Сон–сэнним

Жидкий желток, плавающий в растекшемся красивой лужицей белке, должен остаться жидким. Два куриных яйца шумно шкварчат под жаром огня. Короткие язычки пламени, быстро шевелящиеся в танце с газом, лишь кончиками подогревали дно сковородки, однако этого было достаточно, чтобы раскалить его и нагреть растертую силиконовой кисточкой каплю масла. Джун Хо, стоя у плиты в розовом фартуке в клеточку, присел на корточки, зацепившись пальцами за ручку духовки и выглядывая из-за плиты на неготовую яичницу. – О, великие боги яичек, сжальтесь над смертным рабом вселенной и подарите ему ваш чудесный дар... Пусть моя яичница пожарится быстрее, иначе я умру с голоду молодым и красивым... Он вдруг вспомнил, что готовит завтрак не только себе, но и брату. Возможно, смерть двух людей будет богам яичек не так безразлична. – И брат мой умрет с голоду старым и красивым... А ведь он в самом расцвете сил! Со стороны двери послышалось тихое шарканье мягких тапочек. Джун Хо, нехотя отрывая внимание от готовки, будто оно может ускорить процесс, перевел взгляд на показавшегося в дверном проеме брата. Старший Хван опирался одной рукой о стену, другой массируя кожу головы. Он все еще медленно моргал, пытаясь прийти в себя после бурного вечера и непривычно долгого сна. – Чего?... – лишь выдавил Ин Хо, найдя взглядом брата, – Ты с кем говорил?... Джун Хо, все также сидя на корточках, повернулся к старшему лицом и отпустил одной рукой ручку духовки. Парень широко улыбнулся, смотря на помятый вид брата. – С богом яичек, – совершенно спокойно и невозмутимо ответил Джун Хо, будто это достаточно обыденное занятие, – Просил, чтобы яичница пожарилась быстрее. Ин Хо, держась за стену, вошел в комнату и за два шага преодолел расстояние до обеденного стола. – Яйца. Младший поднял брови, уставившись на плюхнувшегося на стул Ин Хо. – Чевой? – Джун Хо невзначай глянул вниз, на свои черные широкие шорты. Ин Хо поморщился от боли в голове и надавил двумя пальцами на точку меж бровей. Видел где-то, что это может помочь. Явно не от похмелья и не от такой адской боли по всей черепной коробке. Будто что-то давило на голову изнутри, не стучало, а размеренно давило на весь череп, особую силу применяя на зону затылка. Говорить парню было тоже трудно. Каждое слово и даже мысль о том, что нужно что-то сказать, отдавалась острой болью где-то выше виска. Старший Хван вздохнул, прикрыв глаза и оградив зрение от резкого холодного света из окна. Осенью не было солнца и его ласковых лучей, однако был все же этот яркий свет, отдающий своим настроением хмуростью однотонных серых облаков. – Горит. Джун Хо на секунду сдвинул брови. Ноздри пару раз расширились, позволяя втянуть больше воздуха через нос. Запах жареного яйца. Слишком жареного. Легкий, еле заметный запах горелого коснулся ободка ноздрей, пощекотав их своей наступающей резкостью. – Ой, елки...! – младший было подорвался обратно в плите, подтянувшись за ручку духовки, однако этим он лишь открыл духовку и, от потери опоры, упал назад, на спину. Ин Хо открыл глаза из-за грохота и сразу же с громким звуком подавил порыв смеха. За желание посмеяться над упавшим на пол братом его в миг настигло наказание в виде головной боли. Парень схватился за голову, но продолжал хихикать, контролируя смех, чтобы не умереть от болезненных ощущений в голове. – Ты о чем думал, когда за духовку держался? – поинтересовался старший Хван, наблюдая за братом, который, поднявшись с пола и поправив фартук, снял с плиты чуть подгоревшую яичницу-глазунью и начал раскладывать завтрак по тарелкам. – Я не думаю о таких мелочных вещах моего бытия, брат мой, – ловко выкрутился Джун Хо, проговорив свою фразу почти басом, растягивая слоги. – Мелких, – поправил старший, продолжая хихикать. Он, заметив в прозрачной маленькой тарелке печенье с шоколадом, потянулся ладонью к нему, однако его тут же ударом по руке остановил Джун Хо. Тот подошел к столу и, поставив на него две тарелки с яичницей и тостами, снял с себя фартук и уселся напротив брата. – Чай подожди, умник, – с какой-то теплой строгостью проговорил младший, взявшись затем за вилку и приступив к поеданию яичницы, – Таблетку выпил? Я тебе оставлял. Ин Хо кивнул и, потерев пальцами ударенную тыльную сторону ладони, глянул на чайник. Его брат поставил только что, причем чайник был полным воды. «Кипеть будет долго... » – с грустью подумал Хван, снова переведя взгляд на стол. Невольно парень вспомнил завтрак у Ки Хуна, его вкусную кашу и их разговор. Еда на столе сейчас отличалась от выбора у Сона: печенье, конфеты, две чашки, пока что без чая, и тарелки с яичницей и тостом. Яичница выглядела не так плохо. Да что уж там – она была идеальной, словно ее вырезали из фотографии в инстаграме. Джун Хо умел делать вещи безупречно, будь то готовка или сборка конструктора, которыми тот занимался в свободное время в качестве медитации. Даже маленькие неудачи не могли испортить конечный результат, как сейчас то, что яйца слегка подгорели, не испортило вкуса и вида. Ин Хо, отрезав боком вилки небольшой