If I cannot bend the will of heaven, I shall move hell

— Сохрани её жизнь, — пробормотал Сынмин Джэмину в больнице. Тот посмотрел на него искоса, глаза ощупывали его взгляд, брови нахмурились. Сынмин никогда не нарушал протокол. — У меня нет времени на скорбь, — пояснил Сынмин. — Она сейчас в коме. Это даёт мне с чем работать. — Ты уверен, что понимаешь, что делаешь? — спросил Джэмин, губы его сомкнулись в тревоге. — Что там произошло?       У Сынмина было не так много времени, когда их никто не потревожит. Он попросил остальных оставить его наедине, и Джэмин установил глушилку у дверей — на случай, если кто-то захочет подслушать. И всё же Сынмин знал: любой из них мог появиться в любую минуту. — Она сказала, что вырвалась. Чуть не сорвала моё прикрытие, пытаясь об этом рассказать, — он говорил тихо. Даже перед смертью она была осторожна. Не настолько, как он хотел бы, но и не сказала ничего опасного. Он подумывал рассказать Джэмину и о её предупреждении, но паранойя победила. Если его отслеживают — он не станет выдавать лишнее. — Она пыталась рассказать о той суке.

Джэмин застыл и замолчал.

      Если у них был Яма, то у банши была Сука. Её прозвище — Лич, в том же духе смерти, как и у остальных кураторов. Несмотря на то, что она формально подчинялась Яме, у неё была почти полная власть над женским подразделением компании. Она была террористкой по-своему, и Сынмин слышал слишком много историй о её беспощадности. — Тогда нам вообще не стоит это обсуждать, Сынмин, — наконец сказал Джэмин. — Мы должны закончить работу. Следовать протоколу. Я не хочу, чтобы это отразилось на мне. Если агент принимает таблетку, превыше всего остальные обязаны довести миссию до конца.

Если агент принимает таблетку, его верность компании аннулируется. Ему больше не доверяют — даже если он выживет.

— Она не очнётся в ближайшее время. А если очнётся — я сам доведу дело до конца, — поклялся Сынмин, положив руку на грудь. — Я лидер этой миссии. Я мог бы запросить разрешение сверху, но это займёт слишком много времени.       Но на самом деле он и не хотел. Если замешана Сука, Суюн заберут, и у него не останется времени выяснить, что она имела в виду.

"Я вырвалась."

      Попав внутрь — выхода нет. Чонгук пытался бежать, и через пару недель Яма сообщил, что его нашли мёртвым на железной дороге, когда он пытался уйти из Сеула.

Сынмин всегда понимал: с ними случится то же самое.

Но Чонин выжил — прямо под носом у Ямы.

— Что у вас там происходит? — спросил Сынмин, чтобы отвлечь Джэмина, не давшего ответа. И чтобы отвлечь себя самого. — Ты уже недели ведёшь себя странно. Не спишь, молчишь, ещё больше отстраняешься. Это из-за Марка?

Джэмин тяжело вздохнул и потёр глаза.

— Да и нет, — выдохнул он. — Это давит на всех. Мы всегда были несбалансированной командой, а теперь мы потеряли двоих Валькирий. Минос давит, требует найти утечку, что вывела их на него. Плюс Хёк… он плохо переносит потерю. А он единственный, кто у нас остался. Это полный бардак.

У Сынмина в груди похолодело.

— Яма знает? — Нет, — ответил Джэмин, челюсть дёрнулась. — Мы скрываем это сколько можем. Он и так знает, что мы облажались. А если узнает, что Хёк вышел из-под контроля…

Сынмин прекрасно понимал.

— Я… — начал он, но телефон завибрировал. — Неважно. Чанбин ждёт. Я скоро перееду к одному из участников. Дам тебе новый адрес. — Спасибо, — сказал он искренне. — Просто делаю работу, Мин, — усмехнулся Джэмин.

