Сон–сэнним

Быстрые шаги в одну сторону, к приоткрытому окну, через которое в темную, освещенную лишь слабым светом уличных фонарей у дороги комнату заходил монотонный шум проливного дождя. Капли воды стучали об отлив и скатывались вниз, летели какое-то время со второго этажа и падали на высохший под давлением осени газон. Ветер сдувал несчастные маленькие капли с жухлых травинок и рассеивал их на совсем крошечные крупицы воды. Где-то вдалеке прогремел грозный раскат грома. Ка Ён уже давно не боялась грозы и молнии, и обычно даже наслаждалась этим могучим явлением, поэтому Ки Хун даже не волновался, что девочка может проснуться и прибежать, как делала в раннем детстве. Мужчина дошел до окна, стоя лицом к большому темному шкафу. Дерево во мрачности спальни казалось совсем черным. – Нет, это не может произойти, – пробормотал Сон, неопределенно бегая взглядом по небольшому участку в своем поле зрения, – Не хочу снова… Я не хочу… Ки Хун прерывисто выдохнул и посмотрел на свои трясущиеся руки. Это был панический страх. Всегда было паническим страхом. Навязчивые мысли накрывали с головой снова и снова. Сон не мог их отогнать. Просто не мог. Все воспоминания прошедшего разговора, все встречи со студентом, все взгляды, все маленькие мысли. Все чувства… Легкое волнение, незначительный поиск знакомой макушки в начале каждой пары. Он снова подвергает другого человека опасности, снова может потерять его, отдалиться из-за своей гребанной проблемы. Сон ходил к врачу. Нет, не так. Сон ходил ко врачам, ко многим, в разных городах и в разных клиниках, даже в самых дорогих. И не везде ему говорили диагноз. Говорили, что все в порядке, что нужно просто смотреть больше журналов с красивыми женщинами, что нужно найти себе достойную жену, создать семью. Правда, все эти специалисты не знали, что Ки Хун уже является отцом прекрасной девочки и мужем такой же прекрасной женщины. Это не меняло того факта, что Сон не относился к своей жене, как к любимому человеку. Он воспринимал ее как друга, как самого близкого человека на земле, но не как романтический или сексуальный интерес. Ки Хуна однажды направили к частному психиатру, который практиковал методы лечения подобных «болезней», однако Сон быстро понял, что не может терпеть такого лечения. Было слишком плохо. Каждый день он подвергался психологическому давлению, каждый день его заставляли смотреть на фотографии обнаженных женщин и мужчин, внушали, что его тело должно реагировать только на фотографии женского пола, хотя, несмотря на все манипуляции доктора, Ки Хун не реагировал «правильно» ни на какие фотографии. Это были просто картинки голых людей. Сон не мог испытать возбуждения, смотря на такое. Он не знал этих людей. Последней каплей стал тогда разговор о Сан Ву. Врач попросил представить друга обнаженным, ласкающим Ки Хуна, и тело последнего дало реакцию. Тогда доктор стал унижать его и Сан Ву, говорить, что они грязные и что Чхо тоже нужно записаться на лечение. Сон тогда не выдержал. Он швырнул во врача деньги за сеанс, собрал вещи и ушел. Ушел и долго плакал после. Все психологическое давление в сумме накрыло огромным камнем, придавило и заставило задыхаться. Мужчина развернулся и быстрым шагом пошел в другой край комнаты, стараясь угомонить дрожащие руки и ноги. Не получилось. Он, пошатнувшись и не найдя опоры, осел на край мягкой постели. Ледяные от прохлады в комнате пальцы занырнули в черные короткие волосы и чуть сжали их пряди. Выжать все из своей головы. Вытряхнуть. Забыть. Не получается. Взгляд милого парнишки врезался в сознание. Потерялся, но быстро освоился в новом месте и отказался выходить. «Мне интересно» – искренний голос. «Сонсэнним!» – яркий смех, похожий на звонкую мелодию колокольчиков. «Вы такой заботливый… Вы пьяны, сонсэнним?» – мягкая усмешка, такая далекая из-за звука телефонных динамиков. Мышцы на руках дрогнули, когда Ки Хун сжал свои волосы крепче. Линия ровных худых плеч дрогнула. Карточный домик вечных уверенности и спокойствия пошатнулся под ветром тревоги. Одна глянцевая бумажка скользнула по поверхности стола сознания, прошла через практически неощутимые темные полосы полированного дерева и упала, потянув за собой весь шаткий, выставленный на показ домик. Сон сжал губы, чувствуя, как из глаз медленно катятся теплые слезы. «Нет-нет, что