Тритон Дешарова. Книга 2

      Десятки ружейных стволов нацелились на нас.       — Выходите из воды! — крикнул один из солдат, что стоял ближе всех к нам. Наверное, командующий. Для убедительности он пальнул еще раз по воде.       Я пробежал взглядом по отряду японцев, выстроившихся на берегу, чтобы отрезать нам путь к отступлению. Их было довольно много. Мы не успеем скрыться на мелководье достаточно быстро без лишних дырок от пуль.       Агарес замер, выражение его лица стало зловещим. Он холодно уставился на солдат, не обратив никакого внимания на предупредительный выстрел. Судя по тому, как нервно те сжимали оружие, готовые в любой момент спустить крючок, они побаивались Агареса, инстинктивно понимая, что перед ними опасное существо.       Конечно, если бы меня не было здесь, то Агарес легко мог бы сбежать. Наверное, я зря прицепился к нему. Надо было убедиться, что он примет мою информацию всерьез и свалить, чтобы не мешать. Только если бы я это сделал… Исчез бы я в этом времени насовсем? Ведь, если бы Агарес спас свой народ, нужда в том, чтобы отправлять с моим дедом ДНК, отпала бы.       Я был напряжен, не зная как поступить. Стоило ли мне сдаться солдатам, чтобы у Агареса был шанс сбежать?       И все же, подсознательно я понимал, что не смогу так поступить, слишком боюсь очередной разлуки. Я бы предпочел умереть, но рядом с ним.       Словно подслушав мои мысли, Агарес едва слышно прошептал мне на ухо:       — Мы… послушаемся их.       Он бросил взгляд в сторону причала, где стоял корабль, на котором привезли детенышей мерфолков. Его план был прост и понятен. Он хотел пробраться в логово противника и уничтожить его изнутри. Это было определенно разумнее, чем попытаться спастись бегством. В любом случае мы должны узнать, где держат мальков, прежде чем соваться к японцам, и лучше уж они сами отведут нас.       Я едва заметно кивнул и осторожно направился к берегу, подняв руки ладонями вверх.       — Не причиняйте нам вреда! Мы не будем сопротивляться. Пожалуйста, не стреляйте, этот мерфолк не опасен.       — Приведите его! — крикнул в ответ капитан, тут же нацелившись на меня из ружья, чей ствол заканчивался острым штыком.       Агарес, следовавший за мной, угрожающе зарычал и вдруг кинулся на японца, схватившись за лезвие штыка. Опершись на свой хвост, он поднялся на два метра в высоту и легко вздернул цепляющегося за ружье солдата. Он отшвырнул его с такой силой, что японец врезался спиной в подвернувшийся валун и упал, не подавая признаков жизни.       М-да. Вот тебе и не опасен. Агарес еще явно не научился сдерживать свои инстинкты и вести переговоры.       — Агарес! — предупреждающе воскликнул я, но было уже поздно.       Нас обступили полукругом, раздались щелчки снимаемых с предохранителя ружей, и я торопливо встал между Агаресом и разозленными нервничающими солдатами. Агарес обвил мои ноги хвостом, и, к моему удивлению, тоже поднял руки, демонстрируя раскрытые ладони. А затем, подражая мне, очень медленно и плохо, коверкая слова, но вполне понятно сказал:       — Мы будем… не нападать… Не трогать…       Ахринеть. Он что, научился бегло говорить по-японски, просто услышав пару фраз от меня и этих японцев?!       Военные тоже застыли в шоке.       — Эта русалка умеет говорить на нашем языке?! — воскликнул кто-то.       — Он разумный?       Аргх! Идиоты.       Я едва не закатил глаза. Столько экспериментов, исследований морского народа, и они до сих пор не поняли, что мерфолки будут поумнее их? Все-таки люди ужасно высокомерные создания. Впрочем, я тоже был хорош и долгое время отказывался верить в то, что Агарес — представитель высокоинтеллектуального вида. Я вздохнул.       И тут мне в голову пришла гениальная идея.       Если мы заставим их думать, что он зверь, то они точно не будут ждать подвоха от Агареса. Это даст ему некое преимущество.       Похоже, ему тоже пришла в голову эта мысль, потому что то, что Агарес начал вытворять дальше, было ужасно забавным. Я покосился на него и увидел, что Агарес скрестил руки над головой, словно показывая жестом знак «стоп». Боже, и где только он этому научился?       