За пределами стен

Утро было неправильным с самого начала. Небо натянулось тяжёлой свинцовой плёнкой, давящей на плечи, как незримая рука. Ни цвета. Ни света. Только густая, вязкая серость, в которой даже дыхание казалось чужим. Ветер катился с равнин пронзительным шквалом, шершавым, цепляющимся за плащи, ремни и волосы, словно пытаясь утащить солдат обратно к стенам. Он бил в лицо мокрым холодом, оставляя на коже липкие, жгучие следы. Равнина впереди была странно тихой. Ни голосов, ни обычного скрипа снаряжения, ни суетливых команд. Только короткие отрывистые оклики дозорных, затерявшиеся в рваном дыхании ветра. Даже лошади переминались с ноги на ногу беспокойно, вскидывая головы и фыркая в серую пустоту. Всё вокруг словно замерло на грани. Как перед бурей. И каждый, кто собирался выйти за стены этим утром, чувствовал это — нутром, костями, кожей: сегодняшний день принесёт кровь. Разведкорпус собирался молча. Не было привычного шума: ни сдавленного смеха, ни торопливой ругани у снаряжения, ни нервных стуков сапог по камням. Только короткие команды. Только тихие щелчки пряжек, грубый лязг клинков в ножнах, натужное дыхание лошадей. Чарли стояла у своей лошади, затягивая ремни на седле. Бок ныл — не острой болью, а глухой, въевшейся, как напоминание о прошлом бою. О прошлом выборе. Она знала: эта боль будет с ней до конца. И всё же руки её двигались быстро, уверенно. Сегодня нельзя было позволить себе ни одной ошибки. — Чудесный денёк, — протянул Томас, проверяя подпругу, — как раз для того, чтобы умереть красиво. Голос его звучал хрипло, почти буднично. Как будто смерть — это просто ещё одна строчка в списке дел. Элис закатила глаза, подтягивая поводья: — Если ты будешь нести такую чушь в лесу — я тебя сама скину с лошади. И обратно не подберу. Марко, пристраивая запасной комплект тросов, усмехнулся: — Не переживай. Томас всё равно упадёт первым — от собственного юмора. Чарли позволила себе короткую, быструю усмешку. Легче не стало. И не должно было стать. Но их сарказм — этот тонкий, рваный пластырь на открытой ране — был всем, что у них оставалось, чтобы не треснуть прямо здесь, на ровном месте. Ветер взвился сильнее. Лошади беспокойно фыркали, переминаясь с ноги на ногу. Чарли оглянулась. Лагерь был живым, но странно подавленным. Люди двигались быстро и точно, как части одного большого, сломанного механизма. Каждый понимал: за стенами их ждёт не просто вылазка. Их ждёт война. Она снова посмотрела на своих людей — Томаса, Элис, Марко. Её ребята. Их лица были спокойными. Собранными. Но в каждом взгляде, в каждой сквозной шутке читалось одно: они знали, что это может быть их последний выезд. И всё равно шли. Чарли сжала поводья, чувствуя под ладонями шероховатую кожу уздечки. Холод пробирался под куртку, заползал в бинты, царапал кожу. *** Эрвин стоял впереди, возле своего коня. Высокий, прямой, словно вырубленный из самого камня. Его голос разнёсся над равниной, тяжёлый и твёрдый, как удар молота: — Сегодня цель — добраться до точки "Бета". Распределение стандартное. Клинья. Избегать столкновений без прямого приказа. И последнее. — Его голос опустился чуть ниже. — Вернуться живыми. Это не был приказ. Это была просьба. И в ней слышалась не присяга, а почти молитва. Чарли заняла своё место. Правый фланг. Вместе со своим маленьким отрядом — Марко в полукорпуса позади, Элис и Томас — на подхвате, сдержанно, молча. Они знали, куда идут. И это было их общим щитом. Рядом двигался Леви. Лёгкий, как ветер перед бурей, перехватывая взгляд Чарли, внезапно почувствовал странное. Тёплую, режущую волну где-то под рёбрами. "Нужно было тогда сказать ей: останься." Маленькая, ядовитая мысль. Поздно. Теперь, когда каждый из них может исчезнуть с глухим ударом в траву — теперь это понимание било сильнее, чем любой меч. Чарли уловила знакомые лица: Петру, Гюнтера, Олуо. Короткая вспышка нормальной жизни среди надвигающегося ада. — Эй, Томас, — раздался полушёпотом голос Петры, — только не умудрись