Тритон Дешарова. Книга 2

      — Дешаров?! Дешаров!       Дверь сотрясалась от ударов Рейна и его истошных криков. Потолок дрожал от топота чьих-то шагов. Словно только что произошедшие события — это вырванный из реальности кусок времени, похожий на сон. А теперь все резко пришло в движение, время отмерло и поползло дальше.       Я с трудом поднялся и доковылял до стены. От усталости и боли подкашивались ноги. Все-таки не сумев устоять, я осел на пол. Сюрреализм произошедшего выбивал из колеи еще и потому, что стена, чертов резервуар с водой — все было целым. Разве что пол теперь мокрый и кое-где темнели пятна той гадости. И почему Агарес исчез? С чего вдруг решил остановиться и не добивать меня? Наверное, опять сработало кольцо.       Я устало провел по ране, оставленной его клыками на шее и изможденно прислонился головой к стене. Не удержался и пару раз стукнулся об нее затылком, пытаясь этой болью заглушить душевную.       Мой блуждающий взгляд, как примагниченный, возвращался к мертвому тритону. Глаза Юкимуры, черные и тусклые, как у куклы, были все еще приоткрыты. Надо вытащить его из этой тюрьмы, в которой он провел последние месяцы своей жизни, и вернуть океану. Может хоть там Ашура найдет его.       Собрав оставшиеся силы, я подполз к телу Юкимуры и попытался поднять его. Удивительно, но оно было почти невесомым, и даже в таком состоянии мне легко это удалось. Помнится, в сказке Андерсена после смерти русалочка обратилась в морскую пену. Все-таки мерфолки действительно сильно отличаются от людей. Тело Юкимуры казалось эфемерным и прозрачным, хотя один лишь хвост должен весить больше, чем я.       Я медленно двинулся к двери. Великолепный голубой хвост волочился за мной по полу. Приходилось следить, чтобы не наступить на плавники.       Провернув ключ в замке, я едва успел отшатнуться, потому что дверь распахнулась, с грохотом ударившись об стенку. От нормального, не красного света, резанувшего по глазам, голова закружилась. Я не успел толком ничего сказать, как тело Юкимуры буквально выдрали из моих рук, а меня самого оттолкнули в сторону.       — Сынок… мой мальчик… — пробормотал старческий надтреснутый голос.       Я проморгался и различил склонившегося над трупом помолодевшего Шиничи. Он сидел на полу, прижимая к себе голову Юкимуры, и лил фальшивые слезы. Меня охватила ярость. Этот лицемерный урод, который держал здесь несчастного тритона, понемногу отнимая его жизнь, чтобы продлить свою, сейчас смеет плакать о нем и называть сыном?! Господи, если это правда, то Юкимуру еще жальче! Собственный отец измывался над ним и ставил зверские эксперименты только ради того, чтобы продлить свое бессмысленное существование. Я не знаю ничего, что было бы ужаснее и омерзительнее.       — Так он ваш сын, господин Шиничи? Он правда ваш сын? — подрагивающим от злости голосом спросил я.       Он мне не ответил. Поднял голову, взглянув на эскорт из солдафонов, застывших вдоль стен и которых я заметил только сейчас, и с ненавистью выплюнул:       — Убейте его!       Двое солдат, стоявших ближе остальных, беспрекословно подчинились, выхватив пистолеты и нацелив на меня. Но тут вперед выскочил Рейн, как черт из табакерки, и загородил меня, раскинув руки.       — Подождите, доктор Бинь Ё! Дешарова нельзя убивать. Мы станем абсолютно беззащитны перед теми существами, которые пришли и убили вашего сына. Я собственными глазами видел, как одна из этих тварей исчезла, не тронув Дешарова. Кроме того, не в ваших полномочиях отдавать такие приказы. Только полковник Шакалова может отдать приказ на убийство.       — Это Дешаров убил моего сына! — с обжигающей яростью рявкнул Шиничи. Его лицо скривилось, превратившись в гротескную маску, налитые кровью глаза уставились на меня.       