вы, сонсэнним! Мне очень нравится с вами разговаривать!» Всхлип. Слеза затекла на изгиб верхней губы. Руки с волос плавно сошли на лицо и закрыли глаза. «Ин Хо, вы не представляете, что вы делаете со мной одним лишь своим присутствием…» – пронеслось в голове обращение к студенту, которое тот не услышит, наверное, никогда. Ради своего же блага. Мокрые от слез пальцы поблескивали в тусклом свете из окна, который почти не доходил до кровати. Горло болело от постоянного сжатого от плача состояния. Внутри все горело и ныло. Как же все было бы просто, если бы Хван Ин Хо был не студентом, а студенткой. Если бы Ки Хун не страдал от своей ужасной болезни, если бы он был нормальным, как все. Сон не может контролировать себя, когда стоит рядом с этим чудесным парнем. С этим олицетворением возвышенного искусства, с этой милой Музой, волнующей все внутри поэтической души Ки Хуна. Он не сможет избегать Хвана вечно. Он опять пустит все на самотек. Он опять доведет все до крайней точки. Или будет как тогда с Сан Ву… Тогда, в лагере, еще в подростковом возрасте. Под пышной яблоней в августе… Нет, Ки Хун не будет это вспоминать, не сейчас. Мозг отказывается прокручивать те воспоминания, хоть и любит помучить иногда своего обладателя болезненными ситуациями из прошлого, всплывающими в сознании. Сон лишь четко помнит аромат душистых яблок, лежащих на выжженной палящим солнцем траве, и мягкий запах чистого хлопка белой рубашки Сан Ву. Мужчина упал спиной на белые простыни, потирая ладонями уставшие глаза. Были виной такой усталости очки, лежащие на комоде у входа в спальню, или долгое времяпрепровождения в гаджетах, Ки Хун не знал. В четком плане, находившимся постоянно в сознании Сона, он записал пунктик «Купить капли для глаз». Все всегда заранее расписывалось в голове. С учебой в университете, буквально с первого курса, у Ки Хуна появилась новая черта характера – практичность. Сон не всегда был таким, однако приобретенное умение планировать и продумывать все подряд значительно улучшило продуктивность мужчины. Только вот Ин Хо имел особый дар. Парень мог рушить любые пункты составленного плана, вписывать туда новые. Вместо «Держаться подальше от Хвана Ин Хо» студент смог вписать «Проводить Хвана Ин Хо до дома» и «Позвонить Хвану Ин Хо, будучи пьяным». И это сбивало Ки Хуна с ног, озадачивало. Мозг и сердце работали против друг друга. Сон решил пройтись по пунктам плана. Что там на завтра? «Отвезти Ка Ён к подруге на день рождения» «Проверить тесты студентов с факультета журналистики» «Съездить в магазин и купить новый пылесос» «Купить капли для глаз» «Хм, возможно, завтра все еще будет дождь. Значит, нужно будет подвезти Хвана Ин Хо до дома. Но он может и сам доехать, на метро, тут недалеко…» Мужчина подложил руки под голову, прикрыв глаза и наслаждаясь прохладным влажным ветерком, льющимся из приоткрытого окна. «Да ну, глупости. Зачем ездить на метро, когда есть машина. Мне же не сложно. Заодно поговорю с ним.» Сон зевнул, слегка потянувшись. Захотелось укрыться теплым одеялом. «О чем? Опять поговорю о музыке, об интересах. С ним интересно разговаривать. С ним приятно находиться рядом.» Руки слишком тяжелые. Все тело тяжелое. Оно приклеилось к кровати. Под одеяло залезать лень. «Но ты же боишься своих чувств к нему? Волков бояться – в лес не ходить.» Зевок. Глаза приоткрылись на пару мгновений, но комната казалась такой мутной и темной. «Ки Хун, это неподходящая поговорка. Нет, подходящая. Чувства могут пройти. Ага, верю.» Теплая светлая картинка в голове. Они с Ин Хо сидят в парке. Где-то далеко гремят новогодние салюты. С неба падают крупные хлопья снега. «Брось, перестань, парень навряд ли захочет со мной романтики. Я слишком стар для него. Да ладно, ты не видишь, как он смотрит на тебя? Ки Хун, ты умный человек или что?» Парень поворачивается на Сона. У Ин Хо ярко розовый от холода нос. Блестящие глаза. Красивые. Волшебные глаза. Волнующие что-то в недрах глубокой души Сона. Беседа с самим собой в голове размылась. Осталось только это видение, слабое и ускользающее. Оно растворялось. Терялось в других видениях. Одно накладывалось на другое. Откуда-то появилась собака. Белый шпиц. Ка Ён взяла его на руки и убежала в парк, где было уже лето. Куда делся новогодний салют? Сонный мозг отключил сознание. Ки Хун засопел, так и