Тритон Дешарова. Книга 2

      Агарес действительно хорошо ориентировался в лабиринте подземных водных путей Венеции. Он не колебался, когда перед нами была развилка, и ни разу не замедлился. Мне подумалось, что он часто пользуется этим маршрутом.       Сидя у него на спине, обхватив руками за шею, я с интересом наблюдал, как его уши меняются, постепенно принимая привычные мне форму и размер крылообразных плавников. Как же ему удалось мутировать настолько, что он стал более или менее похож на человека? И его разделенный хвост — это конечная мутация, или у него могут быть две ноги? Как он сделал это, просто захотел и изменился? Ну а что, ведь мерфолки могут менять человеческую ДНК. Или может быть, он нашел в лаборатории немцев на корабле что-нибудь такое, что помогло ему принять человеческое обличье?       В любом случае, и то и другое казалось невозможным. Хотя Агарес давно уже доказал, что для него нет ничего невозможного.       Я задумался над тем, как долго он уже в Италии. Неужели приплыл сюда сразу после закрытия Врат? Я предполагал, что Агарес появился здесь, как только узнал, что Колов нашел его споры в обломках нацистского корабля и продал итальянской мафии. Но что он делал все эти два года? И когда он снова оказался в нашем мире?       Мои мысли снова вернулись к его новому облику. Рой — убийца. Серьезно? С другой стороны, я охотно поверил бы, что Агарес, с его высоким IQ и врожденными способностями мерфолка смог легко влиться в местную мафиозную тусовку и войти в доверие к главе клана Личарди, чтобы приблизиться к своей цели.       Я немного успокоился, зная теперь его секрет. Он не мог контролировать мутацию полностью, а значит ходившие слухи о том, что он и эта женщина — любовники, полная чушь. Но толика правды в этом определенно есть. Блондинка смотрела на Агареса весьма заинтересованно.       Я невольно обнял его за шею крепче и прильнул сильнее, зарывшись лицом в серебристые волосы на затылке. Агарес в ответ слегка приподнял меня, чтобы мне было удобнее. Эта забота успокоила меня окончательно. В конце концов, все мерфолки, насколько я понял, геи, так что абсурдно верить этим слухам. Я с удовольствием вдохнул глубже знакомый мне волнующий запах, исходивший от волос Агареса, и зажмурился.       Казалось бы, теперь, когда мы снова встретились наконец, я должен расслабиться, но мне было тревожно. Мысль о том, что Агарес предпочел быть здесь, чтобы забрать эти свои споры с ДНК вместо того, чтобы искать меня, как обещал, не давала мне покоя. Если так подумать, я ведь тоже для него всего лишь носитель его ДНК. Просто не обезличенный.       Когда-то дед вложил в меня гены Агареса, чтобы я мог выжить. Разница между мной и тем, что ищет Агарес, не так уж и велика, верно? И тот факт, что он выбрал второе, заставлял меня сомневаться. Может, я не так уж важен для него? Может быть, все это время он носился со мной так, потому что я являюсь носителем его ДНК, а теперь он может поискать других, когда достанет свои споры?       Я пытался успокоить себя мыслями о том, что Агарес, выбирая между долгом и мной, выбрал первое, потому что он ответственный лидер. И эти споры — будущее их расы. Конечно же, он должен был выбрать их. А потом он бы вернулся ко мне?       Проблема была в том, что я не знаю точный ответ на последний вопрос.       — Дешаров, о чем ты думаешь? — внезапно спросил Агарес.       — О тебе, — честно ответил я, даже не дав себе времени на раздумья. — В смысле… Меня немного застала врасплох твоя… мутация. Как… Как у тебя получилось?       — Это сложно объяснить. Давай лучше я расскажу тебе об этом потом, хорошо? — Агарес обернулся ко мне через плечо, и его «крылатое» ухо коснулось моей щеки. Я зажмурился и кивнул.       Честно говоря, я все еще не мог привыкнуть к языку морского народа. Их произношение было грубее, чем даже русский. Каждое слово звучало как таинственное темное заклинание. А низкий, грудной с хрипотцой голос Агареса лишь усиливал это впечатление.       