Джин без тоника

Не надо давать клятвы, особенно если не можешь их сдержать.

«Обещание океана», Франсуаза Бурден

– С чего вдруг такой интерес к нашей деятельности? – хмыкает Чимин, запивая рыбу вином. – Ну, всё-таки он часть команды, – несмело отзывается Хосок. – Был, – выделяет тоном Джей. – Частью команды, ты хотел сказать? – В общем, написал, что ему понравилось твоё выступление. Пак продолжает есть, никак не комментируя услышанное, хоть внутри его передёргивает. Нет, ему нет никакого дела до мнения человека, который их кинул. Он может писать хоть тысячу заискивающих комментариев, это ничего не изменит. Но краем сознания Чимин понимает одну вещь – это только начало, если Ви что-то взбрело в голову, он не отступит, пока не добьётся своего. Но думать об этом сейчас совершенно не хочется. Он выступил на сцене, он молодец, все им восхищаются и гордятся. Мероприятие идёт хорошо, и это самое главное. – Я всё-таки пойду перекурю. Не хочешь? – Не хочу, родной, – улыбается Хоби. – Нама с собой возьми. Пак кивает и действительно идёт звать Намджуна, который оставляет Сонхо за старшего. Он хватает свою куртку, и они под шумок вручения подарков выходят на улицу. Город утопает в лучах закатного солнца, которое вот-вот уступит место сумеркам. Уже успел пройти дождь, и в воздухе преобладает влага. Чимин вдыхает полной грудью, радуясь простому человеческому «подышать». – Черника? – ехидно подмечает Ким, кивая на чиминову электронку, из которой он делает глубокую затяжку. – Мне кажется я перепробовал уже все вкусы, но в последнее время тянет на ягоды. Намджун тем временем чиркает зажигалкой и поджигает сигарету, от которой тянется стойкий запах крепкого табака. Ким не заядлый курильщик, но всегда любил табак потяжелее. Даже от пассивного курения рядом с ним начинает кружиться голова, как он это вмещает в свои лёгкие, остаётся только гадать. – Круто спел, мне понравилось. – Круто осветил, мне понравилось, – усмехается Чимин в ответ. Ким пускается в рассуждения о локации, его речь активная и быстрая, не лишённая крепкого словца, такого же, как и сигареты, он много жестикулирует и смеётся. Намджун всегда умел создать особую ауру своими бесконечными эмоциональными рассказами, даже самую скучную вещь в мире он способен превратить в целое представление. И Чимин уверен, что из Нама вышел бы неплохой комедийный актёр, или стенд-ап комик. Он слушает коллегу в пол уха, а у самого на задворках мыслей крутится факт, что человек, бывший некогда частью их команды и внезапно исчезнувший без малого на год, сейчас вновь подаёт признаки жизни, и факт этот не сулит ничего хорошего. Ни для агентства в целом, ни для Чимина в частности. Интересно, как скоро Ким Тэхён постучится к кому-то из них в личные сообщения?.. Курение в компании Намджуна расслабляет Джея, возвращается он уже в более приподнятом настроении. И даже застаёт второго Джея танцующим… с дочерью Канов? На секунду Паку происходящее кажется иллюзией. Но нет, перед его глазами совершенно точно несколько пар исполняют медленный танец, среди которых дочь именинника обвила своими тонкими ручками шею Хосока и миленько хихикает, пока он что-то ей тихонько говорит. Со стороны выглядит так, будто они флиртуют. Но Чимин прекрасно знает, что быть того не может. Ещё он уверен, что это белый танец, потому что его Джей в здравом уме не станет на рабочем месте устраивать фарс. Или же это его какой-то хитроумный ход, чтобы установить доверительные отношения для возможной выгоды в будущем? Язык у обоих организаторов подвешен, это их работа – общаться с людьми и заводить полезные контакты. Без определённой доли наглости и напористости в этой профессии просто нечего делать, поэтому обычно Джеи нормально относятся, если кто-то из них сближается с клиентом или подрядчиком. Потому что, как правило, это бывает очень даже на руку. Они так выбивали скидки у подрядчиков, или же, наоборот, раскручивали заказчиков на увеличение бюджета. Но Чимин соврёт, если скажет, что глядя сейчас на эту парочку, его не колет чувство ревности. Хоть он и уверен, что беспочвенной. Но обзор ему перекрывает госпожа Кан, возникшая перед ним так внезапно, что Чимин вздрагивает. – Дорогой