первым встрять в лапы титану, а то нам придётся вытаскивать твою шкуру. — Я? — фыркнул Томас. — Это ещё кто кого вытаскивать будет, Петра! Олуо закатил глаза, приглаживая волосы: — Если бы я был командиром, я бы вас обоих отстранил за профнепригодность. — Хорошо, что ты всего лишь болтун, — буркнула Элис. Гюнтер коротко усмехнулся, хлопнув Марко по плечу: — Только держись с остальными. Сегодня без героизма. Их слова были тихими, как подземный ток воды. Живыми. Настоящими. Чарли коротко усмехнулась — едва, на вдохе. И позволила себе один взгляд — на них всех. На людей, которые ещё смеялись. Которых, возможно, уже через несколько часов она будет вспоминать — молча, стиснув зубы. Когда Эрвин поднял руку, подавая сигнал, весь лагерь ожил. Лошади пошли шагом, напряжённо, тяжело. Потом — рысью. Потом — в галоп. Мир рассыпался в барабанный бой копыт, в горячее дыхание вожатых, в тяжёлое рваное дыхание. Они уходили за стены. Туда, где кончались шутки. Где начиналась правда. Чарли, сжимая поводья до белых костяшек, смотрела только вперёд. Плащ хлопал за её спиной, как крылья. Сегодняшний день был их последним шансом доказать, что они ещё могут бороться. И пока конь нёс её в стремительном потоке движения, Чарли знала: она будет сражаться за каждого из них. *** Равнина встретила их открытым простором. Трава ложилась под копытами, ветер бил в лицо, гнал запах сырой земли и далеких лесов. Солнце ещё не поднялось высоко, и от лошадей тянулись длинные, рваные тени. Они двигались быстро. Фланги растекались в стороны, как лезвия ножа. Чарли ощущала привычную дрожь в пальцах — не страх. Сосредоточенность. Ту самую, что приходит перед прыжком. И тогда она увидела титана. Небольшой — метров пять. Лысый, с перекошенной челюстью. Он вышагивал через равнину, раскачиваясь из стороны в сторону, будто пьяный. Чарли подняла руку, подавая знак. Элис и Томас сразу же ушли влево. Марко — вправо. Они рассекли воздух, будто стайка ястребов. Титан повернулся на них, открывая рот в бессмысленном вопле. Но он был медленным. Не дикой тварью, не сверхразумным убийцей. Просто огромной, слепой машиной смерти. Марко взял на себя отвлечение. Он скакал перед титаном, резанул воздух кнутами УМП, уворачиваясь от грубого удара руки. Томас и Элис шли сбоку — в идеальной синхронизации, без крика. Чарли выждала нужный момент. Когда титан завалился на один бок, глупо замахиваясь за Марко,Чарли рванула в подъем. Ускорение врезалось в спину. Клинки вспыхнули в руках. Вырезанный миг: Вверх. Прыжок. Удар. Скрежет металла по коже. Клинки вошли в основание шеи легко, как нож в переспелую тыкву. Титан дернулся. И рухнул. Чарли перекатилась по земле, легко поднялась в седло. Марко догнал её первым, ухмыляясь: — Всё по плану, капитан?. Элис фыркнула: — Хоть раз бы обошлось без твоих шуточек. Томас не ответил, крутя нож в пальцах. Чарли усмехнулась коротко, почти незаметно. Их отряд работал. И это — давало надежду. *** Но за лёгкой победой тянулась странная пустота. За горизонтом не было видно ни новых титанов, ни следов атак. Только тишина. И слишком спокойный ветер. Чарли ощутила, как напряжение, похожее на тонкую нить, натягивается где-то внутри. Это было… неправильно. И она знала: самое худшее ещё впереди. Равнина встретила их новой порцией тишины. Только удары копыт, только ветер. Обычных титанов становилось всё меньше. И это было жутко неправильно. Впереди слабо затрепетал зелёный дымовой сигнал — один из побочных отрядов. “Чисто”, — означал он. Но в груди у Чарли что-то царапнулось. Марко подъехал ближе: — Слишком гладко, да? Элис прикусила губу, глядя вперёд: — Не нравится мне это. Томас сжал поводья. Даже кони нервничали, прядя ушами и переминаясь на месте. И тогда, где-то слева от линии движения, земля глухо вздрогнула. Едва слышно. Но явно. Чарли перехватила поводья крепче. — Что это… — начал Марко, но не успел. Потому что там, на горизонте, среди дымки утреннего света, показалась она. Высокая. Гибкая. Несущаяся сквозь