If I cannot bend the will of heaven, I shall move hell

      В укрытии их уже ждали. Сначала Сынмин был напряжён — словно сжатая пружина, даже сквозь боль. Но потом Чонхо повернул лицо к свету, и Сынмин немного расслабился. — Что за чёрт ты ведёшь? — спросил Чонхо, и Сынмин чуть самодовольно усмехнулся. — Феликс захотел розовую машину, — сказал он, кивая на стоявшее позади них уродливое чудовище. — Я исполнил. — Надеюсь, ты, чёрт побери, оторвался от хвоста, потому что эту штуку видно с орбиты, — сказал Чонхо, голос его полон отвращения. Сынмин спокойно улыбнулся. — Тогда давай просто уберём её с дороги, а? — Он сделал шаг вперёд, но от резкой боли в боку ноги у него подкосились. — Ким Сынмин, — раздался гневный голос Минхо с другой стороны машины. — Если ты не зайдёшь в дом прямо сейчас..       Чонхо поднял брови, а Сынмин скривился, бросив ему взгляд, который лучше всего можно было описать как «похоже, я вляпался». — Я справлюсь, хён, — заверил он.       Дом-убежище был простым, безликим: белые стены, бледные коридоры, кремовые кожаные диваны и пыльный телевизор. Сынмин опёрся о дверной косяк, пока Минхо копался на кухне, выискивая аптечку.       Сынмин забрал её у него и, не дав Минхо никаких поводов для возражений, скрылся в ванной, чтобы оценить состояние раны.

Он услышал, как Минхо выругался, но спорить не стал.

      Сынмин обессиленно осел, чувствуя, как усталость заполняет всё тело. Осторожно снял рубашку, ловя в зеркале отражение своего бледного лица. От потери крови он выглядел почти прозрачным; рана явно грозила заражением, но швы в основном держались, и кровь почти не сочилась.       Он старательно занялся обработкой и чисткой раны, хотя каждое неловкое движение тянуло кожу и заставляло зубы сжиматься от боли. Было бы куда легче, если бы кто-то помог — но, по правде говоря, не стоило портить ещё одну рубашку. Да и он давно привык справляться сам.       Кожа вспыхнула жаром, когда он вспомнил последнюю беседу с Чаном — тот пришёл с планом, с уверенностью, которой хватило, чтобы заглушить даже его мрачное беспокойство.

Чан тогда взял его за подбородок, и дыхание Сынмина застряло в горле.

— Мне снова нужна твоя помощь, Сынмин-а, — сказал он мягко, будто извиняясь и приказывая одновременно. — Сможешь?       Сынмин был слишком захвачен липкой сетью его взгляда, его обожанием, чтобы возражать безрассудному плану, который Чан выдал через минуту.       В этом всё было про Чана — голос, зовущий моряков прыгнуть в море, руки, манящие добычу на заклание, глаза, притягивающие мотылька к огню.       И вот теперь Сынмин дрожал и вздрагивал, перевязывая собственную рану, не в силах выбросить его из головы.       Когда он закончил, он несколько минут смотрел на клеймо на груди — крошечное, но будто пропитавшееся под кожу. Трудно было даже оставаться полураздетым рядом с другими, страх поднимался к горлу при одной мысли, что кто-то может случайно коснуться этого участка кожи.

Сжав губы и насупившись, он снова натянул грязную рубашку и вернулся в унылую гостиную.

      Там были ещё двое из команды — тихий Сан и Джуён. Они больше напоминали нянек, но Сынмин благоразумно промолчал.       В комнате стояла относительная тишина, пока вдруг не заорал телефон Сана. Он вынул его, едва взглянув на экран. — План Босса сработал! — эхом раздался из трубки чужой голос. Сынмин узнал в нём Минги. — Мы всех загнали в ловушку! — А ребята? — спросил Сан, тревожно оглядываясь. — Э-э, не знаю, — ответил Минги, его энтузиазм заметно стих. — Думаю, узнаем, когда допросим этих ублюдков. Но вроде бы… подожди, — он замялся. — Они подслушивают? — Можешь говорить, Минги-си, — сказал Минхо, холодным деловым тоном. И это, похоже, подействовало: Минги неловко прочистил горло, прежде чем продолжить. — Да, сэр, — начал он, внезапно нервничая. — Он, э-э… отстранил остальных участников. Не стоило мне подслушивать, но они ссорились по телефону — ваш Джисон и Чан. Босс считает, что вам сейчас лучше оставаться там, где вы есть.

