За пределами стен

Когда Чарли пришла в себя, мир был похож на слипшийся ком боли, тошноты и рвущегося ветра. Всё плыло. Всё болело. Казалось, что каждую кость перемололи в старой мясорубке. Сознание возвращалось рывками. Пахло сырой землёй и гарью. Воздух висел тяжело, будто сама земля задержала дыхание. Один крюк всё ещё держал её, вонзившись в кору дерева; второй беспомощно скрипел, из последних сил удерживая обвисшее тело. Чарли висела, как сломанная кукла, на грани обрыва. С усилием, ободрав ладони о шершавую древесину, она подтянулась, нашла опору ногами и сорвалась. Падение было коротким — и беспощадным. Земля встретила её жестко. Мир вспыхнул белым светом, потом снова погас, качнулся. Боль вспыхнула в плече, в боку, в бедре. Когда она попыталась вдохнуть — лёгкие отозвались вспышкой жгучей боли. Каждое движение резало изнутри. Переломанные рёбра. Она опустила взгляд. В бедре торчал обломок собственного клинка — запёкшийся кровью, мерзко торчащий из мяса. Мрачно, без лишних эмоций, отметила: "Отлично. Ещё одна дырка." Коротким, почти машинальным движением выдернула осколок, зажимая рану грязной ладонью. Кровь тёплой волной хлынула сквозь пальцы. Тошнота подкатила к горлу, но она стиснула зубы до хруста, подавляя её. Сотрясение било по вискам, сердце колотилось где-то в ушах. Газ в баллонах был на нуле. Клинки — обломаны, бесполезны. И титаны где-то рядом. Она слышала их глухое, тяжёлое дыхание — почти как шорох собственных последних мыслей. Чарли знала только одно: останавливаться нельзя. Всё остальное — можно потом. Здесь же, рядом, было пусто. Пока что. Чарли тяжело оперлась о дерево, пытаясь выровнять дыхание. В висках стучало. Мир плыл и распадался на обрывки картин. Но она не могла позволить себе остановиться. Не сейчас. Надо двигаться. Чарли поднялась на ноги, зажав раненый бок рукой. Плащ висел на ней лоскутьями. Кровь подсохла на коже. Каждое движение отзывалось тупой, вязкой болью, но отступать было некуда. Цель осталась прежней: дойти до центра. Доползти — хотя бы на коленях. Шатаясь, оставляя за собой кровавые следы на мхе, Чарли двинулась вперёд. Сквозь упавшие деревья, сломанные ветви, трещины в земле, оставленные ногами чудовищ. И тогда она увидела их. Разорванная кромка леса. Следы борьбы. И тела. Петра. Эльд. Гюнтер. Олуо. Они лежали так, будто просто уснули. Только слишком тяжело. Слишком навсегда. Чарли стояла в нескольких шагах от них, не приближаясь. Она знала: нельзя тревожить мёртвых без нужды. И всё же подошла. Опустилась на одно колено рядом с телом Петры. Протянула дрожащую руку — и остановилась на полпути. Прикоснулась лишь кончиками пальцев к её плащу. Почувствовала холод через ткань. Они не были друзьями. Они даже не всегда понимали друг друга. Но Петра смотрела на неё иначе. Без вражды. Без ненависти. Просто как на человека. И этого было достаточно. Чарли сняла нашивки с формы аккуратно, почти священно. Каждое движение — как прощание. Как обещание не забыть. Свернув ткани, спрятала их за пазухой. Поднялась, с усилием выпрямляясь. — Спокойной дороги, — тихо выдохнула она. Ветер донёс запах крови. Солнце, бледное и выжженное, едва пробивалось сквозь кроны. Чарли пошла прочь. Одна. Медленно. Сквозь мёртвый лес. Сквозь следы тех, кого уже нельзя было спасти. *** Сырой воздух резал лёгкие. Чарли шла, спотыкаясь, хватаясь за ветви и обломки. Тело не слушалось. Всё, что держало её на ногах, — упрямство. Ничего вокруг не менялось часами. Только деревья. Только тишина, переходящая в страшный