Тритон Дешарова. Книга 2

      Выругавшись, я торопливо вернулся в каюту, перерыл все вещи, нашел подводную экипировку и необходимое для плавания снаряжение. Возьму на всякий случай. Следуя плану, который мы с Ником обсуждали ранее, побежал на корму и выпустил сигнальную ракету. Этого могло быть недостаточно, поэтому я послал сигнал SOS по рации на немецкий лайнер. Его скорость была меньше, и предположительно, догнал бы он «Посейдон» через полчаса. Само собой, сделав это, я не смогу избежать встречи с Рейном и Шиничи, но сейчас они мало меня волновали.       Вскоре пришел ответ — примерно в миле отсюда небо озарила вспышка сигнальной ракеты.       Чуть расслабившись, я попытался связаться по коммуникатору с парнями, но мне никто не ответил. Стало тревожно. Я с трудом поборол желание отправиться следом. Здравый смысл подсказывал, что не стоит действовать поспешно и отправляться на заброшенный корабль в одиночку. Если я там сдохну, то некому будет помочь моему вождю.       Я поднял бинокль — может отсюда увижу, что с Родей и остальными все хорошо. С такого близкого расстояния стало понятно, что корабль покрыт не грязью. Я затруднялся дать определение той дряни, что его оплела, но это несомненно была йола. Мутировавшее семя мерфолков в виде отвратительных даже на вид длинных извивающихся толстых отростков чернильно-фиолетового цвета. Твою мать!       Неужели это ловушка? Может мерфолки-зомбяки специально приманили людей этим кораблем? Наверняка эта хрень хочет жрать. Агарес сказал, темная материя полуразумная и ею движет один лишь инстинкт — сожрать, поглотить, слиться, суть одна.       Черт возьми, что же делать… Эта гадость скорее всего уже напала на них. Я лихорадочно блуждал взглядом по палубе «Посейдона», надеясь, что меня осенит. И действительно — наткнувшись на ящик с кучей ракетниц, я подумал, может удастся отпугнуть это, чем бы оно ни было. Вдруг оно боится света? Во всяком случае, я должен хотя бы попытаться спасти товарищей. Пусть я так и не сблизился ни с кем, но такая смерть ужасна.       Я вытащил связку из ящика, разделил на две кучки, схватил первую попавшуюся ракетницу, проверил, есть ли в корпусе патроны, прицелился и спустил штифт. Свето-шумовой заряд вырвался с шипением и полетел прямехонько в неизвестный корабль.       Хорошая новость — эту темную мерзопакость реально можно повредить, ну или просто напугать. Отростки скорчились в том месте, куда прилетел световой заряд. Даже отсюда было видно, как корпус корабля мгновенно очистился. Только непонятно, спрятались ли они под воду или же их разорвало.       Я приободрился и взялся за вторую ракетницу. Вскоре моими усилиями над морем возле заброшенной рухлядью поднялся дым, воняло даже там, где стоял я. Но последствия не заставили себя ждать — вода забурлила, как в кипящем котле, точно множество рыб били хвостами и плавниками. Бесчисленная шевелящаяся масса из сплетенных, похожих на волосы мертвеца, проросших русалочьих спор закопошилась еще больше, отлипая от борта. Честно сказать, зрелище не для слабонервных, — у меня волосы на голове встали дыбом. А потом с корабля в воду грохнулось несколько фигур. Послышались крики. Кажется, я даже узнал голос Роди.       — Держитесь, ребята! — крикнул я, кинувшись в трюм за спасательными кругами и веревкой.       Когда я вернулся на палубу, кое-кто уже доплыл до «Посейдона». Я скинул веревку и круги в воду. Вдруг корпус нашего корабля затрясся так, что я чуть не опрокинулся на спину, но вовремя ухватился за мачту, чтобы не упасть. Вода закипела уже за нашим бортом. Крики людей смолкли так резко, что по спине побежали мурашки.       Стало неестественно тихо. Ни ветра, ни волн на море… Но при этом в воде образовались большие и маленькие воронки, а потом море засияло из-за множества светящихся медуз, всплывших на поверхность. Как будто поверхность воды накрыло прозрачным мерцающим тюлем. Но кровь в жилах застыла, когда я увидел, что прячется за длинными ажурными щупальцами.       