Forbidden Ideal

      Двигатель завывал, вырываясь на предельные обороты, а колёса с хрустом проглатывали асфальт. Ветер свистел в ушах, разрывая ночь. — Я, чёрт возьми, сверну ему шею, Ликси, — прорычал Минхо. Ярость рвалась наружу, а его едкий, тяжёлый запах альфы мгновенно заполнил салон, безмолвно обещая расплату.

Они ехали обратно домой. Без Хёнджина.

      Все трое были на взводе — напряжение висело в салоне густым, почти удушающим воздухом. Никто не говорил вслух того, о чём думал каждый. И именно в этот момент экран загорелся уведомлением о входящем звонке.

Чан.

— Привет, милый. Как вы там проводите время? — его голос звучал приторно-сладко, экстазно. — Чан, вставайте, надевайте штаны и помогите нам найти Хёнджина. Его, чёрт возьми, украли! — Ярость Минхо выплёскивалась в пространство и едкий запах специй отдавался в носах окружающих, заставляя напрячься.       В трубке раздался низкий, злой рык — инстинкт альфы стаи, — а затем к телефону подошёл Чанбин. — Вы втроём не смогли уследить за одним омежкой? — рявкнул он, глубоким тоном. — Да вы прикалываетесь…Придурки.       Джисон, явно задетый тоном, не смог промолчать — и, вместо того чтобы утихнуть, только сильнее раскрутил этот спор, подливая масло в огонь. — Феликса ударили сзади, — выплюнул он. — Сунгхо, чёрт возьми. Кто вообще мог подумать, что твой "дружок" – подставное дерьмо?       Он медленно выдохнул прямо в трубку, и голос мгновенно потяжелел, пропитавшись злостью. Его аромат альфы — мускус с лёгкой сладостью амбры — проник через их связь, заставляя всех невольно содрогнуться.

Может, Хёнджин смог это почувствовать?

Почувствовал их грусть и боль от его потери.

— Он всё это время был предателем. Твой дружочек. И если бы не он, Хёнджин бы никуда не делся. Может, это вообще из-за тебя?       В салоне повисла тяжёлая тишина, сдавливающая грудь каждого. Имя Хёнджина звучало в воздухе, словно смертельный приговор, от которого нельзя уйти. — Тебе бы лучше прикусить свой длинный язык, Хан Джисон, — холодно оборвал его Чан. — Минхо, верни Ликса и Джи домой. А потом сразу же отправляйся на поиски. Мы выезжаем домой сейчас же.       Голос растворился в трубке, словно его никогда и не было. Затем прозвучал короткий, последний гудок — связь прервалась, и в машине повисла гнетущая тишина. — Чёрт Возьми! Как же меня это бесит! — Джи врезал кулаком по пустому сиденью впереди. Воздух вокруг мгновенно пропитался запахом его собственного стресса — меда и черной орхидеи. Тело реагировало на раздражение и ярость одновременно: напряжение росло, а дыхание стало резким. — Успокойся, Джи, сейчас не время, — Ликс сидел рядом. Его тело едва заметно дрожало, аромат цитрусовой-смородины с едва уловимыми перцовыми нотами обволакивал пространство, а лицо оставалось пустым, словно эмоции он запер где-то глубоко внутри. Альфа Джисона ощущал эту сдержанность, и она резала его раздражение ещё сильнее.

