Что-то не так с управляющим Хан

Минхо протёр глаза, лёжа в постели, и медленно разомкнул веки. Тёмное помещение не давало разглядеть толком ничего. Он ощупал под собой мягкую постель и нахмурился. Воспоминания пронеслись чередой, но он не мог вспомнить ничего конкретного после того, как очутился в тесной кабинке. А потом перед глазами мелькнул Джисон. Джисон. — Хан-и? — позвал Минхо, мысленно хватаясь за смутный образ омеги. — Милый, ты здесь? Он почувствовал, как что-то холодное коснулось его безымянного пальца. Потом — тепло чьих-то рук. И лишь после пришло осознание происходящего. Джисон включил ночник, и пугающая темнота, перестав казаться призрачной, сменилась чувством уюта. Джисон сполз с кровати и встал на колено. Минхо закусил губу. — Дорогой, прости за предыдущий перфоманс, — залепетал певуче Хан, дурачась. — Выйдешь за меня замуж, детка? Кольцо уже на твоём пальце, так что не смей мне отказывать. Минхо подполз на локтях и потянулся к подбородку омеги. А потом ласково, бантиком, поцеловал его в губы. — Да, — прошептал альфа и добавил чуть громче: — Я согласился ещё тогда в ресторане. — Он осторожно прикоснулся к кольцу на своём безымянном пальце. — Но если надо, я произнесу «да» тысячу раз, лишь бы не видеть тебя в замешательстве. Тепло разлилось в груди, когда альфа взглянул на такое же обручальное кольцо у Джисона. Неужели… Они обручены. — Ты счастлив, Сон-и? — спросил Минхо с лёгкой тревогой и потрогал его щёку тыльной стороной ладони. Джисон подставил щёку и подтянулся на руках обратно, запрыгивая на кровать. — Очень, — прошептал Хан куда-то в его бедро. — Ты любишь меня, Минхо? Ли напрягся, не до конца понимая этого глупого вопроса. Он вплел пальцы в волосы любимого и начал массировать круговыми движениями. — Очень, — сокровенно проговорил альфа, продолжая гладить омегу за ушком. — Я заставил тебя усомниться в моих чувствах, милый? Расскажи… — Он тяжело выдохнул. Голова немного болела. — Я почти не помню последние двое суток. Джисон лёг на спину, уперевшись головой в бедро Минхо. Он сплёл их пальцы вместе — на них поблёскивали обручальные кольца. Тело Минхо больше не горело, как двое суток назад, и Хан успокоился. — Ты напугал меня, Минхо, — заскулил Хан, потирая переносицу. — Сильно. Минхо качнулся вперёд и промычал, разглядывая омегу. — Хан-и, я сделал тебе больно?.. Джисон помотал головой и шмыгнул носом. Собраться с мыслями оказалось сложнее, чем он предполагал. — Сначала я увидел тебя на грани обморока и перепугался до безумия, — протараторил Джисон, глядя в потолок. — А потом, спустя время, ты прижал меня в угол и повторял, что хочешь загнать узел, — омега повернулся, чтобы видеть взгляд Минхо. Тот был озадачен. — Припоминаешь? Минхо крепче сжал челюсть и неуверенно кивнул. — Злишься? — осторожно спросил альфа. — Злюсь, — утвердительно протянул Джисон, поглаживая его ладонь. — Но не на тебя. На твой гон. И отчасти на себя. Минхо поправил выбившуюся прядь в каштановых кудряшках Джисона и нервно выдохнул. — Прости меня, — он убрал руку от лица омеги и потупил взгляд. — Мне жаль, что я напугал тебя и хотел сделать нечто подобное. — Альфа взглянул на свежую метку, поставленную в порыве страсти. — Не могу обещать, что этого больше никогда не повторится, но я постараюсь всегда носить с собой таблетки на случай гона. Я правда не хотел причинить тебе вред, дорогой. — Он взглянул на открывшуюся шею и плечи с багровыми отметинами. — Не хотел, но, видимо, причинил… Джисон поджал губы и нежно провёл по щеке Минхо, пытаясь