Forbidden Ideal

Сквозь шум и свет — как в клетке свет,

Где каждый шаг отмерен взглядом.

Ты не готов, но входа нет —

И быть товаром тут — награда.

Сцена блестит, как злой алтарь,

Где души взвешивают молча.

Ты видишь: выбор — не всегда,

А роль — заранее пророчат.

Но синий свет на мне горит,

Не в знак покорности — упрямства.

Пока внутри ещё болит —

Я не продам себя за счастье.

***

      Пройдя далеко в зал, мы приземлились на свои места. Мои друзья держались рядом, выглядя напряжённо и удивлённо. Остальные ушли за напитками — для развлечений, как они сказали.

Я поднял руку и посмотрел на браслет, светящийся голубым.

«Видимо, так они выделяют подпол. Не знал, что в барах бывает и такое... Хотя о чём это я — надо было выходить почаще».

      Сунгхо носил фиолетовый браслет — значит, беты отмечены фиолетовым цветом.       Оглядев комнату, я заметил нескольких бет, окружённых людьми с голубыми браслетами — омегами.       Омег было явно больше, чем бет, но альф было очень много. Настолько, что я заметил на себе взгляды нескольких из них.       Я чувствовал, как брелок на запястье слегка покалывает кожу, будто напоминая: ты другой. Он светился мягким голубым светом, но на фоне остальных — алых, насыщенных, как кровь, — казался особенно уязвимым. Я старался не смотреть на него, но взгляд снова и снова соскальзывал, словно гипнотизированный.       Бомгю стоял чуть ближе ко мне, чем обычно. Он молчал, но я чувствовал — его внимание рассеяно не было. Он следил. За каждым движением, каждым взглядом, каждым вдохом.       Сунгхо, тем временем, вёл себя легко, будто не замечал всей этой странности. Он смеялся, болтал с кем-то из друзей, но иногда его глаза возвращались ко мне. Словно он проверял — всё ли в порядке? Или всё-таки контролировал? – Расслабься, – прошептал мне Бомгю, слегка дотронувшись до моего локтя. – Мы недолго. Енджун не даст нас в обиду. А если что – уходим.

Я кивнул, но в этот момент с лестницы спустился кто-то новый.

      Он был выше остальных. В нём было что-то резкое. Не запах, не голос – именно взгляд. Острый, цепкий. Он посмотрел на меня и прищурился, будто пытался распознать что-то. Я почувствовал, как тело непроизвольно напряглось. – Это Сынмин, – на легке сказал Ликс, закидывая руки за голову. – Альфа. Один из тех, кто… ну, скажем так, заведует этим местом.       Сынмин подошёл ближе, но не слишком. Встал на расстоянии вытянутой руки. Посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на мой голубой брелок. – Ты всё же его привёл? Молодец, – сказал он, обращаясь не ко мне, а к Сунгхо. – Ага, – тот усмехнулся. – Не пугай его, ладно? – Я и не собирался, – усмехнулся Сынмин, и в его голосе проскользнуло что-то совсем не похожее на доброжелательность. – Просто интересно. Голубой? Хм.

Я почувствовал, как мои пальцы сжались в кулак.

– И что? – голос сорвался тише, чем хотелось. – Тут что, запрещено?       Сынмин удивлённо поднял бровь. А потом... кивнул. Но не мне — Бомгю и Енджуну. –Ты его опекаешь? Или ваш дружок альфа? – спросил он вдруг.       Бомгю на секунду напрягся. Его рука скользнула чуть ближе к моей. И сдержанно, но уверенно он ответил: – Я здесь, чтобы его не отдали в руки тем, кто считает, что кто-то должен принадлежать.

Воздух будто сгустился.

Сынмин усмехнулся и, развернувшись, пошёл прочь.

– Слишком наглые для омег, – бросил он напоследок. – Интересно. Я думаю у меня есть что...или вернее кто

Я едва дышал.

– Что это вообще было? – прошептал я, повернувшись к Бомгю. – Он проверял реакцию. Альфы любят знать, на кого могут надавить. Ты не сдался – и это хорошо.       Я не знал, гордиться мне собой или паниковать. Но одно я понял точно — этот вечер будет намного длиннее, чем я думал.       Я ещё не успел отдышаться, как почувствовал движение — рядом оказался Енджун. Он не торопился, но в его шаге было что-то уверенное. Не показное — спокойное, но цепкое. Он стал между мной и направлением, в котором ушёл Сынмин. — Он что-то сказал? — его голос звучал тихо, но в нём было то, что не нуждалось в повышении громкости. Вес.

Я кивнул, с трудом сглатывая.

— Намекает. Смотрит, как мы реагируем, — добавил Бомгю. — Понятно, — отозвался Енджун и посмотрел мне в глаза. — Не забывай: ты не один.       Я кивнул, но что-то внутри всё равно дрожало. Этот взгляд... он будто пронзил меня. Альфы не просто смотрели — они сканировали. Сравнивали. Взвешивали.

Как будто я был товаром.

      Сунгхо вернулся, в руках у него были бокалы. Он улыбался — так, как умеют только те, кто умеет маскировать беспокойство. Он протянул мне стакан. — Эй, ну что ты такой мрачный? Это же просто тусовка.

Я взял стакан, но не отпил.

— Это всегда так? — спросил я. — Что именно? — приподнял он бровь. — Что омега — это как бы... метка. Как голубой брелок на запястье.

Сунгхо на секунду замолчал. Потом пожал плечами.

— Это... система. Она здесь официальная, но понятная. Альфы — охотники, ищущие еду для наслаждения. Омеги — еда, если не помечена кем-то.