кусок яичницы, положил его в рот. Хван знал, что брат ждет оценки блюда. Джун Хо хоть и не показывал никогда этого, но ждал хоть какого-то вердикта старшего. Также было и с конструкторами. Когда Джун Хо заканчивал собирать что-то сложное, он сразу звал Ин Хо и с волнением смотрел, как тот внимательно разглядывает новое творение. И старший прекрасно видел, как светится изнутри брат, слыша слова: «Очень красиво, Джун Хо! У меня бы терпения не хватило такое собрать!». Сейчас Ин Хо тоже чувствовал волнение брата. Оно не было сильным, скорее похожее на предвкушение от чего-то. Хван некоторое время молчал, а после, подняв глаза на младшего, встретился с ним взглядом. Джун Хо как-то странно и широко улыбался. – Очень вкусно, – кратко похвалил его Ин Хо, все еще наблюдая за этой улыбкой. Он слегка сдвинул брови, прожевывая яичницу и поджаренный тост, и отвел взгляд в тарелку, даже смущаясь этой лукавой улыбки Джун Хо. И глаза у брата были хитрыми, слишком хитрыми. Через пару мгновений Ин Хо снова посмотрел на младшего, и опять встретился с ним взглядом. Опять увидел эту широкую улыбку, растянутую, кажется, до ушей. Хван смутился. Он бездумно ткнул вилкой в тарелку, не попав по яичнице. – Что? – спросил Ин Хо, не уточняя направления вопроса, будто это должно быть очевидным для обоих. Джун Хо промолчал. Он, хитро улыбаясь, словно довольный кот, сложил руки в замок и тыльной их стороной подпер подбородок, положив локти на стол. – Джун Хо, если тебе нужны деньги, то нет. Я не собираюсь отдавать тебе часть своей стипендии, даже не думай, – старший снова посмотрел в тарелку, но уже через мгновение вернул взгляд на хитрое лицо брата, – И не надо делать такое лицо, все равно денег не дам. Но младший Хван все также улыбался, словно ожидая чего-то. Каких-то слов от Ин Хо. Он даже к завтраку толком не притронулся, хотя обычно съедал всю тарелку за три минуты, уже заглядываясь на порцию брата. – Джун Хо, да не знаю я, зачем ты улыбаешься! Я же не экстрасенс! – старший с обиженным тоном слегка повысил голос, пока пережевывал тост. И снова молчание. Ин Хо закатил глаза, приложив затем руку ко лбу и спустив ее на веки. «Господи, дай мне терпения... » – выдохнул про себя он, не желая даже убирать руку с глаз, чтобы не увидеть снова лукавое лицо младшего. – Сонсэнним, я же знаю, что я вам нравлюсь... – с некой пародией протянул Джун Хо, сидя в прежнем положении. Ин Хо медленно убрал руку с прикрытых век, постепенно сдвигая брови в недоумении. – Я не хочу домой, Ки Хун... – снова, растягивая слоги, проговорил младший, на этот раз откинувшись на спинку стула и свесив руки по бокам. Ин Хо нахмурился, услышав имя своего преподавателя. Это что, снова пародийные приколы от Джун Хо? Только вот Хван не помнил, чтобы говорил такое сонсэнниму. Он мало чего вообще помнил со вчерашнего вечера. Помнил, как пришел с друзьями в кафе, как они заказали насколько бутылок алкоголя и море еды. Помнил примерно полтора часа беседы, как они все дружно обсуждали прошлое, начав вообще с разговора о квесте. «Э-эй, ты чего? Ты же сказал, ты не пьёшь... » – удивился тогда Дэ Хо, когда Хван вдруг опрокинул две рюмки соджу подряд. Друзья догадывались о причине, и чуть позже они узнали это от Хвана, пока тот еще мог нормально вести беседу. – Ты о чем? – строго спросил Ин Хо, смерив брата взглядом, полным недоумения. – А ты не помнишь? Даже не помнишь, как висел на шее господина Сона и говорил, что хочешь к нему? – казалось, улыбка не может уже стать шире, но она стала. Хван внезапно побледнел. Его глаза округлились, а вилка упала в тарелку. – Чего?... Джун Хо посмеялся, видя реакцию брата. Он слегка скользнул на стуле вниз. – Я тебя с такими силами оттаскивал от господина Сона! Ты как клещ в него вцепился, ткнулся ему в шею и говорил, что никуда от него не уйдешь! – приступ смеха мешал Джун Хо нормально говорить. Парень схватился за живот, увидев проглядывающийся на щеках брата яркий румянец. Тот слегка раскрыл рот в растерянности. – Врешь! Не может быть такого! – возразил Ин Хо, резко вскочив с места. Ему вдруг захотелось начать ходить по комнате кругами, увеличивая скорость, а затем и вовсе зайти на стены и потолок. Сердце билось в бешеном темпе, а нос легким, туманным воспоминанием пощекотал нежный и теплый запах жасмина, смешанный со сладостью запаха кожи человека. Мозг, хитрый и словно издевающийся над Ин Хо не меньше брата, внезапно секундной вспышкой показал картину вчерашнего вечера. Хван обнимал Ки Хуна и утыкался ему в шею, чуть не касаясь влажными губами тонкой разгоряченной чужим дыханием кожи. Ин Хо хотел прыгнуть со всей силы и проломить этажи под собой, провалиться сквозь землю или, наоборот, улететь в космос, туда, где его никто и никогда не найдет. – У тебя нет доказательств, – решил парировать старший, почти дрожа от волнения и нахлынувших резкой волной воспоминаний. Джун Хо слегка запрокинул голову назад, следя темными глазами за кружащим по комнате братом. Парень посмеялся с аргумента Ин Хо, уже начиная ощущать легкое напряжение мышц живота