За закрытой дверью

      Архей охватила глубокая ночь. Свет в окнах жилых домов уже погас: все эльфы, дворфы и остальные погрузились каждый в собственный сон. Из единственного освещения на улицах был путеводный скинт, который периодически поблескивал, слабо отражая в себе свет луны, а также еле-еле видный ночник в форме желтого кристалла, виднеющийся в дальнем окне огромного здания.       Поместье находилось на небольшом холме поодаль от остальных домов. Красивое, величественное строение, которое с таким трудом создавали жители этого города стало его украшением. И все из Архея знали и очень восхищались жителями прекрасной усадьбы. А в особенности научный совет эльфов отдавал свое отдельное почтение хозяевам этого дома.       Даже орки были знакомы с хотя бы одним открытием Тадмавриэля или его сына Эграсселя.       ***       В комнате на втором этаже раздались тихие, чуть слышные всхлипы, которые сопровождались практически беззвучным бормотанием. Шепот иногда становился в буквальном смысле немым, ведь что-то понять можно было только если внимательно всмотреться в движение губ при тусклом ночнике. Было очевидно, что владелец помещения явно не хотел, чтобы его кто-то услышал.       Худое тело устало выгибало поясницу, стоя на трясущихся коленях посреди большой, аккуратно застеленной кровати. Было тяжело дышать. Движения рук эпизодами резко прекращались, давая себе возможность хоть немного расслабится. Хоть сам эльф этого и не хотел, но, к сожалению, никак не мог контролировать.       Небрежное движение бедрами. Пшенично-золотистые пряди посыпались на плечи, слегка завиваясь.       — Л-ло... — осипшим голосом вырвалось из уст Эграссы, из-за чего тот внезапно вздрогнул.       Шелест листьев. Первый злобно промычал на отвлекающий его звук.       За окном, которое в данный момент было задернуто длинными синими шторами, надоедливо шумел ветер. Ссель нехотя приподнялся, закрыл его, но шум все еще мешал в полной мере сосредоточиться на собственных ощущениях.       Однако с ним их не беспокоил бы хор даже из самых громких птиц во всем Архее.       — Если бы он сейчас был рядом, — вихрем пронеслось в мыслях, из-за чего эльфу на секунду стало тоскливо.       Его окутала странная смесь эмоций.       Эльф раздраженно нахмурился и закрыл глаза. Не хотелось думать об этом именно сейчас. Только не сейчас.       Дрожащие мокрые пальцы осторожно вошли в теплое нутро, возобновляя плавные движения в податливом теле. Было до невозможности приятно и безумно хотелось еще… Сильнее, глубже, быстрее. Низ живота свело сладкой судорогой.       Рука, к несчастью, не привыкшая к подобному процессу, сильно уставала, а колечко мышц противно болело из-за слишком торопливых действий. Тягучая склизкая боль вынуждала Эграссу на тяжелые вздохи и обрывистые стоны, которые невольно выскальзывали с приоткрытых, покусанных губ.       —О, Первая!.. — он задрожал, случайно задев чувствительную точку.       ***       Время от времени эльф нервно поглядывал на дверь, молясь всем богам, о которых знал, чтобы те любыми способами не дали Тадмавриэлю заявиться сюда в самый неподходящий момент. Отец никогда не отличался особой тактичностью, потому мог ворваться без стука в любую секунду, что очень беспокоило, не давая достаточно расслабиться.       Переставив тревожные мысли на задний план, Эграссель вынул три пальца из мягкого, разработанного отверстия. Раздался сдержанный, но недовольный стон.       Ссель ловко подцепил край одеяла и сухой рукой достал оттуда продолговатый предмет. Он нервно сглотнул, взглядом прикинув размеры.       ***       Откуда у него подобного рода вещь в Архее? Лололошка притащил из другого мира, конечно!       Эграсса прекрасно помнил, как Первый умолял его попробовать вместе что-то новенькое со специальной для такого действа игрушкой. Но эльф вечно наотрез отказывался, вспыхивая яркой краской и отводя взгляд.       Было стыдно даже смотреть на это.       Да и сейчас ничего не изменилось. Только вот… Слишком уж долгое отсутствие Ло заставило отойти от своих принципов и забыть про неловкость всего что будет происходить далее.       ***       Эграссель томно выдохнул, и приставил к пульсирующей плоти фаллоимитатор, который перед этим тщательно покрыл специальной слизью. Его Искра на груди на мгновение огнисто вспыхнула.       