If I cannot bend the will of heaven, I shall move hell

План был таким.

Четыре машины.

      В первой — за рулём Чонин, вся семья Чанбина втиснута в семиместник. У всех при себе оружие, и если всё пойдёт не по плану — у них есть Чонин.       Во второй — Джисон на переднем сиденье, потому что Чанбин стреляет лучше, и Хёнджин.       А Минхо ведёт третью, рядом с ним Сынмин с пистолетом, а сзади — Феликс.

Их задача — зачистка.

А Чан… Ну, он один.

— Всегда должен быть мучеником, — вздыхает Минхо, опускаясь на сиденье.       Феликс наблюдает за ними напряжённо. Никто ещё не сказал остальным о его ранении, и он собирается сохранить это в тайне.       Губы Феликса поджаты в недовольстве. После объявления Чана всё шло наперекосяк, Сынмин не дал ни секунды, чтобы кто-то успел его вывести из игры. Всё было слишком важно. — Похоже на него, — соглашается Сынмин, не отводя взгляда от отражения Феликса в зеркале заднего вида. Тот резко отводит глаза, злясь. Он старается держать расслабленную позу, чтобы избежать цепкого взгляда Минхо.       В наушнике начинают оживать голоса — проверяют связь. Слышится возбужденное, прерывистое дыхание Джисона, за которым следуют ругательства — мелодичные и почти неразборчивые.       Чанбин стонет, что зря пустил Джисона на переднее сиденье. Чонин спокойно докладывает, что все пристёгнуты и в безопасности.

И тогда в эфир выходит Чан.

— Готовы? — спрашивает он. В его голосе скользит оттенок предвкушения, отчего у Сынмина сводит желудок. Похоже, несмотря на весь безумный риск, Чан даже немного получает от этого удовольствие. — Поехали, к чёрту всё.       Едва он произносит это, Джисон радостно выкрикивает что-то в ответ. Они ждали серого часа — раннего утра, когда туман густой, а видимость почти нулевая. — Чёрт, мы реально это делаем? — выдыхает Хёнджин, и Сынмин не успевает услышать ничего ещё — раздаются выстрелы, и Минхо с визгом шин рвёт с места.

Видимость — никакая, но они знали это заранее.

Джисон стартовал первым:

никто не доверил бы ему вождение при плохом обзоре.

— Феликс, блять, пригнись! — орёт Минхо назад, и, как ожидалось, за ними уже мчатся машины — и открывают ответный огонь.

Сынмин на секунду позволяет себе беспокойство:

успели ли Чонин и семья Чан Бина скрыться в тумане?

Потом глубоко вдыхает, хватается за пистолет и вылезает в окно.

      Острая боль простреливает бок — так, что мышцы сводит, но он сжимает рукоять крепче. Ожидал этого. Почти ничего не видно, а Минхо ведёт машину как безумец. Сынмин шипит от боли, скользя наружу, и, прижимая палец к уху, говорит в микрофон. — Ни хрена не вижу. У вас что? — Пока ничего, но минуту назад слышал моторы – они близко, — отвечает Чанбин ровно. — Готов?

Сынмин втягивается обратно, придерживая бок.

— А когда я не готов? — сухо бросает он. — Чан? — спрашивает Чанбин по линии. — Что случилось!? — перекрикивает его Минхо, заглушая ответ Чана. Его челюсть напрягается. — Что ты натворил? — Пустяки, просто царапина, хён, — бормочет Сынмин. — Не волнуйся. — Ах да, как будто тебе не нужен был Джисон, чтобы тебя зашить? — фыркает Феликс, нахмурив брови.

Сынмин сжимает губы, чувствуя себя преданным.

— Сынмин… — начинает Минхо, но Сынмин теряет терпение. — Я и вслепую, и вниз головой, падая со скалы, перестреляю вас обоих, — отрезает он. — Так что хочешь, чтобы нас убили — сажай меня на скамейку. Если нет — дай сделать мою чёртову работу.       Челюсть Минхо всё ещё напряжена, он бросает короткий взгляд на Сынмина — долю секунды, но что-то блеснуло в его глазах. — Ого, зубки показал, да? Сначала с Чаном так, теперь со мной? — усмехается он. — Интересно, куда делся тот вежливый мальчик с «пожалуйста и спасибо, сэр»? — Вернётся, когда люди перестанут беспокоиться о всякой ерунде, — бурчит Сынмин, чувствуя, как злость понемногу отпускает. — То есть о тебе, да? — холодно уточняет Феликс.

