Тритон Дешарова. Книга 2

      Я со вздохом устало растянулся рядом с ним на животе. Агарес положил ладонь мне на спину и мягко похлопал, как будто благодарил за лечение.       А потом я физически ощутил его взгляд на своей заднице. Почему-то резко стало жарко, а уши загорелись от смущения. Но я придвинулся к нему чуть ближе, сделав вид, что устраиваюсь поудобнее, а сам искоса наблюдал за его лицом.       Агарес продолжал наблюдать. Тогда я осторожно протянул руку и положил на мускулистый живот. Честно сказать, дырка от страха сжалась. К слову, после мутации, все зажило, и от былых ран не осталось и следа.       Агарес как будто не обращал внимания на мои действия. Приподняв голову, я обнаружил, что он смотрит куда-то в сторону пирса. Солдаты все еще не закончили выгрузку пленников. Он наблюдал за ними, беспокойно шлепая по воде плавниками.       Я приподнялся и сжал его плечи, заставляя обратить на себя внимание.       — Сейчас мы ничего не сможем сделать, — тихо сказал я. — Люди сражаются друг с другом. Надо переждать. А потом мы тайно проникнем на остров и спасем твоих мальков.       Агарес ничего не сказал, просто улегся на спину и уставился в небо. Похоже, он обдумывал план.       Горизонт все еще освещали вспышки бомбардировщиков. Дым, развеянный ветром над морем, окружил остров и наш риф, словно ночной туман. Где-то вдалеке грохотало, шипело, гудело. Но наш риф был относителен безопасен.       Если этот остров действительно Иводзима, то там нас ждут японские войска. Даже истребители США не могли пролететь мимо — их сбивали еще на подлете. У японцев была огневая мощь. Мы с Агаресом тем более не справимся вдвоем. Если бы только рядом со мной был мой Агарес, то было бы проще, потому что он, умудренный жизненным опытом и общением с людьми, наверняка понял бы то, что мне сейчас известно.       Единственное, что я могу — это попытаться соблазнить Агареса, чтобы вернуть ему память. Что ж, не время ломаться и строить из себя целку, Дешаров, речь идет о жизни и смерти целой расы.       Глубоко вдохнув, я осторожно скользнул пальцами по мощному запястью, увитому переплетением голубоватых вен. Агарес наконец посмотрел на меня, но стряхивать мою руку не стал. Затаив дыхание, я поднес его руку к лицу и прижался к ладони щекой. А потом опустил ее ниже, направляя так, чтобы когтистые пальцы скользили по шее и груди. Пристально глядя ему в глаза, я медленно провел языком по губам.       Общение с Агаресом, учитывая, что большая его часть происходила в сексуальном контексте, многому меня научило. Я знал все его звериные повадки и жесты наизусть. И знал, какие сигналы надо подавать телом, чтобы дать понять, чего я добиваюсь.       Его глаза расширились. В зрачках отражались отблески зарева. Дыхание стало прерывистым. Он дернул рукой, словно собирался вырваться, но потом сам перехватил мою за запястье и поднес к своему лицу. Внимательно обнюхал с каким-то настороженным, я бы даже сказал, расчетливым выражением на лице, словно ребенок, которому незнакомец предлагает конфетку.       Внезапно подумалось, что до встречи со мной Агарес ведь действительно был… девственником? Если, конечно, верить его словам. Тогда неудивительно, почему я наткнулся на такую реакцию. Может даже остальные считали его престарелым неудачником, которому никто не дает. Судя по всему, Агарес никогда раньше не прикасался к человеку. Сейчас зрачки его расширились, как у наркомана, а на лице постепенно проступил голод. Он стал похож на самого себя из прошлого-будущего, тогда в глубоководной лаборатории.       Агарес упоминал, что у него никогда раньше не было гона, для этого ему сначала необходимо рассеять йолу. Кроме того, для него, как для царя, спаривание было запрещено.       