равнину так, как не двигался ни один из тех титанов, которых они видели прежде. Женская особь. Её кожа казалась натянутой на мышцы, словно слой живого шёлка, светящегося в утреннем свете. Каждый её шаг взрывал землю, каждый прыжок рассекал воздух так, будто сама природа отступала перед ней. Это было не обычное чудовище. Это был разумный титан. Чарли выхватила дымовую гранату — черную. Сигнал "Замечен Аномальный титан" Выстрел. Короткий хлопок. И над полем взвился густой клуб дыма, прорезая серое небо. — Что это за… — прошептал Томас, его голос дрожал. Элис молчала, губы сжаты в тонкую линию. Марко сжал поводья так крепко, что те скрипнули под пальцами. Женская особь проносилась сквозь побочные отряды, не останавливаясь, не отвлекаясь. Она шла к своей цели, точно выслеживающая добычу зверь. Чарли, ещё секунду назад парализованная этим зрелищем, взяла себя в руки. Страх можно было оставить на потом. Она поняла. Слишком поздно — но поняла: цель Женской особи не их фланг. Не эти солдаты. Она шла туда, в центр построения, где был Эрен. Если её пропустить — не останется шансов ни у кого. Титан рванулся вперёд, сминая почву, вздымая клубы земли. Справа отряд поддержки попытался перехватить. Они не успели. Женская особь обрушилась на них, словно буря. Один взмах ноги — и солдат, вместе с лошадью, полетел в воздух. Земля дрожала под каждым её шагом. Крики рвались в небо, теряясь в ветре. Чарли стиснула зубы, разворачивая свою лошадь. Отдать приказ об отступлении? Бежать самой? Нет. Задержать. Хоть на секунду. Женская особь неслась к центру построения. И Чарли знала, что через несколько минут их фланг окажется растоптан. Она бросила короткий взгляд на своих: — Марко, Элис, Томас! — выкрикнула она, заглушая рёв ветра. — К Эрвину! Предупредить о нарушении на фланге! Немедленно! Её голос был резким, отточенным как удар. Они не спорили. Не задавали вопросов. Просто рванули к центру, сквозь рваные струи дыма и рев ветра. Это было было не по правилам, скорее — отчаянной попыткой спасти хотя бы кого-то. Чарли никогда не мыслила категориями побед и стратегий. Для неё ценность имели только свои. Те, кого можно было удержать живыми. И теперь она осталась. Одна. На пустой полосе земли, один на один с чудовищем. Крики. Грохот. Разорванные тела — всё смешалось в раскалённую как уголь симфонию смерти. Женская особь не шла вслепую. Она искала. И шла прямо к центру клина. Через несколько минут их строй был разрушен. Равнина превратилась в бойню. Чарли резко натянула поводья, обогнув мелкий холм. Боковым зрением уловила движение и тут же изменила курс. Направо. В обход. Навстречу. Мечи вылетели из ножен с сухим щелчком. Серебряные клыки против бесформенной, яростной мощи. Она направила лошадь наперехват, выбрав самую отчаянную траекторию. Мир сузился до тонкой линии — между копытами её коня и чудовищем впереди. Линии, где каждый шаг мог быть последним. Чарли направила лошадь наперехват, выбирая самую отчаянную траекторию. Но в последний момент не стала прыгать прямо на титана. Инстинкт — или разум — удержал её. Вместо этого она начала кружить вокруг Женской особи на максимальной скорости, делая резкие рывки, путая следы, заставляя чудовище разворачиваться туда-сюда. Женская особь сначала даже не обратила на неё внимания — слишком малая, слишком быстрая. Но когда Чарли в очередной раз метнулась вбок, титан резко повернулась. Движения у чудовища были слишком точными, слишком осмысленными. Одним махом оно могло бы раздавить её, если бы Чарли хоть на миг замешкалась. Но она не давала шанса. Каждый её прыжок, каждый рывок на УМП был рассчитан не на удар, а на ускользание. Она будто танцевала вокруг гиганта — безумный, безнадёжный танец, цель которого была лишь одна: оттянуть время. Женская особь взревела, отбивая воздух, обрушивая удары в места, где Чарли только что была. Грубая сила рвала землю. Каждое её движение оставляло после себя воронки и клочья травы. Чарли не приближалась. Ни разу. Она держалась