Сумерки: Возрождение Беллатрисы Свон

Каллены подошли к последнему решению, когда все их пути, казалось бы, уже исчерпаны. Много ночей они спорили, колебались, сомневались. Вопрос был не только в том, кем она является, но и кем она может стать. Эдвард был убеждён, что Беллатриса — нечто за пределами разума, сущность, которую нельзя спасти, которую невозможно контролировать. Элис, пугаемая мрачными видениями, с опаской смотрела в будущее, где Беллатриса могла оказаться. Джаспер, всегда скованный своими эмоциями, был встревожен. Его слова были просты, но верны: — Она хочет убивать. И вот, как будто сама судьба, играя с ними в шахматы, предоставила шанс. На окраине Форкса были замечены кочующие вампиры — чудовища, не скованные моралью, не имеющие ни устоев, ни жалости. Вампиры, для которых человеческая жизнь — это просто забава, чьи жестокие удовольствия заключаются в разрыве тела на части, в страданиях, которые они приносят. И тогда, как с горькой ясностью, они поняли: это решение.

***

План был прост. Они заманят её в лес под предлогом разговора, уйдут достаточно далеко, чтобы она не смогла вернуться сразу. И тогда, в этот момент, они оставят её. Пусть эти дикие вампиры сделают то, что умеют лучше всего. Беллатриса шла за ними без малейших возражений, её шаги были размеренными и уверенными, как если бы она не подозревала о том, что её ждёт. Каллены обменялись взглядами — она была слишком спокойна, слишком безразлична. Но это не имело значения. Всё решено. Она исчезнет этой ночью, её больше не будет. Они покинули её.

***

Беллатриса стояла среди леса, поглощённая тишиной ночи, её глаза сверкали, отражая свет луны, как два ярких огня в темноте. Она прислушивалась, чувствуя, как шаги Калленов растворяются в ночной тиши, как их присутствие исчезает, как исчезают сами они. Медленно выдыхая, она едва заметно улыбнулась. — Предатели, — её голос был низким и хриплым, но в нём слышалась почти мягкая нотка иронии. — Предсказуемо. И ветер поменялся. Ощущалось присутствие… троих. Из темноты, как будто воплотившие тени, появились они. Лоран, Джеймс и Виктория. Их движения — хищные, уверенные, как у волков, окруживших свою добычу. Они смотрели на неё как на жертву, их глаза горели в темноте, полные любопытства и отчуждения. Беллатриса наклонила голову, оценивая их с явным интересом, как ценитель вина, который сначала рассматривает бокал, прежде чем сделать первый глоток. — Ну, — с ухмылкой произнёс Джеймс, — что у нас тут? — Подарок, — хмыкнул Лоран, его голос звучал почти беззаботно, но скрытая угроза была явной. — Судя по запаху, нам его прислал кто-то из наших. Виктория стояла в тени, её взгляд был непроницаем, как чёрная бездна. Она следила за Беллатрисой, не моргая, наблюдая, словно изучая загадку, скрытую в её глазах. Беллатриса встретила её взгляд, а её губы изогнулись в лёгкой усмешке. — У тебя аура настоящего хищника, — шепчет она, и в её голосе звучит нечто похожее на одобрение, — в отличие от этих подделок. Виктория сделала шаг вперёд. Воздух между ними мгновенно наполнился напряжением, словно невидимая нить между ними натянулась до предела, готовая вот-вот порваться. Джеймс, стоящий в стороне, следил за их обменом взглядами, как за разворачивающимся спектаклем, не понимая своей роли в этом моменте. — Ты сумасшедшая, — проговорила Виктория, пристально изучая Беллатрису. В её голосе звучало что-то одновременно холодное и заинтересованное. Но её глаза изменились, а уголок её губ дернулся в лёгкой усмешке. — Мне это нравится. И Беллатриса, глядя в её глаза, не смогла сдержать восхищённого смеха. Она не умирает. Нет, она возрождается. Как если бы сама ночь приняла её в свои объятия, как если бы вся тьма, что сжала её, дала ей новое дыхание, новый смысл. В её глазах теперь пламя — пламя, которое горит ярче, чем прежде, несравненно сильнее и ярче. Сила, которую она даже не пыталась контролировать, теперь стала её. Она восстала, и в этом был её настоящий момент силы.