И сейчас в этом времени, он очевидно, еще не успел рассеять йолу. А значит я рискую спровоцировать его первый гон…       О боги!       Мне хотелось одновременно и рассмеяться, и заплакать. Уж не знаю, от счастья ли.       Подавшись к нему, я шепнул:       — Позволишь мне… кое-что показать?       Хватка на запястье усилилась. Его дыхание на моей шее стало тяжелее и чаще, пуская мурашки по коже. Воспользовавшись его нерешительностью, я ловко оседлал его хвост, стараясь не задевать место, куда ранили. И с восторгом ощутил, что он возбужден. Огромный толстый член уже полностью поднялся и уперся мне в задницу. Восхитительное ощущение бархатистой чешуи, трущейся о бедра, казалось таким родным…       Чуть приподнявшись я посмотрел вниз, чтобы убедиться, что его член, истекающий смазкой, упирается куда надо. Агаресу тоже удалось все рассмотреть в деталях, так как он шумно сглотнул, а к выбеленным скулам прилила кровь.       У меня и у самого закружилась голова и резко стало жарко. Я больше не мог смотреть ему в глаза, почему-то стало безумно неловко. Заведя руку за спину, я направил его, и принялся медленно опускаться на толстый член, дюйм за дюймом.       Независимо от того, в какой раз я это делаю, его размер всегда поражает как в первый. Кажется, я никогда не смогу к нему привыкнуть. Широко расставленные бедра дрожали от напряжения, острые мелкие камешки впивались в колени, и это было нелегко — принять его в себя, медленно, осторожно, в такой позе. Я не смог выдержать долго, ноги, в конце концов, просто не выдержали, и опустился чуть резче, чем планировал, насаживаясь на его плоть полностью. Он вошел так глубоко, что с непривычки, я болезненно застонал, задрожав всем телом. Казалось, будто его член достает до желудка.       Мой собственный стоял так, что хоть гвозди заколачивай, и пачкал смазкой живот Агареса, который выглядел так, словно сейчас вот-вот озвереет. Глаза странно потемнели, наливаясь кровью, вены на шее вздулись от напряжения, верхняя губа едва заметно подрагивала, словно он с трудом сдерживался от того, чтобы оскалиться.       Кажется проникновение в меня завело его до безумия. Я отчетливо ощутил тот момент, когда его член во мне увеличился и набух, заставляя напрягаться и стонать. Откинув голову, попытался отдышаться. Пот струился по спине ручьями. Возникло невероятное ощущение наполненности. Я боялся, что если пошевелюсь, то меня порвет.       Агарес сам прижал меня к себе и жадно провел языком по мочке уха и шее. Он шумно вдыхал мой запах, при этом походя на наркомана, получившего дозу. Сглотнув, он обвил хвост вокруг моей талии, словно хотел заключить меня в кокон из своего тела, чтобы я уж точно никуда не делся.       Я закусил губу и попытался расслабиться. Не так-то это просто с огромным елдаком в заднице. Приспособиться к его размерам было сложно, особенно спустя долгое время. Наконец, у меня получилось расслабиться настолько, что я почувствовал — могу двигаться. Упершись руками в грудь Агареса, я медленно приподнялся и осторожно насадился снова. Не сумел сдержать длинного прерывистого вздоха. Всего два таких движения полностью лишили меня сил.       Агарес, наверное, сначала не совсем понял, зачем я это делаю, но вот его глаза удивленно распахнулись. Кажется — и его догнало.       Я даже пискнуть не успел, как он сам легко приподнял меня так, что я, невольно опустив голову, увидел, как огромный пурпурно-бледный член с фиолетовыми прожилками, покрытый липкой смазкой, выскальзывает из моего тела.       Он достаточно резко натянул меня снова. Бедра дернулись, а из груди вышибло весь воздух. Агарес же издал гортанный рев, хватая меня за руки и отводя их назад так, что я прогнулся в спине, отчего его член проскользнул еще глубже. Я вскрикнул.       