стереть грубые касания того вечера. — Прощаю, — размеренно проговорил Джисон и аккуратно убрал руку. — Но с этого дня мы будем относиться к твоим, как и к моим, проступкам как молодожёны, понимаешь? Либо мы решаем их вместе, либо… Второй вариант я даже не рассматриваю. — Понимаю, — глухо проговорил Минхо и нашёл руку Джисона с кольцом. — Мы всегда решаем всё вместе. Поэтому не откажешь мне в свидании? — Не откажу, — расплылся в улыбке Джисон. — Когда? — Сегодня идём в Лувр. Не спрашивай, когда я успел забронировать билеты, — Минхо прильнул ближе к Джисону и уселся к нему на колени. Гон отступил. На его место вернулась человеческая ласка и потребность в чувственном единении. — А завтра… тот самый сюрприз… Мой тоже сорвался, как видишь. Джисон повёл руками по талии Минхо и уверенно опустил их на его бёдра, срывая шорты. — Сейчас для меня самым приятным сюрпризом будет твоя сочная задница, — Джисон облизнулся и вернул взгляд на напряжённого Минхо. — Детка, мне придётся тебя оттрахать, как мне вздумается, чтобы наказать в полной мере. — Накажи, — прошептал Минхо, чувствуя, как Джисон возбуждается. Джисон что-то прошептал ему на ухо, и младший сразу заробел от смущения. Чёрт. Это наказание или тест на то, кто лучше умеет держать себя в руках?

***

Мужская уборная Лувра. Господи. Что может быть ужаснее романтичнее? Разве что тот факт, что его жених заботливо запер общую дверь шваброй. Джисон такое в кино видел — в жизни совет оказался дельным и рабочим. Минхо упирался спиной в зеркала, сидя между раковин, и зажмуривался от смущения, потому что эти чертовы зеркала были повсюду — не только сзади, но и спереди. И вид открывался слишком откровенный: например, на задницу Джисона, но что самое наихудшее — на его (пока что) сведённые ноги. — Мне долго ждать, детка? — промурчал Хан над ухом и зажал мочку альфы между зубов. — Твои ножки… — он просунул руку между ляжек, заставляя их слегка разъехаться. Минхо болезненно сжал челюсть и отвернул голову в сторону. Ещё вчера ублажали его, а теперь он сидит здесь без нижнего белья, в одних носках, потому что под конец октября во Франции холодно, но внутренний жар никто не отменял. Пришлось сдаться. Наказание не должно было быть таким приятным, как их привычный секс, поэтому эта поза… Джисон натурально издевается над ним. Его омега знает, как Минхо стесняется смотреть ему в глаза во время близости, знает, как тяжело альфе видеть себя в зеркале и осознавать, что он не ведущий, а принимающий. Даже спустя два года. Что-то должно было измениться, но для Минхо это всё ещё слишком сложно и слишком сладостно одновременно. Джисон знает, куда надавить, и прямо сейчас он разводит его бёдра ладонями и целует в шею с нежностью. — Думаешь, мне стоит подготовить тебя ещё разок? — поцелуями спускается ниже и прикусывает мышцы на груди. — Пожалуйста, милый, не мучай меня своим молчанием. Альфа возвращает поплывший взгляд на него и поднимает за подбородок, чтобы поцеловать в губы. Теперь всё хорошо. Ноги автоматически охватывают талию Джисона, и Минхо отбрасывает в сторону не только мысли, но и срывает с него водолазку. — Не трать время на растяжку… — шепчет смазано между поцелуями. — Разве в отеле не было достаточно? — риторически спрашивает и растягивает пряжку ремня на чужих классических брюках. Хан подаётся вперёд и щекочет кожу на внутренней части бедра, поднимаясь пальчиками выше. — Хорошо, моя прелесть. Брюки приспускает, и нижнее бельё вместе с ними. Минхо серьёзно наблюдает за напрягшимися венами на руках