Он сказал это спокойно. Слишком спокойно.

Я почувствовал, как всё внутри протестует.

— А если я не хочу быть «чьим-то»? — Тогда тебе придётся быть очень сильным. Или очень осторожным.       Я посмотрел на свой браслет. Голубой свет будто стал ярче. Он не просто светился — он пульсировал. — Или тебе придётся выбрать, кому доверять, — тихо добавил Сунгхо, почти не глядя на меня.       Его голос был мягким, но в нём слышалась усталость. Будто он говорил это не в первый раз. Будто уже видел, как такие разговоры заканчиваются.       Я отвернулся, не зная, что сказать. В груди сжалось — не от страха даже, а от чувства несправедливости. Как будто всё уже расписано за меня: кем быть, как себя вести, что чувствовать. — Хёнджин, — позвал Енджун, снова оказываясь рядом. — Выпей немного воды. Не теряй голову, пока ещё никто её не потерял.       Он протянул бутылку — обычную, пластиковую, без подвоха. Я сделал пару глотков, с благодарностью кивнув. Его присутствие было как якорь. Тихое, но мощное.       А потом — вспышка музыки. Свет притушили, а на сцену вышел кто-то с микрофоном. Толпа оживилась, и атмосфера резко сменилась: напряжение сползло с лиц, уступая место возбуждённому вниманию. — О, начинается, — пробормотал Минхо, хлопнув в ладоши. — Сейчас будет представление. — Какое ещё представление? — насторожился я. — Показ, — ответил он, ухмыляясь. — Местные любят… демонстрировать. Новые, непомеченные, альф и омеги, кто «в поиске». Иногда это забавно. Иногда — нет. Сцена озарилась. На неё вышли трое — двое альф и один омега с алым ошейником. Он выглядел... спокойно. Слишком спокойно. И это было самое пугающее. — Что они делают? — прошептал я. — Аукцион, — ответил Чанбин и резко сделал глоток из бокала. — Добро пожаловать в реальность, Хёнджин.       Я почувствовал, как внутри всё рухнуло. Это был не просто бар. Это было что-то другое. Это было место рабства, где никто кроме....владельцев бара-аукциона, не имеет силу.       На их лицах были улыбки до ушей. Это заставило моё сердце биться чаще от страха.

Это место, что-то, во что я не подписывался.

Бомгю снова оказался ближе. Его плечо коснулось моего.

— Мы уходим, как только ты скажешь, — сказал он.       Я хотел сказать «да, давайте прямо сейчас», но что-то внутри остановило меня. Этот мир был отвратительным — но я должен был знать. Должен был видеть. Потому что только так можно понять, что с ним делать.

Я сжал бутылку воды и поднял взгляд на сцену.

— Ещё немного, — прошептал я. — Я должен понять, с кем мы имеем дело.

И никто из них — ни Бомгю, ни даже Енджун, — не стали спорить.

      Хёнджин всё ещё смотрел на сцену. Внутри будто гремело — не страх даже, а ощущение, что воздух стал другим. Тяжёлым. Он не понимал, почему не разворачивается и не уходит. Почему не хватает Бомгю за руку и не тащит его к выходу.

Но он стоял. Смотрел. И чувствовал.

      На сцене один из альф наклонился к омеге, медленно проводя пальцем по его ошейнику. Толпа гудела. Кто-то рядом засвистел. Омега не вздрогнул. Он просто поднял глаза. В них не было ни страха, ни злости. Там была пустота. Смирение, выученное до автоматизма. И это — это было хуже всего. — Ему дали феромоны, — тихо сказал Енджун, следя за реакцией Хёнджина. — Чтобы не дёргался. Чтобы был... удобным. — Это чудовищно, — выдохнул Хёнджин. — Добро пожаловать, — повторил Чанбин, уже без усмешки. — Ты просто сначала смотришь туда, куда большинство предпочитает не смотреть.       И в этот момент кто-то из толпы на сцене обернулся.       Он был один из тех, кто сидел чуть в стороне — не на передней линии, не у сцены, но его место было видно. Видно и слишком выгодно. Его взгляд встретился с Хёнджином — и не отпустил. Он не смотрел, он изучал. Как хищник, что заметил движение в траве. — Кто это? — хрипло спросил Хёнджин, не отрывая взгляда.

Ликс чуть помрачнел, улыбнувшись.

— А это уже не просто завсегдатай. Это Банчан. Один из владельцев. Он нечасто появляется, но если появился — значит, ищет что-то конкретное.

Банчан поднял бокал, сделал глоток, не отрывая взгляда от Хёнджина.

И медленно, почти лениво — кивнул.

      Хёнджин почувствовал, как всё тело сжалось. Как будто этим жестом его уже выбрали. Уже приговорили. — Мы уходим, — сказал Бомгю, не дожидаясь разрешения.

Но Хёнджин покачал головой.

— Подожди... Ещё немного. — Хёнджин, — напряжённо сказал Енджун. — Это уже не игра. Его внимание — это опасно. — Именно поэтому, — сказал Хёнджин, с трудом проглатывая ком в горле. — Если он уже смотрит — надо понять, почему. Зачем. Что он ищет.       Он не знал, откуда в нём это — упрямство, почти упрямое безумие. Но если уйти сейчас — он будет убегать всю жизнь. А если остаться — возможно, он поймёт, как разрушить этот мир изнутри.

Именно для этого нужно знать, как он работает.

      И пока шоу на сцене продолжалось, Хёнджин сидел. Синяя метка на его запястье светилась ровно, но внутри неё зарождалась искра.

Не принадлежности.

А сопротивления.