Чимин-щи, не откажете одинокой даме в медленном танце? Джей обескуражен. Одинокой? – А где же господин Кан? – лепечет он, не сумев скрыть растерянности. – К сожалению, вынужден был покинуть нас, – вздыхает женщина. – У генерального директора почти нет времени на полноценный отдых. Пака не было от силы десять минут. Как это виновник торжества умудрился покинуть банкетный зал, оставшись незамеченным ни им, ни Намджуном? Он даже не успевает открыть рот, чтобы задать ещё один наводящий вопрос, как его уже бесцеремонно притягивают за талию. И он непроизвольно выдыхает в лицо своей новой танцевальной партнёрше. От которой пахнет восточными пряностями. Для Чимина это тяжёлый запах, но не тяжелее положения, в котором он сейчас оказался. Он чувствует, как его руки немеют, когда он невесомо кладёт их на женскую талию. Но очень явно ощущает чужие руки на своих, которые призывают к уверенности действий. Чимин нервно поглядывает в сторону Хосока, который его даже не замечает. – От Вас пахнет черникой, – филлерные губы растягиваются в очередной приторной улыбке. – Вы курите? Всё ещё поражённый Пак лишь кивает, но пытается взять себя в руки. – Надеюсь, господину Кану всё понравилось? – Не переживайте, он просил передать Вам благодарность. И сказал, что в жизни не слышал такого превосходного голоса. Пак не верит последним словам. Потому что они принадлежат сейчас ей, а не её супругу. – Я рад, что угодил вам, – Пак заставляет себя улыбнуться. Он имеет ввиду обоих Канов, но женщина воспринимает обращение как личное. – О, ещё больше Вы бы угодили, если бы смотрели своей партнёрше в глаза, – хихикает госпожа Кан, а у Чимина всё неприятно ухает внутри. Прежде чем перевести взгляд на неё, мужчина успевает заметить, как за происходящим наблюдает Юнги и наблюдает явно с издёвкой. – Извините, я…я, – мысль никак не хочет формулироваться в его голове, Чимин ждёт лишь окончания песни и своей участи. – Никогда не танцевал с женщиной, с женщиной… – Старше себя? – заканчивает предложение госпожа Кан и смотрит каким-то странным проникновенным взглядом, затем чуть сильнее сжимает ладони. – Не волнуйтесь, Чимин-щи, всё когда-то бывает в первый раз. Ему кажется, что он сошёл с ума, но со слухом у Пака всё в порядке. Хотя он бы многое отдал, чтобы не слышать такого заявления. Слова вырываются наружу прежде, чем мозг успевает обработать. – У меня есть молодой человек… Теперь очередь госпожи Кан замереть. Она пару раз тупо моргает, словно не веря тому, что услышала. Затем едва намеченная складка ложится на её гладкую переносицу, а нижняя губа дёргается. Надломившийся голос произносит вопрос, в котором теплится последняя надежда: – Вы хотели сказать девушка? Чимин глядит на неё загнанным взглядом, но не отступает и отрицательно мотает головой. Она рефлекторно поворачивает голову в сторону, вслед за Паком, и спрашивает одними губами: – Хосок-щи? Чимин продолжает молчать, и молчание это красноречивее любых слов. Осознание красными пятнами проступает на лице госпожи Кан, которая отдёргивает руки, словно током ударило. Резко включается общий свет, и Чимин, наконец, может выдохнуть с облегчением. Он в спешке покидает женщину и беспардонно хлопает по плечу Джея, руки которого всё ещё покоятся на чужой талии. Тот вздрагивает, но широко улыбается Чимину, в глазах которого успевает заметить что-то неладное. Извиняется перед девушкой, которая уже намеревалась поболтать и со вторым организатором, но последний безжалостно её обламывает, уводя Хосока за собой. – Что случилось? – выдыхает Джей, едва они оказываются в мужской уборной. – Старая извращенка, – шипит разгневанный Чимин. – Ты даже не представляешь, что сейчас было. Она буквально…намекнула мне. Блять… Он всё ещё не может поверить в то, что произносит вслух. Потому что из собственных уст звучит этот факт ещё омерзительнее. Пак подносит ладони к крану с двойным вентилем, из которого вместо воды дует воздух, что выбешивает мужчину ещё сильнее. Наконец, он получает живительную влагу и осторожно плещет себе на лицо капельками, стараясь не испортить мейк. Хотя, это безусловно, меньшее из зол. – О ком речь? Я не понимаю… Хосок ловит злобный огонёк в глазах любимого, который