Множество стройных, но искаженных и гниющих, потемневших до неузнаваемости мерфолков окружили корабль. Из груди каждого вырвались такие же отростки, как и у Агареса. Они цеплялись этими щупами за борт корабля, мачту и даже стены рубки, — за все, что попадалось на пути. Вот первый зомбяк вспрыгнул на палубу и раззявил гниющую пасть, нацелившись на меня. Из его глотки вырвался сноп темных нитей.       Я заорал и вытащил из-за пояса пистолет, собираясь нашпиговать эту тварь пулями. Даже такой хреновый стрелок, как я, не промахнулся с мизерного расстояния, разделявшего нас. Зараженного мерфолка откинуло обратно за борт, но палуба стала неотвратимо и быстро покрываться живым копошащимся месивом русалочьих спор. Я в панике принялся топтать их. В голове одна за другой проносились ужасающие сцены того, как эта дрянь проникает в меня и прорастает в моем теле.       Я превращусь в такого же гниющего урода, как они, или, как сказал Агарес, не выдержу и просто стану неузнаваемым месивом, почвой для этой мерзости? Хоть бы Агарес был прав и его запах отпугнул их!       Хотя я сомневался, что это сработает — зараженцев было слишком много. Я бросился к капитанской рубке и заперся там.       По стеклу извиваясь поползли гадкие щупальца. Я в панике огляделся и почувствовал облегчение, когда увидел в окно, что корабль Рейна, оказывается, уже был здесь, практически поравнявшись с «Посейдоном». В смысле, между кораблями было расстояние где-то в сотню метров. Спасительно близко и вместе с тем ужасающе далеко.       Как же мне выбраться отсюда? На палубе уже вовсю сновали зомбяки, некоторые липли к окнам рубки, их живые волосы извивались в воздухе, как в воде. Странно потемнело, словно небо заслонила гигантская хмурая туча и наступила ночь. Я лихорадочно огляделся и тут заметил канистру с машинным маслом в углу. Обычно им смазывали корпус, чтобы тот не повредился от влаги и сырости. Около двери все еще было пусто, мне нужно лишь добраться до борта. Примерно пару метров, и я спасен. Я подожгу этих тварей к чертовой матери!       Глубоко вдохнув и отвинтив крышку с канистры, я резко распахнул дверь, не дав себе время на раздумья, и ринулся к борту. Ко мне тут же кинулись со всех сторон зараженные твари. Я швырнул в них канистру, как можно дальше, выстрелил в нее и вскочил на перила. За моей спиной раздался небольшой взрыв. Схватившись за канат, я обернулся — хотел убедиться, что огонь распространится по палубе. Языки пламени действительно весело затанцевали по ней — эта темная мерзость хорошо горела. Отовсюду раздались яростные крики.       Я довольно улыбнулся и уже собирался было прыгнуть в море, как застыл.       Из высокой густой тени, которую неизвестно что отбрасывало, на меня смотрели знакомые глаза. С трудом я угадал в белеющем во мраке лице Агареса. Его брови и волосы стали черными, глаза приобрели болотно-бурый оттенок. Он молниеносно выкинул руку и подцепил когтями ремень со снаряжением у меня на груди. Меня дернуло с такой силой прямо в его руки, что на миг вышибло воздух из груди. Вокруг ног мгновенно обвился мощный хвост, намертво спеленав. Его когти прошлись по куртке, разрывая кожаный материал и ремни.       — Агарес… — хрипло выдавил я дрожащим голосом, лихорадочно сжимая вспотевшей ледяной ладонью рукоять пистолета. Пальцы словно примерзли к ней, но я не мог заставить себя выстрелить, хотя руки оставались свободными. Пока.       Стиснув зубы, я уставился в его глаза в надежде найти хоть один проблеск, хоть что-то, что указывало бы на то, что он узнает меня. Но чистая, таинственная и мрачная синева океанической бездны исчезла. Теперь эти глаза больше напоминали застоявшуюся, гнилую болотную воду. И все же я не мог поверить в то, что даже поглощенный темной материей, Агарес может причинить мне вред.       Словно чтобы доказать, как я не прав, Агарес содрал остатки одежды, пока его хвост и живые волосы послушно вздернули меня в воздух, раскрывая для него. Его пальцы неумолимо вторглись в мое тело. Острая боль от когтей заставила меня заорать. Но даже сейчас я помнил его слова. Когда… если он придет в себя и вспомнит мои крики…       Я с трудом поднял голову, уставившись на него. Агарес клыкасто ухмыльнулся, поднес окровавленную руку к лицу и с наслаждением облизал пальцы длинным склизким языком. Его черные глаза отражали разрастающееся пламя, на которое он не обращал никакого внимания. А затем вонзил в меня когти снова. Я не сдержался, закричал. Боль была адская. Тело конвульсивно дергалось в его хватке, инстинктивно пытаясь свернуться калачиком и уменьшить эпицентр боли.       