Тритон Дешарова. Книга 2

      Всю сонливость как рукой сняло. Я приподнялся, глядя на грудь Агареса расширенными глазами. Сердце чуть не выскочило из горла от волнения.       Агарес лежал неподвижно, глядя в небо широко распахнутыми глазами и даже не моргая. Его взгляд застыл, словно он ничего не видел. Я торопливо сполз с него, кое-как сел и осторожно уложил его голову на колени. Голубое свечение расползалось по его груди, постепенно принимая четкие очертания какой-то… схемы. Схема состояла из сложного переплетения вен, которые сияли голубым, а кожа стала почти прозрачной.       Когда тонкие голубые нити добрались до шеи, Агарес резко выгнулся дугой, его тело забилось в конвульсиях. Из горла вырвались какие-то захлебывающиеся хрипы, длинный хвост принялся бешено извиваться и крутиться, раз за разом ударяя по песку.       Я с трудом удерживал его голову в руках. Песок от его неистовства полетел во все стороны, и я зажмурился. Агарес чуть не опрокинул меня, пару раз едва не задев острыми плавниками.       Вцепившись в его плечи, я пытался удержать его на месте.       — Агарес! Агарес!       Он схватил меня за руку так больно, что чуть не вывихнул. Он все еще смотрел перед собой расфокусированным ничего не видящим взглядом, но его глаза вдруг засияли как волчьи, отражая серебристый свет луны, а зрачки превратились в узкие щели.       Я ничего не мог сделать, только с тревогой наблюдать за ним.       Агарес метался, крутя головой, его дыхание стало тяжелым и прерывистым, на шее вздулись вены. Было такое ощущение, словно в его теле происходит какая-то борьба. Я хотел зажмуриться, но боялся закрывать глаза.       Что я наделал?! Так и должно быть? А если я убил его? Знал ли тот Агарес, что так будет? Может я неправильно передал ядро? Или это какие-то побочные эффекты, которые Агарес не мог предусмотреть?       Постепенно даже его лицо покрылось сияющей голубоватой паутиной, и от глаз тоже теперь исходило холодное свечение. Он сотрясался все сильнее, но теперь… теперь смотрел прямо на меня. От шока я даже забыл о боли в руке из-за его хватки.       Судорожно хватая ртом воздух, я нервно смотрел на Агареса, продолжая удерживать его за плечи. Паника, страх и тревога — это все, что я испытывал в данный момент.       И когда они достигли своего апогея, Агарес наконец затих. Закрыв глаза, он полностью расслабился. Свечение исчезло. Все еще дрожа, я внимательно осмотрел его тело, но непонятная схема пропала. Осторожно переложив его голову на песок, я переполз и прижал ухо к груди. Сердце Агареса билось ровно и сильно.       Переведя дух, я изможденно откинулся назад, упершись руками в песок. Только сейчас осознал, что сильно вспотел. И Агарес тоже.       Кажется, я резко поверил в Бога, потому что про себя молился не переставая, надеясь, что все же сделал все как надо. Единственное, что мне остается — ждать. Только бы Агарес был целым и невредимым. Уже неважно, прежним или Агаресом из этого времени.       Где-то вдалеке за островом раздавался грохот и взрывы. Даже отсюда над верхушками деревьев было видно вздымающееся зарево. Но я не обращал на это никакого внимания, полностью поглощенный собственными переживаниями. Гораздо важнее было следить за дыханием Агареса. Все вокруг отдалилось и смазалось, я сосредоточился только на звуке его сердцебиения, снова уложив голову ему на грудь. Усталость была позабыта, я собирался бдеть хоть весь остаток ночи, опасаясь, что если сомкну глаза — то с Агаресом что-нибудь случится.       Так я и лежал, упорно считая про себя. И когда досчитал до тысячи, почувствовал, что Агарес вздрогнул, словно очнулся. Я резко сел, нависая над ним, взволнованный и немного напуганный.       Он действительно очнулся. Взгляд безмятежных слегка затуманенных глаз сосредоточился на моем лице. Потом Агарес поднял руку, положив мне на спину, и улыбнулся краешком рта.       — Агарес? — дрожащим голосом с надеждой позвал я.       Он надавил, заставляя меня прижаться к его груди, и шепнул на ухо:       — Ты действительно мой супруг?       Я даже рот раскрыл от изумления. Видимо, не отдавая в том себе отчета, я надеялся слишком сильно, что все получится и Агарес станет прежним. Ну или будущим. Это как посмотреть. И поэтому сейчас не разочарование даже, а невыносимое чувство потери сильно ударило под дых.       Я застыл, никак не реагируя на вопрос. Агарес провел языком по моим губам, но я машинально отстранился. Не обращая внимания на то, что я не реагирую, он продолжил слюнявить мое лицо в свойственной ему звериной манере, вылизывая теперь уже подбородок и щеки.       