Я лишь холодно посмотрел в ответ и процедил:       — Смерть Юкимуры была несчастным случаем, но даже если бы он не умер сейчас, то вы бы его сами сгнобили через какое-то время, разобрав на запчасти. Я частично виноват в произошедшем, но имейте совесть и хотя бы похороните его достойно, если он действительно ваш сын. Верните его в океан. Надеюсь, хотя бы после смерти вы оставите его тело в покое и прекратите над ним измываться?       — Да что ты вообще знаешь?! — заорал Шиничи. — Юкимура знал, ради чего он живет, его воспитали достойно. Он должен был выполнить свою священную миссию и послужить клану. И он справился с ней блестяще — приманил морского бога, раскрыл секрет мерфолков и продлил мою жизнь! Он сделал неоценимый вклад в выживание людского вида, и я приложу все усилия, чтобы его заслуги не забыли.       Я покачал головой, бессильно прислонившись к стене. Ебанутый фанатик. Псих. Нет никакого смысла с ним разговаривать. Сломать родному сыну жизнь, использовать его ради бесчеловечных опытов… Бедный Юкимура. Даже его смерть стала нелепой случайностью.       Впрочем, кто я такой, чтобы рассуждать, случайность это или нет? Жизнь Юкимуры была полна тяжелых испытаний, начиная от сумасшедшего отца, его ебанутых экспериментов и заканчивая встречей с Асурой, этим монстром, страшным не менее, чем Агарес. Возможно, хотя бы в смерти Юкимура обрел покой.       — Давайте сделаем, как сказал Дешаров и сбросим тело в море, доктор Бинь Ё, — внезапно вмешался Рейн.       Я уже было подумал, что у него включились мозги, но тут корабль сотрясся.       — Там водоворот! — заорал только что просочившийся в лабораторию наемник, судорожно тыча в потолок.       Мы все кинулись на палубу. Совсем рядом, неподалеку от судна, действительно возникла огромная черная воронка, которая, кажется, все росла и ширилась. Возможно, она была создана Асурой.       Рейн с безэмоциональным выражением лица подошел к Шиничи, державшему тело сына, молча выхватил труп и передал его солдатам. Те схватили мертвого тритона за руки и за плавники и принялись раскачивать, чтобы забросить как можно дальше за борт. Словно мусор выкидывали.       Какие же они все здесь ублюдки, злости не хватает! Даже проводить в последний путь как следует не могут. Ну и кто еще здесь звери? Явно не мерфолки!       А Шиничи просто стоял и смотрел на все это. Отец года, блять!       Я сжал кулаки и закусил губу. Начался дождь и его ледяные струи безжалостно хлестали по лицу.       — Стойте! — прорычал я. — Погодите хоть минуту!       Я подошел к Рейну и стащил с него китель. Рейн был слишком удивлен, так что даже не подумал воспротивиться. Обернув его курткой тело тритона, я склонился над ним и быстро прошептал молитву, какую вспомнил. Затем осенил его лоб крестом. Сам я неверующий, конечно, и понятия не имел, упокоит ли это душу Юкимуры, но я сделал хоть что-то.       — Используйте шлюпку, — со вздохом неожиданно приказал Шиничи, а затем развернулся и молча покинул палубу.       Тело Юкимуры погрузили в шлюпку и опустили ее на воду. Я наблюдал, как волны уносят ее все дальше и дальше от корабля.       А потом над морем раздался низкий протяжный гул. Почему-то казалось, что он звучит, словно панихида, — было в нём что-то глубоко тоскливое. Постепенно дождь утих и сумерки укутали корабль в серый кокон. Я продолжал стоять, опираясь о перила и смотреть на угасающий горизонт.       — О чем задумался, Дешаров?       Рейн, оказывается, не ушел, а все это время стоял за спиной. Он приблизился и обхватил меня за плечи, притягивая к груди. Я попытался было стряхнуть его руки, но, потеряв слишком много крови, совсем ослабел, и неустойчиво пошатнулся. Голова нещадно кружилась. Придерживая за талию, Рейн другой рукой схватил меня за подбородок и заставил повернуться к нему.       — Ты же умный, мотылек, и должен понять, что тебе следует держаться меня. Я не ручаюсь за Бинь Ё, он может подослать к тебе кого-то ночью. Если ты все еще хочешь спуститься со мной в пещеру, то стоит быть более покладистым.       — Что тебе надо? — брезгливо уточнил я.       — Хочу знать твои мотивы, — выдохнул Рейн мне в губы. — Почему ты хочешь спуститься туда?       Я попытался вырваться, но он прижал меня к борту, вклинил колено между бедер и навалился всем телом так, что я был вынужден отклониться назад.       — Деньги, — процедил я, надеясь, что мой ответ удовлетворит Рейна и он отвянет, наконец. — Мне нужны деньги. Разве это не очевидно? Я же говорил, что путешествую с Коловым, как его человек. У нас с ним контракт. Я должен участвовать в любой его авантюре взамен на долю от добычи. И раз уж он заключил с тобой какую-то сделку, то я должен выполнять приказы.       — Неужели? — Рейн вскинул брови, скользнув ладонью по моей шее. — По-моему, ты не был так жаден до денег раньше, мой маленький ученый.       Но похоже мой ответ все-таки устроил ублюдка. Он отпустил меня и, к огромному счастью, отошел на шаг. Не знаю, поверил он мне или нет, главное, что отстал наконец.       — Ну знаешь, благодаря твоим стараниям, я теперь бомж без гражданства, дома и денег, — ядовито парировал я. — Надо же как-то выживать.       — Какая жалость, — ничуть не сочувственно хмыкнул Рейн. — За эти два года маленький ученый Уоллес натерпелся? Но ты ведь сам артачишься. Мое предложение все еще в силе. Если согласишься поехать со мной в Германию, то никогда не будешь нуждаться в деньгах.       Он вздохнул так, словно искренне расстроен моей упертостью.       — Хватит нести чушь, — фыркнул я, потеряв терпение. — И впредь держи лапы при себе, иначе нарвешься на неприятности. Ты же не хочешь, чтобы те твари, которые чуть не забрали тебя с собой, вернулись?       — Что ты имеешь в виду? — прищурился Рейн и снова приблизился вплотную, упершись ладонями по обе стороны от меня в перила борта. — Хочешь сказать, что они появились не просто так? Они преследуют тебя так же, как и этого мертвого тритона? Звучит как… бред. Не поверю в это ни на секунду.       — А я думал, что поверил, раз сказал об этом Шиничи. Ты был таким убедительным, — с сарказмом хмыкнул я.       Рейн склонил голову, маньячно вдыхая запах совсем близко от моей шеи. Меня передернуло.       — Знаешь… должен признаться, что вид тебя, целящегося из пистолета, возбудил меня до крайности. Ты определенно стал взрослее… и сексуальнее, Дешаров. Хочу тебя трахнуть так, что яйца сжимаются.       — Тогда ты сдохнешь, — даже не пытаясь скрыть ненависти и отвращения, прошипел я, глядя прямо ему в глаза. — Что тебе дороже, твой член или твоя жизнь?       Рейн ничего не ответил, снова вклинился между ног, притиснув к борту, жестко зафиксировал мою голову за подбородок и впился в губы жалящим поцелуем. От него несло перегаром. Похоже все это время он бухал, не просыхая, раз запах даже не выветривался.       Я дернул было головой, но шею пронзила боль. Надо отдать этому ублюдку должное, несмотря на грубое давление пальцев, которыми он удерживал меня за подбородок, поцелуй лишь поначалу был жестким, но почти сразу же стал мягким, улещивающим. Будто Рейн хотел показать, каким нежным умеет быть. Это в корне отличалось от тиранического агрессивного напора Агареса, его звериных покусываний и облизываний, но ничего, кроме отвращения, я не испытал. Черт, даже будучи опутан мерзкой дрянью, вылезшей из тела Агареса, я не чувствовал такой брезгливости и желания оказаться где угодно, но только не здесь и сейчас, как в объятиях Рейна. От неприятия и дискомфорта даже волосы на затылке и те встали дыбом.       