***

— Минхо-я, пора присоединиться к нам, — протянул Джисон, застыв в дверном проёме. Он лениво приподнял бокал, улыбка была слишком лёгкой, слишком показной, а взгляд — цепким, выжидающим его реакции. — Я только закончил разговор. — взгляд его задумчивый, подбирающий нужные слова. — Сунгхо сегодня вёл себя непрофессионально: излишняя суета, нестабильные реакции. Вероятно, его разъедает чувство вины — такие люди быстро теряют контроль. Он представляет риск. Его необходимо ликвидировать. Свидетели нам не нужны. — Не обращай на него внимания, Лино-я. Он, скорее всего, просто слегка перебрал и начал суетиться больше обычного, — я отошёл от дверного проёма, намеренно не спеша, и приблизился к Ли. — Ничего, с чем нельзя разобраться позже. К тому же… он всё‑таки друг Бинни‑хёна.       Наши взгляды встретились, и между ними мгновенно вспыхнула та самая искра — долгожданная, тихая, но настолько обжигающая, что казалось, воздух вокруг нас стал плотнее и теплее. — Ты даже не представляешь, как сильно я хочу тебя сейчас, хён… — Джисон произнёс почти шёпотом, и в его голосе дрожала смесь страсти и тихой тревоги. Его взгляд не отрывался от лица Минхо, а тепло его запаха — мускус с лёгкой пряностью — обволакивало их, создавая ощущение, что весь мир вокруг перестал существовать.       Их глаза были полны нужды друг в друге. Они цеплялись за лица напротив, жадно запоминая каждую черту, каждый вдох — это момент, который никогда не упускают. — Переночуешь сегодня у меня? — Минхо усмехнулся, и его кошачья, лениво-хищная улыбка сразу заполнила пространство. Тёплый аромат кожи и пряностей окутал Джисона, заставляя его сердце биться быстрее, а тело реагировать почти на уровне инстинкта. Даже без слов Минхо ясно дал понять: сопротивляться не стоит. я не в настроении.       От него тянуло пряной кожей и специями — чёрный перец, кардамон, тёплая уверенность, которая одновременно давила и успокаивала. Джисон вдохнул глубже почти неосознанно. Его собственный аромат — мускус и амбра — мгновенно откликнулся, став гуще, насыщеннее, заполняя пространство между ними скрытым вызовом.       Их взгляды сцепились. В них было слишком много: раздражение, усталость, желание, привычная близость, от которой никуда не деться. Запахи переплетались, смешивались, и казалось, что именно они говорили за них обоих — тише слов, но честнее любых признаний.       Момент растянулся, словно время само замедлилось, и они впитывали каждый штрих друг друга, каждый взгляд и каждый аромат.       Именно в такого Минхо Джисон тогда и влюбился — властного, соблазнительного и одновременно недосягаемого.

***

      Клуб был окутан густым дымом и тусклым светом, а тёплые ароматы дорогого алкоголя и сладкого кальяна смешивались с едва уловимыми феромонами вокруг. Джисон стоял у стойки, его глаза слегка покрасневшие, руки дрожали от напряжения и потребности. Он тихо вымаливал дозу у дилера, сжимая купюры в дрожащей ладони, а его аромат, смесь тревоги и нужды, тонко доносился к тем, кто мог почувствовать его состояние. — Пожалуйста… только одну дозу… я умоляю… — голос Джисона дрожал, срываясь на сиплое бормотание. — Просто дайте мне грамм… прошу…       Дилер хмыкнул и отступил, наслаждаясь унижениями. В этот момент Минхо вошёл в зал. Он двигался спокойно, каждый шаг — уверенность и контроль. Пряный запах кожи и специй мгновенно окружил Джисона, словно магический барьер, заставив его замереть.       Джисон встретил взгляд Минхо. Симпатичный парень видел его настоящего — зависимого, нуждающегося — довольно смущаеще. Его дерзкая натура проснулась. — Вы какой-то исключительный? — усмехнулся он, слегка наклоняясь. — Я не собираюсь уступать вам своё место. Ожидайте в ряду за мной.       Минхо сделал шаг вперёд, его присутствие мгновенно сковало Джисона. Он спокойно перехватил его нескоординированный взгляд, словно держал на коротком поводке, и воздух вокруг пропитался пряным ароматом кожи и специй, заставляя сердце Джисона биться быстрее. — Хочется дозы? — голос ровный, чуть холодный, но с явным подтекстом. — У меня они есть. Но за них ты будешь отвечать полностью. Понял?       Джисон усмехнулся, заметив блеск опасности в глазах Минхо. Сердце забилось быстрее, а аромат специй буквально окутал его, смешавшись с собственным мускусом и амброй. — Что вы имеете ввиду под: отвечать полностью? — дерзко прошептал он, шагнув так близко, что их лица были почти в касание.       Минхо наклонился ближе, почти касаясь губами уха, и заговорил так тихо, что слова тонули в шуме клуба. — Ты будешь делать ровно то, что я скажу, — не просьба, не угроза, а констатация. — До тех пор, пока я не решу, что ты это заслужил. — он чуть усмехнулся.— Привыкай быстрее, малыш. С сегодняшней ночи твой наркотик — это я.       Джисон ощутил прилив возбуждения. Его дерзость встретилась с зависимостью — впервые кто-то поставил его на место. Лицо расплылось в ухмылке, глаза загорелись. — Хм… значит, играем так? — Джисон медленно поднял взгляд, в котором смешались дрожь и дерзость. — Ладно. Тогда смотри внимательно, хённим. Я умею быть не послушным… когда хочу.       Минхо едва заметно кивнул. Пряный, насыщенный аромат его кожи и специй окутал Джисона, мгновенно став для него подобием наркотика, а каждое слово Минхо — как искра, разжигающая жаркое, едва сдерживаемое пламя между ними. — Всё исправимо, — сказал Минхо, позволяя пальцам слегка скользнуть по локтю Джисона, притягивая его для поцелуя.       Их взгляды встретились, напряжение стало осязаемым, а клуб вокруг словно исчез. Это была их игра — дерзкая, опасная и невероятно притягательная.