Сынмин хмурится, но ответить нечего.

      Да и не успевает — за окном вспыхивают огни фар, пробиваясь сквозь рассеивающийся туман. — Они движутся, — говорит Сынмин напряжённо. — Если не… — Они будут, — спокойно отвечает Минхо. — Чан — лицо «бездомных». Думаешь, они не пойдут за ним в его глупом спортивном авто?

Пойдут.

Именно поэтому машины распределили так.

Чан — приманка, лицо всей операции.

Джисон и Чанбин — почти такие же узнаваемые — прикрывают его.

Машина Минхо — тише. Меньше людей знают его лицо.

      Если заказ на ликвидацию «бездомных» действительно вышел, то большинству нет дела до них. Они будут гнаться за Чаном.

А все, кто ещё охотился за Феликсом, втянутся в ту же мясорубку.

Хёнджин возражал, когда их решили разделить, но Чан его перебил.

— Если тебя схватят одного, у них будет причина держать тебя в живых, — сказал он холодно. — Потому что вы всегда вместе, и они попытаются использовать тебя, чтобы добраться до него. У нас будет время найти тебя.       Фраза «если поймают вас вместе — не оставят в живых» осталась невысказанной, но Феликс и так дрожал.       Так что план Чана был прост: втянуть всех врагов в перекрёстный огонь.

Вдалеке слышны очереди.

— Огонь пошёл, детка! — орёт Чанбин. Солнце начинает пробиваться сквозь облака, туман редеет. — Они идут за тобой, Чан-хён!

На фоне его передачи Сынмин слышит, как Хёнджин грозит Джисону:

— Я тебе волосы повыдёргиваю, если не будешь смотреть на дорогу, Хан Джисон!       Сынмин напрягается, наблюдая, как из рассеивающегося тумана снова выныривает их преследователь. — Пригнись, Феликс, — резко говорит он и вылезает наружу, когда перед машины проступает в утреннем свете.

Феликс мгновенно прижимается к сиденью.

      Из окна чужой машины торчит ствол. Сынмин стреляет почти одновременно с тем, как первая пуля пробивает заднее стекло. Машину заносит, противник падает на дорогу. Минхо прибавляет скорость. Сынмин едва сдерживает крик от боли, стреляет снова — на этот раз в водителя. Сквозь блики он не видит, попал ли в голову, но машина резко уходит с трассы и врезается в кювет.

Сынмин втягивается обратно.

— Где они теперь? — спрашивает он, снова придерживая бок. — Пока ничего не вижу, — отвечает Минхо. — Но с таким шумом появятся новые.

Сынмин выдыхает.

— Можно мне подняться? — тихо спрашивает Феликс. — Нет! — одновременно отвечают Сынмин и Минхо. — Надеюсь, он знает, что делает, — бурчит Сынмин, когда в зеркале снова мелькают фары. — Он стягивает на себя всех ублюдков в Сеуле, у кого когда-либо был зуб на вас. — Тихо — не в стиле «бездомных», — вздыхает Минхо, как будто жалеет, что это правда.

Машина противников меняет тактику, пытаясь прижаться сбоку.

— Опусти стекло, — говорит Сынмин, устало. — Не хотите остановиться и подсказать дорогу? — ухмыляется громила с золотыми зубами, высовываясь из окна. Сынмин замечает водителя за ним — с пистолетом на руле.       Он издаёт презрительный звук и стреляет без предупреждения, почти не целясь. Пуля попадает водителю точно в грудь. На губах Сынмина мелькает лёгкая усмешка. — Чёрт, — бормочет Минхо, выпрямляясь. Машину противников заносит, пассажиры мечутся, пытаясь выровнять.       Пули летят в ответ, но даже не задевают их. Сынмин прижимается к двери, стреляет точнее. Минхо резко уводит машину вбок, задевая их бампер. — Повредишь машину – ладно, но если прострелят мне лицо, Ким Сынмин, я отрежу тебе хуй и сделаю из него серёжки для Феликса, — ругается Минхо. — Мёртвый хуй ему не к лицу, — парирует Сынмин, дыхание сбивается, рана явно снова кровоточит. — Мне идёт всё, — спокойно отвечает Феликс. — И, кстати, я уверен, из твоего получилось бы шикарное украшение.