Я уже хотел было собраться с жалким остатком сил, чтобы отшвырнуть от себя ублюдка, но тут промелькнула мысль, которая заставила меня тормознуть. Агарес, неважно, адекватный он или помешавшийся из-за дряни в его организме, пасет меня неустанно. Вдруг этот поцелует спровоцирует его, и он появится, чтобы отстоять свою собственность? Что угодно лучше, чем этот слизняк. Да лучше, пусть меня снова эта гадость изнасилует, честное слово!       Но к моему разочарованию, море было тихо и спокойно. Никакого движения. Только снова начал накрапывать дождь и подул ледяной ветер, отчего я в промокшей одежде, мгновенно околел от холода.       Рейн, видя, что я поумерил сопротивление, видимо, подумал, что мне нравится с ним сосаться, и, как это ни удивительно, отлип очень довольный собой. Даже предоставил мне смехотворные привилегии — отдельную каюту и возможность встретиться со спасенными товарищами, о чем и сообщил, прежде чем оставить меня одного.       Но когда он развернулся, чтобы уйти, у меня чуть челюсть не отпала. Его спина… Сквозь прорехи рубашки зияли четыре рваные кровавые борозды. Свежие. Их определенно точно не было, когда Рейн поднимался на палубу впереди меня. То есть… Это произошло сейчас?       Что еще больше удивляло, Рейн, целуя меня, даже не дернулся, получив такие ужасные раны. И сейчас шел, четко чеканя шаг, словно ничего не произошло.       По спине пробежал холодок. Я помнил, что Агарес говорил про зараженных. Четырехмерные. Незримые. Легко лавирующие во временном потоке и пространстве. Но мысль о том, что Агарес где-то здесь и наблюдает за мной, что он может появиться в любой миг, приводила в панический ужас. Точнее, не его появление, а та форма, которую он принял. Если физическая оболочка больше не была для него препятствием, то остался ли хоть какой-то шанс вернуть его?..       Не рискуя больше оставаться один снаружи, я отправился на второй этаж и нашел своих, мимолетно порадовавшись, что и Родя, и Ник действительно выжили. Мы поужинали, обменялись новостями и впечатлениями о событии предыдущего дня, а потом решили сыграть в покер. Обычно мне везло, но сейчас я был растерян, напряжен, напуган и изможден. Голова гудела, глаза неумолимо слипались, я продул три партии подряд, а потом, сам того не заметив, заснул, сидя на стуле со скрещенными на груди руками.              Не знаю, как долго я дремал, но вдруг почувствовал, как за шиворот просочились ледяные капли. А потом влажное дыхание обдало шею сзади. Волосы на затылке встали дыбом. Я с трудом разлепил опухшие глаза, стараясь не шевелиться.       Первое, что увидел, — разбросанные по деревянному столу карты. Я же полулежал на нем, уткнувшись в свои скрещенные руки. Роди и остальных не было. Вокруг — неестественная тишина и тени, мечущиеся по углам. Даже лампочка под потолком, хоть и горела, но до того тускло, что толку от нее не было никакого. В каюте царил полумрак.       Я интуитивно понял, что нахожусь в каком-то ином измерении, и это не настоящая реальность. Скорее всего я в тени, из которой Агарес появлялся. А еще, за моей спиной кто-то есть. Вероятно — Агарес. Я застыл на стуле, стараясь даже не дышать.       Краем глаза заметил бледную руку с перепонками, легшую на стол рядом с моей головой. Знакомый влекущий аромат озона витал в воздухе. Я чувствовал, как он нависает надо мной, дышит в затылок, его мокрые волосы холодили плечи, закрывая обзор. Затем раны на шее коснулся холодный язык.       Сердце пропустило удар и забилось как пойманная в клетку пташка. Неужели Агарес снова обрел контроль над сознанием?       Осторожно скосив глаза, я едва подавил разочарованный стон — волосы, что лежали на моих плечах и столе не были серебристыми. Они были черные, как чернила каракатицы. Он не пришел в норму. А не напал до сих пор, потому что я лежу спокойно, наверное, думает, что все еще сплю.       