***

      Вернувшись в VIP-зал, Минхо и Джисон направились в забронированную кабину. Хёнджина и Феликса всё ещё не было.       В зале оставались только три девушки, две из которых недавно присоединились, их взгляды то и дело скользили по кабинке, бурно обсуждая что-то. — Ну и где они? — Минхо-хён бросил на Джисона недовольный взгляд, глаза удивлённые, но не достаточно, чтобы паниковать. — Хёнджин, наверное, не надышался, — Джисон слегка пожал плечами, лениво улыбаясь, руки спокойно свисали вдоль тела. — Либо, Ликс, уже задействовал раньше, — Он сделал паузу, глядя Минхо прямо в глаза. — Не прерывай их… мой мальчик становится мужчиной.       В голосе сквозила смесь насмешки и чего-то почти защитного, а лёгкий запах тревоги и возбуждения заполнил пространство между ними.       Брови нахмурились. Он медленно провёл взглядом по девушкам в комнате, оценивая их, но без малейшего интереса. — Где эти двое? — голос стал ниже, холодный и тяжёлый. — Вы работаете на меня по моей доброте, не забывайте об этом. Приведите их обоих. Сейчас же.

Он сделал короткую паузу, давая словам осесть в воздухе, как туман.

— Или ищите себе другую работу. Если, конечно, найдёте. Я занесу вас в чёрный список всех заведений, и ни один клуб не осмелится вас принять. А тот, кто рискнёт, — закроется на следующий же день.       Девушки в коротких нарядах поспешно оглянулись друг на друга и выбежали из комнаты, заботясь о собственном будущем. Впрочем, было ли о чём беспокоиться? Они и так находились на дне. Ими пользовались — ради выгоды, ради удобства, — а выбора у них попросту не было.

Такое заводило Минхо.

      Мысль о власти — о том, что ему принадлежит больше, чем большинству, — отзывалась тёплым, тяжёлым удовлетворением где-то под рёбрами. Люди, деньги, страх, влияние — всё было под контролем.

Но больше всего — его любимые парни.

Особенно Хёнджин и Джисон.