на грани досягаемости, точно понимая: стоит подлететь ближе — конец. Боль в боку пульсировала, пальцы горели от натяжения тросов. Но она продолжала — маневр за маневром, рывок за рывком. И каждый миг, который Женская особь тратила на погоню за ней, был вырван у времени. Вырван у смерти. "Ещё немного. Ещё хотя бы минуту", — отчаянно думала Чарли, уводя титана всё дальше от центра построения. И пока мир вокруг сжимался в спираль разрушения, она держалась. Потому что знала: других шансов у них не будет. Женская особь замерла на мгновение, словно оценивая крошечную фигуру на земле. Потом, без колебаний, рванулась вперёд. Чарли упала на колено, вжимая ладонь в сырую землю, чувствуя, как сердце рвёт грудную клетку изнутри. Мечи дрожали в её руках — не от страха, от ярости, от желания не отступить. Воздух резал лёгкие. Каждый вдох был как удар по израненному телу. Но она рывком поднялась. С трудом, но поднялась. Она знала: пешком ей не догнать её. И тогда, через пелену пыли и ветра, она увидела его — обычного титана. Средних размеров. Быстрого. Безмозглого. Безумная идея родилась раньше, чем страх успел задеть разум. Рывок. Крюк УМП свистнул в воздухе, вонзаясь в плоть титана. Стальной трос натянулся, вырывая из неё остатки сил. Чарли поднялась в воздух, подняв клуб пыли. Перекатилась через плечо титана и оседлала его на бегу, вцепившись в скользкую кожу и влажную мышцу. Титан зашатался, рывком мотнул головой — но Чарли вцепилась крепче. Как дикая кошка. Ветер бил в лицо. Пыль слепила глаза. Она пригнулась, чувствуя, как сердце титана грохочет под её ладонями. Как земля ревёт под их ногами. И двигалась вместе с ним — туда, к лесу. Сквозь крики. Сквозь разорванные тела. Сквозь смерть. Лес гигантских деревьев поднимался впереди, как стеной из тени и зелёных копий. Высокие стволы терялись в небе, заслоняя солнце. Женская особь неслась туда, не сбавляя темпа, прорубая себе путь сквозь оставшиеся живые заслоны. Чарли вцеплялась в скользкую кожу титана до онемения пальцев. Она знала — долго не выдержит. Ни титан под ней, ни её собственное тело. Рана в боку горела, каждый скачок отзывался вспышками боли. Но страх остался где-то позади. Теперь её вёл только инстинкт. Когда первые деревья сомкнулись над головой, Чарли резко вывернулась в сторону. Крюк со свистом вонзился в ближайший ствол. Она сорвалась с титана, пролетела в воздухе, поймала линию и втянулась в полёт между исполинскими стволами. Женская особь исчезала между деревьями, её шаги сотрясали землю. Но теперь лес был её тюрьмой и их шансом. Лес замыкался над головой тяжёлым куполом. Воздух становился вязким, тягучим, словно вода. Чарли мчалась между деревьями, стараясь держаться за спиной Женской особи, но каждое движение требовало нечеловеческих усилий. Вдруг — резкий поворот. Женская особь обернулась. На мгновение. И Чарли поймала этот взгляд. Не бездумная ярость обычных титанов. Там была осознанная оценка. Понимание. Расчёт. Особь не бросилась на неё в лобовую, нет. Она замерла на мгновение, а затем — рванулась вперёд. Быстро. Без лишних движений. Чарли среагировала, попыталась уйти в сторону, подняться выше, в верхний ярус деревьев. Крюк ударил в ствол, трос натянулся — но слишком поздно. Массивная рука титана с неожиданной ловкостью метнулась к ней сбоку. Чарли едва успела развернуться, чтобы удар пришёлся не в лицо. Волна воздуха обрушилась на неё. Боль ударила вспышкой. В глазах заплясали тёмные пятна. Последнее, что она почувствовала — это треск дерева под плечами, тяжесть собственного тела и как трос под тяжестью сорванного полёта уносит её вбок. Чарли захрустела по ветвям, ударяясь о сучья, пока не застыла, повиснув на одном из нижних уровней. Её тело безвольно покачивалось на стропе, словно выбитая из седла птица. Под ней — ревели титаны. Они тянулись вверх, щёлкали зубами, рвали когтями кору деревьев, но не доставали. Пока нет. Чарли висела без сознания. Одинокая, крошечная среди гигантских стволов. Пропавшая в этом