Эта неудача фактически добила меня на месте. Я не только не смог вернуть Агаресу память, но еще и изменил ему с этим Агаресом. Причем зря. Мерзко заворочалось в груди чувство вины. Пусть это и есть он, но я иррационально испытывал вину и ничего не мог с этим поделать. Резко поплохело.       — Черт возьми! — зарычал я, стряхивая загребущие когти наглого дьявола и вскочил на ноги.       Бросившись к воде, я вошел в море по колено и, чтобы хоть как-то выпустить эмоции, заорал как сумасшедший от злости. И только сейчас осознал, что небо на горизонте слегка расчистилось и взрывов не было слышно. Только черный дым лениво клубился на горизонте.       Рассветное небо было непривычно бледным, напоминая белый мрамор. Самое море было унылым серо-голубым и тихим. Только волны едва слышно шептали что-то, с плеском врезаясь в прибрежные скалы.       До меня лишь сейчас дошло, что с того момента, как я попал в прошлое, утекло уже два дня. А это значит, что я потерял целых двое суток непонятно на что, а катастрофа уже на носу. Времени совсем нет. Если я не ошибся, и мы сейчас действительно находимся на Иводзиме, то у нас есть около пяти месяцев, так как, насколько я помнил из экскурса в историю, атака на Иводзиму началась в феврале 1945 года, а Хиросима была уничтожена 6 июля того же года.       Независимо от того, вернется к Агаресу память или нет, я должен помочь ему спасти Атлантиду и его народ.              Относительно взяв себя в руки, я наклонился и плеснул в лицо холодной водой, чтобы остудить разгоряченные щеки. В голове лихорадочно вертелись тревожные мысли.       Почему Агарес ничего не вспомнил? Я же видел голубое свечение! Неужели… Он отверг собственное жизненное ядро и поэтому ничего не произошло? Такое вообще возможно? Или что-то просто пошло не так?       Агарес из будущего сказал мне, что я — ключ к его новой судьбе и судьбе Атлантиды. Он почему-то верил, что я смогу все исправить один. Но, если честно, я только раз за разом терпел неудачу. Единственное, чего я добился, это лишил девственности его более молодую версию. Хороший результат, ничего не скажешь. Просто нелепость какая-то. Неужели я гожусь только для того, чтобы подставлять ему дырку?       Черт, я совершенно бесполезный кусок дерьма…       Я в отчаянии добрел до ближайшего прибрежного валуна и обессиленно привалился к нему спиной. Кажется, у меня такими темпами депрессия разовьется. Снова накатила сонливость. Я ничего не ел двое суток, и даже укрепленное генами мерфолков тело работало на последнем издыхании.       Раздался тихий всплеск. Я обернулся и увидел, что Агарес плывет ко мне. Я выставил перед собой ладони, жестом показывая, что против его приближения.       — Тормозни. Тебе лучше держаться от меня подальше, — раздраженно сказал я, почему-то испытывая досаду на этого Агареса, хотя он не был виноват в том, что не оправдал моих ожиданий.       Наверное, я просто слишком сильно скучаю по своему Агаресу…       Разумеется, он пропустил это мимо ушей. Его хвост слишком уж привычно обвился вокруг моих ног в воде. Упершись ладонями в камень по обе стороны от моей головы, он полностью закрыл меня от всего мира, словно непроницаемый барьер или щит.       Из-за того, что мы трахались совсем недавно, мое тело все еще было очень чувствительным, и то, как его хвост мягко терся об мои ноги под водой, заставило задрожать.       — Почему? — спросил он, склонив голову и требовательно заглянув в глаза.       Я устало обхватил голову руками и зажмурился. В ней, кстати, творился полный кавардак. Мне нужно подумать и понять, как выстраивать отношения с этим Агаресом после того, как я наломал дров и позволил меня выебать так, что в ушах до сих пор звенит.       Но никаких умных мыслей на этот счет, как на зло, не появлялось. Я понятия не имел, что ему отвечать и надо ли вообще что-то объяснять. По правде говоря, мне хотелось дать ему в морду, чтобы излить собственное разочарование, злость и боль. Очередная провалившаяся попытка вернуть ему память сильно пошатнула мое эмоциональное состояние.       Ну и к тому же… Этот ублюдок такое вытворил! Не то, чтобы мне не понравилось, но, блять, я до сих пор чувствовал себя так, словно меня пропустили через мясорубку. Можно было и понежнее! Подозреваю, если бы во мне не было генов Агареса, он убил бы меня, затрахав до смерти.       Агарес дернул меня за руки, заставив оторвать их от головы, вытянул вверх и прижал к камню. Он возвышался надо мной на добрых две головы, подавляя своими габаритами. Я торопливо уперся коленом ему в живот, но он обхватил меня свободной рукой за талию и прижался лбом к моему. А потом красноречиво приподнял верхнюю губу, обнажая клыки.       — Ты теперь принадлежишь мне. Я заберу тебя с собой в Атлантиду.       