звон. Через какое-то время, которое уже замерло в ощущениях, Чарли осознала: шла сутки, если не дольше. Кровь засохла коркой на коже, раны неприятно гноились под повязками. Она вышла на открытое пространство почти без сил. Трава обожжена, искорёжена копытами и шагами. Стена Роза вздымалась впереди серым, равнодушным монолитом. Высокой. Недостижимой. И Чарли знала: так просто ей туда не попасть Она тяжело оперлась о колено, опустила голову. Сделала пару вдохов, тяжёлых, рваных. Ей нужно было дойти. Ей нужно было вернуться. Она знала, что ее не будут искать, и скорее всего ее уже похоронили, но ей важно было узнать что они живы. Что жив он. Земля дрогнула. Тихо, почти незаметно. Но Чарли была из тех, кто способен заметить даже малейшие изменения. Спустя мгновение она услышала странный звук. Хруст ветвей. Далекий гул. Как топот. Нет — как нечто большее. Она подняла голову — и сердце в груди замерло. Звероподобный титан шёл, тяжело втаптывая землю в липкую кашу. Его шерсть колыхалась при каждом шаге. Он был ближе, чем казался — огромный, неуклюжий и в то же время настороженный. Он двигался не так, как обычные титаны. В его шагах была осознанность. И Чарли решилась. Она рванула вперёд, почти вслепую. Она сбросила с себя остатки бесполезного снаряжения на бегу. Обрывки ремней хлопали по бокам. Металл гремел на земле.. Разбежалась, прыгнула — и ухватилась за клочок длинной шерсти на его ноге. Титан не заметил её сразу. ...Она карабкалась вверх, вцепившись в клочья шерсти, когда титан дёрнул ногой. Чарли сорвалась. Тело полетело вниз — слишком быстро, чтобы успеть закричать. И тут — рывок. Что-то перехватило её в воздухе. Огромная ладонь сомкнулась на её плаще, мёртво, точно. На миг показалось, что он раздавит. Он держал её на вытянутой руке, как пойманную птицу. Пальцы его, хоть и не сжимали, не отпускали тоже. Взгляд был холодным — внимательный. Не сочувствующий. Анализирующий. — Идиотка, — пробурчал он себе под нос, поворачивая к ней голову. Чарли только хрипло выдохнула, повиснув на его пальцах. Она не просила пощады. И он это заметил. — Ты, маленькая, отчаянная, — пробурчал титан глухо, прищурившись. Чарли, болтаясь в воздухе, скривила губы в еле заметной ухмылке. — Если не собираешься меня жрать... — прохрипела она. — Мне нужно за стену. На секунду в огромной физиономии зверя появилось выражение... любопытства? Он развернулся. И, не сказав ни слова, аккуратно усадил её на своё плечо. Чарли стиснула зубы, вцепившись в шерсть. И тогда он двинулся. Огромными шагами, с лёгкой небрежностью, словно перелетая через мир. Шум дождя, далекие крики, тяжесть стальных капель — всё утонуло в этих глухих, ритмичных ударах. Он подошёл к стене. Провёл рукой вдоль камня — будто проверяя. И, напрягшись, взметнул тело вверх. Огромная лапа ухватилась за край стены. Камни застонали под его весом. И он, небрежно подтягиваясь, перекинулся через гребень. На миг Чарли показалось, что они рухнут вместе. Но нет. Он перебрался через стену, неся её на плече. Плечо звероподобного титана было широким, как часть стены. Грубая шерсть пахла сыростью и пеплом. Чарли сидела, вжавшись в неровную поверхность, цепляясь за торчащие клочья волос, чтобы не соскользнуть. Он шагал лениво, спокойно, как будто им обоим было совершенно нечего бояться. Земля стонала под его тяжестью. — Ты странная, — пробасил он вдруг, словно обронил мысль вслух. Голос отзывался в костях гулким эхом. Чарли, не меняя положения, кивнула: — Уже говорил. — Не боишься? — спросил он, чуть