не укрывшись одеялом. *** «Fly me to the moon And let me play among the stars…» Телефонный рингтон прополз по прикроватной тумбочке на пол, а затем ловко забрался на высокую кровать. Аккуратно приблизился к подушке, на которой мирно спал растрепанный молодой парень, а затем проворно прыгнул в запутанный путь ушной раковины, который приведет звук в мозг. – Мм… – Ин Хо поморщился, потянувшись всем телом на мягкой постели. Рука начала неопределенно бить по матрасу, пытаясь попасть наконец по источнику звука. Влево… Вправо… Да где же он? Хван ткнулся лицом в подушку и шумно выдохнул, поняв, что телефон лежит на тумбочке около кровати. Нет, только не подниматься с такой мягкой и теплой постели, только не это… Ноги и руки затекли. Все тело затекло. Хотелось растянуться на кровати звездой, расправить тело, казавшееся после сна помятым. Ин Хо перевернулся с живота на спину, не открывая глаз. Веки все еще были тяжелыми. Подушка тянула к себе сонную голову. Рингтон телефона не затихал. Песня продолжала литься из динамиков, распространяться по комнате бодрым потоком. Это была джазовая версия довольно старой композиции, и она нравилась Ин Хо гораздо больше, нежели оригинал. Парень положил руку на лицо, а затем повел ее вверх, к макушке, натягивая кожу на лбу. Он выпрямил спину и запрокинул голову назад, потянувшись всем телом: руки тянулись в стороны и чуть наверх, а ноги – кончиками пальцев вниз. Секунда. Божечки, как хорошо. Две. В правой ноге, где-то глубоко в икроножной мышце, зародился маленький комочек боли. Осознание о нем пришло не сразу. Три. Четыре. Боль в икре необратимо разрасталась по всему участку ноги, сковывая всю мышцу. Было ощущение, что икра правой ноги окаменела, и адская боль застыла в твердости мышцы, как застывают в янтаре насекомые. Хван издал сдавленный болезненный стон и тут же попытался согнуть ногу, чтобы привести мышцы в прежнее состояние, однако сделал только хуже. Ногу будто кололи иголками прямо в напряженные мышцы, вызывая болезненные ощущения. – Ссс… Блять… – прошипел Ин Хо, вцепившись в подушку. Из глаз непроизвольно потекли слезы боли. Парень пытался руками растереть мышцу, и, кажется, это даже немного помогало. Ключевое слово – немного. Самое ужасное в рингтонах телефона – это вибрация. Она раздражает. Каждую секунду. Бзз-бзз. Бзз-бзз. Врезается в мозг. Усугубляет боль. Ин Хо одной рукой потянулся к тумбочке, на которой лежал телефон, и, взяв его в ладонь, смахнул зеленый кружок для принятия звонка вверх, даже не посмотрев на контакт. – Алло?! – раздраженно, все еще корчась от боли в икре, проговорил в трубку Хван, – Чего?! – Алё, привет! У нас все в силе? – из телефона донесся задорный знакомый голос, – Нам на тебя место бронировать? Ин Хо убрал телефон от уха на пару секунд и включил экран, проходясь взглядом по контакту. Дэ Хо. Теперь понятно, что за голос. – Алё? Ты что там, опять уснул? Ин Хо-о! – позвал парень, стараясь установить контакт с сонным другом. – Мгм, – Хван выпрямил больную ногу, все еще потирая мышцу одной рукой, – Что там в силе? Дэ Хо пару секунд помолчал. Судя по звуку, он куда-то шел по улице. – В смысле? Ты не помнишь, что мы хотели сходить на квест? – возмутился парень. Хван вздохнул, вспомнив про запланированную вылазку на выходных с друзьями. Нога потихоньку переставала болеть, и парень даже смог подняться с кровати и подойти к окну. – А, да, помню. Извини, я только проснулся, – он раздвинул плотные темные шторы одной рукой, сразу же морщась от яркого дневного света, – Все в силе, я буду в парке к четырем вечера. Мне пиво не берите. – Ага, я знаю, что ты у нас из правильных, – передразнил друга Дэ Хо, указывая на то, что тот никогда не выпивал, – Хорошо, не опоздай только. Ты вообще успеешь? Ин Хо слегка нахмурился, пытаясь понять, сколько вообще времени у него займет дорога до нужного парка. Если ехать на метро – около часа, может чуть меньше. – Успею, почему нет? – Хван оперся одной рукой о подоконник, смотря на мокрый асфальт. – Ну, тебе виднее, – заключил Дэ Хо, закурив сигарету, – Короче, мы с Чон Бэ тебя будем ждать. Ты не опаздывай. После короткого «пока» звонок завершился, оставив после себя непродолжительный гудок. Ин Хо осматривал пасмурную улицу после ночного дождя, все еще раздумывая о вещи, что его забеспокоила пару минут назад. Хван готов