Сынмин закатывает глаза, не веря, что вообще поддался на эту глупость.

— Не придаю большого значения твоему вкусу, любовь моя, — говорит он с лёгкой насмешкой. — После тех плечиков, что ты пытался мне навязать. — Забери свои слова обратно! — вскрикивает Феликс, пытаясь приподняться. Минхо орёт на него, а в наушнике шипит голос Хёнджина. — Чонин вне зоны досягаемости, но говорит, что в безопасности. Мы тоже отрываемся от Чанни, так что дальше сами!       Сынмин чувствует одновременно и облегчение, и страх. Что бы ни задумал Чан, оно должно сработать. — Будьте осторожны, — говорит он в микрофон. — И скажи Джисону, чтобы вёл нормально. — Я, бля, слышу, грёбаный козёл! — доносится приглушённый голос Джисона, и связь обрывается. Сынмин тихо вздыхает, чувствуя пустоту. — Нужно избавиться от хвоста, прежде чем доберёмся, — напряжённо говорит Минхо.

Феликс тихо всхлипывает — скорее от усталости, чем от страха.

— Сбросим их у платного въезда, — говорит Сынмин жёстко. — Бросаем тачку, берём другую.

Тело Минхо напрягается.

— Смотри с позитивной стороны, хён, — говорит Сынмин с попыткой успокоить. — Хотя бы не Роллс-Ройс. — Не трогай мою кису, — огрызается Минхо. Сынмин закатывает глаза. — Хотя… есть идея получше, — ухмыляется Минхо, хватает транспондер с панели и выкидывает его в окно, после чего давит на газ. — Минхо, чёрт, что ты творишь?! Шлагбаум! — кричит Сынмин, но уже поздно.       Машина пролетает через мигающий пункт оплаты, к счастью, пустой. Через несколько секунд сзади воют сирены.       Полицейские устремляются за ними, отпугивая по пути всех мелких бандитов. — Теперь от полиции надо избавляться, — шипит Сынмин, но Минхо улыбается спокойно.       Они останавливаются. На секунду — разъярённый офицер орёт в окно, потом нож Минхо вонзается ему в шею.

Сынмин не медлит ни секунды — действует по наитию.

Второй офицер подходит ближе.

— Сэр, выйдите из машины! — Сынмин резко распахивает дверь, бьёт ею по его голове и выстрелом в висок заканчивает дело.       Он жестом показывает Феликсу выходить. Тот, чуть ошарашенный, подчиняется — и, к счастью, не выглядит особо потрясённым от происходящего.       Минхо перетаскивает тела — Сынмин, всё ещё хромая, помогает через силу, раздражённый тем, что план сорван. — Не дуйся, детка, не всегда всё будет по-твоему, — весело бросает Минхо, шлёпая его по заднице, запирает машину и бросает ключи в сток. — Пошли, а?       Он поднимает на него бровь, протягивает руку — и у Сынмина в животе вспыхивает огонь. Усталый, весь в боли, но, чёрт возьми, даже после всего этого он всё ещё хочет Ли Минхо. — Ладно, но от этой тачки надо избавиться, — бурчит он. — Хорошо, только выбери что-нибудь приличное, ладно? — Минхо забирается за руль полицейской машины. — Я не поведу раздолбанный хлам. — А как насчёт чего-нибудь розового? — лениво предлагает Феликс с заднего сиденья.       От него пахнет апельсином — он явно успел стащить фрукты из чужого ланчбокса. Глаза ещё чуть покрасневшие от слёз, но похоже, кровь и хаос подняли ему настроение. И не впервые Сынмин ловит себя на мысли, как сильно они с ним похожи.

Он едва скрывает улыбку.

— Найдёшь в Сеуле розовую машину – я её для тебя угоню.       Феликс радостно вскрикивает, а потом жалуется, когда Минхо спокойно сообщает, что розовых машин там, куда они направляются, точно не будет.

Если вообще доберутся.