своего жениха. Чужие ладони фиксируют его бёдра и раскрывают колечко мышц. Холодок от фруктовой смазки заставляет поёжиться, а потом происходит долгожданное облегчение. Подавить стоны оказалось сложнее, когда твой жених делает всё, чтобы ты не сдерживал себя. Минхо кусает ребро собственной ладони, но Джисон убирает её и предлагает свою со словами: «Кусай». И Минхо кусает. Теперь нужно сдерживать ещё и клыки. Невыносимо. Невыносимо охуенно и стыдно одновременно. Спину сдирает ногтями в кровавые дорожки — не намеренно, просто по-другому подавить чувства оказалось невозможным. Кожа Джисона восхитительно мягкая, член умопомрачительно твёрдый, запах невероятно притягательный. Должен ли Минхо озвучить свои мысли вслух? — Хан-и, — ладони сжимаются на его рёбрах, и Минхо пытается совладать с мыслями. — Пахнешь так вкусно… — Не менее вкусно, чем ты, — шлёпок в знак подтверждения своих слов. Джисон ведёт пальцами от стыка шеи и плеча, обводит паховую железу. Тем временем толчки не прекращаются. — Пахнешь, как омега в течку, — шепчет над ухом Хан. Он-то уж знает понаслышке. — Ещё и смазка хлюпает, — пальцем проводит между ягодиц, по которым стекают капли лубриканта. Минхо конкретно так выворачивает изнутри. Альфа не успевает даже зацепиться за одну трезвую мысль; кажется, будто с таким омегой, как Джисон, это в принципе невозможно. Руками держится за его плечи, но не крепко, а просто чтобы чувствовать тёплую кожу. Ноги держать не удаётся — Джисон притягивает его за бёдра сам, как вздумается, покачиваясь в такт. Фиксирует их на своей талии, шепчет держаться за него и целует, целует, целует бесчисленное множество раз. Кожа горит от губ будущего мужа. Минхо кажется, будто эти касания — лучшее, что когда-либо случалось с ним. — Почему «я»? — тихо выдыхает на ухо альфа, когда Джисон прижимает его к себе особенно близко. — Почему что? — не удерживается от смешка в ответ. Хан замедляется, качается несколько раз и изливается в презерватив. В истоме валится на Минхо и прижимает его спиной к зеркалу — там, наверняка, останутся отпечатки лопаток, как новый иностранный экспонат музея искусств. — Ты бесценный, Минхо, — смеётся своим мыслям и встречается с его нахмуренным лицом. — Я знаю, что бесценный… — Джисон не даёт ничего сказать и доводит рукой до истомы. — Боже… Не… затыкай меня-ах! — слова кончаются там, где появляются умелые пальчики. Тишина, такая приятная, сменяется незначительным шумом за дверью. Джисон отрывает бумажные полотенца и стирает остатки с них. Потом кидает в урну и поднимает на руки Минхо, заставляя того вскарабкаться к нему на грудь. — Сон-и, ты упадёшь, — противится альфа и беспокойно хватается за поверхность раковины. — Поставь меня на пол. Джисон смотрит так глубоко в глаза, что руки начинают понемногу уставать, и он всё-таки усаживает своего мужчину обратно и помогает одеться. — Я хотел показать, насколько во мне много любви к моей детке! — искренне улыбнулся омега от маленькой глупости. Он заглянул в потеплевшие глаза Минхо и автоматически улыбнулся ещё шире. — Знаешь, Лувр ограбили на днях? Минхо спрыгнул на пол и затянул ремень на брюках кофейного цвета. — Видел в новостной ленте, — зашнуровывая ботинки, произнёс альфа. — Прямо к нашему приезду, — хмыкнул в смешке. — Детка, если бы не твой гон, мы бы могли стать свидетелями исторического момента! — Хан застегнул ширинку и поправил взъерошенные волосы. Следом вернул взгляд на Минхо, который поправлял манжеты рубашки. — Звучит так, словно это случилось по моей вине, — хотелось