повернув голову в её сторону. — Нет, — хрипло усмехнулась она. — У меня не осталось сил, чтобы бояться. Титан хмыкнул, звук напоминал раскат далёкого грома. — Ты крепкая. Другие бы давно рухнули в обморок. Чарли усмехнулась уголком губ: — Ты даже не представляешь насколько. На несколько шагов повисла тишина. Потом она спросила, глядя в спину титану: — А ты? Зачем здесь? Он замедлил шаг, словно обдумывая, стоит ли отвечать. Наконец, буркнул: — Изучаю. Наблюдаю. Люди за стенами… забавные. — Забавные? — переспросила Чарли с ядовитым сарказмом. — Смешные в своей глупости. — Его голос был почти ленивым. — Они строят стены, прячутся за ними, забывая, что тюрьма — тоже их выбор. Чарли тихо сжала пальцы в шерсти. — А ты? Вздумал их "освободить"? Он усмехнулся. — Я пришёл за другим. — Он бросил взгляд в сторону горизонта, туда, где едва угадывались очертания деревни. — За кое-чем, что давно принадлежит нам. "Нам", — снова это слово. И в нём Чарли впервые услышала... что-то большее. Нечто, что выходило за пределы одного титана. Звероподобный вдруг снова обернулся к ней, как будто только что вспомнил: — А ты? Кто ты такая? Она пожала плечами: — Никто. Просто... пытаюсь вернуться домой. — Дом... — протянул он странным тоном. — Возможно, ты не понимаешь, что настоящего дома у людей уже нет. Тихо. Давяще. Чарли не успела ответить. Они пересекли последние заросли деревьев — и увидели её. Деревню. Крошечную. Беспомощную. И возле неё — первую шатающуюся фигуру титана. Потом вторую. Потом третью. — Черт… — Чарли резко выпрямилась. Звероподобный наклонил голову чуть вбок, с интересом наблюдая за её реакцией. — Наблюдай, — спокойно сказал он. — Сегодня ты увидишь, как рождаются чудовища. Чарли вжалась в грубую шерсть плеча титана, когда тот остановился. Сверху было видно всё: каждую умирающую деталь. Деревня, некогда полная людей, сейчас была пустой оболочкой. Фигуры — ещё недавно человеческие — корчились на земле, извивались в судорогах. Кто-то пытался встать. Кто-то полз, разрывая руками траву. Их тела изгибались под невозможными углами, кости ломались, лица вытягивались в безмолвных криках. Она поняла. Не сразу — но поняла. И её нутро сжалось в тугой узел. Она видела, как они становятся... не собой. Как крики превращаются в бездумное рычание. Как последние остатки человечности исчезают под слоем безумия. Звероподобный наблюдал за происходящим с почти научным интересом. — Красиво, правда? — его голос был странно задумчивым. Чарли не ответила. Она не позволила себе ничего. Ни крика. Ни дрожи. Только пальцы, сжавшиеся в шерсти, выдали её внутреннюю бурю. — Не волнуйся, — продолжил он, как будто читая её мысли. — Это естественный процесс. Эти люди всё равно бы умерли. Теперь они хотя бы… стали частью чего-то большего. Чарли с трудом удержалась, чтобы не прошипеть сквозь зубы. "Чего-то большего." "Часть." Как удобно называть убийство великим планом. Она впилась взглядом в горизонт. Сталь в её глазах была холодной. Немой вызов: "Я это запомню. Всё." Минуты текли. Превращение завершилось. По полю пошли первые новые титаны — неуверенно, по-звериному, без малейшего следа того, кем они были. Звероподобный стоял неподвижно, глядя на корчащиеся тела у подножия деревни. Его глаза сузились, в них плескалась какая-то древняя скука. — Странно, — произнёс он негромко. — Ты всё ещё ты. Чарли не шелохнулась. — Обычно... — он задумчиво провёл когтем по щеке, — в такие моменты их начинает "тянуть". Даже те, кто не знал, кто они на самом деле. Инстинкты