был поклясться, что шторы были закрыты, когда он ложился спать. Заходил ли сонсэнним в комнату, пока Ин Хо спал? Парень осмотрел себя. Если догадка Хвана верна, то господин Сон точно видел его в трусах. Это смущало, но чувство это было не таким сильным, как приятное тепло от заботы старшего. Сонсэнним, видимо, решил закрыть шторы, чтобы Ин Хо не проснулся от яркого света из окна. Мелочь, но приятно. Еще один повод полюбить Сон Ки Хуна сильнее. Хван медленно шагал по коридору второго этажа, силясь услышать хоть какие-то звуки, свидетельствующие о пробуждении членов семьи. Первой шла комната, в которую ночью заходил Сон. Ин Хо осторожно прошел мимо двери, но, увидев, что она приоткрыта, остановился и мельком заглянул внутрь. Просторная светлая комната, по расположению не сильно отличающаяся от гостевой спальни: большой шкаф в самом дальнем углу, около большого пластикового окна; белая кровать, прилегающая верхом каркаса к левой боковой стене комнаты; прикроватные тумбочки по обе стороны от спального места, на которых не было практически ничего, только на одной из тумб лежала ровно и аккуратно книга в твердой белой обложке. Правую сторону спальни Ин Хо увидеть не мог из-за двери, однако был уверен, что у входа стоит небольшой комод, над которым висит аккуратное прямоугольное зеркало, кристально чистое, как и все в комнате. Минималистично, чисто, точно. Так подходит сонсэнниму и так разнится с образом талантливого писателя, сложившимся в голове Хвана. Парень думал, что дом Ки Хуна будет аккуратен в меру, но на деле оказалось совсем по другому. Тут будто прошлась дорогущая клининговая компания, причем не один раз. И Ин Хо искренне восхищался такой чистотой, ибо сам, благодаря брату, любящему развесить везде нужные бумаги и раскидать по столу книги, жить в полной чистоте и аккуратности не мог. В спальне сонсэннима не оказалось. Шторы уже были открыты, и Хван мог разглядеть, что ткань их завязана на идеально ровные бантики по бокам. Ин Хо, отойдя от двери в спальню преподавателя, прошел дальше по коридору. Прямо у лестницы находилась детская, это Хван уже знал, но до двери в эту комнату была еще одна, закрытая. Лезть туда, куда не суют, парень не привык, да и не хотел, в силу своего воспитания. Возможно, когда-нибудь он узнает, что это за комната. Это могла быть прачечная или кладовка, может даже гардероб. Что угодно. Ин Хо не спеша продвинулся к детской, завидев на двери что-то яркое посреди и так красочных, блестящих наклеек. Парень подошел ближе, и тут же приоткрыл рот, сложив брови домиком. На двери был прикреплен желтой наклейкой в виде солнца детский рисунок. Хван пригляделся. «Папа, я и оппа». Так называлось это великое творение, на котором было изображено три человека: высокий мужчина с короткими волосами и очками – папа; девочка в пышном зеленом платье – я; парень, чуть пониже первого человека, с заплетенными в хвостики волосами – оппа. Ин Хо поджал губы к центру, умилившись этой красоте. Из заднего кармана джинсов он достал телефон и, с особым старанием, несколько раз сфотографировал рисунок на двери. Это было слишком мило. Ка Ён похожа на своего папу не только внешне, что вчера успел заметить Ин Хо, но и внутренне, своей заботой и эмоциональностью. На втором этаже Ки Хуна не было. В гостиной, через которую проходил Хван, тоже. Ванная комната была открыта, значит, там Сона тоже быть не могло. Где все? Сколько вообще времени? Парень, пока шел в сторону кухни, снова потянулся в задний карман джинсов, чтобы достать телефон и посмотреть время. Шаг. Еще шаг. Гостиная быстро пролетела мутной картинкой. Телефон лег в ладонь. Шаг… – Ой, бля-…! – Хван выронил гаджет из руки, дрогнув всем телом. Телефон тут же поймали, но это был не Ин Хо. Это был тот, с кем парень столкнулся в дверном проеме кухни. Сон, который, судя по сбившемуся дыханию, тоже испугался, аккуратно протянул телефон в руки владельца, мягко улыбнувшись и заглянув Ин Хо в глаза. – Доброе утро, Хван Ин Хо, – мужчина выпрямился, чуть отойдя от студента, – Как вы себя чувствуете? Хорошо спали? Надеюсь, мы с Ка Ён вас не разбудили утром. Младший растерялся. Куда смотреть? В глаза, такие мягкие и нежные без привычных взгляду очков? Или на обтянутое белой футболкой стройное, даже изящное, тело? – Все хорошо, извините, что я так… Выразился, – Ин Хо отвел