буквально выплёвывает имя госпожи Кан. – И что она сказала тебе? – теперь лицо Джея кривится в напряжённом ожидании. А когда он получает ответ, раздувает ноздри. – Но её муж не покидал банкетный зал… Организаторы как по команде вздрагивают прямо на месте, когда слышится спуск воды за дверцей, а затем из кабинки выходит сам господин Кан. Сердце Джеев уходит в пятки. Они синхронно вытягивают лица и округляют глаза в неприкрытом ужасе. – Верно, я остался здесь. И, видимо, не зря. Первому способность говорить возвращается к Хосоку. – Господин Кан, произошло чудовищное недоразумение. Никто даже предположить не мог… – Довольно, – строгим тоном останавливает его мужчина. – Я услышал достаточно, чтобы понять, что здесь происходит. Каменное лицо его не выражает каких-либо определённых эмоций, и Чон не представляет, как себя вести. В голове уже успевает пронестись дальнейший сценарий этого вечера со скандалом и требованиями вернуть часть оплаченного мероприятия, которое безнадёжно испорчено. Но, вопреки ожиданиям Джеев, мужчина молча моет руки, вытирает бумажным полотенцем и смотрит на еле живых парней. – Честно говоря, я подозревал, что этим всё кончится. Чимину уже третий раз за вечер происходящее кажется сюром. Господин Кан поджимает губы и колеблется, будто решая, стоит ли говорить правду. Затем звучит его уже будничный и даже немного печальный голос: – Мы с моей женой давно не любим друг друга. Нас связывает что угодно: дочь, бизнес, совместно нажитое имущество, но не любовь. Я знаю, что она спит с другими мужчинами, как и я с другими женщинами. Она и не скрывает, что предпочитает парней помоложе. Оттого и вкладывается в свой имидж, старая дура, – невесело усмехается мужчина. Джеи переглядываются, но не решаются нарушить его монолог. – Мне стыдно за её развязное поведение. Стоило предупредить Вас, господин Пак. Но я не знал, что она зайдёт так далеко. Пак ловит ртом воздух и отвечает чужим сиплым голосом: – Всё в порядке, не извиняйтесь. – Мне правда неловко, что так получилось. Вы замечательно здесь всё подготовили, я прекрасно вижу вложенные усилия и ценю ваш труд. И да, господин Пак Чимин, поёте Вы и впрямь недурно, – улыбается мужчина. Чимин в ответ давит неестественную улыбку. И только когда видит протянутую руку, пожимает и кланяется. Трио ещё обменивается любезностями и взаимными извинениями, затем именинник оставляет Джеев наедине. Чимин с обессиленным скулежом утыкается лбом в кожаный бомбер, и чувствует, как ему на затылок ложится тёплая ладонь, успокаивающе поглаживая. Он поднимает вымотанный взгляд на Хосока: – Предлагаю после демонтажа напиться. – Поддерживаю, – кивает Чон, коротко чмокает Пака в губы и берёт за руку, выводя, наконец, из уборной. Торжество длится до победного. Джеям уже кажется, что оно никогда не закончится. Пусть в этот раз ни с гостями, ни с местным персоналом проблем нет, но этих заказчиков Чимин запомнит надолго. Взгляд его заметно потухший от усталости и веки начинают слипаться, когда он прощается с семьёй Кан. Женщина более не смотрит ему в глаза и ведёт себя весьма и весьма сдержанно, даже показательно цепляет под руку супруга, который, в отличие от неё, более чем доволен сегодняшним мероприятием. Он ещё раз выражает всей команде благодарность за проделанную работу, обещает прислать корпоративные подарки, и вместе с женой и дочерью, покидает-таки банкетный зал. – Ребят, вы большие молодцы, – начинает Хосок, взобравшись на сцену и берёт микрофон. – Раз-раз. Отлично, работает. Команда заинтересованно наблюдает за организатором, который явно в приподнятом расположении духа. – От лица «J&J Agency» выражаю благодарность самой лучшей, преданной и кайфовой команде профессионалов за сегодняшнюю работу. Мероприятие прошло на «ура», заказчики довольны, форс-мажоров…почти не было, – усмехается Джей. – Можем поздравить друг друга! Ребята хлопают, свистят и смеются. Сонхо оперативно колдует с цветным освещением, поддерживая поздравительную речь, а Дахён быстренько включает музыкальную отбивку, под которую Хосок пританцовывает. Чимин наскоро позабыв о сонливости присоединяется к нему. Джеи соединяют ладони, танцуют импровизированный динамичный