зелёном аду. Женская особь не остановилась. Она исчезала в глубинах леса, унося с собой хаос. *** Когда правый фланг клина затрещал и рассыпался, а первые сигнальные ракеты сорвались в небо, Леви и Эрвин уже знали: что-то пошло не так. Ветер в лесу был другим. Он не гулял среди деревьев — он застревал в них, превращаясь в вязкий шорох, который несло меж стволов. Леви стоял вместе с Эрвином возле одной из опорных точек, держа в руке обломок сломанной стрелы. Он смотрел вперёд, туда, где двигалась Женская особь, туда, где разворачивалась ловушка. Всё шло по плану — или почти всё. Ему бы хотелось думать именно так. И тогда, сквозь хаос, сквозь крики и грохот копыт, их настигли Марко, Элис и Томас, взлетев на УМП на ветки рядом с ними. Измотанные, перепачканные в грязи и крови, но живые. Марко, задыхаясь, вырвался вперёд: — Капитан! Командир! — он кашлянул, вытирая рот рукой. — Женская особь уничтожила вес правый фланг. Элис почти спотыкалась на бегу, глаза её горели лихорадочным блеском: — Чарли задержала её на равнине! — выкрикнула она. — Одна! Удерживала её, чтобы мы могли предупредить вас! Томас догнал их, хрипло добавил: — Мы не знаем, что с ней. Мы видели, как она осталась там. Женская особь пошла дальше… А Чарли... — он замолчал, сглатывая ком в горле. На мгновение всё вокруг замерло. Даже ветер, казалось, стих. Леви смотрел на них, но видел. Видел перед собой поле. Кусок земли, усеянный телами. И среди них — Чарли. Одна. С мечами в руках. Слишком хрупкая против такой ярости. Эрвин шагнул вперёд. Голос его был стальным: — Где именно? — К юго-востоку от леса, — отчеканила Элис, сжав кулаки. — Там, где был наш фланг. Она осталась, чтобы дать нам время. Эрвин коротко кивнул. На его лице не дрогнул ни один мускул. А вот Леви... Леви, обычно неподвижный как сталь, сжал кулаки так, что побелели суставы. Но он не проронил ни звука. Ни проклятия. Ни угрозы. — Продолжаем операцию, — сказал Эрвин твёрдо, глядя ему в глаза. И говорил он не для всех. Для одного. Для того, кто готов был сорваться и броситься назад. Леви стоял, будто врос в землю. На короткий миг в его глазах мелькнуло что-то дикое. Хищное. Опустошающее. Но он кивнул. И двинулся за Эрвином. Потому что он однажды дал себе такое обещание, даже если внутри всё разрывалось на части. Лес Гигантских Деревьев сжимал их в своих влажных, застывших объятиях. Древние стволы уходили вверх так высоко, что не видно было конца. Тени падали тяжелыми лоскутами на землю, и в этой тишине каждый звук казался выстрелом. Леви двигался вперед вместе с отрядом. Четко. Выверено. Без суеты. В каждом его шаге была предельная собранность. Он не позволял себе думать о том, что остался за спиной разбитого фланга. Не позволял себе чувствовать. Эрвин шёл впереди. Его фигура была прямой, несломленной, несмотря ни на что. Приказы отдавались короткими жестами. Всё шло по плану. Всё должно было сработать. И тогда Леви увидел её. Женскую особь. Мчалась сквозь лес, громыхая о землю ударами ног, распугивая облака пыли и лома старыми корнями деревьев. Она неслась — целеустремлённо, яростно. Их ловушка захлопнулась, как гигантская пасть. Канаты, натянутые между деревьями, сработали идеально. Стальные тросы со свистом обвились вокруг рук и ног титана. Женская особь зарычала, пытаясь вырваться, забивая землю ударами. Но канаты держали. Её поймали. Леви остановился на ветке одного из деревьев, глядя вниз. Его лицо было спокойно. Беспристрастно. Как у палача перед казнью. Но где-то глубоко внутри — в самом дне души — билось другое. "Чарли..." Он на мгновение зажмурился, скрывая это от всех. От самого себя. Женская особь рвалась из последних сил. Её крик разносился эхом по лесу, заставляя птиц вспархивать из крон деревьев. Но тросы держали её крепко. Она была поймана. И это было их первым настоящим успехом за долгое время. Эрвин спустился на ветку ниже. Его лицо оставалось бесстрастным. — У нас есть немного времени, — сказал он. — Готовимся к следующему этапу. Леви