отшутиться. Джисон перехватил его руку. — Эй, нет же. Я совсем не это имел в виду, — он притянул Минхо в объятия и накинул на его плечи пуховик. — Теперь ты злишься на меня за мой длинный язык? — Нет, — Минхо кинул взгляд на метку на шее, подвеску и наконец на встревоженное лицо Джисона. — Как я вообще могу на тебя злиться, когда ты так смотришь на меня? И, кстати, обойти нам придётся… — сложенная брошюра из кармана куртки оказалась в его руках. — Четыре этажа, четыреста три зала, и тут пишут… — он присмотрелся к мелкий шрифт, где указана площадь всего здания, а потом открыл рот. Минхо, конечно, догадывался о впечатляющих размерах, когда они подошли к Лувру, но чтобы настолько… — Может, начнём с итальянского зала? Мы как раз на нужном этаже. Сегодня обойти всё не получится, но мы можем посетить то, что изначально планировали. Джисон, слушая, прильнул ближе и замурчал в плечо. — С тобой так надёжно, детка, — он разомкнул глаза и поцеловал парня в щёку. — Тогда начнём с картин Караваджо, — руки по привычке переплелись в замок, как единое целое. — Знаешь, мне больше всего не терпится увидеть «Плот "Медузы”», — альфа оттащил деревянную ручку швабры и осторожно приоткрыл дверь. — Она в списке первых, после «Моны Лизы», конечно же… Пара тихо проскользнула в коридор — рядом стоял подозрительный охранник, а с ним мужчина, искавший уборную. Пришлось обойти через другой зал. — Помню, любимый, — наконец ответил омега, когда они миновали толпу и заметно замедлились, разглядывая полотна по пути к нужному залу. — Мне тоже мрачное заходит больше. Все эти религиозные сюжеты… — он развёл руками, продолжая тихо. — Довольно схожи между собой. Только стиль написания разный. Минхо достал брошюру и зацепился взглядом ещё за парочкой картин и скульптур, обведённых ручкой, которые они отметили на кассе как ориентиры. Они потихоньку переходили из одного зала в другой, любуясь итальянской живописью. Рядом с некоторыми картинами хотелось остаться подольше — они притягивали всё внимание, отличались. Минхо с Джисоном решили обсуждать, что им нравится в каждой работе, возле которой останавливались. Дискуссия перетекала из зала в зал, и вот они наконец дошли до той самой картины. Альфа смотрел очень долго, прежде чем что-то сказать. Каждая деталь цепляла взгляд: отчаяние, надежда и погибшие люди. Этот контраст впечатлял. — Что думаешь? — прошептал рядом стоящий Джисон. Минхо, не отводя взгляда, произнёс: — Необязательно разбираться в искусстве, чтобы понять его, — он посмотрел в задумчивые глаза Джисона. — Думаю, я наконец это понял, благодаря тому, что вижу перед собой. — Есть одна картина Гойи… но она в другом зале. В испанском, — так же тихо ответил Хан. — Мне кажется, мы обязаны увидеть её сегодня, — его взгляд вернулся к полотну и имени французского художника. — Я чувствую то же самое, что и ты, глядя на это. Альфа положил голову на плечо Джисона и обнял его за плечи. — Я понял, о какой картине речь, — выдохнул он в шею Минхо, посылая по телу омеги мурашки. — Давай заглянем в тот зал и сделаем перерыв на кофе. Джисон кивнул и легонько отстранил парня от своей шеи, покрываясь румянцем. — Всё в порядке? — продолжил альфа, разминая его плечи. — Давно не видел тебя смущённым, — улыбнулся он. — Я просто умело маскирую смущение уверенностью, — Джисон легонько толкнул его локтем в бок и отвернулся, улыбаясь. — Всё хорошо, пойдём. Они двинулись из большого зала в коридор. Появилась возможность разговаривать громче, чем в самих галереях, и Минхо сразу ею