Краем глаза я смутно видел, как по палубе нерешительно мечутся остальные зараженные мерфолки, и чьи-то длинные отростки тянутся ко мне. Но Агарес мощным движением хвоста смел их за борт, угрожающе зашипев, как огромная анаконда. Наверное, мне стоило бы поблагодарить этого дьявола за то, что даже превратившись в монстра, он оставался долбанным собственником.       Я рванулся, дергаясь и извиваясь, словно червяк на крючке. От боли сознание помутилось. Но все же тот факт, что я еще что-то соображал, а не отключился, доказывал, насколько выносливее и крепче стало мое тело, после того, как Агарес почти превратил меня в мерфолка.       Пламя уже вовсю ревело, пожирая корабль. Какая-то из веревок лопнула и огромный тяжелый крюк пусковой установки, раскачиваясь, удачно врезался прямо в Агареса. Его отбросило на окно рубки, стекло брызнуло во все стороны. Грохнувшись на палубу, я собрал все силы, и ринулся к перилам.              Не знаю, каким чудом мне удалось перевалиться за борт. Холодная вода сомкнулась над головой, и я все-таки потерял сознание.       Очнулся от того, что меня кто-то звал. Кажется, я отключился ненадолго, так как почувствовал, что меня куда-то волокут на себе, удерживая за грудь подмышкой.       — Дешаров! — пытался дозваться Рейн.       Пожалуй, это первый раз за долгое время, когда я действительно был рад слышать этого козла.       С трудом приподняв голову, я скосил на него мутный взгляд. Рейн тащил меня на себе, бросая тревожные взгляды. И тревожился он, судя по панике в голосе, абсолютно искренне.       — Дешаров, что произошло? — спросил Рейн, заметив, что я реагирую.       Я не смог ответить. От боли, грызшей всю нижнюю часть тела, дрожали даже губы. Голова кружилась — похоже я потерял много крови. Я попытался обернуться, чтобы посмотреть, что осталось от «Посейдона». Корабль, который я считал домом долгие два года, медленно догорал. Ни зараженных мерфолков, ни Агареса не было видно.       Как иронично — я любил того, кто изнасиловал меня и чуть не убил, и ненавидел того, кто любил пусть и извращенной токсичной любовью, но искренне.       Я слабо ухмыльнулся, отчего Рейн пришел в еще большее смятение. Поскольку я не отвечал, он заговорил сам:              — Мы выловили нескольких человек из вашего экипажа неподалеку, когда прибыли, девушку и мужчин. Потом я увидел, что ваш корабль горит. Мы не решились приблизиться, я наблюдал за тем, что у вас происходит в бинокль издалека и видел, как кто-то упал за борт.       Боже! Родя и, возможно, Ник живы?! Какое счастье!       Рейн дотащил меня до каюты и уложил на койку. Бортовой врач уже был здесь. Рейн не собирался уходить, а у меня не было сил заставить его уйти, да и к тому же Агарес разодрал на мне одежду так, что сомнений в том, что стало причиной моего состояния, не оставалось. Я не смотрел на Рейна, хотя его присутствие и взгляд давили психологически.       Врач возился с моими ранами довольно долго, я периодически то отключался, то снова приходил в сознание. Смутно услышал, как они с Рейном переговариваются.       Наконец меня туго перебинтовали. Нижнюю часть тела я не чувствовал, казалось, будто она онемела от боли. Черт, я вообще смогу ходить? Или на всю жизнь останусь инвалидом?       Медленно и неотвратимо подступала истерика. Я тяжело и быстро задышал, зажмурившись, что было сил.              Рейн подошел к кровати и осторожно, словно боялся потревожить меня, приподнял простыню. Резко распахнув глаза, я уставился на него. Я надеялся, что он просто оставит меня в покое, думая, что я заснул или снова потерял сознание.       — Спасибо за помощь, Рейн, но проваливай. У меня нет сил препираться с тобой, — напряженно проговорил я.       — Ты в самом деле благодаришь меня? — удивился он и попытался погладить по голове, но я слабо отмахнулся.       — Что сказал врач? — мрачно спросил я. — Я сдохну?       — Кто это сделал? — задал встречный вопрос Рейн, не отвечая.       Я испытал облегчение. Он, видимо, не смог рассмотреть детально, что происходило на палубе «Посейдона». К тому же Агареса скрывала тень, а вокруг метались остальные зараженные и эти их отростки.       Пожав плечами в ответ, я отвернулся. Но он схватил меня за руку, глядя с такой тревогой, словно я действительно собрался у него на глазах откинуть копыта. Мне даже стало его немного жаль, хотя очевидно, что единственный, кого тут надо жалеть, это я сам. Рейн действительно любил меня и по-своему пытался навязчиво заботиться. Но это не отменяло того, что он ебанутый ублюдок. И от этого тревожного мягкого взгляда мне стало дико неловко. Остро хотелось, чтобы он ушел.       Рейн перехватил мою голову за подбородок, заставляя посмотреть на него, и я заметил на указательном пальце кольцо с огромным камнем, похожим на сапфир.       Твою мать! Это же тот самый камень, который искал Агарес! Наверняка! Я рефлекторно схватил его за запястье, поднимая руку чуть повыше, чтобы рассмотреть кольцо и убедиться, что мне не показалось. Сердце бешено застучало. Рейн знает, что это такое?       Я перехватил его взгляд. В голубых глазах вдруг появилось какое-то новое выражение. Некий извращенный проблеск, не предвещавший мне ничего хорошего.       — О, так тебе приглянулось кольцо, мой маленький Уоллес? — вкрадчиво спросил Рейн, внимательно изучая выражение моего лица, так что мне стало не по себе. Вдруг он снял кольцо и надел на мой палец с франтоватой улыбкой, будто только что я ответил «да» на его предложение.       Тоже мне, джентльмен, блять!       От его прикосновения рука дрогнула. Этот человек вызывал во мне буйное отвращение абсолютно всем — поведением, внешностью, тем, что раньше я его уважал и считал своим другом, даже хотел на него равняться, да вообще самим существованием! Свою роль играл отнюдь не только тот факт, что Рейн не единожды пытался меня изнасиловать. Он был словно возвратный тиф или кем-то небрежно сплюнутая под ноги отвратительно липкая жвачка, которая пристала к подошве обуви. И сколько не пытайся от нее избавиться, все равно остается муторный осадок от того, с каким мерзким звуком она прилепилась ко мне.       Если бы не желание вернуть Агаресу то, что было ему необходимо, я бы ударил его и послал нахер с его кольцом, которое он преподнес мне так, словно сделал бесценный подарок с широкого барского плеча.       Поэтому я просто отдернул руку, чувствуя себя ужасно дискомфортно и неловко. Кольцо, уверенно обхватившее палец, неприятно обжигало холодом. Рейн же с интересом наблюдал за выражением моего лица. Ждет благодарности что ли? Или что я описаюсь от счастья? Мне вот интересно, он реально такой идиот или только притворяется? Раньше казалось, что он умный. Чем только я восхищался…       Какая разница, Дешаров! Главное, что этот утырок не догадывается о том, что отдал мне так щедро. Иначе бы хрен он так легко раскидывался подобными вещами.       К счастью, я уже не тот несмышленый наивный Дешаров, который попал в паутину заговора, сплетенного этим белобрысым уродом, Шакаловой и Шиничи. За два года под боком Колова я многому научился. Колов — не такой уж тупой мужик. Наблюдая за тем, как он ведет дела, я делал выводы и наматывал на ус. Например, как вести переговоры с такими людьми, как Рейн, чтобы добиться того, что хочешь.       Теперь меня уже не пугало социопатическое поведение Рейна и то, как легко и быстро он подстраивается под ситуации, превращаясь то в заботливого ухажера, то в отбитого отморозка. Хотя в свое время его одержимость доводила меня до истерики. Особенно когда он с ласковым выражением лица угрожал или лапал, искренне считая, что я должен прыгать до небес от счастья только потому, что он обратил на меня внимание и якобы любит. Да и изучил я этого ублюдка неплохо.       У Рейна всегда есть мотив и цель. Наверняка он спас меня не просто так. Сейчас выдвинет какие-то хитровыебанные условия, обязательно при этом сахарно улыбаясь и всем видом показывая, какой он великодушный и как он меня обожает.       