Тело оцепенело уже не по моей воле — его сковали страх и паника. С широко раскрытыми глазами я неподвижно лежал на столе, лихорадочно думая, что делать дальше. Прежде, чем Агарес поймет, что я проснулся, я должен продумать, как себя вести. Неужели нет никакого способа воздействовать на эту дрянь, что в нем засела? Одно известно наверняка — мое сопротивление только раззадорит его.       В тишине Агарес вылизывал рану, оставленную им же. Время от времени его язык задевал щеку и мочку уха. Но постепенно движения языка становились все более распутными. Он задевал все чувствительные зоны, забираясь под воротник рубашки и скользя над ключицами. При этом за шиворот по-прежнему капала морская вода, холодная и воняющая рыбой, отчего по всему телу бегали мурашки. Шея всегда была моим слабым местом и эти ласки, несмотря на ситуацию, были щекотными и приятными.       Сидеть неподвижно становилось все сложнее. Рано или поздно я вздрогну и обнаружу, что больше не сплю.       Когда язык пробрался в раковину уха, я крепко сжал губы. Щекотно, блин!       Я вдруг понял, что независимо от того, сплю я или бодрствую, темная дрянь сделает свое дело. Просто теперь она не была такой агрессивной, не встречая сопротивления с моей стороны. У меня нет никаких шансов противостоять этому темному нечто в теле Агареса. Особенно если для него ни время, ни пространство — не помеха. Оно найдет меня где угодно, сколько бы я ни брыкался и ни прятался.       Кажется, в отчаянии я дошел до грани. Не мог перестать думать о том, чтобы дать этому завладеть мной. Пусть оно меня сожрет, поглотит или заразит… Все лучше, чем вот так бояться того, кого люблю.       Напряжение немного отпустило. Агарес, словно почувствовав это, обхватил меня за талию, прижимаясь грудью к спине. Я продолжал неподвижно лежать, никак не реагируя. Не осталось сил бежать, сопротивляться…       Он уложил меня на стол грудью, приспустил брюки. Разорвал когтями бинты, прикрывающие промежность. Я резко прикусил губу и зажмурился, решив, что вытерплю все и не открою глаз, чтобы не видеть, как он делает это. Это не Агарес. Не Агарес. Не Агарес. Не мой вождь.       И все же, почувствовав холодное дуновение воздуха на голой коже, я непроизвольно дернулся и потянулся прикрыть задницу. Но запястья резко перехватили.       — Не двигайся, Дешаров… — низкий свистящий шепот раздался совсем рядом, над ухом.       Я резко вскинул голову, встречаясь со знакомыми глазами, тускло сверкающими в темноте манящей глубиной. Агарес… Он пришел в себя! Но почему-то его волосы… все еще черные.       — Агарес… — я слабо дернулся, но он надавил мне между лопатками.       Я понятливо затих. Потом почувствовал, как его волосы рассыпаются по пояснице, и холодный язык скользит по порванной многострадальной дырке. Когда он попытался протолкнуться внутрь, я вздрогнул, но не стал вырываться. Движения Агареса были очень осторожны. Вторжение длинного холодного языка, раз за разом проникающего глубоко в тело сначала причиняло невыносимую боль, но постепенно я почувствовал облегчение. Слюна мерфолка делала свое дело. Правда с облегчением пришло возбуждение, и я вцепился в противоположный край стола. Прошло слишком много времени с тех пор, как Агарес прикасался ко мне так.       Тело затопил жар, кончики ушей нагрелись. Я лежал, подрагивая, и стараясь не сжимать конвульсивно задницу. Несмотря на все пережитое мой предательский член начал подниматься, реагируя на стимуляцию. Чертова похотливая мерфолочья сущность, переданная по наследству!       — Агарес… — не выдержав, простонал я. — Пожалуйста…       Сам не знаю, о чем я собрался его умолять. Я помнил о том, что любая близость грозит тем, что темная материя поглотит его, но искушение было слишком близко, и он сам касался меня так…       Так легко было притвориться, что между нами все по-прежнему, когда он снова ласков и внимателен. Я слишком соскучился, все еще был напуган и очень устал.       