Я решил подыграть и легонько похлопал его по груди, словно успокаивая перевозбужденного пса. Агарес бросил на меня нарочито угрюмый взгляд, но послушно наклонился и потерся о мою ладонь щекой, ну совсем как преданная собака. А потом и вовсе начал ластиться, потираясь своими растопыренными крылатыми ушами о мои руки, словно требовал, чтобы я почесал его. Уставился на меня и низко зарычал.       Видеть его таким было странно и смешно. Исчез мой великий грозный вождь. Теперь это был огромный неуклюжий ручной зверо-человек. Агрессивный, но послушный. Я с трудом сдержал смех.       — Нам очень жаль, что ваш капитан напугал его, — сказал я, обращаясь к солдатам. — К сожалению, этот мерфолк не понимал, что делал. Он просто защищал меня, его хозяина. Мы сдаемся и последуем за вами, только не угрожайте мне больше, иначе мне будет сложно успокоить его.       Агарес совсем «присмирел», потершись щекой уже о мою грудь. Он так и вился вокруг, активно пытаясь создать у людей впечатление, что он ручной. Но острый взгляд, который он при этом бросил на меня из-под ресниц, был до дрожи проницательным и хладнокровным. Похоже, ему тоже доставляло удовольствие это представление. Да он издевался и над солдатами, и надо мной! Дразнил меня.       Японцы нехотя опустили оружие. Двое подхватили валявшегося без сознания капитана, остальные приволокли неизвестно откуда большую рыболовную сеть и накинули на нас.       Это было не самое приятное ощущение. Им что, действительно хочется тащить вот эту огромную тушу и меня на своих двоих?       Но нас действительно подняли в воздух, и для этого пришлось задействовать человек семь. Сумасшедшие япошки. Я же сказал, что мы пойдем с ними добровольно.       Из-за того, что я лишился опоры, да и лежать на подрагивающих от нашей тяжести руках было не особенно удобно, я не мог не ерзать, беспокоясь, что меня уронят. Тяжелая сетка душила. Агарес обнял меня и приподнял ее, чтобы между ней и моим лицом оставалось пространство. Своим хвостом накрыл нас, как навесом. Такая забота остро кольнула куда-то под ребрами. Как будто прежний Агарес вернулся. Или они оба наконец-то слились в одном теле. Независимо от того, в какой параллельной реальности мы находимся, Агарес все равно движим одним инстинктом — оберегать меня.       Мы долго шли по лесу. Повсюду валялись обгоревшие тела. Воняло невыносимо. Вот они — последствия войны. Останки все еще дымились, и зрелище это было ужасным — обугленные до неузнаваемости части человеческих тел вызывали рвотные позывы.       Небо хмурилось рассеянными облаками. Накрапывал мелкий дождик, барабаня по листве. Я быстро промок и окоченел голышом, хотя Агарес пытался укрыть меня по возможности. На душе было кисло. В голову невольно закрадывались мысли об оставшейся в другой реальности семье. Интересно, они хоть иногда вспоминают обо мне? Я понимал, что уже никогда не смогу вернуться к ним. Осознавать, что я остался совершенно один на этом свете было тяжело. Ради Агареса я отказался абсолютно от всего, что связывало меня с домом и близкими.       Закрыв глаза, я попытался отогнать депрессивные мысли. Агарес внимательно посмотрел на меня, как будто прекрасно понимая, о чем я думаю. Показалось или нет, но в его глазах промелькнула грусть.       — Не бойся… — шепнул он и заставил меня прижаться головой к своей груди.       Его сердце медленно и ровно билось в груди, и отчего-то мне стало еще хуже. Эти слова он повторял мне сто раз. Острая тоска по прежнему Агаресу навернулась слезами на глазах. Тот Агарес всегда называл меня по имени, словно заклиная, что я принадлежу ему одному.       Черт, и когда только я сам свыкся с этой мыслью?       Что б тебе пусто было, Дешаров…       — Что это? — раздался чей-то грубый, чуть надтреснутый голос впереди.       — Господин Дадзу, мы наткнулись на этих двоих, когда патрулировали западное побережье.       — Мерфолк?       Я вытянул шею и приподнял голову, чтобы рассмотреть, кто с кем разговаривает. Колонна потихоньку остановилась. К нам направился мужчина средних лет, одетый не в военную форму, а в традиционное кимоно и цветастую накидку. Он окинул нас оценивающим взглядом, задержавшись на Агаресе. Внезапно на его лице проступило волнение.       — Это же тот самый чернохвостый, которого мы искали! Немедленно отведите его в концентрационный лагерь. Человек нам не нужен.       — Нет, господин! — испуганно воскликнул я. — Пожалуйста, не разлучайте нас! Этот мерфолк — неуправляемый зверь, только я могу с ним поладить.       Дадзу смерил меня холодным брезгливым взглядом. Похоже, он прекрасно понимал, кем я прихожусь Агаресу, зная о том, как мерфолки предпочитают расширять свою популяцию.       Уставшие солдаты, при появление старшего командующего, опустили нас на землю. Дадзу подошел и занес ногу, чтобы пнуть меня, но Агарес резко взмахнул хвостом, блокируя удар. Острые плавники порвали сетку и ранили японца, рассекая ему голень.       Дадзу выругался и, покачнувшись, отступил. Его придержали стоявшие сзади сопровождающие, не дав упасть. Вспыльчивый японец выхватил из набедренной кобуры нож, но, встретившись взглядом с Агаресом, побледнел и засунул его обратно.       — Отведите их обоих к доктору Ё, — выплюнул он.       Нас тут же снова подняли и потащили дальше. Агарес поддержал меня, стараясь минимизировать неудобство. В его руках было чуть спокойнее, но от тряски меня начало мутить. Голова нехорошо кружилась, и я толком не обратил внимание на происходящее, только по усилившемуся шуму и гомону людских голосов понял, что мы наконец достигли лагеря японцев.       Нас втащили в какой-то бункер. В коридорах сновали армейские врачи в белых халатах, военные и еще какие-то люди. В конце концов перед металлическим люком солдаты остановились. На нем белой краской было написано «А-107».       Я занервничал, смутно припоминая эту комбинацию цифр. Очень знакомая. Где-то я ее уже видел. Но где? Не обращая внимания на происходящее вокруг, я пытался вспомнить.       С некоторых пор память моя стала абсолютной, и я без усилий мог вспомнить практически все до мельчайших деталей, если бы немного поднапрягся. Только некоторые вещи, вызванные психической травмой, те самые фрагменты, когда Агарес впервые овладел мной в глубоководной лаборатории, я помнил очень смутно. Но я не сомневался, что, если бы захотел, то мог бы вспомнить все, начиная с раннего детства и до настоящего времени.       Это число впервые я увидел в дневнике деда, оно было записано поверх прикрепленной фотографии, на которой был изображен сам дед и кое-кто еще. И этот кое-кто, как теперь вспоминаю, был Шиничи.       Так значит они все-таки были знакомы!       Люк с шипением разъехался в стороны. Нас затащили в лабораторию и швырнули на пол. Тяжелую сетку наконец стащили, но тут же заковали в цепи. Трое солдат придавили Агареса к полу — двое удерживали за плечи, один за хвост. Человек в белом халате присел перед ним на корточки и вколол ему в руку какой-то препарат.       Я попытался вскочить, чтобы помешать им, но в грудь тут же уперся штык. Агарес же, напротив, был спокоен, как удав, или, вернее будет сказать, акула, презрительно наблюдая за манипуляциями суетившихся вокруг япошек и даже не пытаясь оказать сопротивление.       Его когти незаметно скользнули по руке, надежно обхватывая запястье. Схватил он довольно крепко и твердо, давая понять, что людские препараты на него не действуют. Не было ни дрожи, ни вялости.       Агарес многозначительно посмотрел на меня, и я молчаливо кивнул. Тогда он разыграл целый спектакль: его лицо исказилось. Пошатнувшись, он сделал вид, что его повело, и вдруг тяжело завалился на бок, напоследок для убедительности вяло шлепнув хвостом по полу. А потом якобы потерял сознание.       Меня озарило. Да у него же иммунитет к искусственным наркотикам, как я сразу не догадался?! На этого морского ирода только электрические сети действуют! Итак, он всегда притворялся, что анестезия и релаксанты его берут. Впрочем, Агарес почти признался мне в этом, когда сказал, что сделал все, чтобы спровоцировать меня. Ах эта старая хитрая рыбина!       Несколько солдат грубо подтолкнули меня штыком, заставляя подняться. На меня препараты тратить никто явно не собирался. Я только сейчас начал замечать брезгливые взгляды военных, и вспомнил, что все еще голый. Ну если не считать следов нашего с Агаресом экстремального броска по морю. Спасибо, что вода смыла сперму, но синяки, засосы и метки расцветали по всему телу, как экзотические цветы, играя всеми оттенками от фиолетового до желтого.       