Феликс и Минхо одновременно резко втянули воздух.

— Чёрт, — выругался Минхо и встал, направляясь в спальню. Сынмин наблюдал, как Сан убирает телефон, напряжённо глядя им вслед. Феликс пошёл за Минхо, но Сынмин остался. — Минги-си? — спокойно спросил он. — Расскажи подробнее о плане. — Ну, э-э… — Минги явно растерялся. Похоже, он не узнал голос, и это забавляло Сынмина, хотя стоило бы почувствовать вину за то, что смутил человека. — Босс сказал, что нужно собрать всех. Когда мы прибыли, Хонджун-хён будто сразу понял, о чём речь. И оказался прав — Босс привёл их всех сюда, с оружием наперевес. Минуту я реально подумал, что нам крышка, но Хонджун и Босс — чёртова идеальная команда.       От этого рассказа по спине Сынмина пробежал холодок. Чан убрал их с поля боя. Спрятал. И теперь разбирался с кровавой бойней сам. — Спасибо, Минги-си, — сказал Сынмин с лёгкой улыбкой, бросив взгляд на Сана. Чонхо усмехнулся его вежливости, но ничего не сказал. — Дальше сами справитесь.

Он вышел из комнаты.

      Минхо сидел, уткнувшись головой в живот Феликса, тот стоял между его коленями и лениво перебирал пальцами его волосы. Минхо обычно был скуп на проявления чувств, поэтому Сынмин даже затаил дыхание, боясь нарушить этот момент.       Феликс поднял усталое лицо. Было странно видеть их сейчас — после всего, что случилось. Быстрая, безжалостная точность, с которой Минхо убивал, азарт, который это вызывало у Феликса… всё это только подтверждало, что каждый из них по сути — морально испорченный человек.       Но Сынмин больше не мог смотреть на них отстранённо. Он убивал людей почти всю жизнь. И хотя они этого не знали, именно с ними он впервые чувствовал себя живым — не оружием, а человеком.       Феликс поманил его рукой, и Сынмин замер, неуверенный. Но приглушённый голос Минхо притянул его, как сиреневый зов. — Не стой столбом, иди сюда, — сказал тот, нахмурившись, чуть устало, но с заботой.       Сынмин почувствовал, как в груди распускается странное тепло. Минхо, который так тщательно скрывал свои эмоции, всё же знал, когда нужно дать и когда — принять. Этому Сынмину пришлось учиться долгие годы. Естественным это было только с Чонином — ведь ради него он всегда был готов на всё.       Он подошёл ближе, осторожно, и Феликс тут же обвил его руками, мягко обходя рану, и потянул обоих к кровати.       Минхо лёг, без лишних слов прижимая Феликса к себе спиной. Сынмин тоже улёгся рядом, позволив Феликсу переплести их пальцы. — Ты ведь наш, знаешь? — пробормотал Феликс тихо, устраиваясь удобнее. Минхо смотрел на него поверх плеча, тяжело и осмысленно. — Мы тебя не отпустим.       Обычно Минхо добавил бы какую-нибудь язвительную реплику, но сейчас он молчал. И это молчание звучало как согласие. Как немой договор, заключённый между ними тремя, спрятанными от всего мира.

Сынмин улыбнулся, подавил ноющую боль в груди и позволил себе утонуть в тепле, которое они ему дарили.

— Хорошо, — прошептал он. — Я бы и сам не захотел иначе.