взгляд в сторону, заметив накрытый стол: молочная каша с орехами, два стакана кофе. Сон тихо посмеялся, мотая головой. – Ничего, я нормально отношусь к ругательствам. Вы уже взрослый человек, не думаю, что я должен вас отчитывать за лексику, – мужчина, сунув руки в карманы синих джинсов, прошел на кухню, к столу, – Надеюсь, у вас нет аллергии на что-либо из этого, – Ки Хун покрутил пальцем в воздухе над столом, указывая на еду, – Если что, я смогу предложить что-то другое в качестве завтрака. Хван на пару секунд застыл, стоя в дверях. Что это? Это сон? Если так, то пусть он не заканчивается. Глазами парень некоторое время жадно поедал подчеркнутые джинсами на высокой посадке бедра. Талию. В костюмах, зачастую аккуратно висящих на стройном теле, фигуру было не столь сильно видно, однако сейчас… «Когда одежда на симпатичном тебе человеке подчеркивает его фигуру, ты, так или иначе, это запоминаешь и потом прокручиваешь в голове…» – фраза проигралась в сознании голосом брата. «Что-ж, возможно, ты прав, Джун Хо. Попробуем твой метод.» – подумал Ин Хо, усаживаясь за стол напротив Сона и улыбаясь ему. – Все хорошо, я не аллергик. Выглядит очень вкусно, спасибо вам, – Хван слегка поклонился собеседнику в качестве благодарности, а затем приступил к завтраку, – Вы говорили, что утром с дочкой могли меня разбудить. А где она? – Я отвез ее на день рождения к подружке утром. В батутный центр, – Сон зачерпнул ложкой кашу, отправив ее себе в рот, – Скоро уже нужно будет её забирать. – Она так мало проведет время на дне рождения? – Ин Хо, прожевывая кашу с орехами, поднял брови и глянул на преподавателя, – В таком случае, у нее очень строгий папа. Ки Хун посмеялся. Он, взяв кружку горячего кофе с молоком, отпил напиток, слегка поморщившись от его температуры. – Она уже давно там находится. Кажется, кое-кто потерялся во времени, – мужчина подпер щеку тыльной стороной ладони, непрерывно смотря на лицо Хвана перед собой. Ин Хо, растерявшись, слегка нахмурился. Он так и не посмотрел время. Сколько же сейчас времени, если Ка Ён уже давно на празднике? – Сейчас почти три часа дня, Ин Хо, – уведомил парня Сон, и, увидев округленные глаза, понял, что тот куда-то явно опаздывает. Ки Хун прикоснулся кончиками пальцев до руки Хвана, лежащей на столе. Просто хотелось прикоснуться к студенту. Поговорить. – Я вас подвезу туда, куда скажете, Хван Ин хо, – успокаивающим низким голосом проговорил Сон, сразу же уловив взглядом легкий румянец на щеках собеседника, – Ешьте спокойно. Не стоит торопиться. Ин Хо внезапно забыл про то, что он конкретно может опоздать на встречу с друзьями, забыл про квест, про все на свете. Он, распахнув глаза, смотрел на преподавателя. «Он подкатывает? Нет. Нет. Он просто заботится. Просто забота. Он не пытается ко мне подкатить.» Ки Хун же, нежно улыбнувшись, убрал от студента руки и вернулся к еде. Сердце колотилось. Он сделал что-то серьёзное. Он опять приблизился к Ин Хо. Опять поддался своей болезни, забыв про рациональность. Нужно быть другом. Хван все еще смотрел на старшего, на его улыбку, на худые руки, на длинные пальцы, которыми мужчина прикрывал рот при пережевывании пищи. «У него такой красивый голос. Он сам красивый. Это не только анданте. Он меняется. Мелодия пластичная. Что-то в нем есть. Какая-то маска.» – Господин Сон, – начал было парень, но его перебили. – Ки Хун, – старший отпил немного кофе, – Называйте меня просто Ки Хун в неформальной обстановке. – Тогда и вы не обращайтесь ко мне на «вы», – Хван положил в рот еще одну ложку каши, удивляясь изумительному вкусу, – Просто Ин Хо, хорошо? – Хорошо, Ин Хо, – Сон улыбнулся, несмотря на бурю негодований на себя в душе, – Что ты хотел мне сказать? В душе от этого обращения стало безумно тепло. Что-то нежное было в этом «ты». Хван не сдержался и растянул губы в улыбке, наблюдая за такой же реакцией собеседника. Хотелось, чтобы их руки снова соприкоснулись. – Я хотел сказать, что мне нужно в парк Юнсан. Это час езды. Мы с друзьями договорились встретиться в четыре вечера, – Ин Хо начал есть быстрее, увидев замешательство на лице Сона, – Мы ведь успеем? Ки Хун задумался. Не из-за возможного опоздания парня на встречу, нет. Мужчина просто не мог вспомнить точное местоположение парка. Он, проглотив очередную ложку каши, взял со стола телефон и открыл