If I cannot bend the will of heaven, I shall move hell

      Прошло ещё одно собрание. Сказали несколько резких фраз, но в основном всё свелось к тому, что они ничего толком не знают. — А как насчёт моего дома? — спросил Сынмин. — Правда, мне не обязательно оставаться здесь. Больше пользы будет, если я вернусь к работе.       С ним не смогли поспорить, ведь он логично изложил причины, почему было бы глупо запрещать ему работать. — Ладно, — согласился Чан, чем шокировал и Чанбина, и Минхо, которые, как ни странно, были против. — Но с условием, что ты будешь жить с кем-то из нас. — Он не может жить здесь, — сказал Минхо, закатив глаза. — Возможно, для троих идиотов, которые вообще не спят, это место и подойдёт, но для ещё одного человека оно точно не годится. Этот цирк ты называешь домом?

Чанбин издал обиженный звук.

— Слушай, мы переоборудовали другие комнаты под практичные нужды, и в кабинете есть надувной матрас… — Он может жить у меня, — вставил Чонин. — Я живу в том же здании, что и остальные, у меня есть свободная комната. К тому же, это место разрешает держать котов.       Он смотрел на Сынмина мягко. Тот облизнул губы, наблюдая, как остальные согласно кивают, хотя Феликс слегка надулся — видимо, его опередили. — Хорошо, — сказал Сынмин. — Л-ладно.       Он не мог отделаться от ощущения, что Чонин делает это, чтобы за ним следить. И всё же, это мог быть идеальный шанс. — Мы могли бы отдать ему комнату Минхо. Он всё равно ей не пользуется, — всё ещё дулся Феликс, обращаясь к Чанбину, который, похоже, был единственным, кто ещё его слушал. — Я пришлю кого-то за твоими вещами, — сказал Чан, кивнув. Всё стало развиваться слишком быстро. — Вот так просто? — Сынмин был немного ошарашен от темпа происходящего. — Я же должен заплатить… — Ты ничего не платишь, — сказал Чан, тоном, не допускающим возражений. — Деньги оставь на мне. Я у тебя в долгу, Сынмин. Я защищаю своих.       Сынмин почувствовал, как что-то сжалось у него в груди. Неужели он теперь действительно стал одним из них?

Почему тогда это так приятно... и так ужасно?

Если это было успехом, почему он чувствовал себя так, будто что-то теряет?

— Что ж, я, по крайней мере, буду рад снова свободно двигаться, — сказал Хёнджин, откидывая волосы с лица и подмигивая Сынмину. — Я умираю, как хочу вернуться в студию. Наши будни стали скучными. Пойдёшь посмотришь, хён?

Вопрос был адресован Минхо, который повернулся к нему, немного отвлечённый происходящим.

— А? — отозвался он. — В студию? Ни за что.       Хёнджин закатил глаза и привалился к старшему. — Пошли с нами. Сходим сегодня, пока Сынмин не начал перевозить вещи, — он кивнул Сынмину, который сразу понял, что его втягивают во что-то опасное. — Я хотел показать Сынмину, где творится волшебство. Это же твоя студия, хён. Минхо прищурился, рассматривая Хёнджина. — Нет, — сказал он и отвернулся. Но Хёнджин, похоже, не был расстроен отказом. — Сынмин? — спросил Хёнджин, и тот автоматически поднялся. — Ну всё, теперь вы держите его на поводке, да? — буркнул Джисон, протискиваясь между ногами Чана, тот сидел на диване, уткнувшись в телефон. Его свободная рука нащупала волосы Джисона и начала их перебирать как-то машинально, будто это уже привычка — выглядело так, словно он гладит взъерошенного пса. Ирония ситуации не ускользнула от Сынмина. — Что, теперь будешь лаять, когда тебя хвалят? — Это у тебя миска для собак, Хан Джисон, — парировал Сынмин, выходя вслед за Хёнджином, переплетя с ним пальцы. — Кто живёт в стеклянном доме, не должен кидаться камнями! — Эта миска СТИЛЬНАЯ, и я НЕ ЗНАЮ, что ты хочешь этим сказать! — выкрикнул Джисон, будто это была великая отповедь.

Сынмин не стал отвечать.

— Ну и как тебе вкус свободы? — спросил Хёнджин, когда они зашли в лифт. Это был первый выход Сынмина наружу с тех пор, как он оказался тут почти неделю назад.

Сынмин склонился к нему, целуя, прижимаясь всем телом.