от хохота. – Блин, так и знал, что надо было вас снимать! Надо было всем показать, как ты там терся об своего преподавателя, – младший продолжал смеяться, вытирая временами выступившие блестящие слезы, – Да не волнуйся ты так, ему же понравилось! Ин Хо вернулся на прежнее место и оперся руками о стол, нависая грозной тучей над смеющимся братом. Он дал Джун Хо слабый, но приводящий в себя, подзатыльник, поджимая губы от волнения и стыда. – Что ты имеешь ввиду? – строгость не выходила из голоса старшего. Джун Хо потер место удара, слегка жмурясь. Поднял голову и взглянул на хмурое лицо брата. – А? – переспросил он, за что получил еще один "исцеляющий" подзатыльник, – Ай! Да хватит! Лицо старшего не менялось, оставаясь серьезным и даже угрожающим. – Что ты имел ввиду под тем, что Ки Хуну понравилось? Джун Хо, несмотря на опасность удара, по-кошачьи растянул губы в улыбке, чуть прищурив глаза. – А давно вы с ним на "ты"? – он чуть наклонил голову, но, увидив то, как брат замахнулся, резко закрыл затылок руками, – Ладно-ладно! Наклонись и скажу. – Джун Хо, мне не до шуток, – раздраженно выдохнул Ин Хо, закатывая глаза, однако он почти ойкнул, когда его резко потянули вниз за воротник домашней серой футболки. Младший хотел дернуть ногами от предвкушения реакции брата. Парень подтянулся на стуле поближе к чужому уху. – У него был стояк, – игриво прошептал Джун Хо, щекоча теплым дыханием нежную кожу на ухе. Ин Хо резко распахнул глаза. На щеках начал проступать яркий румянец, подогревающий кожу изнутри. Хван чувствовал это тепло, чувствовал, как краснеет и как бешено начинает биться его сердце. Запах жасмина снова пролетел у носа, словно дразня затуманенные алкоголем воспоминания, вытаскивая их из закромов памяти. «Ин Хо... Прошу тебя, отойди немного, не нужно... Не нужно так близко... » – в сознании легким ветром прошелестел сбивчивый, горячий шепот на ухо. Шепот Ки Хуна. Хван осел на стул, растерянным взглядом смотря на светлый линолеум, отражающий яркие пятна холодного света из окна. – Ты что, смотрел туда? – Ин Хо повернул голову на брата, собравшись и даже нахмурившись. Младший тут же снова расхохотался. Он сложил руки на груди, глянув лукаво на румяное лицо Ин Хо. – А тебя только это волнует? Ух, какой ты ревнивый, – шутливо произнес Джун Хо, закинув ногу на ногу под столом, – Не бойся, мне не нужен твой старичок. – Джун Хо, хватит шуток! – голос дрогнул от напряжения и волнения, – Откуда ты знаешь, что у него был... Что он... – Какие мы нежные, – младший наконец закончил хохотать, снова взявшись за еду. Он положил кусок яичницы, отрезанный вилкой, себе в рот, – Как я узнал? – переспросил Хван, пережевывая еду, – Ты сам это ему сказал. Наверное, выражение «глаза вылетают из орбит» было придумано специально для подобных ситуаций. Таких, когда ты узнаешь что-то безумно шокирующее, так еще и о себе. Что-то, что волнует и будоражит. Обездвиживает. Ин Хо сидел с раскрытым ртом. Разум резко очистился от всего на свете, был просто чистым листом, нетронутым даже легкой пылью. Лишь в воздухе пространства сознания витало громкое: «Блять!», обозначающее степень растерянности и не дающее забыть информацию, добытую у брата только что. «Ки Хун, ты так вкусно пахнешь... Ки Хун, пожалуйста, не оставляй меня снова одного, не делай вид, что ничего не было... » – раздался свой же голос в голове. Растянутые слоги, развязный тон, даже капризный. Нет, это не было похоже на собранного и серьезного Хвана, нет, быть не может. «Ки Хун, я буду с тобой на ты, я всегда буду на ты, только не уходи... Прошу, побудь со мной, ты так вкусно пахнешь... » – продолжал назойливый голос, а Хван все четче ощущал запах жасмина. В тот момент он утыкался в горячую шею, шептал, касаясь губами кожи и чуть не целуя ее. – Не помнишь, как сказал ему? – Джун Хо чуть наклонился в сторону брата, – Напомнить? «Что у тебя там? Что-то... Твердое... Ки Хун, у тебя стояк? Тебе нравится? Я знал, что тебе нравится... » – голос опередил младшего Хвана. Сказал все четко, от первого лица. Все просто и честно, тогда почему Ин Хо так сложно и стыдно? Старший сорвался с места, чуть не опрокинув стол с едой. Он быстро убежал с кухни под громкие возражения брата об аккуратности, преодолел расстояние до спальни и начал судорожно искать свой телефон. – Господи... Господи, блять, какой я дурак... Это пиздец, это просто жопа, это безвылазная жопа! – бормотал парень, хлопая руками по своей постели в поисках гаджета. Влево. Пусто. Вправо. Пусто. Телефона не было нигде. На полке тоже не было, там лежала недочитанная книга «Гоблин. Романтическое заклятье», стояла чашка с недопитым яблочным соком. Рядом лежал оставленный младшим братом браслет из какого-то красивого минерала, что-то вроде аметиста. Но не было телефона. Хван начал обыскивать стол Джун Хо, его кровать и тумбочку с учебниками по праву, но там тоже ничего не было. – Да где, блять?! – на нервах выкрикнул Ин Хо, опустив руки. Карман домашних клетчатых штанов показался каким-то подозрительно твердым. Парень похлопал по нему