карты. Пару секунд молчания. Сон проложил маршрут до парка. – Да, мы успеем, – кивнул он, отложив гаджет и отпив еще кофе, – Ты уже доел? Вкусно хоть? – Очень вкусно! Правда, – воскликнул Ин Хо, но сразу слегка смутился своего поведения, – А можно я заберу тебя домой, и ты будешь готовить мне каждый день? Последняя фраза ситуации со смущением не улучшила. Явный румянец на щеках Хвана, кажется, был заразным, ибо Ки Хун тоже покраснел, неотрывно смотря на парня. – Кхм, – неловко прокашлялся студент, отведя взгляд, – Я имею ввиду… – Забирай. – А? – Ин Хо снова посмотрел на Сона, подняв брови. – Я говорю, забирай. Буду работать у тебя поваром, – посмеялся Ки Хун, допивая кофе, – Я тоже доел. Сон встал из-за стола, собирая свою и чужую посуду. – Я могу помыть, – Ин Хо тоже поднялся со своего места. – Не нужно, – отмахнулся Ки Хун, подходя к раковине, – Но ты можешь сходить в мой кабинет за ключами от машины. Я пока тут приберусь и оденусь. Хван кивнул, разворачиваясь и уходя с кухни. – Там может быть немного грязно, заранее извиняюсь, – смущенно проговорил старший, открыв воду в кране. Ин Хо даже удивился. Он повернулся в сторону собеседника, усмехнувшись. – У вас? Грязно? – парень посмеялся, – Вы еще у меня дома не были. Что-ж, Ки Хун не врал. Если Хван раньше еще сомневался в том, что его преподаватель – человек, то сейчас, когда парень стоял на пороге кабинета Сона, эти сомнения полностью отпали. Ин Хо сделал шаг в комнату, втянув мягкий аромат жасмина, смешанный с запахом книг. Ноги через носки ощутили мягкий, темно-коричневый ковёр. Еще шаг. Кабинет был совсем небольшой, от того и уютный. Прямо напротив двери обосновалось огромное жилище для книг – книжный шкаф из темного дерева. Все в нем стояло более или менее аккуратно, в некоторых секциях книги лежали друг на друге. С правой стороны комнаты к шкафу был приставлен небольшой письменный стол с ящиками по правую руку внизу, освещенный рассеянным светом пасмурного дня из окна. На его поверхности лежала раскрытая рукопись, прямо по центру. Возле нее стояла маленькая белая чашка на таком же белом блюдечке. Ин Хо подошел ближе к столу. На нем должны быть ключи от машины. Глаза идут по глянцу полированного дерева. Слева – открытая книга, страницы которой держались благодаря положенному на них футляру от очков. Сами очки лежали совсем неподалеку, прямо на рукописи. Справа на столе, среди набросанных бумаг, стояла небольшая рамка, украшенная детскими наклейками, похожими на те, что висели на двери в детскую. В рамке красовалась яркая фотография Ка Ён, которая мило позировала с папой на фоне статуи «Gangnam Style». Ин Хо улыбнулся. Они с Ки Хуном и вправду были безумно похожи. Парень оперся руками о деревянный стул, придвинутый к столу, и пальцами сразу же ощутил легкую ткань. Это была рубашка в полоску, накинутая на стул своим владельцем. Хван слегка сжал пальцы на ткани рубашки, уловив яркий аромат духов Ки Хуна. Он чуть наклонился, втянув запах с большим усилием. Жасмин. Море. Дерево. Ин Хо поджал губы, сглотнув слюни. Хотелось забрать эту рубашку. «Нет, Ин Хо. Ты пришел за ключами. Да и Ки Хун заметит пропажу рубашки, если ты ее заберешь. Какой кошмар, ты что, извращенец? Никаких краж одежды! Ты о чем думаешь?!» Хван тряхнул головой, отстранившись от ароматной ткани. Он судорожно выдохнул, еще раз пройдясь взглядом по столу. Рука аккуратно разгребла накиданные бумаги с рукописями, под которыми как раз и лежали ключи от машины. Ин Хо быстро взял нужную вещь, развернулся и спешно пошел из комнаты прочь, подальше от соблазнов. Уже у двери парень медленно повернул голову в сторону стула. В сторону рубашки. Нежно голубая полоска на белой ткани, казалось, отвечала за аромат моря. Белый цвет – за жасмин. «Нет, Хван Ин Хо. Ты не будешь брать чужую одежду.» Нет, Ин Хо не будет. Он уйдет из кабинета, тихо закрыв дверь. Переведет дыхание. Сожмет холодные ключи в руке крепче и спустится по лестнице на первый этаж, где встретит Ки Хуна в том же наряде и черном пальто, накинутом сверху. Сон улыбнется, подойдет ближе и с аккуратностью, присущей каждому его движению, возьмет ключи от машины из холодных от волнения рук студента. А затем они оба, улыбаясь и разговаривая о чем-то неопределенном, выйдут из дома через дверь в гараж и сядут в машину, пахнущую изнутри дорогой