Агарес поднял хвост, позволяя мне опереться на него, и подавшись вперед, накрыл ртом мой кадык. Его длинный язык жадно вылизывал все — шею, мочки ушей, ключицы, грудь и соски…       — Ты, ублюдок… ах… м-м… черт, притормози…       Он, разумеется, даже не подумал прислушаться, слизывая капли пота, стекающие по моей шее и груди. Наоборот, конец его хвоста обвился вокруг моей талии, надежно фиксируя.       Даже я не был готов к такому, хотя и привык к сексу с Агаресом. Я не ожидал, что он будет таким сумасшедшим и похотливым в это время!       Он вел себя настолько дико и по-звериному, что Агарес, оставшийся в моем времени, сейчас казался мне истинным джентльменом во плоти. Даже тот раз, когда он изнасиловал меня в лаборатории нельзя было сравнить с ЭТИМ. Все только началось, а я, вначале почувствовавший себя эдаким опытным соблазнителем по сравнению с этим неопытным Агаресом, уже потерял шлем и броню. Разве он не должен был растеряться и отдать инициативу в мои руки?       Представляю, что бы сказал старший Агарес, если бы знал, что сейчас со мной вытворяет его младшая версия. Вероятно, он решил бы самоубиться. А как же, он никогда не был со мной настолько грубым и ненасытным, и, как теперь понимаю, сдерживал свои дикие порывы.       Голова кружилась, воздуха не хватало. Я только и мог, что судорожно дергаться в ответ на каждый зверский толчок, отзываясь захлебывающимися стонами.       Хоть как-то притормозить Агареса сейчас было невозможно. Стоило мне попытаться слезть с него, чтобы хотя бы лечь, ибо от этой позы и глубины проникновения у меня радуга проносилась перед глазами, причем не в самом приятном смысле — тот еще аттракцион, кататься на перевозбужденном мерфолке в его первый гон! — как он натурально взбесился. Заревел, резко толкнулся, словно предупреждая, чтобы я даже не думал убежать, так что у меня искры из глаз посыпались, и впился когтями в бедра.              При каждом толчке он попадал куда нужно, да и трудно промахнуться с таким-то размерчиком, и это было похоже на то, словно кинжал, раз за разом режет мои нервы. Бедра дрожали бесконтрольно, я оказался просто не в состоянии выдержать такую бешеную скачку и столько захлестывающего удовольствия на грани с болью. Кажется, еще немного и я потеряю сознание.       Из-за того, что у меня давно не было секса с проникновением (изнасилование темной материей не в счет), раздразненная его чудовищным членом дырка как будто стала в три раза чувствительнее, и каждый раз, когда Агарес входил, я вздрагивал как от удара током.       Мозг давно отключился, губы пересохли от вскриков. Я инстинктивно цеплялся ногами за его хвост, опасаясь свалиться, хотя кто бы мне позволил…       Кажется, Агаресу тоже стало жарко, потому что он, не выходя из меня, извернулся так, что мы оказались в воде, припер меня спиной к валуну и ускорил темп. Брызги летели во все стороны, вода разбивалась о наши тела, пока он растрахивал меня так, как ему хотелось и в том темпе, в каком ему хотелось, двигаясь словно поршень. Если бы Агарес меня не поддерживал, я бы захлебнулся.       Не осталось сил даже стонать. Я извивался, как червяк на крючке, изо всех сил пытаясь привыкнуть и приспособиться к этому ритму. От каждого толчка мышцы резко натягивались, и было больно, но вместе с тем настолько крышесносно хорошо, что я реально думал — отключусь.       В какой-то момент он чуть отстранился, загибая меня, как ему вздумалось, то есть закинув обе мои ноги себе на плечи. Если бы не мерфолочьи гены, я бы, наверное, сломался. Раскрыв как ракушку, Агарес продолжил вбиваться в меня. Сотрясаясь от его бешеных неумолимых толчков, я сам себе напоминал маленькую утлую лодчонку в шторм. Еще никогда я не ощущал себя настолько открытым и беспомощным, как сейчас. Казалось, что внутри все стало мягким, мокрым и влажным, как будто я превратился в морскую губку, от того, что Агарес долбился в меня, как последний псих.       