Forbidden Ideal

      Тёмные волосы рассыпались по ночному ветру. Молодой омега, впервые за долгое время почувствовавший вкус свободы, высунулся вперёд и сделал глубокий вдох.       Прохладный воздух резко наполнил лёгкие, обжигая изнутри, и на мгновение всё вокруг перестало иметь значение.

В голове лишь пустота.

      Мысли будто выжгло до основания — ни страха, ни сожаления, ни чужих голосов. Только тишина, звенящая и странно лёгкая.       Он закрыл глаза, позволяя ветру бить в лицо, трепать волосы, стирать с него всё лишнее. Грудь поднималась глубже обычного, жадно, будто он учился дышать заново.       На секунду показалось, что он больше никому не принадлежит.

Ни стае. Ни имени. Ни прошлому.

— Хёнджин-а, лезь назад, упадёшь, — сказал младший омега, его голос мягко резал воздух, а запах лаванды и ванили тянул за собой странное ощущение уюта. — В этот раз я обещаю, что не буду влезать в твоё дерьмо. И где твоя маска?       Я перевёл взгляд на Сунгхо.       Он то и дело смотрел на меня — слишком часто, слишком внимательно. Раньше это придавало уверенности. Сейчас же… после всего, что произошло, эти взгляды казались опасными. Слишком тёплыми, чтобы быть просто случайными. Слишком знакомыми, чтобы не пугать.       Я усмехнулся, отворачиваясь. — Бомгю-а, не сваливай всё на меня. Мы оба всегда любили лезть туда, куда не стоит, — я повернулся к нему ближе, позволяя улыбке стать шире. — Тем более… ты пришёл ко мне сам. И я, знаешь ли, польщён. Я всегда знал, что ты мною очарован. — Какой же ты самолюбивый придурок! — ладонь с хлопком прилетела мне прямо в плечо, и я с громким визгом оглушил всех в машине. Даже Сонгхун дёрнулся за рулём, едва не потеряв управление. — Орёшь, как неженка. Не будь таким. — Да заткнись ты… — пробурчал я, потирая плечо, но уголок губ всё равно дёрнулся вверх. — Сам орёшь громче всех, когда горячий кофе проливаешь. — Это было один раз! — возмутился Бомгю, тут же фыркнув. — И вообще, я хотя бы не пугаю водителя своим "вокалом". — Хэй! — Сонгхун возмущённо бросил взгляд в зеркало. — Я, между прочим, за рулём! Хотите умереть – выходите, не надо меня с собой тянуть. Я и так на грани.       Я тихо рассмеялся, снова высовываясь к окну, позволяя ветру трепать волосы. — Расслабься, хён, — протянул я лениво. — Если что – Бомгю первым полетит, он легче. Ещё и мозги как воздух. — Ах ты! — он снова замахнулся, но на этот раз промахнулся, и мы оба рассмеялись.       Даже Ёнджин усмехнулся где-то сбоку, качнув головой.       Машина мчалась вперёд, а в салоне наконец стало легче — смех, подколы и знакомые голоса перекрывали всё лишнее, оставляя только ощущение, что сейчас… всё нормально. Всё забылось на мгновение.       Я повернул голову в сторону Сунгхо, прищурившись. — Слушай, — протянул я, будто между делом. — А ты вообще зачем с нами возишься? — Бомгю тихо хмыкнул, но ничего не сказал. Я не отвёл взгляда. — Ну серьёзно, — добавил я уже чуть тише, но с тем же ленивым тоном. — Это не похоже на "просто так".

Пауза растянулась.

— Или ты у нас резко стал благотворителем?       Уголок губ дёрнулся вверх, но в глазах уже не было прежней лёгкости. — Ну, мои омега-запахи его явно сразили, и, похоже, он просто без ума от меня, — Бомгю лениво качал бровями, будто это было самое забавное в мире. Чёртов гадёныш. Пока я сидел на цепях в доме, он уже успел развлекаться без меня.       Ёнджун хмыкнул, явно уловив нотку юмора в словах Бомгю. Сонгхун метнул на него мимолётный взгляд, словно между ними разгоралась тихая война — первый раунд за водителем, и ставка была высока. Смерть в автокатастрофе. — Ну, мы только начали знакомство. Не делай выводы заранее, — произнёс он, бросив странный взгляд на меня. Заинтересованный. Запрещённый. Как альфа, которому обещают светлое будущее, но который всё ещё жаждет попробовать запретный плод.       Семи парням такой расклад точно бы не понравился. Его голову бы взорвали ещё до того, как он успели бы понять, что происходит.