кожей и жасмином. Жасмином… *** – Ин Хо, ты помнишь код?! – испуганно, запыхавшись от бега, проговорил Чон Бэ, наклоняясь к кодовому замку на железной двери. Хван, стараясь восстановить дыхание, оперся руками о согнутые колени, пока Дэ Хо, держась за стену, глазами в полутьме искал место для пряток. – Что-то там… Два… Шесть… Ам… – Хван мямлил, боясь признаться, что он забыл код, пока бежал по гремящему коридору. – Ты не помнишь?! Бля-ять Ин Хо… – проныл Чон Бэ, отходя от нужной двери, – Нам придется возвращаться назад! Ты вообще головой-то думаешь?! – Тихо, – быстро кинул Кан, отходя от двери, в которую их компания забежала. – Ты мне рот не затыкай! А ты чего не запомнил?! А?! – Тихо! – Дэ Хо шикнул, но этот звук прервался звоном тяжелых цепей из коридора и резким стуком во входную дверь. – Блять! – Чон Бэ быстро спохватился, спрятавшись под стол рядом с собой и прикрывшись измазанной «кровью» скатертью. Дэ Хо тоже спрятался, уместившись каким-то чудом в пустой выключенный холодильник и закрывшись там. Хван запаниковал. Куда прятаться? Маньяк, стуча цепями, начал долбиться в хлипкую дверь, что-то крича неразборчивым голосом. Бах. Дверь дернулась под чужим весом. Ин Хо быстро упал на колени, подползая к столу, под которым спрятался Чон Бэ. Бах. Кажется, древесина затрещала. Хван подполз ближе, опираясь трясущимися от страха руками о пол. Он приподнял скатерть, во мраке тут же различив бледное лицо друга. – Чон Бэ, пусти, – прошептал Ин Хо, заползая под стол, где, кажется, уже не было места. Скатерть прошла от шеи до макушки. Хвана одним движением вытолкнули из укрытия, лишив возможности спрятаться. – Иди сам себе ищи укрытие… – прошептал Пак, держа скатерть стола и поджимая ноги ближе к себе. Бах. Дверь с громким хлопком открылась. В этот момент Ин Хо вдруг вспомнил свои же слова. Они пронеслись в голове собственным голосом, такие веселые и легкие. «А давайте хард?» Это предложение было сначала отклонено друзьями Хвана, ибо они слишком боялись, однако аргумент «Вы что, струсили?» привел в действие странный механизм в мозгу каждого из них, отключающий рациональность. Иронично, что Ин Хо будет единственным, кто пожнет плоды этого решения. Парень почувствовал, как на его щиколотке сомкнулись длинные холодные пальцы. Он вскрикнул, когда его с силой потянули назад, к двери. – Нет! Чон Бэ! Дэ Хо! – кричал Хван, цепляясь руками за все подряд, за что сразу получил цепью по спине. Она была не такой тяжелой, какой казалась, однако синяк на спине от удара останется точно, – Суки вы! Дверь захлопнулась, и через нее еще долго было слышно крики Ин Хо. Они были вызваны только страхом, ибо весь коридор, по которому его протаскивал «маньяк», то и дело грохотал и скрипел. Что-то обваливалось, жужжало, визжало. Все это было спецэффектами, однако страха парня этот факт не преуменьшал. – Как думаешь, с ним все будет хорошо? – прошептал Дэ Хо, высунувшись из холодильника и оглядев комнату. Чон Бэ тоже вылез из укрытия, все еще дрожа от страха. – Да конечно с ним все будет хорошо, это же квест, братан, – махнул рукой он, оглядываясь на каждый шорох, – Единственное, что с ним может случиться – актер квеста попросит номер телефона. Никто ему больно не сделает. Парни тут же услышали резкий звон цепей в конце коридора и смех маньяка. Дэ Хо с укором посмотрел на друга, поджимая губы. – А что я? Я пытался выжить, – возмутился Чон Бэ, поднявшись с пола. – Пойдем, возьми что-нибудь, чем можно отпугнуть маньяка, – Кан вылез из холодильника и поправил на себе одежду. Полная темнота. Смех актера квеста. Помощи Ин Хо не ждал. Он не обижался на друзей, это было бы глупо, однако знал, что Чон Бэ точно скоро получит пару подзатыльников. Маньяк дергал и таскал Хвана достаточно сильно, махал цепями возле парня, кричал на ухо. В какой-то момент он решил начать «пытку светом», взяв со стола с инструментами фонарик. Это было сделано, вероятнее всего, чтобы оценить состояние участника квеста, однако подача этого приёма никак на мотив не указывала. – Давай посмотрим на твое красивое личико… – почти прорычал актер, схватив за щеки лицо Хвана и подняв его на себя. Свет фонарика. Прямо в глаза. Ослепляет. – Ин Хо?... – голос маньяка смягчился и стал отдаленно напоминать что-то знакомое, – Ин Хо, это… Ты? Хван замер. Он не верил своему мозгу, своему