      Их свобода, их шаги, даже попытки Хёнджина сбежать. Всё его в итоге всегда возвращалось к нему. Всегда.       Обойдя стол, Минхо тяжёлыми, неторопливыми шагами опустился на диван. Он развалился уверенно: закинул руку на спинку, ногу — на ногу, занимая пространство так, будто оно изначально принадлежало ему. В этой позе не было спешки — только спокойная власть и молчаливое ожидание. — Джисон, — он нервно выдохнул, едва сдерживая раздражение. — Я же говорил вам следить за ним во все глаза. Как ты мог оставить их вдвоём? Да ещё и вывести на улицу. Ты не соблюдаешь план.       Голос Минхо звучал спокойно, но сквозил грубый, давящие нотки альфа голоса, которые сразу заставляли Джисона напрячься. Эти старшие альфы... Он поджал губы и медленно оглядел комнату, намеренно избегая прямого взгляда. — Феликса не так легко одурманить, хён, — глаза часто моргали, тело едва удерживалось, а слова давались с трудом. Он изо всех сил пытался не упасть… и не начать извиняться перед хёном за свою опрометчивость. — От него действительно нелегко убежать. — Иди сюда, — голос был твёрдым до невозможности. Джисон на дрожащих ногах шагнул к дивану и неловко опустился рядом. В следующую секунду Минхо резко перехватил его за шею. — Ты слишком любишь болтать своим языком, — тихо произнёс он. — Почему бы тебе немного не помолчать, дорогой? Пока они не вернутся.       Джисон отрицательно покачал головой. Лицо вспыхнуло, дыхание сбилось. Минхо лишь слегка ухмыльнулся — и наклонился ближе, накрывая его губы глубоким поцелуем. Пальцы на шее сжимались ровно настолько, чтобы Джисон мог дышать, но с ощутимым усилием.       Поцелуй углубился, стал медленнее, тягучее. Минхо не спешил — он будто задавал ритм, проверял, насколько Джисон готов подстроиться под него. Большой палец едва заметно сдвинулся по шее, ослабляя давление ровно настолько, чтобы Джисон смог сделать жадный вдох.       Тот судорожно втянул воздух, пальцы сами нашли край дивана, вцепились, будто это была единственная опора. Его дыхание сбивалось, губы отвечали неуверенно, но честно — в этом было больше признания, чем в любых словах.       Минхо отстранился на долю секунды, лоб прижался к лбу Джисона, и их дыхание смешалось. — Вот так… — тихо произнёс он. — Тишина.       Его голос был мягким, но властным, словно закрепляя контроль над каждой дрожью этого альфы.       Он судорожно втянул воздух, пальцы сами зацепились за край дивана, словно это была единственная опора. Дыхание сбивалось, губы отвечали неуверенно, но честно — признавались ценнее, чем любые слова. — Босс, — в комнату ворвалась одна из девушек, та самая, что раньше поспешно убежала, всё ещё запыхавшись. — Феликс-ним найден на полу около здания, без сознания. А Хёнджин-нима… нигде нет.       Минхо едва заметно дернул плечом. Рука на шее Джисона сжалась сильнее, а холодная ухмылка лишь усилилась, словно предупреждая: всё под контролем. — Нелегко, говоришь? — усмехнулся он. — Вот ты и придурок. — Минхо медленно провёл ладонями по своей одежде, приводя её в порядок, затем поднялся и повернулся к выходу. — Поднимайся. Пойдёшь искать его. — он бросил взгляд через плечо, тяжёлый и обещающий. — А позже я разберусь уже с тобой, и с ним за одно. Тебе, пока, удачно повезло.

***

Трое вернулись в квартиру, так и не доведя четвёртого до конца пути.

      Банчан и Чанбин уже сидели за кухонным столом, медленно потягивая ромашковый чай. Взгляд Чана был напряжённым, опущенным в стакан: пальцы с силой сжимали керамическую чашку, будто тепло могло удержать его от срыва. Лёгкий древесный и пачулиевый аромат Банчана заполнил комнату, усиливая ощущение власти и контроля, а его альфа-энергия невидимо давила на всех присутствующих. — Сынмин и Чонин спят. Присаживайтесь, — вместо него спокойно сказал Чанбин. Они всё ещё были в костюмах, словно так и не выдохнули после прошедшего.       Банчан молча поднял на нас глаза — и сразу стало ясно: сегодня никто не настроен на шутки. Его присутствие как альфы стаи давило тяжёлой тишиной. Даже Чанбин, обычно спокойный и собранный, был натянут, словно струна на пределе, и его запах — тёплый, кардамоновый — выдавал напряжение, которое он больше не мог скрывать.