рукой и, узнав очертания телефона, с облегчением выдохнул. – Чертов телефон... – недовольно выразился Хван, разблокировав экран и зайдя в контакты. «Нужно срочно позвонить Ки Хуну. Срочно.» «А зачем?» «Извиниться, конечно. Нужно извиниться.» «И как ты себе это представляешь? "Здравствуйте, извините, что позвонил вам в 12 ночи, дернул не пойми куда и начал приставать?" Как ты видишь это извинение?!» «Примерно так и вижу. Что делал, за то и буду извиняться.» «М, посмотрим. Интересно посмотреть, как ты будешь извиняться за то, чего толком не помнишь.» Хван раздраженно выдохнул, бездумно смотря уже минуту или две на контакт «Сон–сэнним». Парень сжал телефон в пальцах и зацепил зубами кусочек кожи на нижней губе. «Ладно, я сброшу после пяти секунд звонка. Не возьмет трубку – не судьба. Значит, я его разочаровал, и он больше никогда не посмотрит в мою сторону, никогда не назовет меня по имени и никогда не... » От перечисленного вдруг стало грустно и страшно. Панически страшно. Что, если на самом деле Ин Хо сам себе все выдумал? Что, если у него никогда не было даже шанса, а влюбленный мозг сам додумал взаимную симпатию со стороны преподавателя? – Так... Нет, Ин Хо, не накручивай себя. Не накручивай... – прошептал Хван, успокаивая самого себя. Рука с телефоном слегка подрагивала от волнения. Взгляд устремился на кнопку звонка. Большой палец оторвался от бокового ребра гаджета, зависнув над заветным значком телефонной трубки. Судорожный выдох. Звонок пошел, и все внутри парня вдруг замерло. Все, кроме колотящегося в ушах сердца. Оно стучало громче даже громче гудков, но они были не так важны. Главное – время. Секунда. Ничего не произошло. Гудок. Две. Господи, что я натворил. Он не захочет брать трубку. А вдруг он натурал? Вдруг у него случайно встал и я его опозорил? Гудок. Три. У нас был какой-то разговор в машине. Что-то мы обсуждали. Не помню, ничего не помню! Ничего! Четыре. Это все. Ему противно от меня. Я теперь так далек от любви с ним. Так далек, хотя пытался стать ближе. Чертов идиот. Палец дернулся к кнопке сброса звонка, но остановился, стоило таймеру звонка наконец пойти. Трубку взяли. Ки Хун взял трубку. Хван дрогнул всем телом и выпрямился, приложив телефон к уху. – Ох, здравствуйте, сонсэнним! – с перепугу почти выкрикнул Ин Хо, но, вспомнив про их с Соном уговор, прокашлялся, – Всмысле... Привет, Ки Хун. Не могу привыкнуть. Через динамики телефона был слышен какой-то шум, тихая спокойная музыка. Парень прислушался, с волнением ожидая ответа. Самой страшной вещью сейчас было бы игнорирование. Хван не боялся, что ему предъявят за вчерашнее, не боялся возможных разборок. Он боялся холодного молчания. Безразличного взгляда. – Алло, привет, Ин Хо! Подожди секундочку, я с дочкой в торговом центре, – Сон слегка отодвинул телефон от уха, закрыв пальцами динамик, – Милая, выбери тебе то, что тебе нравится. Я поговорю по телефону. Ин Хо слабо улыбнулся, слыша, как ласково Ки Хун обращается к своей дочке. – Папа, а это кто тебе звонит? Это оппа? – послышался чуть отдалённый голос Ка Ён. Сон нежно посмеялся, и от этого смеха, льющегося из динамика телефона, у Ин Хо подпрыгнуло сердце. Как же красиво этот мужчина смеялся. Как ловко своим хихиканьем дергал за струны сердца Хвана. – Да, солнышко, это оппа. Дать тебе телефон? – видимо, девочка кивнула, на что Ки Хун осторожно протянул ей гаджет, – Только верни мне потом, не сбрасывай. – Угу! – Ка Ён активно закивала отцу, прикладывая телефон к уху, – Оппа, привет! Я скучаю! Ин Хо заулыбался шире, так глупо и радостно. Он чуть склонил голову вбок. – Привет, Ка Ён, – мягким голосом проговорил парень, – Я тоже скучаю по тебе. Как ты? – Хорошо, мне папа телефон подарил вчера! Большой телефон! Я могу на нем что угодно смотреть и скачивать игры! – кажется, радость девочки искрилась через высокие нотки детского голоса, – Придешь ко мне поиграть в игру? Там она парная, там надо на машинках вместе ездить. Хван поджал губы, умиляясь этой светлой наивности и дружелюбию. Он присел на кровать, закинув ногу на ногу. – Конечно приду, если твой папа разрешит, – кивнул Ин Хо, поглаживая хлопковую ткань домашних штанов на голени. – Разрешит! Папа всегда о тебе вспоминает! А он еще смотрел твои фо-... Послышался резкий шорох, будто телефон быстро взяли из чужих рук. – Ахах, да, конечно, приходи в любое время, – неловко посмеялся Сон, быстро отойдя на пару шагов от дочки, – Ка Ён только рада будет. Так что ты хотел сказать? Щеки Хвана покрылись ярким румянцем, стоило ему закончить фразу девочки самому у себя в голове. Ки Хун смотрел его фотографии? Это мило. Это очень мило. В голове внезапно всплыли воспоминания о своей же мастурбации. То, как Ин Хо жалобно терся об одеяло, тяжело дышал и шептал имя преподавателя, представляя его на себе. Мог ли Ки Хун сделать так же, смотря фотографии Хвана? От этой мысли сердце забилось быстрее, а румянец стал еще более ярким, багровым, как свежая роза. Парень вскочил с кровати, нервно начав кружить по комнате. – Я хотел извиниться, – спешно выпалил Ин