сознанию, рисовавшему картинку определенного человека, владеющего этим голосом. Ин Хо проморгался, прикрыв свет фонаря ладонью, однако все равно ничего не мог увидеть. Актер же, поняв это, посветил фонариком себе на лицо, прищурив глаза. «Нет… Нет, быть не может… Не хочу, нет… » – Юн У?... – прошептал Хван, бегая глазами по до боли знакомому лицу. В этот момент маньяку со спины закинули на лицо какую-то ткань, и оттянули его от Хвана. Перед Ин Хо из темноты появился Чон Бэ. Он схватил друга за руку и потащил из комнаты маньяка, пока Дэ Хо усиленно пытался удержать актера. – Бежим, че тормозишь?! – закричал Пак, вытягивая Ин Хо из комнаты. Он дождался, пока оттуда выбежит и Дэ Хо, а затем тут же захлопнул дверь, запирая ее на ключ. – Ты чего бледный такой? – Кан обратился к Ин Хо, встав напротив, – Испугался слишком сильно? Извини нас. – Нет… Все хорошо… – пробормотал Хван, смотря в пустоту. – Да ты будто призрака увидел! – Чон Бэ усмехнулся и хлопнул друга по плечу. «Можно и так сказать… » *** Хван уже мало чего понимал. Мало чего вспомнит потом. Он точно знал, что сидит в любимом кафе, в котором они с друзьями часто собирались на выходных. Знал, что недавно съел двойную порцию пибимпап. Знал, что выпил сначала бутылку пива, потом несколько рюмок соджу, потом снова пиво. Хотелось запить все воспоминания о внезапной встрече. Встрече с бывшим. Если многие после расставания с человеком могут сказать: «Я благодарен ему за этот опыт», то Хван такого сказать точно не мог, даже под дулом пистолета. Юн У – приятной внешности парень, с которым Ин Хо встречался еще с музыкальной школы. Внешность была единственным приятным фактором в этом человеке. Хван до сих пор боится давать кому-либо свой телефон, боится контроля, боится наказаний за провинности. В памяти отложилась, кажется, каждая их ссора. Каждое обзывательство. То, как Юн У уходил из их общей квартиры, называя Ин Хо ублюдком и шлюхой. То, как Юн У шантажировал Хвана, не давая шанса уйти из отношений. То, как Юн У каждый раз возвращался с подарками и поцелуями, игнорируя отказы. Самое яркое воспоминание – ссора при всех друзьях в ресторане. Ин Хо благодарил высшие силы, что в тот вечер он взял с собой Джун Хо. После того, как Юн У со всей силы ударил Хвана посреди кафе, Джун Хо тут же увел парня своего брата из заведения, чтобы наглядно объяснить, кто здесь не прав. Это и стало последней каплей. Ин Хо больше не брал трубку, не открывал дверь, игнорировал любые попытки воссоединения и даже грозился заявить на Юн У в полицию за все его выходки. Хван боялся этого человека. Боялся панически. Он не пил уже очень давно, но сейчас напился, и напился до беспамятства. Парень лежал на столе, лишь отрывками слыша разговоры своих друзей. – Ин Хо-о? Ин Хо! – Чон Бэ потряс его, пытаясь привести в чувства, – Ин Хо, пора домой! – Мм.. Зиз… П… Пошел нахуй… – промямлил Хван, убирая от себя руки друга. – А вот это нехорошо! Друга посылать! – Пак нахмурился, не убирая ладони с плеча Ин Хо. – Давай ему такси вызовем, – предложил Дэ Хо, потянувшись за своим телефоном. – Нет! Йа… Я сам вызову себе! Джун Хо! Нечего… Деньги тратить… – Ин Хо бахнул рукой по столу, пытаясь найти телефон. Чон Бэ достал гаджет из кармана Хвана и протянул ему. Пак сомневался, что парень сможет хоть кому-то позвонить, однако решил дать «дитю» попробовать. Ин Хо, выхватив телефон из рук друга, зашел в контакты и неопределенно куда-то ткнул. Гудок. Гудок. Гудок. – Не берет? – спросил Дэ Хо, но Хван тут же шикнул в его сторону. – Алло… Я пьяный. Забери меня отсюда… – пробормотал Ин Хо, заваливаясь на плечо Чон Бэ. Друзья парня переглянулись, выражая скепсис. – Ин Хо? С тобой все хорошо? Где ты? – послышался голос из трубки, на который обратил внимание Чон Бэ. – Забери меня… Тут этот… Мне страшно было… Забери… – мямлил Хван. – Ин Хо, дай, пожалуйста, трубку своим друзьям, – проговорил спокойным голосом человек на другом конце провода, – Я узнаю у них адрес и приеду. Чон Бэ аккуратно взял трубку из рук Хвана, приложив телефон к уху. – Алло? Джун Хо? – уточнил Пак. – Не совсем, – проговорил мужчина из телефона, – Но приехать за Ин Хо смогу. Скажите адрес, пожалуйста. Чон Бэ сказал адрес, и звонок сразу же сбросили. Он вытянул гаджет перед собой, вглядевшись в экран. Последние два звонка были с контактом «Сон–сэнним».