Я сощурился. Ага, щас, разбежался. Ух, малолетний говнюк!       Но вслух сказал:       — Тогда тебе лучше сделать это как можно скорее и захлопнуть врата. Я уже говорил, что скоро в мире людей произойдет огромная катастрофа, ты и сам сегодня видел ее начало. Ты должен увести свой народ отсюда, мой лорд-вождь.       Стоило мне сказать последнюю фразу, как во рту стало кисло, а в горле встал ком от досады. В носу защипало, на глаза навернулись слезы. Черт! И зачем только я так его назвал? Вырвалось по привычке… Но от этого еще больнее.       И вдруг слабое крохотное уже знакомое по бледно-голубому оттенку свечение в груди Агареса привлекло мое внимание. Выражение его лица стало немного странным, а сам он замер. И его глаза… Я пораженно наблюдал, как прямо на сетчатке проявляется схема из переплетений голубых линий.       Агарес медленно отпустил мои руки, ласкающим движением огладив внутреннюю сторону предплечий, а потом удивительно осторожно коснулся когтями моего лица и огладил костяшками пальцев щеку.       Его взгляд, направленный на меня, смягчился, в нем появилось… узнавание?       О боже! Я таки сумел успешно импортировать память на новый диск?! Неужели! Просто… Просто нужно было активировать программу на новом носителе, то есть назвать наши кодовые фразочки, чтобы он начал вспоминать меня!       — Мой лорд-вождь… — выдохнул я ошеломленно. — Ты… Ты помнишь меня? Я твой Дешаров.       Схватив его за запястье, я на радостях прижался к нему губами, выцеловывая ладонь и даже пальцы. Я ждал, когда он позовет меня по имени так, как умел только он, но… Агарес ничего не сказал.       Он просто наклонился и поцеловал меня. Не так зверски, как недавно. Он был очень осторожен, чтобы не поранить клыками, только мягко прикусил нижнюю губу и, выманив мой язык, принялся посасывать. Это было так привычно и до боли знакомо… Тем временем его когти уже с наигранной угрозой впились в мою задницу, но не причиняя боли, только ощутимо покалывая, игриво, словно Агарес хотел дать понять, что знает, как я позволил его молодой версии вытрахать себя самым непотребным образом и теперь намерен наказать.       О, какого черта! И почему он такой ревнивый? Вообще-то это я здесь жертва!       Это точно был мой Агарес. Здесь и сейчас, что важно. Пусть с молодым Агаресом из этого времени мы не успели пообщаться толком, но я прекрасно осознавал, что он вряд ли бы стал со мной церемониться. Для него, как показывает этот сумасшедший марш-бросок по морю, я стал всего лишь способом удовлетворить взрывную похоть, накопившуюся за столько лет вынужденного целибата.       Мой же Агарес, которого я успел неплохо изучить, немного понять и достаточно хорошо проанализировать за два года, даже в самый первый спровоцированный мною гон, потеряв контроль, не был настолько чокнутым. Он дорожил мной. Он старался не быть со мной неоправданно грубым. Для него я был ценным сокровищем. И хотя порой казалось, что он то ли идеализирует меня, то ли думает, что я сдохну без его опеки и контроля, я был для него важен. И он показывал это, как умел.       И поэтому сейчас я чуть не расплакался, почувствовав знакомые, можно сказать, трепетные прикосновения. Напряжение и тревога наконец схлынули, заставив меня осознать, как сильно я боялся потерять его даже сейчас. Казалось, что от нахлынувшего облегчения, я потеряю сознание.       Я так боялся, что стоял как истукан, крепко зажмурившись. Боялся, что, открыв глаза, снова окунусь в жестокую реальность, и окажется, что мне все почудилось.       В общем-то этот страх был вполне небезосновательным. Потому что когда я все же осмелился посмотреть на Агареса, то увидел, что голубое сияние уже исчезло, и мимолетная нежность плавно перешла в стремительную атаку. Хвост Агареса неумолимо сковал меня снова, а потом последовал яростный жадный поцелуй. Это даже чем-то напоминало захваченного мертвой материей Агареса.       Этот Агарес, впервые познав человеческое тело, превратился в какого-то одержимого наркомана, и я не мог отделаться от ощущения, что испортил его. Пока он в таком состоянии, я просто не смогу до него достучаться и объяснить, насколько важно срочно сделать так, как я его прошу и о чем талдычу уже второй день. Вероятно, пока я рядом и провоцирую его гон, это не закончится и мозги у него не встанут на место. Вот гадство.       Пока я размышлял так, отстраненно и вяло пытаясь отпихиваться от его домогательств, на берегу появились японские солдаты.       Мы оба, увлеченные друг другом, точнее я — своими тревожными мыслями, а он — мной, не заметили их появления. Только когда вода совсем рядом всколыхнулась от предупреждающего выстрела, я встрепенулся, а Агарес с трудом оторвался от моего тела и обернулся.