***

— Нашёлся? — кресло Чана было повернуто к окну, за которым тонул в темноте город. В его руках медленно тлел дорогой табак, а густой древесный аромат, смешиваясь с дымом, наполнял комнату тяжёлым, почти давящим присутствием. — Мы отследили номер машины Сонгхуна по камерам. Несколько наших уже выехали – они окружат их, возьмут всех, кто в машине, а Хёнджина доставят к нам, — Джисон сидел на краю стола, так же глядя на тёмные улицы.       Огни города отражались в его глазах, подчёркивая холодную, почти отстранённую красоту ночи. — Оставь их пока, — он медленно затушил сигарету в пепельнице, не отрывая взгляда от ночного города. — Мне интересно, что они задумали. — Короткая пауза растянулась, позволяя словам осесть. — Они не действуют вслепую. Это – продуманный заранее план.       Чан слегка повернул голову, и его взгляд скользнул к Джисону. Затем он протянул руку и взял его за ладонь — неожиданно, но уверенно. Пальцы сжались крепко. На губах Чана появилась едва заметная ухмылка. — Люблю веселье. Когда жертва не гнётся, и за ней нужно охотиться, — тихо добавил он. — Я хочу увидеть, к чему это приведёт. Как он сам прибежит к нам.       Его большой палец медленно провёл по костяшкам Джисона, оставляя малые поцелуи. — Но ты же понимаешь, что это опасно для него? — Джисон болтал ногами, почти по-детски, но взгляд стал тише, тяжелее. — Нашему малышу будет больно… — Он будет в безопасности, — Чан произнёс это спокойно, почти лениво, не отрывая взгляда от окна. — Подставь за ним слежку. Найди того, кто будет сдавать им комнату… или что-то в этом роде. Сделай что-нибудь. Замени людей. Чтобы каждый… — его голос стал тише, чётче, — Каждый был моим человеком.       Он повернулся к Джисону. Тёплые ладони легли на его бёдра, удерживая, не давая отстраниться. Глаза были направлены прямо в лицо младшего.

Темнота к темноте.

      Между ними вспыхнуло что-то острое, почти ощутимое — искра, пробежавшая по нервам, разжигая тихий, опасный огонь, который оба предпочли не гасить, а лишь разогнать. — Чанни, думаю, нам нужно немного расслабиться… — его голос стал мягче, почти тягучим. Он наклонился ближе, улавливая тёплый, древесный аромат своего альфы, позволяя ему заполнить лёгкие и мысли. — Пожалуйста.. — Согласен, дорогой, — Чан не спешил, его пальцы неторопливо скользнули к вороту рубашки Джисона, цепляясь за ткань, задерживаясь на каждом движении. Он чуть наклонился вперёд, сокращая расстояние до минимума. — Но, надеюсь, в этот раз от нас никто не сбежит.

***

      Солнце медленно поднималось, размывая ночь бледным рассветом. Машина остановилась у небольшого, почти неприметного дома, теряющегося среди таких же безликих построек. Подъезд выглядел мрачно, облезлая краска и тусклые окна будто застряли во времени — и почему-то это напомнило мне прошлый дом. Тот самый странный, тихий комфорт, к которому я когда-то привык. Интересно что с ним.       Взгляд на секунду остекленел, мысли провалились куда-то глубже, чем хотелось. Сердце сжалось — омега бубнил где-то внутри, выражая своё возмущение. Метка на шее начала чесаться. Я коснулся укуса, и меня резко пробила дрожь, ноги стали ватными. — Ты в порядке, Джинни? — спросил Ёнджун. Альфа с запахом цитруса. Его рука легла мне на плечо, поддерживая.       Пелена с глаз спала, и только тогда я заметил пожилого мужчину — он медленно ковылял к выходу, опираясь на правую ногу, направляясь прямо в нашу сторону. Его глаза зацепились за меня. — Вам нужна помощь? Я думаю, вы как раз ко мне.       Он выглядел иссохшим, будто время вытянуло из него всё лишнее, оставив только кости и кожу. Лицо было испещрено глубокими морщинами, каждая из которых словно хранила свою историю. Седые волосы редкими прядями спадали на лоб, а подбородок покрывала неухоженная щетина.       Но больше всего выделялись его глаза — мутные, потускневшие от возраста… и в то же время слишком внимательные. Слишком живые. — Я думал, вы моложе, — нахмурившись, с подозрением произнёс Сонгхун.