сильнее слов. Он склонил голову набок, вглядываясь в неё внимательнее. — Но ты... — его голос стал тише, настороженнее, — ты молчишь. Ты смотришь. И ничего внутри тебя не рвётся наружу. Пауза повисла между ними, плотная, как мокрая верёвка. — Ты не элдийка, — заключил он, словно ставя точку в разговоре. Чарли сжала кулаки так, что побелели костяшки. — Я не знаю, кто такие элдийцы, — тихо, но твёрдо ответила она, глядя ему прямо в глаза. — Но я знаю, кем я хочу быть. На миг в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. Или интерес. Может, просто лёгкая, звериная настороженность. — Ха... — он хмыкнул. — В таком мире, как этот, это куда важнее происхождения. Он задумался, потом добавил, чуть наклоняя голову: — Хочешь посмотреть, что там дальше? За стенами. За морем? Чарли подняла на него глаза. В голосе титана не было насмешки. Только настоящее предложение. — Ты могла бы узнать... правду. О том, кто ты. О том, кто они. — Он кивнул в сторону опустошённой деревни. Секунда. Другая. Чарли медленно покачала головой. — Моё место пока здесь, — сказала она тихо. Титан хмыкнул. — Как знаешь. Он нагнулся. Пальцами, осторожно, как будто боясь сломать, снял её со своего плеча и поставил на землю. Она не оборачивалась. Не спрашивала. Просто шла вперёд, прочь от титана и от той смерти, которую он оставил за собой. Звероподобный смотрел ей вслед ещё какое-то время. Потом развернулся и исчез между деревьев. *** Чарли шла, едва удерживая равновесие. Мир перед глазами раскачивался, будто лодка в шторм. Ноги дрожали. Пальцы были сжаты в кулаки — не для атаки, а чтобы не развалиться прямо посреди дороги. Штаб. Старый, привычный. Сейчас — словно вымерший. Тревога уже подняла весь гарнизон. Большая часть солдат ушла к стенам или на сборные пункты. Внутри остались только отголоски: скрип дверей на ветру, рваные обрывки голосов в коридорах. Её взгляд метнулся в стороны, будто загнанное животное ища выход. Не найдя живого офицера на первом этаже, она бросилась выше. Сердце молотило в груди, лёгкие горели. Чарли толкнула дверь. Дерево жалобно скрипнуло. — Эрвин... — хрипло выдохнула она в пустоту. Никого. Кабинет пуст. Стол завален картами. На стенах — схемы укреплений. Перья разбросаны, чернила растеклись темными кляксами, как кровь. Следы спешки. Он здесь был. Недавно. И ушёл. Чарли ухватилась за косяк, чтобы не рухнуть. Пульс бился в висках. Времени нет. Она выругалась тихо. Глухо. Сорванным голосом. Леви. Он должен быть где-то поблизости. Он — её последний шанс донести это прежде, чем станет поздно. Она спустилась вниз, едва не падая на каждом пролёте лестницы. Коридоры расползались перед глазами, пустые и длинные, как кишки мёртвого зверя. Её сердце сжалось. — Леви... — шепотом позвала она, зная, что ответа не будет. И не было. Только ветер, рвущийся сквозь неплотно закрытое окно. И тогда — за окном — заметила движение. Юноша в форме связного, перекидывая сумку через плечо, тащил последнего коня из конюшни. Его глаза были полны спешки и тревоги. Чарли сорвалась к нему почти бегом. — Стой! — её голос был резким, надломленным. Парень обернулся, вытаращившись. — Мне нужно срочно передать сообщение командиру Эрвину Смиту, — сказала она быстро, захлебываясь словами. — Сейчас же. Он запнулся: — Но я уже уезжаю к госпитальному пункту... Чарли сорвала обрывок бумаги со стола, схватила угольный карандаш и на весу нацарапала несколько строк. Почерк был рваным, но читаемым: "Эрвин. За стенами — звероподобный титан. Деревня разрушена. Люди