голову Лимана, и он обратился к самому сведущему в делах Цитадели человеку при дворе — великому мейстеру.

***

Сир Арнольд и остатки его союзников оказались в ловушке в родовом замке дома Уэйнвудов, Железной Дубраве. После своего сокрушительного поражения при Редфорте они отступили в замок, надеясь перегруппироваться. Они рассчитывали, что другие дома примкнут к их мятежу, но никак не ожидали, что окажутся в осаде. Корбреи, Хантеры, Ройсы, Редфорты — главные дома Долины — откликнулись на призыв леди Аррен и выступили, чтобы покончить с восстанием раз и навсегда. Железная Дубрава оказалась окружена и отрезана от остального мира, а в небе над замком кружила принцесса на своём драконе. Леди Аррен прислала мятежникам новые условия, но на этот раз они были гораздо суровее прежних. Сир Арнольд и его ближайшие союзники должны ответить за свои преступления, но остальные обитатели замка будут помилованы, если они немедленно сдадутся. Не желая проливать невинную кровь, леди Аррен предпочла осадить замок противников, нежели обрушить на них гнев дракона своей кузины. Лорд Уэйнвуд и сир Темплтон, осознав, что потерпели поражение, убеждали сира Арнольда сдаться. Но тот, одержимый неутолимой жаждой власти, не желал так просто отказываться от своих амбиций. Осознав, сколь большую угрозу представляет собой дракон, он обратился к мейстеру Железной Дубравы с идеей о том, как можно его уничтожить. Во времена Завоевания лишь меткий выстрел скорпиона смог сразить Мераксес над Дорном, но у защитников Долины не было подобного оружия. Пока не было. Сир Арнольд настаивал на немедленной разработке чертежей подобного скорпиона. Обеспокоенный возможными последствиями, мейстер поспешил сообщить о планах безумца своему лорду. Когда лорд Уэйнвуд услышал о плане сира Арнольда, он пришёл в ярость. Убийство принцессы Рейниры, наследницы Железного трона, навлекло бы гнев короны и мощь дома Таргариенов на Железную Дубраву. Случись подобное, и никто не избежит мрачной участи, вся его семья будет просто стёрта с лица земли. Лорд Уэйнвуд осознал, что сир Арнольд, ослеплённый своими амбициями, окончательно обезумел. Договориться с ним было невозможно. Вместо этого лорд Уэйнвуд пронзил сира Арнольда мечом.