Старик хмыкнул, прищурившись.

— Все пожилые выглядят старше своих лет. А ты — малец. Я могу и не помогать вам, так что советую поторопиться.

***

— Чан… — Тихо протянул парень, распластавшись на столе, его голос звучал тягуче и почти лениво. Рубашка уже лежала где-то на полу, забытая. Старший склонился ближе, оставляя на загорелой коже следы — едва заметные, но ощутимые, от которых по телу пробегала дрожь. В кабинете раздавались приглушённые звуки — тихие, довольные, растворяющиеся в полумраке комнаты.

Воздух в комнате был тяжёлым, насыщенным.

      Тёмный древесный аромат с нотами пачули — глубокий, тёплый, почти обволакивающий — исходил от Чана, заполняя пространство уверенностью и подавляющим спокойствием. Он словно оседал на коже, напоминая, кто здесь главный, не требуя слов.       Ему в ответ мягко тянулся другой запах — мускус и амбра. Тёплый, чуть сладкий, с опасной глубиной, он цеплялся за сознание, медленно затягивая. Аромат Джисона был живым, провоцирующим, почти играющим, но в этой игре чувствовалось не меньше силы.       Их запахи переплетались, сталкивались, создавая густую, почти осязаемую смесь — напряжённую, притягательную, от которой невозможно было отстраниться.       Ткань брюк Джисона тёрлась о чужую, создавая тёплое, навязчивое ощущение. Руки сами сжались, не находя себе места от переполняющих чувств, а взгляд затянула лёгкая, расплывающаяся пелена.       В его мире сейчас оставался только он — его альфа стаи. Тёплый, надёжный, с теми самыми глазами, в которых даже сейчас проскальзывала забота. Широкие плечи, уверенная фигура, сила, ощущаемая даже без прикосновений. Рядом с ним Джисон казался почти невесомым, как одуванчик — лёгким, податливым… но не слабым.       Он всегда мог направлять Феликса, его маленького сородича – альфу. Он мог и управлять двумя младшими бетами. Он был альфой.       Альфой. Тем, кто ведёт. Тем, кто держит под контролем других. Но рядом с ним… Он таял.       Тело расслаблялось против воли, поддаваясь этому давлению, этой близости, этому ощущению, от которого невозможно было отстраниться. Он словно растворялся в моменте, теряясь между ощущениями и собственными мыслями. — Малыш, я рядом, расслабься, — Резкий толчок выбил из младшего хнык от удивления и удовольствия. — Забудь про мысли, просто отпусти.       Его руки сжались над головой, тело выгнулось в непривычной позе. Полностью ногой, пальцы ног судорожно сжались, будто цепляясь за реальность. Дыхание сбилось — грудь поднималась слишком быстро, рот приоткрылся в попытке поймать воздух, удержать его внутри, как спасение.       Щёки вспыхнули румянцем, уши горели, нос едва слышно шмыгнул, а волосы рассыпались в беспорядке, подчёркивая это состояние — потерянное, открытое.

Он любит своих парней. Любит и Хенджина.

Но иначе. По другому.

      Это было нечто другое — глубже, острее, почти болезненно.

Как зависимость.

      Ему нравилось в нём почти всё: его запах, его глаза — те самые, которые так отчаянно пытались скрыться, защититься от них. Его фигура, движения, вся его суть. полностью он.

Но было одно «но».

Характер.

      Его чувство свободы — резкое, необузданное. Его острый язык, который хочется прикусить — или, как пчела, поймать, словно пыльцу с цветка.

Его хочется примерить, и натуре Джисона это нравится.

И именно это сводило с ума.

      Штаны вдруг стали тесными, напряжение нарастало, и он чувствовал, что ещё немного — и сдержаться уже не получится. Он не ожидал, что даже в такие моменты, на грани удовольствия, его мысли будут ускользать к чему-то другому. И вдруг он услышал горячий шёпот у уха: — Альфа, пожалуйста..Джинни так нуждается в тебе. Я больше не могу...       И он мгновенно кончил. Тело дрогнуло, дыхание сорвалось, а внутри всё будто на секунду опустело. Этот сладко-приторный голос так напомнил ему его Джинни. Слишком знакомо. Слишком больно.

О боже. Он скучает по нему.