воспользовался, придерживая за предплечье своего жениха. — Рискну предположить, что тебя смутил мой шёпот, — он рассмеялся и увидел непроницаемое лицо Джисона. Тот горделиво расправил плечи и отвёл взгляд в сторону. — Какой кофе закажем? — перевёл тему Джисон, возвращая взгляд на альфу. Тот смеялся так искренне, что глаза превратились в две щёлочки. — Что? — сделал непонимающее лицо Хан, пряча улыбку. — Что не так? — Я на протяжении многих лет заказываю в кофейнях американо, а ты — капучино, — он спрятал улыбку за серьёзной миной и тихо шепнул: — Ты такой милый, когда стараешься держать всё под контролем. Джисон закатил глаза и сдался. Спрятал свою руку в кармане куртки Минхо и поцеловал его в плечо, вдыхая побольше пряного запаха с остринкой. Глаза должны были заслезиться от такого, но чем насыщеннее он становился, тем больше Хан успокаивался. Спустя десять минут они дошли до долгожданной картины. «Сатурн, пожирающий своего сына» Франсиско Гойи. Альфа вновь притих, но теперь и его омега, казалось, сливался со стеной. Они молчали несколько минут, давая сюжету проникнуть в себя. Минхо заговорил первым: — Жутко, да? — Жутко, но красиво, — спокойно ответил Джисон, соглашаясь. — А я бы сказал — красиво, но жутко, — улыбнулся Минхо. — Она так выделяется среди других картин, хоть и небольшая размером. — Согласен, — утвердительно промычал Хан. — Рад, что посетил это место вместе с тобой, пряность, — нежный поцелуй в щёку заставил сердце Минхо затрепетать. — Ты знал, что ты красивее «Моны Лизы»? Минхо закатил глаза, но не удержался от улыбки. Эти комплименты и сравнения всегда заставляли его смеяться. — Мона Лиза была женщиной, а я — парень, — уголки его губ дрогнули. — Как ты можешь нас сравнивать? — И что? — серьёзно спросил Джисон. — Ты самый красивый человек, которого я видел. И ни один портрет, созданный рукой искусного художника, не может сравниться с тобой. — Так поэтому «я»? — улыбка немного сошла с его лица. — Потому что красивый? Поэтому ты захотел выйти за меня замуж? — Да, я хочу себе в мужья самого красивого мужчину, исключительно того, который будет пахнуть свежемолотой корицей, потому что наши запахи сочетаются, — Джисон сжал руку на его талии сквозь куртку. — Он внимательный, умен и у него талант к смешиванию коктейлей, — он заглянул в глаза напротив, любуясь. — Такой умный и при этом сексуальный. Я просто в восторге. — Я сейчас обижусь, что ты охарактеризовал мою личность набором из семи слов, — нахмурился, недоумевая, Минхо и отпрянул. — То есть, будь я менее красив и сексуален, ты бы не обратил на меня внимание? Джисон прищурился, вспоминая их первую встречу около трёх лет назад. Молодой альфа в идеально выглаженной рубашке, со стаканчиком кофе. Такой неуклюжий, но по-своему обаятельный. Эта встреча стоила Джисону испорченной рубашки, но подарила неподдельный интерес впервые за долгое время. — Неправда! — шикнул Джисон и погладил своего жениха. — Знаешь, что? — Что? — ответил с лёгкой улыбкой Минхо. — Я напишу сто причин, почему влюбился в тебя, — горделиво продолжил омега. — Хочешь больше? Напишу больше. — Хорошо, напишешь, но попозже, — альфа сделал самое серьёзное лицо на свете, подавляя смех. — Будешь в первую брачную ночь после свадьбы читать их мне перед сном, — он не выдержал и поцеловал Джисона в губы. — Пойдём выбирать кофе, — хихикнул. — Да-да, детка, — Хан почувствовал руку на своей пояснице в качестве опоры. — Кофе — фактор, решающий все недопонимания. Благодаря нему и зарождаются настоящие чувства. Как между нами.