Агарес ускорился, и даже не до конца еще сросшийся хвост нисколько не мешал ему двигаться в воде так же быстро, как когда он был в своей естественной форме. Тоннель резко закончился, а дальше начинался широкий открытый канал. Мимо проносились темные пустые улочки. Мы проплыли под несколькими мостами, минуя поддерживавшие их столбы.       Если на нашем пути вдруг оказывались люди, Агарес глубоко нырял. Я задерживал дыхание, поскольку способность дышать под водой исчезла вместе с прекращением мутации, но этого хватало, чтобы мы безопасно разминулись с ненужными свидетелями. Под водой царил зеленовато-серый сумрак, но Агарес прекрасно ориентировался. А над нами проплывали редкие тени гондол, похожие на облака. Казалось, что мы находимся в совершенно ином мире, а мир на поверхности — другая реальность.       Вскоре мы свернули в какой-то неприметный узкий канальчик, и в тени колонн ветхого здания Агарес остановился. У здания был основной вход, огражденный витыми покрывшимися ржавчиной воротами, запертыми на огромный железный замок. Если бы мы не прошли через скрытый канал, то не смогли бы попасть внутрь.       Прямо над водой нависал дощатый забор. Видимо, когда здание закрыли для реставрации, его специально огородили, но стройку забросили. Агарес отодвинул одну из неплотно прилегающих широких досок и помог мне залезть в образовавшуюся щель, после чего проскользнул внутрь сам. Мы оказались в заброшенном дворике. Потрескавшаяся плитка была усеяна осколками разбитого стекла, двери главного входа опечатаны, а над крыльцом безжизненно висела покосившаяся деревянная вывеска — «Венецианский институт водных биологических исследований».       Я изумленно обернулся к Агаресу, не в силах скрыть озорно пляшущие в глазах смешинки.       — А почему ты сразу не пошел на рыбный рынок в порту? Это было бы куда очевиднее, — тихо рассмеялся я. — Не знал, что у тебя такое отличное чувство юмора, Агарес.       Он прищурился, словно пытаясь определить, в какой степени слово «рыбный» относится конкретно к нему. Я игриво склонил голову набок и поднял руку, демонстративно согнув и разогнув несколько раз указательный палец, чтобы показать, как клюет рыба.       Агарес внезапно метнулся ко мне смазанной тенью и поднял на руки, так что я невольно взвизгнул от неожиданности.       — Шуточки шутишь? — хрипло хмыкнул он, с утробным едва слышным то ли рокотом, то ли урчанием легонько прикусывая мою шею. У меня сердце от восторга провалилось в пятки, в крови буйно скакнул адреналин, когда я почувствовал как его клыки покалывают мою кожу, а когти впиваются в бедра. Дразнить зверя оказалось слишком волнующе.       Похоже Агарес почуял, что я возбудился сильнее, потому что над ухом раздался звук, как будто он голодно сглатывает, и я невольно задрожал от затаенного предвкушения.       — Дешаров, ты… заставляешь меня… — пробормотал он, — сходить с ума.       Я обнял его за шею и посмотрел на него как можно невиннее, тщательно скрывая, насколько сильно меня самого ведет от его близости и запаха.       — Теоретически, ты и есть огромная рыбина, разве нет? — чуть хрипловато мурлыкнул я, намеренно игнорируя его последнюю фразу.       — Теоретически я наполовину человекообразный, — фыркнул Агарес и неторопливо, словно нехотя, пополз дальше, огибая здание со мной на руках. Добравшись до огромного окна с выбитым стеклом, он ловко подтянулся и забрался внутрь здания.       — Пятьдесят на пятьдесят, так что я не так уж и не прав, — не сдавался я.       Почему-то я наслаждался простой возможностью вот так поддразнивать моего тритона. Даже не верилось, что еще вчера моя жизнь казалась мне бесцельной и пустой. А сегодня мы с Агаресом сбежали от итальянской мафии, плавали по подземной системе каналов, и теперь оказались в заброшенном здании местного института. И ощущения от всего этого как будто снова сделали меня цельным и наполненным.       — Допустим, — не стал спорить Агарес. Он осторожно огибал валявшиеся то тут, то там осколки стекла, унося меня куда-то вглубь здания на нижние этажи.       Наверное, мне нужно было испугаться или хотя бы напрячься, но я доверял Агаресу даже больше, чем себе. Мы спустились вниз, но здесь были не подвальные помещения. Пахло сыростью и влажностью. Вскоре я услышал тихий плеск воды о стены. Агарес принес меня к большой железной двери, за которой находился внутренний ангар. Он представлял собой обычный тоннель. Вдоль стен тянулось узкое пространство, покрытое каменной плиткой, а посередине — вода. Наверное, сюда причаливали гондолы сотрудников, когда-то работавших в институте.       Агарес поставил меня на пол, и я огляделся. За дверью друг на друге стояли какие-то ящики, но в остальном тут было чисто. За пределами тоннеля открывался вид на море. Удобно, однако… Неудивительно, что Агарес облюбовал именно это местечко, чтобы прятаться. В любой момент он мог сбежать, и никто бы его не нашел.       Я присел на ближайший ящик, внезапно занервничав. Теперь, в спокойной обстановке, я остался наедине со всеми своими мыслями и вопросами, и осознал, что раньше мы с Агаресом всегда находились в эпицентре событий, и у нас не было возможности спокойно поговорить. В лаборатории он вообще был невменяем, и я считал его зверем, на острове мне постоянно угрожала опасность, а Агарес все время хотел меня трахнуть, чтобы обратить в мерфолка.       И сейчас между нами… А что между нами? Что дальше?       Я осторожно посмотрел на него и нерешительно сжал край своей рубашки, опасаясь задавать мучившие меня вопросы. Но не был бы собой, если бы не выложил как на духу, все что я думаю. Я всегда был излишне прямолинеен. Легче жить, когда знаешь, чего ожидать.       Меня беспокоило лишь одно.       Агарес, будто почуяв мои сомнения, приблизился ко мне, вклиниваясь между моими бедрами. В его движениях не было никакой нерешительности, и он вел себя так, словно между нами ничего не изменилось и не прошло два долгих года. Его когти коснулись моего лица, приподнимая голову за подбородок. Я подчинился, глядя на него невольно расширенными глазами. Даже сейчас я неосознанно ждал, что он возьмет на себя инициативу и ответственность и все решит за меня. Как будто я не выживал эти два года один.       Агарес наклонился мягко и медленно вжимаясь губами в мои, и я позволил его языку проскользнуть внутрь, обвив руками его шею. Ощущения нахлынули с небывалой силой. Это между нами определенно не изменилось. Мое тело по-прежнему мгновенно реагировало на него, словно сухой валежник, к которому поднесли зажженную спичку.       Тогда Агарес сгреб меня с ящика, прижимая к сильному телу, и я охотно обхватил ногами его талию, зарываясь пальцами в мокрые длинные волосы. Мы целовались как сумасшедшие, и в этом поцелуе все мои сомнения на время растворились. Он скучал по мне так же сильно, как и я по нему.       Когда Агарес отстранился, мы оба тяжело дышали. Он сглотнул, словно очень хотел пить, и посмотрел на меня потемневшим от возбуждения взглядом. Я уже чувствовал, как твердый член упирается мне в живот через мокрую ткань рубашки. Его пальцы впивались в мои ягодицы, поддерживая на весу, и когти ощутимо покалывали мою плоть даже через брюки.       Когда он предсказуемо потянулся стащить с меня одежду, я перехватил его руки за запястья. Я, конечно же, не надеялся его остановить, но нужно было сначала поговорить и все выяснить.       Агарес подчинился, вопросительно посмотрев мне в глаза. Я закусил нижнюю губу, не решаясь и в то же время боясь задать мучивший меня вопрос.       Мне катастрофически требовалось знать, пусть это и выглядело смешно, словно я какая-то кисейная барышня, были ли чувства Агареса ко мне в большей степени звериным инстинктом, чем осознанным чувством рационально мыслящего разумного существа. Пусть мне и нечего больше терять, но я имел право хотя бы знать. Если, как я опасаюсь, это просто инстинкт, то заменить меня может любой. Да хотя бы новый носитель, которого Агарес может найти для своих спор, когда их добудет. Разве не так?       — Я… мы… — я попытался облечь в словесную форму свой вопрос, но вышло какое-то нечленораздельное мычание. Близость Агареса мешала сосредотачиваться. Отстранившись, я снова забрался на свой ящик с ногами и обнял колени, неосознанно отгораживаясь. Уткнувшись в них лицом, я наконец выпалил: — Агарес, не пойми меня неправильно, но мне действительно нужно знать. Что я для тебя значу? Я просто носитель твоих генов? Твой ребенок? Пара? Я уже совсем запутался и ничего не понимаю. Ты сказал тогда на корабле, что найдешь меня, где бы я ни был, но вот я оказываюсь в Венеции и вижу, что ты здесь уже вполне обжился, о тебе ходят разные слухи, а значит ты тут уже давно. Я понимаю, что для тебя важно было найти эти… эти твои споры, или что это, и может быть даже, это важнее, чем я, но тогда, получается, что я…       — Нет ничего важнее, чем ты, — резко прервал меня он.       Я вскинулся, с надеждой заглянув ему в глаза.       Агарес глубоко вдохнул и на мгновение прикрыл глаза. Словно ждал этого вопроса. А потом плавно скользнул ко мне и провел костяшками пальцев по моей щеке, любовно заправив за ухо выбившуюся прядь волос. Его пальцы прошлись по моей шее, и я невольно откинул голову, наслаждаясь этой лаской. Скользнув ладонью мне под затылок, он прильнул губами к чувствительной тут же покрывшейся мурашками шее, и я едва сдержал позорный стон.       От его близости, прикосновений, незамысловатых, но таких чувственных ласк, мне сносило крышу. Словно между нами действительно и не было этих двух лет. Но сейчас все ощущалось по-другому. Ярче. Осознаннее. Я уже не убегал, достаточно за это время настрадавшись от одиночества и потерянности, и все, чего мне хотелось, чтобы Агарес был рядом. Теперь у меня действительно не осталось ничего, кроме него. И я не хотел потерять и его снова, на долгие годы.       Может быть, для Агареса эти два года ощущались совсем иначе. Что такой срок для могущественного практически бессмертного существа?       — Я не знаю, — прошептал он куда-то мне в шею. — Не знаю, когда все это началось, Дешаров. Я смотрел на тебя как на ребенка только в твои детские годы. Я не думал… Что это так меня увлечет. Я занимался твоим воспитанием, я защищал тебя, учил, и ты стал глубоко зависим от меня. Ты смотрел на меня с обожанием. И это грело меня, потому что… За всю свою долгую жизнь я никогда не сближался с кем-либо настолько. И у меня никогда не было детей.       Его откровенность застала меня врасплох. Я замер, упершись ладонями в его грудь, и задержал дыхание. Мне хотелось спросить, но я не мог выдавить ни слова, только завороженно слушать.       — А потом твой… дед попал в бурю. Это случилось как раз на стыке осени и зимы, кажется… так вы это называете. Во всяком случае, воды стали сильно холодными, а море у берегов сковало льдом. Я больше не мог там находиться, слишком холодно даже для меня. Я потерял с тобой связь. Потом, когда потеплело, я вернулся. Я искал тебя там, где мог, у меня не было доступа на сушу, как ты понимаешь. Я потерял твой след. Отчаявшись, искал в каждом уголке моря, задействовав все доступные способы, чтобы найти тебя, но все было бесполезно.       — Я… Я был в сердце самого большого континента, — пробормотал я, отчасти пытаясь его утешить, отчасти оправдаться. — Ты бы не смог меня найти.       — Да, — задумчиво сказал Агарес. — Те годы были мучительными. А потом… Ты видимо повзрослел, потому что я засек твое присутствие в измерении снов.       — Что?       — Между мной и тобой всегда была связь. По мере того, как ты становился старше, ты тосковал по мне. И твое подсознание отражало эти чувства во снах. Наша связь была достаточно глубока, чтобы я мог это почувствовать даже на расстоянии. Когда я впервые ощутил это, я испытал сумасшедшую надежду. Я настолько отчаялся, что хотел окончательно измениться и выйти на сушу, чтобы найти тебя. У меня была лишь одна ниточка — эти твои сны. Я надеялся, что однажды ты найдешь меня сам, раз все еще тоскуешь по мне.       