Хо, стуча пальцами по локтю руки, держащей телефон, – За вчерашнее. Повисло молчание. Нет, только не молчи, Ки Хун. Не надо снова делать вид, что ничего не случилось. Не надо строить из себя дурака. – Все хорошо, мне было не сложно тебя забрать, – через голос была слышна легкая улыбка, смешанная с чем-то неясным, – К тому же, мы теперь друзья. Я бы не бросил тебя в такой ситуации. – Друзья?... – как-то грустно и безнадежно спросил Хван, буд-то ожидал услышать какое-то другое слово. Тишина из телефона хранила в себе повисшее в разговоре недоумение со стороны Ки Хуна. Студент, словно опомнившись, тихо посмеялся и потер переносицу. – Да, друзья в беде не оставляют. Рад, что ты приехал тогда, – Хван нервно потер шею, устремив взгляд в потолок, – Насчет дружбы... – Незач-... – начал было говорить Сон, но, услышав начало фразы Ин Хо, неловко посмеялся, – Извини, говори. Сердце Хвана внезапно будто замерло от волнения. Он с трудом втянул в нос порцию кислорода, сжав ладонь в кулак и сразу же разжав. – Я вчера вел себя некрасиво, – смущенно проговорил Ин Хо, опуская голову вниз, – Мне очень стыдно за сделанное и сказанное. Я надеюсь, между нами не будет тени произошедшего. Прости меня, Ки Хун. Мне нужно было меньше пить, тогда бы я не... Не сделал то, чего делал. Тебе, наверное, было жутко неудобно. Ты взрослый человек, тратишь свое свободное время на меня, а я так себя веду... – Ин Хо, – твердым тоном Сон остановил поток беспрерывной речи, – Тебе не нужно за это извиняться. Я чувствовал себя... Всмысле, я имею ввиду... Аргх... Ки Хун раздраженно выдохнул. Он был зол не на студента, ни в коем случае. Сон был зол на себя. На другого себя, который, по какой-то неведомой причине, не может держать себя в руках рядом с Ин Хо. Не может вовремя промолчать, сказать что-то более отстраненное. Ки Хун вел вечную борьбу с самим собой, пытаясь взять ситуацию под контроль, но она текла бурным потоком, неуловимая и беспощадная. В нее вливались теплые чувства, неловкие улыбки и искренние слова. И Сон не мог ничего с этим сделать. Все зашло слишком далеко. Все требовало радикальных перемен. Если поток ситуации нельзя перевести в другое русло, его надо остановить совсем. Возвести плотину. Осушить. Сделать что угодно, лишь бы взять контроль и оставаться "нормальным". – Ты был сильно пьян и мало что контролировал, – объяснил Сон, потирая ладонью лоб, – Все хорошо. Ты не сделал ничего плохого, просто не думай об этом, хорошо? Ин Хо до боли закусил нижнюю губу. Да, это лучше, чем игнорирование. Может, даже лучше, чем ссора. Но почему так неприятно? Что в глубине души вообще ожидал услышать Хван, раз так расстроился? Он вздохнул, облизнув губы и почувствовав металлический привкус на языке. – Хорошо, я рад, что ты не зол на меня за все это, – тихий голос звучал расстроенно, – Мне завтра нужно будет уезжать на конкурс. Ин Хо медленно прошел к окну и, занырнув за легкий тюль, оперся локтями о подоконник. – Пожелаешь мне удачи? – Хван обвел взглядом серое светлое небо. Сон на том конце провода подошел к лавочке в коридоре между магазинами и присел на нее, в пол оборота повернувшись к светящемуся разными огнями и вывесками пролету между этажами, где красовались яркие рекламы и афиши. Мельком он заприметил рекламу мультфильма, на который хотела сходить Ка Ён. Кинотеатр находился на четвертом этаже, как и развлекательный центр для детей и подростков, где стояли различные игровые автоматы и VR-аттракционы. – Конечно, пожелаю. Хочешь, я тебя провожу, если у меня будет окно в это время? – Ки Хун подпер голову рукой, наблюдая за проходящими на этажах людьми. – Если тебе будет не сложно, – Хван улыбнулся, тоже наблюдая бездумно за людьми на улице. По дорогам холодный ветер разносил сухую, темную листву, упавшую давно с деревьев. Маленькие человечки ходили по улицам города в почти одинаковых пальто и куртках. Кто-то нес с собой зонт, держа его за тонкую веревочку на ручке. Ленивые же, или люди знающие, что зонт потом нужно будет где-то сушить, ограничивались на куртке с капюшоном в виде защиты от возможного, непредвиденного даже синоптиками, дождя. Такое случается часто: смотришь – в прогнозе погоды нет ни малейшего шанса осадков, а выходишь на улицу – пошел дождь. – Тебе не сказали, кто с тобой едет? Все также будет проводиться в Инчхоне? – спросил Сон, водя пальцем по гладкому дереву лавочки. Ин Хо завис взглядом на интересной вывеске магазина товаров для животных. – Господин Ким говорил, что в этот раз конкурс перенесли в Пусан. Не понимаю, зачем делать все так далеко от Сеула? Даже в Инчхоне было удобнее! – М-да... Согласен, – старший кивнул, – Пусан же далеко. Еще и на поезде... На высокоскоростном хоть? – Не знаю. Мне прислали билеты недавно. Вроде обычный поезд, на котором можно лежать. И на том спасибо... – Хван вздохнул, поправив волосы рукой, – А насчет того, с кем я еду... Пока не сказали. Господин Ким говорил, что либо он, либо господин Чхо со мной поедет. Ки Хун слегка нахмурился, сдвинув брови к центру. – Полная дезорганизация, – недовольно