Понятия не имею, что является конечной целью Рейна в этом путешествии, но если Агарес все еще не расстроил его планы, то определенно этому должна быть причина. Во всяком случае, зная о том, что вертолет с его драгоценными спорами прибудет туда, куда собирался плыть Рейн, Агарес будет поджидать его там. Я был в этом уверен. И если хочу, чтобы Рейн позволил мне отправиться с ним, то нужно как минимум согласиться с его условиями или на время стать покладистым. Нужно, чтобы этот ублюдок мне доверял хоть немного.       Я притворился удивленным его подарку. Сделал вид, что колеблюсь. С трудом приподнялся на локтях, но не смог сесть, пришлось опереться спиной о подушки. Это отняло у меня почти все силы. В конце концов, после тщательно рассчитанной паузы, я будто неохотно проговорил:       — Ты хочешь узнать, что произошло, Рейн? Зачем? Почему тебя вообще волнует мое состояние? Все еще думаешь, что тебе что-то светит?       Эти слова его не разозлили. Напротив, даже обрадовали. Он улыбнулся и даже заботливо поправил подушки, чтобы мне было удобнее сидеть. А потом положил ладонь на мои сложенные вместе руки, лежавшие поверх простыни.       — Дешаров, конечно, ты меня волнуешь. Твое состояние ужасно. Если бы я был тут раньше, я смог бы тебя защитить, но ты постоянно убегаешь… Куда ты делся в ту ночь с моего корабля? Впрочем… Сейчас это не так важно. Гораздо важнее то, что ты должен наконец понять — твои попытки оттолкнуть меня всегда заканчиваются плохо. Для тебя. Со мной тебе будет намного безопаснее, я ведь уже говорил, помнишь? Давай договоримся мирно. Позволь мне позаботиться о тебе, мой хрупкий мотылек. Я готов выхаживать тебя, оставаться рядом сколько потребуется. Ты ведь в таком состоянии даже в туалет самостоятельно сходить не можешь!       Говоря это, Рейн наклонился ко мне, неосознанно слегка понизив голос, так что последняя фраза прозвучала то ли угрожающе, то ли утешительно.       Меня откровенно передернуло. Рейну, видимо, нравилось создавать о себе впечатление интеллигентного, образованного и глубоко воспитанного человека, так что любой разговор с ним превращался в какой-то сюр. Ощущение, что тебя загоняют в ловушку, вежливо улыбаясь, не покидало. При этом он вел себя непринужденно и безукоризненно до определенного момента и всегда старался сначала договориться, действуя, якобы из хороших побуждений и искреннего желания помочь. Вот это и было самым отвратительным. Для незнакомых людей его безупречная маска могла показаться настоящей. Наверняка именно поэтому ему удалось стать двойным агентом. Он легко вливался в любую окружающую среду, подстраиваясь под нее, как чертов хамелеон.       Я стряхнул его руку и деланно легкомысленно отмахнулся:       — Не говори так, будто я инвалид, Рейн. Я уж точно не собираюсь обсуждать это с тобой.       — Ты вообще услышал хоть что-то из того, что я сказал? — Рейн позволил недовольству просочиться в свой голос. — Не увиливай от ответа, Дешаров. Я хочу знать, что творится в твоей хорошенькой головке. Хотя бы обещай, что поразмышляешь на досуге о моих словах.       — О чем? О том, чтобы… стать твоим мужем и прятаться у тебя в кармане? — у меня вырвался нервный смех. — Или ты обиделся за то, что я от тебя сбежал, и предложение аннулируется? Может, теперь ты предложишь мне просто подставлять тебе зад в обмен на какие-то там привилегии?       Рейн нахмурился. Мой тон ему явно не нравился. Точнее, то, что я не поддаюсь на его сладкие речи и даже не воспринимаю их всерьез. Я и не пытался скрыть насмешку. Но теперь чувствовал себя гораздо увереннее в разговоре с этим придурком — потому что мог определить его манипуляции и задеть в ответ.       — Давай лучше поговорим о действительно важных вещах, окей? — нарочито небрежно предложил я, стараясь показать, что он не напрягает и не подавляет меня своим присутствием.       Еще как напрягал, учитывая, что я абсолютно беззащитен сейчас. И даже Агарес мне на помощь не придет. Если Рейн захочет изнасиловать меня в очередной раз, то я не смогу сопротивляться. И хотя его намерения больше не пугали меня так, как прежде, только вызывали отвращение, все же я был настороже. Таких, как он, страх и нервозность жертвы только возбуждают. Если ублюдок поймет, что я хоть на йоту воспринимаю его всерьез, то мгновенно превратится в неадекватного монстра.       — Слушай, я не так сильно нуждаюсь в заботе, как ты думаешь. Я вообще-то из людей Колова, если ты понимаешь, что это значит. Я, блин, наемник, ясно? Перестань вести себя, как курица-наседка. Мое состояние — это моя забота. Лучше возьми меня туда, куда вы намылились. Я умею быть полезным, — и я многозначительно дотронулся до своего уха, напоминая о событиях двухлетней давности на острове.       По глазам Рейна стало ясно — он понял, что я имею в виду. И прищурился. Думаю, моя мутация произвела на него неизгладимое впечатление, которое все еще живо. И ему вовсе ни к чему знать, что скачки мутации напрямую зависят от того, сколько раз сперма Агареса польется у меня из всех щелей.       Рейн вдруг резко навис надо мной, упершись коленом в матрас и прижал мои руки к кровати, снова заставляя полностью откинуться на подушки. Он застал меня врасплох. Несколько секунд мы смотрели друг в другу глаза, я — напряженно, он — испытывающе. А потом как последний законченный псих поднес мою руку с кольцом к лицу, больно с намеком сжимая запястье, и поцеловал камень. Уж не знаю, что он хотел этим сказать, может просто напугать, но выглядело это одновременно смешно и абсурдно. У него точно что-то не так с головой.       Одно я понял наверняка — после всего того, что мне довелось пережить, я больше не боялся Рейна.       Машинально сжав руку в кулак, я с трудом удерживался от того, чтобы вырваться и хорошенько врезать ему. Еще больше хотелось донести до этого отморозка, как же он смешон. Но не стоило его провоцировать.       — Конечно, — мурлыкнул Рейн, запоздало отвечая на мой вопрос. — Ты всегда был полезен, мой маленький гений. — Он сказал это почти с нежностью, и меня в очередной раз передернуло. — Просто раньше я хотел, чтобы ты держался подальше от неприятностей на свою симпатичную жопку. Ты же понимаешь, я был против плана сделать тебя наживкой для чернохвостой твари? Такое тело нельзя портить противоестественным вмешательством. Не знаю, что бы я делал, если бы мутация завершилась и ты окончательно стал одним из этих морских выродков. Конечно, среди них встречаются неплохие экземпляры, вполне себе… Привлекательные, как тот, которого господин Шиничи себе присмотрел. Но даже сейчас твое тело — настоящее произведение искусства, несмотря на… то, что им хорошенько попользовались. Обещаю, что буду оберегать тебя.       Нервы не выдержали. Он нес такой бред, что мне поплохело. Боже, как можно быть таким мерзким?!       — Да ты больной извращенец! — выплюнул я, пытаясь вырвать руку.       Но кое-что в его словах зацепило. Не зря же Рейн упомянул Юкимуру. Я сразу связал это со странным видением и нападением фиолетовохвостого тритона. Может… Может он послал мне это видение, пытаясь что-то сказать? Могло ли быть так, что Юкимура жив и по-прежнему в плену у Шиничи? А значит, он на этом корабле? В конце концов, без постоянной подпитки генами мерфолков старикан давно бы уже отбросил копыта. А он ничего — целехонький, живой и бодрячком.       — Этот тритон все еще у Шиничи? Здесь?       Рейн вскинул брови, явно удивленный сменой темы.              — А что?       — Проклятье! — с чувством выругался я.       Чуйка подсказывала, что я прав, и фиолетовый просто пытался передать мне сообщение. Он хотел, чтобы я спас Юкимуру. А если Юкимура здесь, то нас ждут неприятности. Чего доброго, немецкий лайнер постигнет та же участь, что и «Посейдон».       — Выпусти его на волю, Рейн, — стараясь донести всю серьезность ситуации, твердо сказал я. — Юкимура — пара одного из зараженных мерфолков. Если мы не уберем его с корабля, то все эти твари явятся сюда за ним.       И добавил про себя: «Если уже не поздно».       Отвернувшись, я уставился в окно. Снаружи было абсолютно темно.       И тут за стеклом промелькнуло бледное, гниющее, будто призрачное лицо. По хребту пробежали мурашки. Я повернулся к Рейну. С его лица сошли все краски, и оно стало бледнее полотна.       Он тоже видел это.