Я смущенно отвел взгляд, примерно понимая, о чем он говорит. Конечно, в подростковом периоде мне, как и всем, часто снились «мокрые сны», только мои сны никогда не были абстрактными. Да, я не помнил Агареса, не знал, как он выглядит, и мне даже не снилось что-то откровенное, но после снов с ним, я всегда просыпался разбитым и в плохом настроении. Как будто чего-то не хватало или я упустил что-то жизненно важное.       — А потом в один день я снова тебя почувствовал, — продолжил Агарес. — Я без труда отыскал ваш корабль. Я знал, что человеческие детеныши растут быстро, но не ожидал увидеть тебя… таким.       — Каким таким? — не удержался от вопроса я.       Агарес коротко взглянул на меня и улыбнулся уголком губ.       — Волнующим. Притягательным. Потрясающе красивым.       — О… — я смущенно потупился и покраснел.       — Только вот… — тут Агарес нахмурился и отвел взгляд. — Для меня стало неприятной неожиданностью, что ты смотрел на этого человека, Рейна так же, как смотрел в детстве на меня. Я думал, что как только ты увидишь меня, то… все вспомнишь. Что уйдешь со мной. Но я слишком плохо знал тогда людей и не понимал, что детская память очень краткосрочна. Время, что мы провели вместе в твоем раннем детстве, просто стерлось из твоей памяти. И когда я позволил вам поймать меня, когда ты впервые меня увидел, моему разочарованию не было предела. Я по глазам понял, ты меня не узнаешь.       Мне стало не по себе. Я скользнул ладонями по груди Агареса и обнял его за шею, словно бы извиняясь за то, что было тогда. Агарес просто улыбнулся и продолжил:       — Зато когда ты смотрел на Рейна, твой взгляд теплел. Сначала я ревновал, а потом… настолько обезумел от злости и непонимания, что абсолютно потерял над собой контроль. Я не понимал, почему ты меня не помнишь, злился, что ты слишком много внимания уделяешь этому… Рейну, и в конце концов, я просто решил взять тебя и увести с собой силой. Все это спровоцировало гон, потому что любые сильные эмоции отражаются на физическом состоянии, а в моем случае они еще и были зациклены на тебе — объекте моего желания. И ты сам ко мне пришел тогда…       Я сразу понял, о чем он говорит. О том случае, когда я явился к нему ночью, ведомый любопытством. Я невольно заглянул Агаресу в глаза, жадно ожидая продолжения.       — Я был голоден, я хотел пить, и я хотел тебя, — мрачно сказал Агарес. — Поэтому… я вел себя как незрелый малек. К тому моменту как ты пришел, я всю ночь провел, измышляя планы того, как овладею тобой. И когда ты явился ко мне сам, я был уже взвинчен и распален до предела. Я сделал все возможное, чтобы твое любопытство разгорелось ещё больше, чтобы спровоцировать тебя. Я хотел, чтобы ты подошел как можно ближе.       Я вздрогнул от его интонаций. Он явно не гордился своим поведением тогда, но при этом и не испытывал угрызений совести, если, конечно, мерфолкам вообще знакомо это чувство. Агарес рассказывал об этом просто и без утайки, как будто констатируя факты.       — И что было дальше? — не сдержавшись спросил я, потому что он надолго замолчал.       — Дальше? Дальше я добился своего, — хмыкнул Агарес. — После первого раза я окончательно потерял над собой любое подобие контроля. Мне хотелось тебя снова и снова. Твой запах, твои действия, твое поведение, даже выражение твоего лица, не говоря уже о твоем теле… Все это сводило меня с ума. Чем больше ты сопротивлялся, тем сильнее во мне разгорался азарт и охотничий инстинкт. Меня не останавливал даже тот факт, что ты искренне меня боишься. Твой страх, его запах… Это было слишком… Возбуждающим. Я не мог заставить себя отказаться от тебя и попытаться просто поговорить. Мозги совсем отключились.       — А… то есть был и другой вариант? — искренне изумился я. — Мы правда могли просто поговорить и все выяснить?       