В паутине лжи

      Стью рассеянно пинал камешек по асфальту, слушая Билли. Тот, размахивая руками, расписывал гениальный, по его мнению, план.       — Смотри, — говорил Билли, понизив голос, — Тэйтум же сохнет по тебе уже который год. Это все знают. Ты начинаешь ей оказывать знаки внимания, пару раз мило улыбаешься, помогаешь с домашкой…              Стью поморщился. Эта вся мелодраматическая возня была ему не по душе. Он предпочитал действовать напрямую, без лишних сантиментов. Но план Билли, как ни крути, был рабочим.       — И что дальше? — спросил Стью, поднимая взгляд на Билли.       — А дальше — самое интересное, — ухмыльнулся Билли. — Ты втираешься к ней в доверие, узнаешь все ее секреты, ее расписание, ее привычки. А потом… — Билли сделал многозначительную паузу, — мы используем эту информацию.       — Против Сидни? — уточнил Стью, наконец поняв, к чему клонит Билли.       — Бинго! — воскликнул Билли, довольно хлопая Стью по плечу. — Сидни доверяет Тэйтум. Если мы сможем манипулировать Тэйтум, то сможем контролировать и Сидни. А это нам и нужно.       Стью задумался. План был рискованный, но эффективный. Тэйтум, конечно, не блистала интеллектом, и обвести ее вокруг пальца не составило бы труда. Но сама мысль о том, что придется играть роль влюбленного дурачка, вызывала у него отвращение.       — А если она поймет, что я притворяюсь? — спросил Стью, все еще сомневаясь.       — Не поймет, — уверенно заявил Билли. — Ты ей нравишься, это очевидно. Просто подыграй немного, сделай пару комплиментов, пофлиртуй… Делов-то. Ну так что, ты в деле? — настаивал Билли.       Стью молчал еще несколько секунд, взвешивая все за и против. В конце концов, цель оправдывала средства. Он кивнул.       — В деле, — сказал он, и в его глазах мелькнул странный, холодный блеск. Билли довольно ухмыльнулся. План был запущен.       - Отлично! Тебе надо будет лишь немного пофлиртовать с ней и она станет пешкой в нашей игре,- Билли хлопнул ладонью по спине Мейкера.       Стью лживо усмехнулся. Мысль о том, что ему придётся притворяться парнем Тэйтум вызывала у него отвращение. Все эти милые словечки, наигранная улыбка, бесполезные подарки казались ему пустой тратой времени. Но ради плана Билли надо это делать. Если в их власти будет Тэйтум, то и Сидни тоже.       Пока Билли вис на Стью и нахваливал его, Мейкер стоял спокойно, погрузившись в свои мысли. Он стал осматривать школьный двор, словно что-то искал, но никак не мог найти. Вдруг его взгляд упал на Тэйтум. Она стояла в короткой юбке и утягивающей футболке, её глаза тоже смотрели на Мейкера, пока она нежно покусывала губу. Стью, переступив через себя, улыбнулся ей, но вскоре эта улыбка спала с его лица. Он даже не стал оглядываться, чтобы увидеть Сидни; её присутствие было для него фоновым шумом, не заслуживающим прямого внимания. Чем меньше он на неё смотрел, тем меньше она его раздражала, но раздражение никуда не девалось – оно лишь тлело где-то внутри, превращаясь в холодную, обжигающую решимость.       - И куда это ты смотришь,- спросил Билли. Его взгляд прошёл муть от моего до Тэйтум,- Понятно, уже думаешь как подпустить её к себе?       - Скорее пытаюсь не блевануть от её вида,- Мейкер закатил глаза и, повернувшись к другу, произнёс,- Если меня вырвет прямо на неё, то извиняться не буду!- Он направил свой шаг в сторону девушек.       Стью, с тяжелым сердцем, побрел в сторону Тэйтум. Он намеренно не смотрел в сторону Сидни, делая вид, что её там нет, что она не заслуживает даже мимолетного взгляда. Каждый шаг давался ему с трудом, словно он шел против течения, а внутри нарастало неприятное ощущение, как будто он делает что-то не то. Но пути назад не было, и цель оправдывала средства. Он видел, как Тэйтум заметила его и тут же расцвела в улыбке, поправляя волосы и чуть подбочениваясь, готовясь к привычному флирту.       — Приветик, Мейкер! — её голос был как всегда звонким и полным энергии. Она чуть подалась к нему, ожидая привычного поддразнивания.       Стью попытался улыбнуться в ответ, но чувствовал, что его улыбка вышла натянутой, а слова застряли в горле. Он полностью проигнорировал Сидни, которая стояла чуть позади и, казалось, внимательно слушала, хотя её взгляд был устремлен куда-то в сторону. — Привет, Тэйтум, — он замялся, чувствуя себя ужасно неловко и фальшиво. Он заставил себя выдавить то, что требовалось. — Слушай, я тут подумал… Может, мы после школы прогуляемся? Ну, просто… пройдемся по парку, поболтаем? Узнаем друг друга получше, знаешь?       Он произнес эти слова, и они показались ему фальшивыми и нелепыми. "Узнать друг друга получше"? Звучало как самая глупая ложь, которую он когда-либо произносил, но которая, к его удивлению, работала.       Тэйтум моргнула, явно удивленная таким нехарактерным для Стью предложением. Обычно их общение ограничивалось вечеринками и школьными коридорами. Но затем её лицо расплылось в широкой, довольной улыбке. — О-о-о, Мейкер! Какой ты милый! — она подскочила к нему, обняла за шею. Её объятие было привычным, крепким, с запахом сладкого парфюма. — Конечно! Звучит просто отлично! Ты сегодня такой… милый! Я согласна!       Она прижалась к нему, и Стью почувствовал себя в ловушке, в плену собственного отвратительного лицемерия. Он обнял её в ответ.       Стью быстро отвел взгляд от Тэйтум, чувствуя, как внутри него всё скручивается в тугой узел. Он получил то, что хотел Билли, но это почему-то не принесло ему никакого облегчения. Наоборот, только усилило внутренний диссонанс и неприятный осадок. Прогулка с Тэйтум – это то, что он должен был сделать, чтобы поддержать свой образ и ожидания окружения, и чтобы Билли, наконец, отстал. Но всё, о чем он мог думать, это о следующей фазе плана, о том, как использовать эту наивную девчонку, чтобы добраться до Сидни.       Пока Тэйтум радостно болтала о том, как здорово провести время вместе, до Стью и Билли донеслись обрывки другого разговора. Они стояли достаточно близко к Сидни, чтобы услышать её голос. — ...да, пап, я понимаю, — говорила Сидни по телефону, её голос был непривычно тихим и немного расстроенным. — Просто это так неожиданно, что ты уезжаешь на все выходные. Да, я буду одна дома. Не беспокойся, я справлюсь. Конечно, я тебя люблю. Пока.       Она повесила трубку, и её плечи слегка опустились. Билли, который только что хихикал над каким-то комментарием Тэйтум, тут же замер, его глаза расширились. Он толкнул Стью локтем в бок. — Слышал? — прошептал Билли, его лицо исказилось в хищной ухмылке. — Её папа уезжает. Она будет одна. Идеально. Прямо подарок небес!              Стью почувствовал, как по его коже пробежал холодок. Это было слишком удобно, слишком… идеально. План, который казался сложным и многоступенчатым, вдруг получил огромное упрощение. Им не нужно было больше выдумывать сложные схемы с Тэйтум, чтобы выманить Сидни. Цель сама себя подставляла. Лицо Стью приняло выражение мрачной игривости. — Я понял, — коротко ответил он, его голос был глухим.       После последнего звонка Стью и Билли прямиком направились к дому Мейкера. Зайдя внутрь, Билли нетерпеливо захлопнул дверь. — Ну что, Мейкер! — Билли отбросил рюкзак в сторону и прошел на кухню, чтобы достать пару банок газировки. — Это же просто сказка! Она сама к нам в руки идет!       Стью прошел в гостиную и плюхнулся на диван. В отличие от возбужденного Билли, он оставался внешне спокоен, но его мозг уже работал на полную мощность, обдумывая детали. — Да, это меняет дело, — согласился Стью, взяв протянутую банку. — Значит, Тэйтум пока остается в стороне. Или, по крайней мере, не является основной целью. Её можно будет использовать для алиби, если что.       — Именно! — Билли отхлебнул из банки. — Теперь мы можем просто… нагрянуть. Когда её папа уедет.