***

Лиман покинул покои Алестера в некотором раздражении. После настойчивых расспросов великий мейстер смущённо признался, что в Цитадели всем было известно о том, что дому Хайтауэр следует оказывать особое отношение. Ведь, в конце концов, именно они в значительной мере финансировали Цитадель. Алестеру доводилось слышать, что отпрыскам дома Хайтауэров, как правило, гораздо легче заслужить звенья для мейстерской цепи, и что лишь самые талантливые из мейстеров удостаиваются чести служить непосредственно в Хайтауэре. Но лишение Гарлона цепи стало самым вопиющим случаем злоупотребления их влиянием, о котором он когда-либо слышал. И всё же он допускал, что такое вполне возможно. Когда за ужином он поделился своими опасениями с Розамундой, та не выказала особого удивления. Она, конечно, была в ярости на лорда Хайтауэра, но вовсе не удивлена. — Неужели ты и вправду думал, что нам удастся избежать последствий? — Спросила Розамунда, откидываясь на спинку стула и промокая рот салфеткой. — Ты должен был понимать, что рано или поздно у нас возникнет конфликт с нашими сюзеренами, как только было объявлено о помолвке короля и леди Алисенты. Заняв сторону принцессы Рейниры, ты открыто выступил против интересов дома Хайтауэр. Лиман прекрасно это понимал, но наивно полагал, что сир Отто не осмелится пойти против воли короля, пока тот поддерживает притязания своей дочери. — Я знал, что сир Отто мечтает посадить своего внука на Железный трон, но считал, что, пока принцесса Рейнира остаётся законной наследницей, он ничего не сможет предпринять, — ответил Лиман. — Мы все присягнули ей на верность, включая лорда Хайтауэра и сира Отто. — Не все такие же благородные, как ты, — в голосе Розамунды слышалась смесь нежности и досады. — Многие люди готовы пренебречь своей клятвой ради власти. Лиман начал это понимать, наблюдая, как кузен идёт войной на кузину за власть в Долине, как сир Отто появляется на заседаниях Малого Совета в цветах своего дома, как Хайтауэры не гнушаются наказывать дом Бисбери за непокорность. — Никогда не думал, что окажусь втянутым во что-то подобное, — сказал Лиман, разводя руками. — Я согласился на должность в Малом совете, чтобы служить государству и доказать, что Бисбери — верные слуги короны, после того, что натворил Бракстон. Связь племянника Лимана с принцессой Сейрой навсегда запятнала честь их семьи. Став лордом Бисбери, Лиман мечтал смыть этот позор. Именно поэтому он так охотно принял предложение короля Джейхейриса занять должность мастера над монетой. — Ты знал, что представляет собой двор, — с сочувствием сказала Розамунда. — Знал, что должность мастера над монетой сопряжена с немалым риском. Лмман подумал о Рего Дразе, которого король Джейхерис назначил свлим мастером над монетой, когда достиг совершеннолетия. Толпа голодных оборванцев из Блошиного Конца забила его до смерти, обвиняя в непомерно высоких ценах на еду. Так что да, Лиман знал, что должность мастера над монетой сопряжена с определёнными рисками, но он и представить не мог, что окажется в эпицентре борьбы за Железный Трон! — Не уверен, что я гожусь для всех этих подковёрных интриг и предательств, — в отчаянии признался Лиман, проводя рукой по лицу. Он всегда считал важным оставаться честным и сторонился придворных интриг. По крайней мере, до тех пор, пока не стал наставником принцессы Рейниры. — Боюсь, что у тебя уже нет выбора, — сказала Розамунда. Его жена всегда отличалась большей практичностью. — Если, конечно, ты не собираешься бросить принцессу. — Ни за что, — отрезал Лиман. — Я не позволю ни Хоберту, ни Отто Хайтауэрам себя запугать! Его отношения с принцессой поначалу были продиктованы лишь долгом. Ведь кто-то должен был помочь ей подготовиться к роли будущей королевы, а король этим заниматься не собирался. Однако со временем Лиман искренне привязался к принцессе Рейнире и не собирался отступать. — В таком случае, нам остаётся только ответить огнём на огонь. — В голосе Розамунды зазвучала сталь. — Хайтауэрам не должно сойти с рук клевета на Гарлона и попытки разрушить наш дом. Лиман не смог сдержать улыбки. Он был бесконечно благодарен судьбе за то, что она подарила ему Розамунду. Она всегда была ему опорой, особенно после того, как он стал лордом, а затем согласился занять должность при дворе. — Хорошо, тогда что мы можем предпринять? — спросил он. — Цитадель никому не подчиняется, кроме, как выяснилось, Хайтауэров. — Никто не стал бы рассматривать их прошение восстановить Гарлона в должности мейстера. — Цитадель, может, никому и не подчиняется, но вот у Хайтауэов есть сюзерены, — ответила Розамунда. — Уверенна, дому Тиреллов будет интересно узнать, что Хайтауэры тайно запасаются продовольствием, деньгами и собирают войско. Учитывая ситуацию в Долине, слухи о возможном восстании могут не на шутку встревожить их. Среди всех Великих домов Тиреллы считались самым слабым. Некогда они служили стюардами у правящих королей Простора, Гарденеров, и возвысились во время Завоевания. Многие лорды Простора были недовольны их властью, и Тиреллы прекрасно об этом знали. Несомненно, они будут крайне обеспокоены любыми признаками того, что Хайтауэры плетут против них заговор. — Мы не можем предъявить Хайтауэрам никаких прямых обвинений, — предупредил Лиман. — Не беспокойся, — усмехнулась Розамунда. — Хватит и намёка, чтобы Тиреллы поставили Хайтауэров на место. В такие моменты Лиман был счастлив, что он женат на Розамунде.

***

После смерти сира Арнольда лорд Уэйнвуд и его союзники сдались. Леди Аррен сдержала своё слово и пощадила непричастных к восстанию обитателей замка, но предводителей мятежа предали суду в Железной Дубраве. Исход был ясен ещё до вынесения приговора: восстать против своего сюзерена — значит подписать себе смертный приговор. Предателям предложили выбор: быть повешенными или присоединиться к Ночному Дозору. Многие предпочли надеть чёрное, но на виселицах Железной Дубравы и без того было достаточно тел, чтобы приподать ясный урок на будущее. Таким образом, восстание сира Арнольда было подавлено всего за несколько недель. Войска, посланные короной, оказались не нужны, но остались в Долине ещё на месяц, на случай новых беспорядков. Принцесса Рейнира также задержалась, чтобы продемонстрировать свою поддержку леди Аррен. И напомнить всем о мощи драконов. Леди Аррен созвала всех лордов и леди Долины, чтобы они принесли ей новые клятвы верности. Никто не посмел отказаться. Леди Джейн Аррен также взяла заложников из домов, что подняли мятеж, это должно было гарантировать соблюдение мира в Долине. Казалось, что со смертью сира Арнольда и отсутствием других угроз для правления леди Аррен, эту ужасную историю можно будет оставить в прошлом. Убедившись, что мир в Долине восстановлен, и правлению её кузины ничего не угрожает, принцесса Рейнира оседлала своего дракона и направилась на юг, домой.