— Как клубника, — произнёс он с невозмутимым лицом. — Ты собираешься рассказать мне, что происходит? — Да ничего особенного, — вздохнул Хёнджин мечтательно. — Минхо обожает откладывать серьёзные разговоры. Лучший способ заставить его действовать — это спровоцировать. А если говорить о том, как вывести из себя Ли Минхо, я гений. Я для него как криптонит, просто не может на меня не реагировать. — Мне знакомо это чувство, — Сынмин усмехнулся. В Джисоне было нечто такое же — способность вытягивать из него всё. В Хёнджине была та же трудность. Лёд, который жалит. Сынмин вдруг задумался, какие эмоции он мог бы вытащить из Минхо.

Хёнджин достал ключи от Rolls Royce, прикусывая пухлую нижнюю губу.

— Полагаю, он не знает, что мы берём его машину? — спросил Сынмин.

Хёнджин восторженно пискнул.

      Он ввёл адрес в навигатор, и вскоре они уже были на парковке у стильного современного здания.

На стене синими буквами красовалась надпись TASTE DANCE STUDIO.

— Минхо владеет этим местом, — объяснил Хёнджин. — У него с этой студией сложная история, и иногда ему нужно напомнить, как сильно он любит танцы. Если он слишком долго сидит в плохих воспоминаниях, понимаешь? — Понимаю, — ответил Сынмин. Ему нестерпимо хотелось задать ещё один вопрос. — В основном мы с Джисоном его подталкиваем, но сегодня мне нужна твоя помощь, — Хёнджин улыбнулся. — Почему я? — Потому что кроме меня, только ты можешь залезть ему под кожу, — усмехнулся Хёнджин, взгляд его стал почти зловещим. — Наш хён собранный человек. Джисона он терпит бесконечно, потому что тот просто любит хаос. Но ты видел, как он чуть не сорвался из-за тебя в прошлый раз, когда мы играли.

Сынмин сглотнул.

— Что мы будем делать? — спросил он, сердце бешено колотилось в груди. — Я посажу тебя на заднее сиденье, — радостно говорит Хёнджин. — Минут через пятнадцать хён заметит пропажу ключей. Мне нужно, чтобы ты был внутри меня, когда он позвонит.       Сынмин запрокидывает голову назад, это предложение настолько восхитительно, порочно и опасно, что он чувствует, как его тело начинает твердеть прямо там, где он сидит.       Хёнджин пристально смотрит на него, и кажется, будто он может предсказать момент, когда Сынмин примет решение, потому что он смеется и откидывает голову назад. — Тогда полезаем назад? — И затем он протискивается в щель между сиденьями.       Сынмин вылезает из водительского сиденья и забирается на заднее сиденье традиционным способом — через дверь.       Хёнджин притягивает его к себе, их губы соприкасаются, языки скользят друг между другом. — У нас будут большие неприятности, — стонет Сынмин, пока Хёнджин извивается, стягивая джинсы с бедер.       Сынмин стонет, когда его бледная кожа обнажается, и, откинувшись на корточки, целует тазовые кости того. Проведя языком по углублениям живота, он чувствует, как Хёнджин снимает с себя рубашку.

Сынмин запускает пальцы в дорогие фирменные боксеры и стаскивает их вниз.

      Хёнджин уже возбужден, и Сынмин не может удержаться и втягивает кончик его члена в рот, пока его пальцы скользят вниз, и он задыхается от того, что там обнаруживает. — Пробка? — спрашивает Сынмин, переводя взгляд на Хёнджина, который на мгновение смущается, но улыбается. — Я знал, что у нас будет мало времени, поэтому подготовился заранее, — говорит он, кусая губу.       Сынмина переполняет чувство удовлетворения, и он целует обнажённые бёдра Хёнджина, покусывая и пощипывая нежную кожу. Хёнджин стонет от особенно чувствительного места, а Сынмин оставляет синяк на жемчужной коже. — Ты всё тщательно продумал, да? — спрашивает Сынмин, каким-то образом ещё больше заведённый готовностью Хёнджина. — Молодец. — Просто трахни меня уже, — говорит Хёнджин, еще больше смущаясь похвалой Сынмина.       Сынмин освобождается от собственных штанов и собирается спросить Хёнджина, когда тот передает ему еще и бутыль смазки. — Блядь, — шипит Сынмин, а Хёнджин смеётся, пока Сынмин не берётся за пробку внутри него.       Сынмин не может удержаться, чтобы не окунуть в него пальцы, высвобождая пробку, и стонет от того, насколько он мокрый и теплый.       Однако, опасаясь тратить лишнее время, он быстро смазывает свой член и, прежде чем Хёнджин успевает пробормотать жалобу, проскальзывает внутрь.

Лицо Хёнджина красиво искажается, из его уст вырываются сладкие звуки.