***

      Тишину в большом доме Прескоттов нарушил пронзительный звонок стационарного телефона. Сидни вздрогнула, откладывая учебник по истории.       Она подняла трубку. — Алло?       В ответ послышалось ровное дыхание, а затем тихий, механически искажённый голос, — Здравствуй, Сидни. Девушка на мгновение замерла. Голос был жутким, безжизненным.       — Кто это? — спросила она, стараясь говорить уверенно.       — Ты любишь фильмы ужасов, Сидни? — продолжил голос, игнорируя её вопрос.       Сидни фыркнула, и её страх мгновенно сменился лёгким раздражением. — Очень смешно, Ренди. Ты что, купил в магазине игрушек этот дешёвый голосовой преобразователь? Выслушивать твои глупости у меня нет ни времени, ни желания.       Она не дала таинственному собеседнику ничего сказать, резко положив трубку. «Идиоты», — подумала Сидни, возвращаясь к учебнику. Но сосредоточиться уже не получалось. Тишина вокруг стала давить.       Через пять минут телефон зазвонил снова. И снова. И снова. После каждого звонка она слышала то же самое дыхание и тот же вопрос, заданный с ледяным спокойствием. Шутка перестала быть смешной. Сердце начало отчаянно стучать, ладони вспотели.       Она сорвала трубку с аппарата в четвертый или пятый раз, её голос дрожал от гнева и страха, — Прекрати! Я знаю, что это ты! Оставь меня в покое!       — Не будь грубой, Сидни, — прошипел неизвестный. — Я прямо за твоим окном и кто знает, что я могу сделать.       Она резко обернулась к большому окну. Никого. Только колеблющиеся тени от веток деревьев. Она с облегчением выдохнула, но это облегчение длилось секунду. Внезапно в прихожей громко хрустнул паркет.       Он уже в доме.       Сидни бросила трубку и метнулась к двери, чтобы запереть её на ключ, но было поздно. Дверь в спальню с силой распахнулась, и на пороге возникла высокая фигура в чёрном плаще и маске призрака. В одной руке он сжимал длинный нож, лезвие которого тускло блеснуло в свете лампы.       Она отшатнулась, споткнулась о ковёр и упала на спину. Призрак медленно, почти небрежно, пошёл на неё.       — Нет! — закричала она, отползая к кровати. — Отстань!       Он не ответил, лишь ускорил шаг. Сидни наткнулась рукой на зонтик, стоявший рядом с кроватью. В её голове пронеслись обрывки уроков отца о самообороне. «Целься в уязвимые места. Не размахивай, а бей».       Когда неизвестный занёс нож для удара, она из последних сил рванула зонт вверх. Палка с железным концом со свистом рассекал воздух и угодил точно в руку с ножом. Раздался глухой стук и болезненный хрип из-под маски. Нож с лязгом отлетел в сторону.       Нападавший на мгновение застыл, хватая здоровой рукой за запястье. Этого мгновения Сидни хватило. Она вскочила на ноги и, не раздумывая, бросилась бежать через кордиор к лестнице. За её спиной послышались тяжёлые шаги и яростный, полный ненависти шёпот. Сердце колотилось так, что отдавалось в висках. Единственной мыслью был стационарный телефон на кухне. Темнота внизу казалась живой и враждебной. Каждую секунду она ждала, что из-за поворота появится тёмная фигура.       И она не ошиблась.       Она уже была на последних ступенях, когда из прихожой, из глубокой тени под лестницей, возникла высокая, широкая фигура в чёрном плаще и маске призрака. Он вышел бесшумно, словно сама тьма сгустилась в его облик, и перекрыл ей путь в коридор, ведущий на кухню.       