превращены в титанов. Он разумен. Ч." Свернула листок, сунула в руку связного. — Найдёшь его, даже если придётся лезть на стену без снаряжения. Понял? Парень сглотнул и кивнул, запрыгивая в седло. Чарли задержала его на секунду, вскинув взгляд: — Скажешь ему — это срочно. И... скажешь от меня, — её голос чуть дрогнул, — что пока живы те, кто это видит — есть шанс. Он снова кивнул, сжав бумагу. И в следующий миг растворился в пыли, умчавшись за стену, туда, где собирались силы. Чарли осталась одна. Её тело дрожало от усталости и холода. Штаб снова стал пустым и гулким, как склеп. Она поднялась обратно. Медленно, будто через вязкую воду. Нашла тихую, знакомую дверь. Кабинет Леви. Приоткрыла. Внутри было темно и тихо. Чарли сбросила куртку, заползла на диван, подтянув к себе колени. Кошка, молчаливым клубком рыжей тени, устроилась рядом, тёплая и живая. Она позволила себе закрыть глаза. "Ждите... я сделала всё, что могла," — мелькнула последняя мысль перед тем, как её накрыл тяжёлый, беспощадный сон. *** Штаб утихал, если вообще ещё мог спать после всего, что случилось. Леви шёл коридором, улавливая знакомые запахи — пыль, холодный камень, масляные лампы. Каждый шаг отдавался глухой усталостью в теле. Он был пуст. Не сломлен — он не ломался. Но где-то внутри давно что-то потрескалось, тихо осыпаясь под кожей. Он собирался просто забрать пару бумаг. Продолжать работать. Продолжать дышать. Когда толкнул дверь кабинета, не ждал ничего. Может быть — пустоты. Может быть — немоты, которая стала привычной. Но она была там. Свернувшись клубком на диване, укрывшись старым его жакетом, с рыжей кошкой, прижавшейся к её боку. Чарли. Живая. Леви застыл у порога. Вдохнул, коротко, будто больно было растягивать грудь. Он стоял молча, впитывая её — эту хрупкую реальность, которой он уже не верил. Она выглядела измученной. Костлявой. С упрямой складкой между бровей даже во сне. Но она дышала. Была. Он сделал шаг. И ещё. И встал на колени рядом с диваном, осторожно, будто перед святыней, к которой нельзя прикасаться. Её волосы растрепались, закрывая половину лица. Леви протянул руку. Остановился в полпути. Пальцы дрожали. К черту. Он аккуратно убрал прядь за ухо. Тонкое ухо. Губы, пересохшие во сне, чуть дрогнули от прикосновения. Чарли не проснулась. Только прижалась к куртке — его куртке. Леви наклонился ближе, уткнулся лбом в край дивана. Закрыл глаза. И позволил себе одну крошечную слабость: дышать рядом с ней. Он считал её мертвой. Он уже хоронил её внутри себя. Уже учился жить с ещё одной пустотой в груди. И теперь — не знал, как жить с тем, что она здесь. Прошло несколько минут, прежде чем он смог подняться. Осторожно, чтобы не разбудить её, он подхватил Чарли на руки. Она была легче, чем он запомнил. Тревожно лёгкая, как птица. Леви перенёс её на свою кровать. Опустил на одеяло так бережно, как будто боялся разбить. Рыжая кошка проследовала за ним, улеглась у изножья, зевнув. Он снял свой жакет, набросил его поверх Чарли, чтобы было теплее. Постоял ещё минуту. Смотрел. Слушал её дыхание. Потом сам устроился рядом — не касаясь. Просто сидя на краю кровати, охраняя её. Пока ночь медленно стекала с неба за окнами, Леви молчал. Он ничего не обещал вслух. Но каждую секунду клялся себе внутри: пока она рядом — он не отпустит. *** Свет проникал в комнату тонкими полосами. Мягкий, разбитый свет, который не резал глаза, а только тихо напоминал: утро пришло. Чарли шевельнулась первой. Тело отозвалось болью, но уже привычной. Она медленно