Агарес раздвинул мои ноги и длинно провел языком вдоль члена и пострадавшей мошонки. Его слюна ложилась на все израненные места прохладным обезболивающим гелем. Я сглотнул, уткнувшись лицом в скрещенные перед собой руки, но поклялся, что стоически вытерплю эту лечебную «процедуру» во что бы то ни стало и не буду провоцировать Агареса. Не то, чтобы я смог сейчас удовлетворить его с почти порванной мошонкой и разодранной дыркой.       Агарес закончил, натянул штаны обратно, и притянул меня спиной к груди, усаживая в кольце хвоста. Его губы коснулись чуть ниже лопатки, гладкие чешуйки хвоста ласкали оголенные лодыжки. Я сидел у него на бедрах и ощущал, как прямо подо мной под тонкими, но прочными чешуйчатыми пластинами хаотично двигается эта мерзость, словно почуявшая мою близость и теперь пытавшаяся прорваться наружу. Определенно, Агаресу было куда сложнее сдерживаться, чем мне.       Когда я обернулся наконец, чтобы нормально взглянуть на него, то был потрясен. За спиной Агареса торчала пара черных гигантских плавников, похожих на демонические крылья. И только сейчас заметил, что его хвост… Определенно стал длиннее. Точнее говоря, конец его хвоста просто исчезал в щели, что зияла в стене.       Я недоверчиво коснулся его крыла, потеряв дар речи при виде таких изменений. Но Агарес перехватил руку за запястье в очередной раз. Сведя мои руки вместе и удерживая у живота, он накрыл мои губы своими, целуя глубоко и жадно. Но вместе с тем я чувствовал, что он сдерживается. И было в этом поцелуе что-то такое щемящее и тоскливое, словно он… прощался со мной.       На сердце было тяжело. Горло судорожно сжималось, слезы закипали на глазах, но я ответил ему так страстно, как мог. Все-таки сумев высвободить одну руку, я обхватил его за шею, заставляя наклониться через мое плечо еще ниже, и прикусил его нижнюю губу. Реальная тяжесть его тела, навалившегося сзади не казалась эфемерной, несмотря на его новые способности, и это немного успокаивало. Я все еще мог ощутить его физически.       Некстати вспомнились «похороны» Юкимуры, печальный крик Асуры, и я еще сильнее вжался в Агареса.       Но потом меня начало клонить в сон, конечности налились слабостью. Я испуганно вцепился в Агареса, понимая, что это его рук дело. Веки потяжелели, но я все еще чувствовал, как он ласково проводит когтями по моей щеке, гладит по волосам, а потом несет на кровать. Во мраке каюты, с этими гигантскими крыльями и черными волосами он выглядел как настоящий монстр, но вел себя, словно заботливый супруг.       Я изо всех сил пытался открыть глаза, но непреодолимая сонливость уже завладела мной.       — Постой, Агарес… Я должен сказать… Мне хватит и того, что ты заразишь меня. Просто сделай это, — пробормотал я хриплым от сдерживаемых слез голосом. — Позволь мне пойти с тобой…       — Ты обязательно найдешь меня, Дешаров, — тихо ответил Агарес.       Зрение помутилось, и теперь я различал только огромный темный силуэт, скользнувший к расщелине в стене и исчезнувший, словно столб дыма.       Казалось, я закрыл глаза всего на секунду, и резко очнулся, услышав, как меня зовет Родя. Она стояла у кровати и удивленно смотрела на меня. Ник и остальные спасенные товарищи все еще сидели за столом, продолжая играть в карты. Как будто ничего не произошло. Но я знал, что Агарес мне не привиделся! Потому что сейчас я не ощущал никакой боли между ног.       Протерев глаза, я кое-как сел.       — Только что… я ничего странного не делал?       Родя хмыкнула.       — Не знаю. Сейчас случился какой-то электрический скачок, свет погас на несколько минут. Стало темно, хоть глаз выколи. А потом, когда свет включился, мы увидели, что твой стул пустой, а ты сам дрыхнешь на кровати. Еще так тихо прокрался к ней. Тихоня ты, Дерти. Вымотался?       — Да, — я кивнул и снова расслабленно откинулся на подушки.       