проговорил мужчина, постукивая пальцами по скамейке, – Путают люде-... – Папочка! Папочка, пойдем туда, смотри какие там игрушки! – послышался постепенно приближающийся голос Ка Ён в телефоне. Сон удивленно вскинул брови, устремив взгляд туда, куда показывала дочка. Какой-то мигающий всеми цветами радуги магазин, из которого торчали плюшевые мордочки. «Умеют же детей заманивать... » – проворчал мужчина в голове, переместив взгляд на подбежавшую дочку. Девочка взяла Ки Хуна за руку, с силой потянув на себя. Так она пыталась заставить его подняться. Через динамик телефона Сона послышался мягкий смех Ин Хо. – Извини, Ин Хо, у меня тут-... – Да, я слышу, – тихие смешки парня заставляли Сона глупо улыбаться, – Иди, все хорошо. Не смею задерживать. – Хорошо, спасибо, – Ки Хун стал говорить мягче, – Я надеюсь, с тобой все хорошо. Выпей таблетки от боли в голове. Хван замер, чуть покраснев. От поджал губы, отведя голову от телефона, будто выступивший румянец можно услышать. – Уже выпил, спасибо, Ки Хун, – Ин Хо чуть подумал, когда ему в голову пришла странная в реализации мысль. Он поджал пальцы ладони, лежащей на подоконнике, – Люблю тебя! Сон замер, распахнув глаза. Он раскрыл рот. Сердце стучит. Быстро и четко. – Что?... – переспросил Ки Хун, находясь в оцепенении. Ин Хо чувствовал, как горят его щеки. Если ему не дали отворот-поворот после вчерашних выходок, значит, шанс есть? – Это я Ка Ён говорил, – неловко посмеялся Хван, потирая шею, – Думал, у тебя на громкой. Ну, или что она услышит. Ки Хун не знал, что он испытывает. Разочарование или облегчение? Что это, черт возьми, было вообще? В голове эхом разносился раз за разом светлый, любимый душе голос. «Люблю тебя!» «Люблю тебя... Он сказал, что любит. И вчера... Что это было вчера? Нет, Ки Хун, не думай снова... » – Сон чувствовал, как на сознание снова и снова накатывает та же борьба. Борьба с самим собой, борьба за право называть себя "нормальным". – А-а... Понял, – мужчина тоже посмеялся, но как-то даже растерянно. Вдруг, он ощутил, как ситуация снова уходит из под контроля. Стойкий лед, на котором Ки Хун устоял, сказав Хвану забыть о вчерашних событиях, треснул. Ледяной плот двинулся по бурному течению. Двинулся именно тот, где стоял Сон. «Нет, я не должен ничего отвечать. Должен сказать просто... Пока. Пока, Ин Хо. Удачи, Ин Хо. Береги себя... » – Это взаимно, – тихо проговорил Ки Хун, чувствуя, как внутри трещит по швам абсолютно все, что сдерживало влюбленную личность поэта, – Я имею ввиду, она тоже тебя любит, Ин Хо. Хван чувствовал, как падает в обморок. Еще пару секунд, и он упадет. Точно упадет от этих перепадов настроения. «Ки Хун, что ты творишь? Говоришь мне забыть... А потом снова даешь знаки? Что происходит?» Парень хихикнул, кивнув головой. – Я пойду, – проговорил спокойно Сон, уже шагая за руку с дочерью в магазин игрушек, – Пока-пока, Ин Хо. Хван чуть не засмеялся, услышав это глупое "пока-пока". Милое. Милое и глупое. – Пока, – сказал он, после сразу сбросив трубку и судорожно выдохнув. Парень уперся руками в подоконник, чтобы не упасть. Что. Это. Было. Со стороны двери послышался тихий скрип. Ин Хо подозревал, что младший брат все это время нагло подслушивает диалог, хихикая и потирая ладони. – Джун Хо, сейчас уши буду дергать, – строго, но дрожащим от прошедшего волнения голосом, проговорил Хван, обернувшись на вход в спальню. Из-за двери вышел Джун Хо, улыбаясь. Руки он сунул в карман шорт, вальяжно подходя к брату. – Люблю тебя? – почти промурчал парень, за что сразу же получил по макушке, – Ай! За что? – За любопытство, – бросил Ин Хо, тихо посмеявшись. Парни медленно пошли из комнаты в зал, чтобы сесть и расслабиться перед телевизором. Посмотреть глупые старые шоу-комедии. Однако все это время в голове старшего Хвана эхом раздавалась одна фраза: «Это взаимно» *** «Это взаимно... О чем я думал? О чем я вообще думал, когда говорил это? Чего я добиваюсь? Чтобы этот мальчик попал из-за меня в плохую ситуацию?» Сон курил сигарету, стоя на платформе перед поездом. Пассажиры стояли около своих вагонов, ожидая начала посадки. Дым тлеющей сигареты разносился холодным ветром дальше по перрону. Руки сильно мерзли без перчаток. Пальцы постепенно краснели, как и щеки. «С ним может случится то же, что с Сан Ву тогда. Но... Я ведь смогу его защитить. Смогу. Я врезал тому мудаку, я смог защитить Ин Хо... Но он был один. А тогда... » Ки Хун зажмурился, зажав в пальцах сигарету. Не хотелось прокручивать воспоминание, закинутое в глубокий черный сундук, задвинутое в самый дальний угод сознания. Самое страшное воспоминание. Ужасное. И в этом был виноват Ки Хун. Виноват, что обнял тогда Сан Ву. Что не посмотрел по сторонам. Что вообще дал своему лучшему другу детства заразиться этой болезнью. Ветер донес до слуха Сона приближающиеся к нему шаги. – Так... Воду взял из холодильника? – послышался заботливый юношеский голос. – Да, – кратко ответил второй, слишком знакомый. – Я тебе еще положил фруктов и батончиков в дорогу, поешь, а то весь бледный. – Ты как