Сидни застыла на месте, охваченная леденящим ужасом. Он не издал ни звука. Просто стоял и смотрел на неё сквозь прорези маски, дразня её близостью спасения. Телефон был в двадцати шагах, но эти шаги были для неё недоступны. Она отступила на ступеньку назад, готовая броситься наверх и снова запереться. Но в этот момент её взгляд упал на маленький, беспроводной домашний телефон, оставленный на тумбочке в прихожей, прямо за спиной призрака. Он был почти в пределах досягаемости, если бы не он. Их молчаливая дуэль длилась несколько вечных секунд. Вдруг Сидни, движимая чистым отчаянием, сделала обманное движение, как будто рванувшись в сторону гостиной. Призрак качнулся ей наперерез, и в этот момент она резко метнулась к тумбочке. Её пальцы схватили прохладный пластик телефона. Она успела нажать и удержать кнопку экстренного вызова, которую Дьюи запрограммировал для неё неделю назад, и крикнуть в трубку: «Дьюи, на помощь!» — прежде чем неизвестный рывком вырвал аппарат из её рук и швырнул его в стену. Телефон разлетелся на куски.       Но было поздно.       Он снова повернулся к ней, и в его позе читалась уже не игра, а ярость. Он начал подниматься по ступеням, медленно, неотвратимо. Сидни отступала, пока не упёрлась спиной в стену на верхней площадке. Пути к отступлению не было.       Он занёс нож и..       И в этот момент из-за стен дома, сначала приглушённо, а потом всё громче, донёсся спасительный вой сирены. Свет фар, красно-синий, как рана, залил фасад дома, пробиваясь сквозь окна на лестнице и отражаясь в пустых глазах маски.       Человек в маске замер. Его голова резко повернулась в сторону окна. Он простоял так ещё секунду, слушая нарастающий гул моторов и крики. Затем он бросил на Сидни взгляд, полный такой немой ненависти, что у неё перехватило дыхание. Он резко развернулся, в два прыжка спустился вниз и растворился в темноте коридора, ведущего к черному ходу.       Через мгновение дверь с парадного хода с грохотом поддалась, и внутрь ворвался Дьюи с пистолетом в дрожащей руке, а за ним — несколько офицеров.       — Сидни! — закричал он, увидев её, прижавшуюся к стене наверху.       Она просто молча покачала головой, не в силах вымолвить ни слова, глядя в пустоту, где только что стоял её кошмар. Он ушёл. Но она знала — это ненадолго.

***

      Стью Мейкер с силой захлопнул за собой дверь своего дома, отчего стеклянная вставка зловеще задрожала. Он швырнул свёрнутый в рулон чёрный плащ и маску призрака в глубину шкафа и плюхнулся на кровать, сжимая кулаки. По его телу всё ещё бегали токи адреналиновой ярости.       «Чёртова сучка! — мысленно выкрикивал он, уставившись в потолок. — Чёртова, везучая сучка!»       Он снова и снова прокручивал в голове тот момент: Сидни на лестнице, её широкие от страха глаза, её отчаянный бросок к телефону. Ещё пара секунд — и он бы вспорол ей горло, и всё было бы кончено. Идеально, как в кино. Но этот идиот Райли со своей командой недоделанных полицейских...       «Всё испортила! Всё! Из-за неё теперь придётся менять планы.»       Он с силой пнул ногой комод, довольный громким стуком. Ярость была сладкой и знакомой. Она жгла изнутри, оправдывая всё, что он сделал и что собирался сделать. Кейси была тряпкой. Она даже пискнуть не успела. А эта... эта Сидни...       И тут, словно пробравшись сквозь щель в его сознании, возникла неожиданная, чужая мысль. Мысль, в которой не было злости.       Она была... Сильной.       Картинка всплыла сама собой: как она метнулась к телефону, не застыла в параличе, как кролик перед волком, а действовала. Как отбивалась. В ней был огонь. Не та притворная храбрость, что он видел у других, а настоящая, дикая, животная воля к жизни.       Справилась лучше, чем Кейси. Настоящая королева ужасов для настоящего монстра. Эта мысль возникла на долю секунды, с оттенком чего-то, что могло бы быть даже уважением. И тут же Стью яростно встряхнул головой, словно отгоняя назойливую муху.       «Что за бред?!» — мысленно прошипел он.       Он не должен был так думать. Это была слабость. Сентиментальность. А сентиментальность в их с Билли деле была смертельно опасна. Сидни была не «сильной». Она была помехой. Шлюхой такой же как и её мать, которая крутила роман с отцом Билли и портила ему, жизнь одним своим существованием. Она должна была умереть. Красиво и кроваво.       Он перевернулся на бок, лицо его исказила новая, ещё более тёмная гримаса. Нет, мысль о её «силе» была не уважением. Это делало её убийство ещё более желанным. Сломать что-то хрупкое — это просто. А вот сломать что-то по-настоящему сильное... вот это был настоящий кайф.       Он закрыл глаза, и на его губах застыла улыбка. Следующая встреча будет последней. И на этот раз он не станет её недооценивать.       Стью провалился в тяжёлый, беспокойный сон, где призрачные маски смешивались с искажённым от ужаса лицом Сидни. Его разбудил настойчивый, вибрирующий звонок мобильного телефона. Он с трудом открыл глаза, в мозгу гудело, тело ныло от усталости и невыплеснутой ярости. На экране горело имя «Билли».       Стью с силой потянулся к телефону, его пальцы сжали корпус так, что тот чуть не треснул. — Алло? — его голос был хриплым от сна.       Ответом ему был не крик, а тихий, шипящий, как ядовитая змея, голос Билли, полный такой холодной ненависти, что Стью на мгновение стало не по себе. — Включи новости, ублюдок.       Стью молча взял с прикроватной тумбочки пульт и нажал кнопку. На экране телевизора тут же появилось лицо взволнованной ведущей. На заднем плане мелькал знакомый дом Прескоттов, оцепленный жёлтой лентой.       «...нападение произошло прошлой ночью в доме семьи Прескотт. По предварительным данным, Сидни Прескотт, стала целью неизвестного маньяка. Благодаря своевременному вызову полиции девушке удалось избежать гибели, нападавший скрылся. Шериф Райли заявил, что все силы брошены на поимку преступника, и призвал жителей быть бдительными...»       — Видишь? — голос Билли прозвучал в трубке снова, ледяной и острый, как лезвие ножа. — Видишь этот цирк? Нас теперь ищет каждый коп в этом городишке. Весь наш план, вся наша идеальная история — к чёрту! И всё потому, что ты не смог справиться с одной девчонкой!       — Она позвонила страшему Райли, Билли! — рявкнул Стью, вскакивая с кровати. — Этот идиот Дьюи пронюхал и примчался как её личный рыцарь!       — Не оправдывайся! — прошипел Билли. — Ты должен был закончить всё до того, как она дотронется до телефона. Ты слишком увлёкся игрой, как всегда. Ты хотел её напугать, поиздеваться, а надо было просто резать!       Стью зарычал от бешенства, сжимая телефон так, что кости на руке побелели. Он ненавидел, когда Билли читал ему мораль.       — Заткнись! Ты бы тоже не справился! Она не как Кейси, она... — он чуть не сорвался, едва не повторив свою ночную мысль вслух, но поймал себя. — Она проворная сука.       — Мало того, — продолжал Билли, не обращая внимания на его вспышку, — теперь они ведут расследование. По-настоящему. Они будут копать, опрашивать соседей, искать улики. Нам нужен новый план. Срочно. И он должен быть безупречным.       Стью тяжёло дышал, глядя на свои отражение в чёрном экране телевизора. Его лицо было искажено злобой. Но под этой злобой уже копошилась новая, тёмная идея. Провал лишь разжёг в нём азарт.       — Хорошо, — наконец выдохнул он, и в его голосе снова появился стальной отблеск. — Значит, игра усложнилась. Отлично. Так даже интереснее. У меня есть идея. Встречайся у меня через час. И привези кофе. Мы должны стать призраками. Настоящими. И на этот раз... ничто не нам должно помешать.

