Сумерки: Возрождение Беллатрисы Свон

Рене официально сдалась. После нескольких недель мучительного поведения, невыносимого и изматывающего, последней каплей стало то, что она застала Беллу — нет, не Беллу, — Беллатрису, сидящую в темноте, шепчущую латинские заклинания над стаканом воды, как если бы она ожидала, что вода превратится в вино или в яд. В её взгляде было что-то пугающее, неуловимое, и в этом было больше магии, чем в любой банальной повседневной реальности. Соседи шептались. Из школы снова звонили. Разговоры становились всё более противоречивыми. — Милая, — сказала Рене, с трудом сдерживая улыбку, которая едва скрывала её раздражение, — я думаю, тебе стоит пожить какое-то время с отцом. Беллатриса наклонила голову, её взгляд стал холодным и беспристрастным. — Изгнание? Рене вздрогнула, её голос стал мягче, но всё равно тревожным: — Шанс начать всё сначала. Беллатриса обнажила зубы, это была не улыбка, а больше подобие скалящейся маски. — Да, дорогая матушка, начнём всё сначала. Поездка в Форкс стала настоящей пыткой. Часами сидеть в механическом магловском устройстве, окружённом деревенщинами, пропахшими едой из аэропорта. Каждая секунда становилась личным оскорблением, проклятием, нависшим над её душой. И тут, в этом бездушном путешествии, появилась она.

***

Форкс был унылым, холодным, мокрым и пропитанным запахом сырости. Беллатрисе это нравилось. Ей нравился этот город. Здесь, в этих мрачных лесах, среди туманных улиц, чувствовалась тёмная магия, скрытая в корнях деревьев, в каждой капле дождя, который шептал заклинания, стуча по оконным стеклам. Это был настоящий город — здесь могла скрываться её сила, здесь, в каждой тени, должна была скрываться её власть. Она шагнула в дом Чарли Свона и, при этом, не смогла сдержать глубокий, но удовлетворённый вздох. Здесь пахло кофе, порохом и смирением — пахло чем-то, что она могла бы использовать, что могло стать её опорой в этом чуждом мире. Чарли настороженно посмотрел на неё, словно ожидая, что она бросится на него с ножом. Он был сдержан, его глаза читали её с настороженностью, но она почувствовала в нём нечто большее, что-то, что так не хватало всему этому миру. Она встретилась с ним взглядом и обдумала его. Он был неинтересен. Но он был… элементом, частью игры.

***

Средняя школа Форкса стала настоящей трагедией. В течение первого часа стало совершенно ясно: Белла Свон больше не была той девушкой, что уехала из Финикса. Всё изменилось. Она больше не желала общаться с одноклассниками, едва кивала учителям, и когда её заставляли отвечать, она говорила загадками, которые заставляли других чувствовать нечто большее, чем просто страх. Это были намёки на угрозы, которые они не могли понять. К обеду Джессика Стэнли, едва слышно шепчущая, начала говорить о экзорцизме. А в конце дня Майк Ньютон сдался. Он уже не пытался разговаривать с ней после того, как она пробормотала что-то невнятное о «великом пожирателе глубин», пристально смотря на него, не моргая, пока тот не исчез, словно он стал частью её тени.

***

И вот появляется он. Инцидент на уроке биологии становится катастрофой огромного масштаба. Беллатриса ступает в класс, и Эдвард Каллен реагирует, как будто его облили кислотой: его тело резко откидывается назад, словно инстинктивно пытаясь избежать какой-то невидимой угрозы. Его идеальные черты, словно высеченные из мрамора, искажаются, превращаясь в нечто среднее между болью и отвращением. Она смотрит на него с равнодушием, которое ей не стоит скрывать. Слабый, думает она. Бесполезный. Он не осмеливается встретиться с её взглядом. Он не дышит. Его руки сжимаются на краю стола, как будто это единственное, что удерживает его в этом мире, в этом моменте. В конце урока он исчезает прежде, чем она успевает с ним заговорить. Грубо.

***

После этого она начинает замечать Калленов. Что-то в них есть. Что-то… неправильное. Не совсем человеческое, не совсем нормальное. Их движения слишком грациозны, их глаза горят огнём — янтарным, чёрным, словно скрывающим за собой тёмную силу. Она не может понять, что именно, но это её раздражает. Она наблюдает за ними. Анализирует. И пытается сложить недостающие части головоломки. Затем, в один момент, Эдвард Каллен пытается прочесть её мысли. Внезапное, ошеломляющее давление чуждого присутствия на её сознание вызывает только смех. Это… абсурдно. Её окклюменция срабатывает с силой железной двери, захлопываясь безжалостно. Мальчик, привыкший к полному контролю, вдруг теряет его. На долю секунды его безупречное, невозмутимое лицо искажается. Взгляд становится острым, растерянным, настороженным. Он понимает, что столкнулся с тем, чего не может победить. Беллатрису это забавляет. Она только ухмыляется. Дурак.

***

В тот вечер Каллены собираются вместе. Эдвард, несмотря на всю свою репутацию самообладания, потрясён. — Она пуста, — говорит он, и в его голосе звучит нечто совершенно необычное. — В ней ничего нет. Ни мыслей. Ни разума. Пустота. Элис, всегда воспринимающая всё на интуитивном уровне, видит смутные, беспорядочные видения. — Ей не место здесь, — произносит она с тревогой, будто сама чувствует, что это не так. Джаспер, ощущающий эмоции других, неловко поёживается. — Она… неправильная. Я никогда не чувствовал в ком-то столько ненависти. Они приходят к единому выводу, хотя и не понимают её сущности: Белла Зови меня Беллатрисой, грязная маггла Свон — не просто девочка с тёмным прошлым. Она — сверхъестественная угроза.

***

Тем временем, Беллатриса планирует свой следующий ход. Здесь должно быть что-то. Что-то скрытое, невообразимое. Могучая сила, спрятанная в этом жалком и тусклом городке, что остаётся для неё загадкой. Она её найдёт. Она всегда находила то, что искала. И если её поиски окажутся тщетными, она создаст её сама.