Что Агарес имел в виду, когда сказал напоследок, что я его найду? Где мне его искать и как? Может я должен отправиться в Атлантиду?       Родя, о которой я бессовестно забыл, вдруг указала на подушку рядом со мной:       — Эй, а это что такое?       Я сел и посмотрел, куда она указывала. На подушке лежала черная чешуйка. Сердце екнуло, когда я рассмотрел ее получше. На чешуйке был какой-то спиральный символ, как будто выгравированный на поверхности. Что это такое? Почему Агарес оставил это мне? Это какой-то намек? Или это поможет мне его найти?       Я поднял чешуйку на свет и увидел, что она на самом деле не матово-черная, а яркая, перламутровая. Бликовала богатой палитрой оттенков, плавно перетекающих один в другой, словно покрыта эринговой глазурью или керамикой. Свет проникал через линии символа, играя на моем лице повторяющими очертание спирали бликами. Глаза внезапно заболели, зрение стало расплывчатым. А потом…       Я сам не понял, что произошло, но перед глазами как будто пронеслась череда мыслеобразов. Я не мог понять, что видел, но это определенно была своего рода информация, которая каким-то образом попала в мою голову. Я увидел странное сочетание каких-то координат — схема была похожа на электрическую цепь в трехмерной проекции. Все это промелькнуло в один миг.       Дезориентированный я затряс головой, пытаясь прийти в себя и понять, что произошло.       В дверь постучали.       — Эй, парни, вы готовы? Пора отправляться в Яму, — послышался голос Рейна.       Пока все неохотно разбредались собираться, я торопливо привязал чешуйку прочной леской к дырке, что была в рукоятке моего маленького складного ножичка, и сунул его в карман.       Рейн вошел в каюту и, окинув меня пренебрежительным взглядом, с сальной ухмылочкой произнес:       — Тебе лучше остаться здесь. Мои люди о тебе позаботятся, Дешаров.       — Не указывай мне, что делать, — отмахнулся я. — Нормально я себя чувствую. Я пойду с вами.       — Да неужели? — Рейн скептически фыркнул, подошел к кровати и красноречиво посмотрел на мой пах. Несмотря на то, что еще не все вышли, он попытался стащить с меня брюки: — Тогда ты не будешь против, если я проверю?       Я дернулся, отодвигаясь от его рук. Ник и Родя, поджидавшие меня у дверей, застыли, явно не понимая, какого хрена происходит. Они ведь понятия не имели, что мы с Рейном знакомы.       — Тебе нечего смущаться, — нарочито легкомысленно проговорил Рейн, глядя мне в глаза. — Разве не ты сам вчера так охотно отвечал на поцелуй?       Со стороны это, наверное, звучало как легкое поддразнивание влюбленной парочки, словно Рейн намеренно пытался создать ложное впечатление о наших отношениях у посторонних.       Я с отвращением врезал кулаком ему в живот, но он успел поймать меня за локоть. Жаль. Но я не сильно расстроился, потому что заметил, как он стирает рукавом черную струйку, натекшую из носа над губой. Этой черной жидкости было так много, что она закапала мне на ботинки. Я вздрогнул и поспешно отдернул ногу. Рейн, посмотрев на испачканную руку, побледнел. В его глазах читался страх.       Я не смог удержаться от злорадства. Не знаю, что сделал Агарес, но это здорово напугало ублюдка.       Ловко соскочив с кровати, я отошел к товарищам, и не без удовлетворения, заметил:       — А я тебя предупреждал. Лучше держись от меня подальше. Не провоцируй… его.       Говоря это, я не мог усмехнуться. О, это сладкое чувство превосходства! Я хотел, чтобы этот псих знал — у меня есть собственный ангел-хранитель. Как там Юкимура называл мерфолков? Морской бог? Нет уж, звучит слишком пафосно. Но в любом случае, мой бог-сашими на страже моей добродетели. Прикоснись Рейн ко мне хоть пальцем, и он точно сдохнет.       Если бы не присутствие Ника и Роди, я бы сказал это вслух. Рейн злобно зыркнул на нас, грубо отпихнул Ника и вышел из каюты.