***

      Утро в Вудсборо встретило серым, напряжённым небом и комендантским часом, который, казалось, висел в самом воздухе. Из-за происшествия с Сидни все учебные заведения города были закрыты. Власти пытались создать видимость контроля, но паника уже пустила корни.       Сидни шла по тротуару в сторону школы в странной, молчаливой компании. Рядом с ней семенила Тэйтум, пытаясь жевать жвачку с несоответствующей бодростью. За ними плелись двое одноклассников, брат и сестра, которые жили через дом от Прескоттов. Шериф Райли попросил их всех зайти для дополнительного опроса — вдруг кто-то что-то заметил в ту ночь.       Тишину нарушил только скрип гравия под колёсами подъезжавшего пикапа. Машина резко остановилась, и из неё с ухмылкой выпрыгнул Стью Мейкер. Он был в своём обычном наряде — клетчатая рубашка и джинсы, но в его глазах читалась насмешливая искорка, которую Сидни не могла расшифровать.       — Ну что, героиня? — развязно бросил он, подходя к ним. Его взгляд скользнул по Сидни, и она невольно съёжилась. Он сделал вид, что не заметил её реакции. Наклонившись, он с небрежной грубостью сорвал с газона жалкий жёлтый одуванчик. Затем, с преувеличенным галантным поклоном, протянул его Сидни.       — Держи. Заслуженная награда. Спасибо тебе, что благодаря твоим ночным приключениям, нам всем подарили внеплановые каникулы.       Его слова были ядовиты, обволакивающе-фальшивы. Тэйтум фыркнула, а другие ученики неуверенно переглянулись. Сидни почувствовала, как по её спине пробежали мурашки. Этот жест, эта улыбка — всё было не так. Это была не шутка одноклассника, а что-то другое, более тёмное и насмешливое. Она медленно, почти на автомате, протянула руку и взяла цветок. Стебель был холодным и влажным от утренней росы. Она не сказала ни слова, просто сжала его в пальцах, чувствуя, как её ладони снова становятся липкими.       — Ладно, веселитесь на допросе, — Стью щёлкнул языком, развернулся и направился к компании знакомых ребят, насвистывая какую-то беззаботную мелодию, которая резала слух.       Сидни смотрела ему вслед, а затем на жёлтый одуванчик в своей руке. Он казался ей не символом невинности, а чем-то увядающим и ядовитым. Трофеем, оставленным хищником, который уже знал, что вернётся за своей добычей.       Допрос в кабинете шерифа был формальностью и пыткой одновременно. Стью умылся в школьном туалете. Он вышел в коридор и прислонился к стене, дожидаясь. Вскоре вышла и Сидни. Она выглядела опустошённой. Темные круги под глазами выдавали бессонную ночь, а плечи были ссутулены под тяжестью взглядов и шепота.       Стью оттолкнулся от стены, его лицо мгновенно приняло маску наигранной заботы. — Ну что, Прескотт? Как ты? — он шагнул к ней, пытаясь загородить путь. — Держись, ладно? Этот урод скоро попадётся.       Его голос звучал фальшиво, как дешёвый пластик. Сидни даже не взглянула на него. Она просто покачала головой, резким движением руки отмахнувшись от него, словно от назойливой мухи, и прошла мимо, не сказав ни слова. Её молчание было красноречивее любых криков. Оно говорило: «Оставь меня в покое. Не притворяйся».       Дверь школы захлопнулась за ней. Фальшивая гримаса сползла с лица Стью, как маска. Его черты застыли в холодной, неподвижной маске. Он стоял, глядя в ту точку, где только что была Сидни, и его голубые глаза, обычно насмешливые, стали плоскими и мёртвыми, как лёд.       Он не шевелился, но внутри него бушевала буря. Это презрительное отмахивание... оно унизило его сильнее, чем любой удар. Она отвергла его. Снова. Считала его никем. Простым одноклассником, надоедливым мучителем.       Вот же сука, — пронеслось в его голове, и мысль была обжигающе ясной. Стояла бы тут сейчас с перерезанным горлом, никто бы тебя не слушал, не допрашивал. Ты бы была просто очередной мертвой девчонкой в новостях. А так... так ты корчишь из себя королеву.       Его взгляд, устремлённый в закрытую дверь, мысленно пронзал её насквозь. Он представлял, как его нож вонзается в её спину, между лопаток. Как она оборачивается с удивлением и ужасом. Как он срывает с неё эту маску безразличия, заставляя её почувствовать настоящую, животную боль. Он мысленно резал её на куски, разрывал эту спесь и превосходство в клочья. Уголок его рта дёрнулся в едва заметной судороге. Ненависть была тёмным, сладким нектаром, наполнявшим его. Она согревала его изнутри. Он развернулся и медленно пошёл в противоположную сторону, к другому выходу из школы. Пусть она наслаждается своей временной безопасностью. Его время ещё придёт. И на этот раз он не станет играть. Он будет заканчивать.