Еще раз вдох… Выдох. ОМП быстро-быстро заморгал, показывая собою максимально возбужденное состояние своего владельца.       Аккуратно раздвинув одной рукой ягодицы, а второй придерживая игрушку вертикально, Ссель стал бережно опускаться все ниже и ниже, посильнее расставив в стороны уже слегка ватные ноги. Заостренные длинные ушки мелко дергались от предвкушения, густо покрываясь розоватым оттенком.       После этого уже было невозможно думать о чем-то другом. Все заполнял Ло. Он был везде: в мыслях, в сценках, которые воспроизводила фантазия Эграссы из его памяти, в нем… Везде. И помимо всего Первый сейчас был прямо перед ним — эльф представлял его прикосновения на своей горячей и слегка влажной коже, мокрые поцелуи в шею, нежный шепот рядом с очень чувствительными острыми ушками… Все это будоражило до жути.       Эграссель постепенно ввел внутрь головку фаллоимитатора. Дыхание, пульс заметно участились. Стало жарко и, казалось, будто отобрали единственную возможность сделать глубокий, полноценный вдох. Ощущение чего-то инородного внутри для эльфа было донельзя странным и неправильным. Однако он уже не смог бы мгновенно себя остановить.       Тело судорожно сжималось, умоляя о большей ласке, а эльф опускался все ниже и ниже, чувствуя, как скользкая игрушка силой раздвигает стенки изнутри. Его член обильно сочился преякулятом, пачкая простынь под собой.       — Моя Искорка, — он громко простонал, от испуга инстинктивно зажимая рот рукой. — Ло, Ло, милый мой Ло...       Эграсса полностью опустился на игрушку. Внутри все пульсировало, мягкими волнами отдавало в виски. Заглушенные стоны становились чаще, принуждая выгибаться сильнее, работать телом активнее. Рука уже сама потянулась к бордовым бусинам, настырно разминая их, дразня подушечками пальцев, вытесняя из себя последние хриплые вздохи.       Эльф привык к размеру внутри и стал потихоньку двигаться, одной рукой сжимая соски, а другой придерживая инородный объект. Коленные суставы неторопливо разгибались, пока Первый поднимался вверх, ощущая, как внутри по чуть-чуть спадает давление, а стенки приятно обволакивают собою предмет, заставляя ощущать любое его движение всеми нервными окончаниями.       Всхлип. Прозрачные слезинки выступили на глазах, когда Ссель повторно опустился вниз, вбирая внутрь себя фактурный фаллоимитатор. Сейчас его плоть остро реагировала на любую неровность фаллоса, интенсивными пульсациями посылая всплески удовольствия в каждую клеточку тела, доставая аж до кончиков пальцев.       Хотелось больше.       Еще больше.       Движения ускорялись. Искра на груди теперь уже жгла кожу, подсвечивая пространство перед собой.       — Ло, Ло, Ло…       — Искорка…       — Мой свет…       Все милые прозвища Ло отдавались эхом в подсознании эльфа, отнимая последний шанс ясно и связно мыслить. Все, что Эграсса видел в данный момент — нежные ладони своего любимого, которые прикасались к каждой эрогенной или хоть едва чувствительной зоне, а еще его, как представлял Эграссель, горячий, налитый кровью член, который рьяно входил с каждым толчком все глубже.       Сердце забилось еще чаще. А Искра каждые две секунды ярко вспыхивала, ослепляя еле приоткрытые изумрудные глазки.       Крик.       Долгий, тягучий стон от очередного резкого толчка, приглушаемый ладонью, стал последним. Эграссель ощутил, как низ живота покрывается струями спермы, которые после начали вязко стекать к паху. Ссель поморщился от неприятного ощущения.       Низ впалого живота усиленно пульсировал, посылая рябь сладкой истомы и удовольствия по всему телу.       Эльф обмяк, без сил свалившись на холодную поверхность одеяла. Игрушка тут же выскользнула из смыкающейся дырочки, с хлюпаньем упав и заляпав простынь. Пульс учащенно бился, в глазах периодически темнело.       Но сейчас было уже все равно. Эграсса лениво залез под одеяло, даже не вытерев себя полотенцем. Прикрыв глаза, он, обнаженный и адски довольный, наслаждался последними волнами оргазма. Ушки поникли, а сам Первый через секунду окунулся в незабываемые сновидения.       Он обязательно расскажет о новом опыте Ло, когда тот вернется.       И они, без сомнения, повторят это снова, но вместе.       А Тадмавриэль, в очередной раз проходя мимо комнаты сына, разумеется повторно проклянет себя за то, что не сделал стены более герметичными и звукоизолированными.