В ответ Агарес так мрачно посмотрел на меня, что я невольно прикусил язык. Само собой, я не был виноват в том, что у Агареса встал на меня инстинкт, не мог же я убрать свой запах и изменить внешность, но мне почему-то стало стыдно перед ним и в то же время так приятно от того, что уже тогда он не мог устоять передо мной, что я невольно расплылся в улыбке.       — Даже если бы наше повторное знакомство началось более приятно, оно закончилось бы тем же самым, — отрезал Агарес. — Не знаю, как принято у вас, людей, но мы, когда достигаем зрелости и нас перестает штормить от гормонов и перестройки организма, находим свою пару на всю жизнь. Как правило эта пара — тот, к кому испытываешь влечение, и оно неизменно.       — То есть у вас нет понятия супружеской неверности? — вот теперь я действительно удивился.       Агарес покачал головой.       — Охренеть…       — Теперь ты понимаешь, что все было предрешено. Я зациклился на тебе. И неважно, носитель ты моих генов, или нет, но я захотел тебя. Так сильно, что поступился своими принципами и повел себя как…       — Малолетка? — подсказал я. — Маньяк?       — Кто?       Я засмеялся и покачал головой.       — Потом объясню. Продолжай, пожалуйста. Почему же это случилось? Ты ведь так давно живешь на свете, неужели за все это время, еще до встречи со мной, ты не нашел себе… супруга?       — Вообще-то у самых древних морских жителей не было супругов, — внезапно огорошил меня Агарес в очередной раз. — И у меня в том числе.       — Как это?       — Истинному монарху не нужно искать себе партнера, чтобы оставить потомка. Скорее это даже… не рекомендуется делать, дабы избежать смешения генов, если говорить о паре, образованной с мерфолком. В те времена мы не смешивались с людской расой, а потому и партнеров у древних не было.       — Что значит древних?       — У нас было много кланов. Есть сильные, есть слабые. Все напрямую зависит от генетики. И наши возможности тоже. Сильнейшие представители нашей расы живут дольше всех. И обычно им необходимо лишь рассеять йолу, чтобы обзавестись потомком.       — Что это значит? Это… То, за чем ты охотишься здесь в Венеции?       — Да.       — То есть… Ты мог бы сделать своим потомком не только человека, но и любого другого мерфолка? И что тогда, он стал бы таким же сильным как ты?       — Теоретически. Зависит от того, как хорошо моя йола приживется в носителе. Если произойдёт полное слияние генов, то да, он сможет перенять и мои возможности, конечно, при условии, что будет совершенствоваться.       — Говоря о возможностях, ты имеешь в виду твою способность управлять морской стихией, излучать магнитное поле и… гипнотизировать?       — Да. Хотя гипнотизировать в той или иной степени могут все.       — Ох…       — И моя йола прижилась в тебе идеально. Добиться этого не так легко. Я никогда не относился к тебе так же, как и к другим носителям.       — А были и другие?       — Выбраковки, — сказал Агарес так равнодушно, что мне невольно стало жаль этих самых несчастных, кем бы они ни были.       Кажется, полноценная картина наконец сложилась. Нет ничего удивительного в том, что гены древнейшего и могущественного представителя морской расы — очень подавляющие и агрессивные. И в то же время, они не всем могут подойти. Это доказывали хотя бы эксперименты Шиничи, который пытался приживить себе ДНК мерфолков. Вероятность, что произойдет хотя бы 65% слияния генов наверняка очень мала. И это логично. И неважно, с человеком или с мерфолком. Агарес утверждает, что во мне его гены прижились, и это поразительно. А если бы нет, то я бы умер?       Я побоялся задавать этот вопрос.       Агарес внезапно потянулся к уцелевшему карману своего плаща и достал из него… потрепанную скукоженую и сморщившуюся от влаги тетрадь, в которой я узнал свой выброшенный дневник.       — Это то, что ты хотел услышать от меня, Дешаров? — положив его на ящик рядом со мной, Агарес медленно, интимно скользнул ладонями по моим бедрам и выдохнул мне в губы: — Или мне нужно… сказать, что я люблю тебя?