открыла глаза. Увидела его. Леви сидел рядом, опершись локтем о колено, в той своей позе, когда казался одновременно и расслабленным, и готовым к драке в любую секунду. Он смотрел куда-то вперёд, туда, где ничего не было. Но пальцы его — сильные, привычные к оружию — всё ещё сжимали край одеяла у её плеча. Будто держал. Чарли не стала говорить. Не стала дёргаться или задавать вопросов. Она медленно протянула руку. Краешком пальцев дотронулась до его кисти. Осторожно. Почти несмело. Леви повернул голову. Их взгляды встретились. Он не спросил, как она смогла выжить. Не спросил, как добралась. Он просто смотрел. В тусклом утреннем свете его глаза были темнее обычного. Глубже. Тише. И тогда Чарли сделала то, ради чего она проделала весь тот безумный путь. Она подтянулась, села на кровати, пошарила рукой под жакетом — и достала свёрток. Ткань, тёмная от пыли и крови. Перевязанная тонкой полоской бинта. Она молча протянула его ему. Леви смотрел на этот свёрток так, будто он держал в руках что-то, что ранит сильнее меча. Он развернул ткань. Нашивки. Его отряд. Петра. Гюнтер. Олуо. Чарли молчала. Она знала, что слова здесь только ранят. Она видела, как Леви взял свёрток обеими руками. Словно боялся порвать. Словно это была последняя ниточка между ним и теми, кто остался только в памяти. Он не сказал “спасибо”, не кивнул. Он просто склонил голову, закрыв глаза. И этого было достаточно. Чарли сидела, прижавшись плечом к его боку, чувствуя, как медленно отползают остатки этого тяжёлого сна. Ей не хотелось нарушать эту хрупкую тишину. Но надо было. Она подняла голову. Её голос был хриплым, едва слышным: — Ты знаешь… Эрвин получил моё сообщение? Леви чуть дернулся, как будто этот вопрос вытолкнул его из короткой передышки. Он посмотрел на неё — и в этом взгляде был ответ ещё до слов. — Нет, — коротко сказал он. — Пока связной добрался … уже было поздно. Чарли прикрыла глаза. Она знала ответ ещё до того, как задала вопрос. Просто хотела услышать. Хотела, чтобы надежда умерла официально. — Всё напрасно, да? — чуть горько усмехнулась она, уронив голову ему на плечо. Леви не ответил. Потому что не умел лгать. Они сидели так ещё несколько мгновений. Потом Чарли заговорила снова. Тихо, но уже собранно: — Я видела его. Леви чуть напрягся. — Кого? — спросил он, хотя уже догадывался. — Титана, — ответила Чарли, обвивая себя руками, будто защищаясь от невидимого холода. — Не обычного. Не таких, как мы привыкли видеть. Он говорил со мной. — Она продолжила, глядя куда-то в стену: — Он помог мне перебраться за Стену Роза. Он не пытался убить меня. Он расспрашивал. Смеялся. Как человек. — Звероподобный, — произнёс Леви почти шёпотом. Чарли кивнула. — Он… — она запнулась, — он обратил всю деревню в титанов. Просто… поднял руку. И всё. Они даже не поняли, что умерли. В комнате повисла тяжёлая, вязкая тишина. Леви вжимал пальцы в её плечо чуть сильнее, чем нужно. Чарли почувствовала это — и не отстранилась. — Мне пришлось смотреть, — сказала она глухо. — Смотреть и ничего не делать. — Ты сделала достаточно, — резко оборвал он, тихо, но с такой силой, что Чарли инстинктивно сжалась в его объятиях. Он сжал её крепче. Как будто хотел забрать у неё этот ужас. Этот холод. Как будто мог. — Мы ещё встретимся с ним, — сказал Леви. Не как утешение. Как обещание. И Чарли знала: он не бросает слов на ветер. Она кивнула. И просто позволила себе остаться в этом тепле ещё немного. Просто ещё немного. Прежде чем снова наденет свою броню и превратится в оружие.