      Сынмин задает медленный темп, не желая слишком сильно напрягать кого-либо из них, пока не позвонит Минхо. — Ох, чёрт, — ругается Хёнджин. — Я слишком возбуждён. Чёрт. Дай мне прокатиться на тебе, детка.

Прозвище будоражит мозг Сынмина, и он тихо стонет, переставляя их обоих.

Хёнджин издает пронзительный крик, опускаясь еще ниже на член Сынмина.

      Он прижимается к нему, а Сынмин хватает его за бедра, впиваясь пальцами в мягкую кожу и замедляя его.       Но им не приходится долго ждать, потому что телефон Хёнджина играет какую-то противную поп-песню, установленную на максимальную громкость, чтобы они ее не пропустили.

Язык Хёнджина высовывается, когда его глаза встречаются с его глазами, и он ухмыляется.

Он поднимает его и держит секунду.

— Еще немного, — шепчет Хёнджин, и сердце Сынмина словно бьётся в унисон с басами поп-песни на звонке. — Ну вот, — говорит Хёнджин и отвечает. Он двигает бёдрами, вызывая у Сынмина резкий стон. — П-привет, хён, — отвечает Хёнджин сладким голосом. Совершенно не похожий на себя, приторный и тошнотворный. — Хван Хёнджин, что ты делаешь? — Он говорит по громкой связи, его голос спокоен, как будто он уже перешел от крика к крику. — Мм, ничего, хён, — Хёнджин приподнялся и начал активно двигаться, двигая бёдрами так, как Сынмин никогда не делал. — Просто показываю Сынминни танцевальную студию. — Хёнджин, — предупреждает голос Минхо.

Хёнджин стонет, сдавленный стон застрял в его искусанных губах.

      Руки Сынмина двигаются, обхватывая член Хёнджина, другой рукой он держит его за бедра, направляя их.

Глаза Хёнджина расширяются.

— С-Сынмин… — запинаясь, пробормотал он. Сынмин и сам близок к этому. Один только голос Минхо, возможно, мог бы свести его с ума, но он не может удержаться от падения. Зрение Сынмина мутнеет, когда он кончает.

Хёнджин вскрикивает, кончает и падает на грудь Сынмина.

      Хёнджин нерешительно садится и берет телефон, который он, должно быть, уронил, когда кончил, но экран темный. — Ох, — выдыхает Хёнджин, широко раскрыв глаза от удивления. — У нас такие большие проблемы.       Они убираются настолько хорошо, насколько это возможно, и следят за тем, чтобы не пролить ни капли спермы в салоне автомобиля, потому что они действительно не хотят лишиться своей жизни.       Хёнджин, кажется, дрожит от предвкушения, ведя их в пустую танцевальную студию.

Место явно популярное и оживлённое.

      Они действительно были невнимательны на парковке, их мог увидеть кто угодно.       Хёнджин ведёт их в комнату для репетиций, дверь которой заперта на замок. — Никому больше не разрешено пользоваться этой комнатой, — тихо шепчет Хёнджин. — Хён держит её пустой только для нас.

Само собой разумеется, что их никто не потревожит.

      Хёнджин с привычной легкостью подключает свой телефон к колонке и начинает растягиваться под звуки какой-то хип-хоп-песни.       Он длинноногий и красивый, в своей майке и спортивных штанах он похож на уличного танцора, а не на танцора из самой смертоносной банды в стране.       Разминаясь, Сынмин осознаёт, что Хёнджин действительно многогранно талантлив. Здесь он танцует совершенно иначе, чем в клубе. Кажется, будто он  действительно свободен  от всего, когда двигается.

Этот момент прерывает дверь.

Оба останавливаются и резко поворачивают головы к двери.

Глаза Минхо пылают.

Сынмин встречается с ним взглядом и тут же отводит глаза.

— Сынмин», — говорит Минхо, не оборачиваясь, чтобы взглянуть на него, и смотрит на Хёнджина. — Увидимся в клубе в пятницу. Хёнджин-а.

Хёнджин смотрит на Сынмина, словно он не был к этому готов.

— Не смотри на него, — говорит Минхо. Хёнджин тут же подчиняется, не сводя глаз с Минхо. Только тогда Минхо переводит взгляд на Сынмина. — Я не забываю о твоей роли в этом, — тихо говорит Минхо, но в его глазах пылает ярость. Сынмин с отчаянием гадает, что Минхо собирается с ним сделать. — Увидимся в пятницу.       Можно было бы сказать, что Сынмин бросил Хёнджина на произвол судьбы, но тот, кто это говорил, определенно не смотрел в глаза Ли Мин Хо.

Сынмин затаил дыхание, пока не вышел из здания.