В коридоре раздались шаги и вскоре через раскрытое зево люка прошел Шиничи этого времени. Сопровождал его целый эскорт: еще двое солдат в экипировке и несколько ученых в белых халатах. Среди прочих был также и Юкимура. Увидев меня, он удивился, потому что в последний раз у меня был хвост. Он наверняка узнал меня, несмотря на то, что я теперь на своих двоих.       Но он не стал ничего говорить отцу. Скорее всего тогда на корабле хорошо рассмотрел меня только Юкимура, потому что отросшая челка закрывала мое лицо. Иначе сейчас Шиничи бы оживился.       — Какой ты национальности? — спросил Шиничи. — Ты понимаешь по-английски? Поднимите ему голову, я хочу рассмотреть его получше.       Один из конвоиров, стоявших сбоку, штыком ткнул меня под подбородком, заставляя подчиниться. Я угрюмо взглянул на урода и выплюнул:       — Немец.       Если я притворюсь немцем, то есть шанс, что японцы поостерегутся причинять мне вред, так как в это время немцы были их союзниками. Не дай бог они поймут, что я русский — тогда меня будут пытать. Я был наслышан о зверствах, что учиняли японцы в эти времена. Да и фашисты тоже недалеко от них ушли. Русский и немецкий языки схожи, может прокатит. Надеюсь, здесь сейчас нет других немцев.       Но мои надежды не оправдались.       — Это ваш товарищ? — обернувшись, спросил у кого-то Шиничи.       Юкимура и остальные слегка расступились, позволяя человеку, к которому обратился старый японец, выступить вперед. Это был Рейн. Да твою мать! Как это вообще возможно?!       Я в шоке застыл. Как он очутился здесь? Рейн в этом времени еще не должен был родиться! Так же, как и я! Но вот он, передо мной, абсолютно такой же, как и всегда. В немецкой форме фельдграу с шляпой. Козырек низко надвинут на глаза, бросая тень на иссеченное длинным шрамом, переходившим даже на шею, мертвенно-белое лицо. Левая рука забинтована и висит на перевязи на уровне груди.       Какого черта тут происходит? Откуда он, блять, взялся?       Острый взгляд холодных голубых глаз, от которого по коже побежали мурашки, резанул по моему лицу. Глядя мне в глаза, Рейн медленно кивнул.       — Да, доктор Ё.       Сердце ухнуло куда-то в пятки. Он намеренно солгал Шиничи, чтобы заполучить меня снова? Даже не знаю, что хуже, снова попасть в руки этого психа или подвергнуться пыткам Шиничи!       Вредный старик вдруг холодно засмеялся.       — Действительно? Тогда почему этот человек так похож на моего старого русского друга Левджета? — кивнув моим конвоирам, он приказал: — Уведите его в карцер.       Я потрясенно наблюдал за разворачивающейся сценой. Левджетом звали моего дедушку, и это выбило меня из колеи. Выходит, они с Шиничи действительно были друзьями?       — Да, сэр!       Я думал, Шиничи имеет в виду меня, но несколько солдат, не тех, что охраняли меня и Агареса, двинулись к Рейну выполнять приказ.       Лицо Рейна стало еще бледнее.       — Подождите минутку, это определенно какая-то ошибка, — торопливо произнес он.       — Как ты связан с Левджетом? — спросил Шиничи резко. — Ты его младший брат? Вы очень похожи, особенно глазами.              — Отец… — Юкимура положил руку ему на плечо. Он явно колебался и что-то хотел от меня. Но нервно взглянув в мою сторону, все же ничего не сказал.       Я попытался перехватить его взгляд, но юноша уже снова отошел назад и опустил голову.       — Юкимура, дай этому какую-нибудь одежду и проследи, чтобы его поместили в камеру. Когда наступит ночь, приведи этого человека ко мне.       — Да, господин, — отозвался Юкимура тихо.       Затем он подошел ко мне, накинул на меня свой белый халат, и знаком велел моим конвоирам идти следом. Меня тычками вывели из лаборатории. Упираясь, я оглянулся на Агареса, который все это время лежал на земле, притворяясь, что потерял сознание.       Я не решался заговорить с Юкимурой при солдатах, и мне ничего не оставалось, как подчиниться. Единственная надежда на то, что этот парень захочет со мной поговорить сам и улучит для этого момент.