мама, я же говорил, ничего не клади! Ки Хун обернулся на голоса, увидев шагающих по пассажирской платформе Ин Хо и его брата. Мужчина приветливо помахал, перед этим спешно потушив и выкинув незаконченную сигарету в урну рядом. – Ки Хун! – Ин Хо широко улыбнулся, помахав преподавателю в ответ и ускорив шаг. Хотелось подбежать. Обнять. Вдохнуть запах жасмина, который, наверняка, пропитался легким морозом улицы. Но Хван лишь быстро шел, спешно перебирая ногами. На одном плече парня висел чехол со скрипкой и смычком. Сумку же с вещами нес на себе Джун Хо, ковыляющий чуть позади. Сон сделал шаг к подошедшему Ин Хо, чуть раскрыв руки для объятий. Студент не ожидал, что после всего, что произошло позавчера, Ки Хун захочет обниматься. – Не время обжиматься, у вас будет шесть часов в поезде! – возразил младший Хван, дернув брата за руку, – Посадка вон уже началась, давай быстрее! Холодрыга какая... – Подожди, а кто со мной поедет? Где преподаватель? – Ин Хо вытянул шею, осматривая перрон. Парень остановился взглядом на стоящем напротив него Ки Хуне. Тот, улыбаясь, достал из кармана черного пальто билет на поезд. – Вот он, собственной персоной, – посмеялся Сон, видя удивленное лицо студента. Мужчина нежно приобнял Ин Хо за плечи и повел к открывшимся дверям их вагона, забрав по пути сумку с вещами у Джун Хо, – Пойдем, твой брат прав. Тут холодно, нужно уже сесть. И они сели, причем одни из первых. Остальным людям, которые решили не спешить, пришлось подольше постоять на ледяном ветру. Положив сумки на продолговатые сидения, на которых можно было лежать, оба сели напротив друг друга. Ин Хо катал по столу зеленое яблоко, которое высунул из сумки, и задумчиво смотрел в окно. «Какой же он красивый... В профиль особенно» – подумал Сон, разглядывая любимое лицо. Мужчина заметил, что левое ухо парня было усыпано родинками. Маленькими и аккуратными. Серый свитер с расстегнутым горлом подходил Ин Хо, его волосам, его лицу, даже темно-синим джинсам и черным кедам. Серый цвет вообще хорошо смотрелся на парне. Внезапно Хван перевел взгляд на Ки Хуна, на что тот резко отвернул голову в сторону прохода, где ходили люди, зашедшие в поезд. Места Сона и Ин Хо находились в самом конце вагона, около туалета, и это, на самом деле, не было сильной проблемой. Напротив них никто не сидел, было лишь пустое боковое сиденье. Из туалета не пахло, и дверь закрывалась автоматически, не сильно хлопая. Одни плюсы. Поезд вскоре тронулся, оставляя перрон позади и являя взгляду пассажиров красоты Кореи. Каменные джунгли столицы довольно быстро сменились природой: голые деревья, редкие поляны, усыпанные ковром из сухой листвы, серое полотно неба. Сон любовался, разглядывая пейзажи и водя пальцем по гладкому столу между сидениями. Вдруг, Ин Хо, тоже смотрящий в плотное окно, начал тихо напевать мелодию. Красивую мелодию, подходящую проносящемуся мимо пейзажу. Низкий голос парня плавно перетекал из одной ноты в другу. Вверх и вниз. Снова вверх. Зигзаг вниз. Сон медленно вырисовывал движение голоса Ин Хо пальцем, чуть прикрыв глаза. Мелодия окутывала чем-то мистическим. Таинственным. Парень постепенно стих, подложив тыльную сторону ладони себе под подбородок и опершись локтем о стол. – Что ты сейчас напевал? – тихо спросил Ки Хун, восхищенный этой мелодией. Она была похожа на вальс в осеннем лесу. Ноги партнеров утопали в густом тумане, пока сами люди кружились на поляне средь темных голых деревьев. – Концерт для скрипки номер два, Прокофьев. Точного названия не помню... – парень быстро вытащил телефон из кармана джинсов, но тут же недовольно цыкнул, включив экран, – Нет сигнала. – Напишешь мне потом название, – улыбнулся Ки Хун, подперев голову ладонью, – Очень красивая мелодия. Особенно в твоем исполнении. Хван улыбнулся. Он прикрыл рукой половину лица, стараясь скрыть румянец. Прошло еще полчаса, и романтика поездки на поезде сменилась скукой. Ки Хун успел почитать около двадцати страниц книги, а Хван – погрызть яблоко, бездельно катающееся по столу все полчаса до этого. – Может... В карты сыграем? – предложил Сон, на что парень напротив заметно удивился, – Что такое? Ин Хо усмехнулся, выкидывая обгрызенное яблоко в целофановый пакет. – Просто не ожидал, что ты умеешь играть в карты, – улыбался Хван, пододвигаясь ближе к столу. До этого он сидел, положив голову на стекло окна и поджав одну ногу к себе. – А ты сам умеешь? – Ки Хун усмехнулся, уже ныряя рукой в рюкзак и выискивая там карты. Ин Хо почесал затылок. В последний раз, когда он играл в карты с друзьями, его почти раздели до трусов и он проиграл насколько тысяч вон. Просто из-за того, что не умел. – Не особо, можешь объяснить? – Хван поднял взгляд на преподавателя, смотря, как тот дружелюбно кивает. Ох, знал бы Ин Хо, как он пожалеет о своей просьбе через несколько минут. Знал бы он, какие сложные правила в картах. Это были не те карты, в которые парень играл с Дэ Хо и Чон Бэ. Там был покер, а здесь – хато. Первую партию Ин Хо продул, однако это было только начало. Учебная часть, где он слушал, показывал