***

      Чанбин стоял у чёрного внедорожника. Солнце отражалось в его дорогих очках, и Сынмин щурился, понимая, что новый день пришёл без его ведома.

Он вздохнул.

— Как она? — устало спросил Чанбин. — Жива. Но никто не знает, когда проснётся. Если вообще проснётся, — ответил Сынмин тяжело.

Чанбин дёрнулся, будто хотел протянуть руку.

Сынмин тихо выдохнул и протянул руки сам, позволяя утешить себя.

      Никто не прикасался к нему раньше — все держали дистанцию. Даже Феликс. Сынмин понял: они серьёзно восприняли его просьбу о личном пространстве.       Но Чанбин заключил его в объятия сразу. Его руки были надёжными, обволакивающими. Сынмин почувствовал себя маленьким. И невероятно в безопасности. — Твои вещи уже у Чонина, — мягко сказал Чанбин. — Тебе не придётся возвращаться в тот дом. И ты можешь взять отпуск… — Нет, — резко отказался Сынмин. — Мне не нужен отдых. Всё в порядке.

Чанбин выглядел сомневающимся, но промолчал.

Сынмин балансировал на грани, но уже знал привычные способы справляться с горем.

Избегание — лучший вариант.

— Отвези меня назад, хён, пожалуйста, — устало попросил Сынмин. — Мне нужно разобрать вещи.       Чанбин уступил без споров. Он быстро превращался в самого сговорчивого из всех, кого Сынмин должен был внедрить.

***

      Квартира Чонина не имела личного лифта. Им пришлось воспользоваться общим.       Сынмин узнал, что есть лестница, ведущая прямо к двери пентхауса. Та самая дверь, что он принял за ещё одну ванную. — А как ты думал, мы еду заказываем? — усмехнулся Хёнджин, сидя на полу среди его вещей. Перед этим они сделали тур по дому — по просьбе Чонина.

Сынмин ценил внимательность остальных: они отмечали все пути для бегства.

      К счастью, Чонин жил всего на этаж ниже, и лестница не была проблемой.

Главное — оставаться рядом.

— Почему ты не живёшь с ними? — спросил Сынмин Чонина, всматриваясь в его лицо.       Они не были близки. Со стороны это, возможно, казалось странным, но остальные вряд ли так думали. Сам Чонин держался чуть в стороне. Они близки — но редко показывают это. — Они зовут, — признался Чонин, — но мне кажется, лучше держать дистанцию. У меня её никогда не было.       Сынмин едва дышал от этого короткого признания. Он хотел знать каждую пустоту в своей памяти, каждую пропавшую деталь. — Мы закончили? — спросил Хёнджин, закатывая глаза. — Я закончил, — хмыкнул Сынмин. — Ты вообще ничего не сделал.

Хёнджин уронил голову к нему на колени.

      Феликс тоже предлагал помочь, но с прошлой ночью его явно что-то вымотало. Он спал, свернувшись у Чонина на коленях, и Сынмин остался только с Хёнджином.       Хотя помощь ему и не нужна была. Но компания — да. Она снимала лёд, сковывающий воздух, когда они с Чонином оставались вдвоём.

Сынмин никогда не был наедине с Чонином. И не чувствовал, что сможет себя контролировать.

— На следующей неделе, — сказал Чонин, поймав его взгляд. — Банчан хочет нас обоих рядом. Будет ещё одна встреча. Ты можешь сначала отвезти их домой. — Как в прошлый раз? — осторожно спросил Сынмин. Его всё ещё преследовал тот вечер. — Нет, — на губах Чонина появилась лукавая улыбка. Сынмин всегда считал, что с этой улыбкой он выглядит особенно по-лисьи. — Босс думает, пора познакомить тебя с остальными. — С остальными? — удивился Сынмин. — О боже, — простонал Хёнджин. — Я рад, что меня там не будет. — Сам увидишь, — только сказал Чонин.

Прекрасно. Просто охуенно.