Я почти готов был захлебнуться волной слепящего оргазма, но в этот момент неожиданно близко раздался грохот. Я перепугано обернулся. В какой-то ничтожной сотне метров от нас вздымалась огненная стена. Истребители жужжали совсем близко, рассекая небо и оставляя дымные следы.       Я инстинктивно рванулся, но, как это ни странно, несмотря на страх, из-за скачка адреналина, возбуждение никуда не делось.       Агарес обхватил меня за талию, позволяя опустить ноги. Я тут же вцепился в него, как мартышка в пальму, обхватив ногами и руками. Он скользнул рассеянным взглядом по загаженному истребителями небу, но, кажется, не слишком встревожился. Бушующее пламя отражалось в его зрачках, и это невольно зачаровывало.       При этом он ни на секунду не прервался, продолжая удерживать меня и двигать хвостом. Мне даже не нужно было подмахивать. Чувство было такое, словно я попал на лошадиные скачки. Единственное, что я мог, это ошеломленно цепляться за него и давить стоны. Естественно, я кончил, да так бурно, что чуть на самом деле не потерял сознание.       Зато Агарес не кончил. И даже различных размеров обломки сбитых истребителей, посыпавшие с неба уже совсем близко, не впечатлили его. Он прыгнул в море, так и не расцепившись со мной.       Только что я думал, что катаюсь на аттракционе, и оказался не прав. Крепко обнимая меня, Агарес на огромной скорости, периодически выныривая из воды, продолжал толкаться в меня. Он умудрялся плыть и трахать меня. Как дельфин, блять!       Я слышал его яростное тяжелое дыхание над ухом, ветер свистел в ушах, холодные брызги веером отскакивали от наших тел. Постоянные перепады температуры от погружения в воду, его бешеные глубокие толчки, скорость, ощущение полета… Такого адреналина, шока и экстаза я еще никогда в жизни не испытывал. С этим не сравнится никакой даже самый опасный аттракцион. Сердце заходилось в сумасшедшем галопе, я не мог расслабиться, но при этом волны удовольствия обрушивались на меня раз за разом. Я думал, что умру.       Не знаю, сколько раз я кончил. Зато, когда кончил Агарес, я прочувствовал хорошо. Казалось, что он решил напичкать меня своим ДНК так, чтобы я захлебнулся, потому что он изливался долго и бурно, отчего его хвост буквально сотрясался между ног, так сильно натирая чувствительную кожу на внутренней поверхности бедер, что казалось, будто там пылает пожар.       Не могу сказать, как долго и куда вообще мы плыли. Может, Агарес и сам не знал. Я вообще не понимаю до сих пор, как он умудрялся трахать меня и плыть, не попадая под летящие сверху обломки, да еще и не забывая периодически выныривать из воды, чтобы я не захлебнулся.       Только когда огонь остался далеко позади, Агарес наконец замедлился. Мы очутились на мелководье с другой стороны острова, на который японцы свозили пойманных мерфолков. Если бы кто-то спросил меня, соглашусь ли я повторить подобное еще раз, я бы, наверное, ответил нет. Не захлебнулся я только чудом.       Я был совершенно измотан, когда Агарес вынес меня на берег. Мышцы и кости превратились в кисель, казалось, что они сейчас развалятся на хрен. О том, чтобы сделать шаг не могло быть и речи. Конечности меня вообще не слушались и просто безжизненно висели плетьми. Но Агарес не отпустил меня, продолжая крепко прижимать к груди. Он улегся на мягкий песок со мной, и я обессиленно растянулся на нем.       Ночные звезды отражались в его глазах, и мне на секунду показалось, будто он смотрит на меня с прежней щемящей нежностью. Надеюсь, это все же не глюк. Этот ублюдок заставил меня сильно понервничать. Если все это было зря…       Так, глядя на него, я почти заснул. Глаза слипались, от усталости зрение расплывалось. Но тут, уж не знаю, почудилось мне или нет, в центре груди Агареса будто сверкнул голубой огонек.