кивнул. Отложил личное. Снова. Как всегда. Он бросил последний взгляд на извивающееся тело Женской особи, на трещащие от натяжения канаты — и отвернулся. Работа не окончена. Всё только начиналось. Он знал: пока они держат её здесь, нужно быть готовыми ко всему. Потому что это была не просто тварь. Это был враг, который думал, который чувствовал. И который не остановится, пока не разорвёт их всех. Но даже когда он отдавал приказы своим людям, даже когда проверял экипировку и координировал действия отряда — внутри всё ещё звучал один вопрос: "Жива ли она?" И именно этот вопрос гнал его вперёд куда сильнее, чем любые приказы. Клинки вгрызаются в тело Женской особи, оставляя рваные следы на её шее. Солдаты действуют слаженно: каждый шаг отработан до автоматизма. Но Леви уже видит: что-то не так. Лезвия вязнут в плоть. Скрип. Нервы. — Что за... — коротко бросает один из солдат, вонзая клинок снова. Но тело не поддаётся. Леви сжимает рукояти крепче. И тогда видит это: кожа вокруг затылка Женской особи начинает твердеть. Каменеет. Покрывается блеском. Титан укрепляет свою слабую точку. Защищается. Клинки ломаются о её затылок, срывая искры. — Она затвердела! — выкрикивает кто-то. Секунды утекают, как кровь из раны. И прежде чем они успевают принять другое решение — Женская особь открывает рот. Из её груди вырывается крик. Пронзительный, вибрирующий. Крик, который разрывает воздух, летит через лес, шлёт сигналы всему, что ещё живо поблизости. Леви мгновенно понимает: она зовёт титанов. И они идут. Сначала один. Потом другой. Потом целая стая. Они несутся через лес, ломая деревья, скаля зубы. Их глаза пусты, их пасти раскрыты. — Всем назад! — рявкает Эрвин. Они отходят, выстраиваясь вокруг. Но титанам всё равно. Они атакуют Женскую особь — не ради спасения, не ради мести. Они хотят жрать. Леви замер на ветке, сжимая рукояти. Он смотрит, как титаны хватают Женскую особь. Разрывают. Поглощают. Её борьба — бешеная, отчаянная — но тщетная. В клочья. В кровь. В ничто. План рушится. Эрвин отступает первым. Солдаты тянут раненых. Леви бросает последний взгляд туда, где падала Женская особь. "Что-то пошло не так." Он разворачивается, уводя отряд. Но это ещё не конец. Когда они вырываются к другой стороне леса, до Леви доносится знакомый вой. Крики. И тогда он видит: Женская особь снова здесь. Она прорвалась сквозь титанов. Пронеслась вперёд, вновь охотясь. Её цель ясна. И он знает это прежде, чем она сделает первый шаг. Эрен. Разрушение приходит мгновенно. Женская особь врывается в строй, сметая его. Гюнтер. Эльд. Петру. Олуо. Их жизни рвутся как бумажные куклы. Леви слышит их крики. Видит кровь. Чувствует, как мир внутри сжимается в одну точку. Эрен превращается в титана в порыве ярости. Они сталкиваются — две стихии. Женская особь и Атакующий титан. Бой ломает деревья. Земля стонет под их ударами. Леви и Микаса мчатся на помощь, но слишком поздно. Женская особь оказывается быстрее. Она пронзает шею Атакующего. Вырезает Эрена из его тела, словно вытаскивая плод из разорванной оболочки. И уносит его. Леви сжимает зубы так, что хрустят челюсти. — За ней! — коротко бросает он. Микаса мчится первой. Леви — за ней, врываясь в бой. Погоня — как разорванный нерв. Они взмывают на УМП через поломанные деревья, обгоняя ветер. Женская особь уходит вперёд, но Леви быстрее. Точнее. Беспощаднее. Он пролетает рядом с ней — трос впивается в ствол. Рывок. Удар. Женская особь дёргается. Микаса атакует с другой стороны. Леви использует каждый сантиметр своего мастерства. Ослепительно быстрые разрезы по ногам. По суставам. Он лишает её опоры. И когда она оступается, он пронзает клинком её челюсть, заставляя выпустить Эрена. Леви забирает его из ее пасти и отступает. Микаса следует за ними. И только когда они вновь оказываются на земле — живые, целые, с Эреном в руках — только тогда Леви позволил себе вдохнуть. Только тогда он позволил себе мельком подумать о другом. О ней. И этот укол боли был хуже всех ранений.