свои карты и запоминал, что нужно сделать. Восемь карт на кону, десять – в руке. Первый ход с руки, второй ход с колоды. Нужно было побить карту на кону. Картой того же месяца. И если кто-то скажет, что правила этой игры непонятные и запутанные, то Ин Хо с этим полностью согласится. Шла вторая партия. Уже не учебная. По крайней мере, Ин Хо был так настроен. – Первым хожу я, я выиграл в тот раз, – пояснил Сон, доставая карту с руки и кладя ее на карту месяца «Март». Ки Хун, покрыв карту, достал вторую из колоды, покрыв еще одну, месяца «Июнь». Ин Хо кивнул, пытаясь хотя бы немного вникнуть в суть игры. Покер был куда легче. – Так, я крою... – парень вытащил карту с руки, покрыв месяц «Апрель», – Вот так. – Неправильно, – покачал головой Ки Хун, – Ты не можешь так покрыть. Какие у тебя есть карты? Ин Хо нахмурился, забрав карту и прижав свой веер к себе. – Чего это я тебе должен говорить, какие у меня карты? Мы играем. Сон усмехнулся, поправив короткие волосы рукой. – Ты еще учишься, и, судя по всему, плохо усвоил выученное, – мужчина чуть привстал с места, – Дай посмотрю, что у тебя там. Хван отрицательно мотнул головой, отодвинувшись. – Еще чего тебе показать? Давай уж я сам, – Ин Хо устремил взгляд в свой веер карт, выглядывая на карты на кону. – Какой ты упрямый, сил нет, – проворчал Сон, садясь на место и наблюдая за игрой студента. Минута размышлений. Ин Хо положил другую карту, и снова не ту, что надо. – Ин Хо, давай покажу, как нужно! – мужчина снова перегнулся через стол, и снова получил отказ. Хван спрятал карты, прижав к груди, и строгим взглядом глянул на Ки Хуна. – Я сам, – кратно бросил парень, чем только сильнее завел старшего. Сон махнул рукой, пытаясь выцепить веер из рук студента. – Да чего ты как ребенок малолетний? Дай посмотрю, я тебе покажу, как нужно сходить, – попытка схватить карты противника оказалась неудачной. – А ты как дед старый ворчишь! Дай подумать немного! – капризно протянул Хван и отполз к стенке. – Это ты как дед старый, сидишь, думаешь по часу! Тут с чувством надо! – Ки Хун поднялся с места, оставив свои карты на сидении, – Ну-ка показывай. Быстро. Ин Хо недовольно сдвинул брови, прижав карты к груди сильнее. – Ты что, драться тут собрался? Азарт ударил в голову? – с дерзостью спросил Хван, видя, как постепенно к нему приближается преподаватель. Ки Хун недобро усмехнулся. – Мне? Это не я тут играю насмерть, цепляясь за карты. Я вообще человек не азартный, – обманчиво спокойно проговорил Ки Хун, делая шаги все ближе и ближе, – А ну отдай карты! Мужчина резко начал щекотать Хвана, заставляя дергаться в конвульсиях. Ин Хо громко смеялся, почти истерически, и пытался одной рукой отмахнуться от быстрых длинных пальцев на себе. – СТОЙ! ПОЖАЛУЙСТА, ХВАТИТ! – хохотал парень, моргая, чтобы прогнать выступившие слезы. Сон зажал студенту рот ладонью, второй рукой продолжая щекотать. Ин Хо рывком приподнялся и спрятал карты под себя, что не осталось незамеченным старшим. Тот начал залезать рукой под поясницу, однако не смог достать карты. Освободившимися руками Хван потянул мужчину на себя за талию, чтобы временно "обезоружить" и взять ситуацию под свой контроль. – Ах ты мелкий! – Ки Хун сел на бедра парня, продолжая одной рукой залезать под его торс, – Ты все равно не выиграешь! Хван понял, что другого выхода у него нет. Хотя, если честно, Ин Хо мало о чем думал и мало чего понимал в тот момент. Он быстро провел горячим влажным языком по чужой ладони, вызвав мгновенную реакцию – Ки Хун тут же убрал руку, обтирая о свои черные брюки и красный свитер. Было поздно. Ситуация уже перешла в руки младшего, и он не собирался отступать от плана мести. Ин Хо резко занырнул под шерстяной свитер ладонями, обжигая нагретую кожу холодом ледяных пальцев, и быстро начал щекотать, удерживая извивающееся тело на себе за талию. – Ну-ка прекрати! Быстро! – Ки Хун засмеялся, ерзая на чужих бедрах, – ПРЕКРАТИ! ПОЖАЛУЙСТА, УМОЛЯЮ! Хван засмеялся, но уже злобно. – Ага, уже умоляешь? – ладони поднялись выше, задирая свитер и оголяя бледный живот и изящную талию. – ХВАН ИН ХО, Я ТЕБЕ НЕЗАЧЕТ ПО ВСЕМУ, ЧЕМУ МОЖНО ПОСТАВЛЮ! – угрожал Сон, подпрыгивая и ерзая, пытаясь убрать холодные руки. Пальцы коснулись сосков. Ки Хун дернулся, сдержав громкий вздох, и прогнулся в пояснице. Хван не сразу понял, что что-то не так. Он пару раз прошелся пальцем по твердеющим соскам, пока не понял, где щекочет мужчину. Ему много чего надо было понять. Как минимум, в какой позиции они сейчас находятся. Как максимум, с чего все это началось. Или несколько изящна талия Ки Хуна. Насколько красивы его стройные ноги. Из прохода послышался тихий кашель. Оба повернулись на звук, румяные и чуть потные от недавней борьбы. В проходе стоял проводник, молодой парнишка с милым лицом. Он, опустив голову, видимо, ждал, пока ему можно будет вставить свое замечание. – Дорогие пассажиры, просим вас соблюдать дисциплину... И... Эм... Вести себя... Культурно, – проводник еле выдавил это из себя и тут же скрылся, оставив мужчин в том же положении.