Ночь будет тяжёлой.

— Феликс в порядке? — осторожно спросил Чанбин, указывая ему место напротив себя. Его взгляд задержался на альфе, чувствуя оставшуюся дрожь в его теле.       Феликс сразу же подошёл, обняв старшего парня руками. Его взгляд скользнул к окну, за которым уже сгущалась ночь. Ароматы шоколада и смородины сплелись вместе идеально, создавая почти ощутимую ауру тепла и притягательности. — Да, я в порядке… Небольшое сотрясение, но нашего омегу украли, — наконец сказал Ликс. Его голос был хриплым, но твёрдым, сквозь него ощущалась тревога. — Нам нужно найти Хёнджина, пока ещё не слишком поздно. Я не смогу без него. Мне нужно ощутить его рядом..этот сладкий, тёплый аромат орхидеи. — Ты знаешь, кто это? — произнёс Банчан, будто пытаясь удержать себя от срыва. Тело напряглось до предела, сердце сжалось в груди, а аромат грустной стаи, скучающей по своему омеге, действовал на него как бомба без предупредительных сигналов. — Это Сонгхун? Или кто-то ещё? — Нет, меня ударили сзади.. Но       И вдруг чашка полетела из рук Чана и разлетелась по комнате. Осколки керамики рассыпались по полу, и все взгляды разом устремились на главу стаи.       Феликс и Джисон инстинктивно прикрылись за спинами двух старших. Да, те также являются альфами, но альфы стаи всегда пользовались безусловным авторитетом в этом мире — даже самый дерзкий мог оказаться вынужден извиняться, даже если этого совсем и не хотел. — Чан-хён, не думаю, что здесь есть над чем гадать, — голос Минхо прозвучал ровно, почти лениво, но слова легли тяжело. В нём чувствовалась скрытая сила альфы, и его феромоны тихо окутали комнату, заставляя дыхание замедлиться и тело напрячься.       В нём всегда было это опасное спокойствие: не бравада, а азарт, желание сделать шаг туда, куда другие не решались — лишь бы поймать реакцию старшего. — Говори. Кто посмел тронуть моих сородичей? — сказал Чан, и в его обычно спокойном голосе появилась неприятная шероховатость. Феромоны альфы, тихо исходящие от него, почти ощутимо давили на всех в комнате. Он наконец поднял глаза, и этого хватило, чтобы всем стало не по себе. — Я почти уверен в том, что это Сунгхо.       Чанбин дёрнулся так резко, будто его ударили током. Он развернулся к Минхо всем корпусом, не скрывая эмоций — брови сведены, челюсть напряжена, пальцы сжались в кулак. Его взгляд говорил одно: Ты говоришь это зря. — Он был нервным. Настолько, что это бросалось в глаза. Нам стоит зайти к нему с подарком, — на губах Джисона появилась ленивaя, опасная усмешка. — Или ты со мной не согласен, Чанбин?       Прошло несколько секунд. Холод медленно расползался по комнате, цепляясь за стены и оседая в лёгких, а напряжение не рассеивалось — оно густело, тяжёлое и вязкое, как туман перед бурей. — Объяви его врагом мафии, — наконец произнёс Чан. Голос был ровным, без эмоций, и от этого звучал ещё страшнее. Его запах резво переплелся с холодным ароматом Минхо. — Любая банда, что выйдет на его след, получит вознаграждение и мою личную рекомендацию.

Он сделал короткую паузу.

— Если он откажется сотрудничать – стереть. — Чан поднял глаза. Его взгляд остановился на каждом присутствующем, и комната будто замерла под тяжестью его феромонов. — Я не хочу слышать его имя в мафиозной округе. Ни живым, ни мёртвым.