вальс, смеются своим движениям невпопад и обнимаются. Затем приглашают на фуршет, предназначенный для команды. Это маленькая традиция Джеев после каждого проекта – жест благодарности людям, на которых всегда можно положиться. У стола царит живая атмосфера, хоть все до безумия устали, но такие собрания бодрят и оставляют хорошее послевкусие от трудовой деятельности. Намджун сегодня в центре внимания – много и местами непристойно шутит, пробивая остальных на звонкий смех. У него есть суперспособность – очень точно и быстро подмечать характерные особенности людей и умение превратить это в повод для тонкого стёба. – А потом она такая: «любезный, можно мне микрофончик». У ведущего шары по пять вон, мы с ребятами из своего угла переглядываемся, мол ни фига тётка в себя поверила, может ещё сама споёт. Каннамская аджума, мать её, – гогочет Ким. – Ну Юнги, молодец, конечно, быстро среагировал. – А я почему-то ждал от неё какой-нибудь подставы сегодня. Слишком активно вела себя, ещё и наряд такой…вызывающий, – отвечает Мин, пригубляя вино и закусывая пан-чаном. – Она всё-таки затащила тебя на танцпол, да, Джей? Джей не отвечает, пряча лицо в бокале с алкоголем. И Хосок, стоя рядом, считывает его настроение невербально. И сам в ответ шутит, переводя тему. Демонтаж проходит довольно быстро, так как все устали и хотят поскорее домой. Намджун первый улетает с площадки, уже полностью доверяя оставшиеся мелочи Сонхо. Юнги с Дахёном также сворачиваются и прощаются с Джеями. Чимин, которого после вина уже окончательно клонит в сон, звонит своему водителю, пока Хосок даёт указания местному персоналу, что завтра за оставшейся частью стаффа приедет курьер. – Домой? – осоловелым взглядом смотрит Пак. – Домой, – тепло улыбается Чон. У входа Джеев уже ждёт чёрный «Porsche Cayenne». Господин Лим открывает дверцу, и мужчины скрываются за тонированными стёклами автомобиля. Чимин всегда мечтал о порше, и несмотря на то, что родился далеко не в бедной семье, мечтал купить эту машину сам. На двадцать шестой день рождения он и делает себе долгожданный подарок. Почему он сам не за рулём? Ответ прост – не лучший из Чимина водитель. Права у него есть, но едва он оказывается на дороге, как нарушает все правила и собирает кучу штрафов. Когда ему приходит шестой за месяц, он тут же ищет личного водителя. Плюс, профессия накладывает на продюсера определённый отпечаток – в дороге часто приходится работать дистанционно, включая переписки и созвоны, поэтому личный водитель – это не только безопасность, но и большая экономия времени. – Всё прошло удачно, господин Пак? – вежливо интересуется мужчина за рулём, глядя в зеркало заднего вида. – Днём Вы так переживали, что мы опоздаем. – Да, всё прошло достойно, спасибо, – улыбается Джей. Лим Минджун ему нравится – интеллигентный и тактичный мужчина, говорит мало и по делу, при этом эмпатичен, и водит отлично. Возрастом немногим младше отца Чимина, и в лёгкости их взаимодействий пахнет семейным уютом, которого Пак был лишён в детстве. – Температура комфортная? Кондиционер могу убавить, если прохладно. – В самый раз, Минджун. Поставьте пожалуйста, что-нибудь расслабляющее на фон. Мужчина исполняет, и Чимин под приятную музыку с удовольствием облокачивается на плечо Хосока, который стеклянным взглядом уставился в окно, всё ещё прокручивая в голове рабочие моменты. Это всегда было основной проблемой Джея – он не умеет отпускать работу даже когда её покидает. Перфекционист до мозга костей, он часто копается в себе и ищет изъяны там, где их нет. И в плане мелочей, Чон более дотошный, в отличие от своего спутника, который сжимает его ладонь, чем выводит из собственных мыслей. – Хоби, ты спишь уже? – Нет, родной. Но начинаю залипать, – в подтверждение слов из него вылетает смачный зевок. – План напиться, я так понимаю, уже не актуален. – Думаю, мне хватило фуршета. Иначе я сразу отрублюсь, – усмехается Чимин, а ладонь его тем временем шустро скользит вдоль бедра Хосока и застывает на коленке. – Надеюсь, ты ещё не хочешь. Чон на это хитро улыбается и склоняет голову к Чимину, переходя на шёпот: – У кого-то сегодня игривое настроение? – Ну, это ты ещё днём начал. Я думал продолжить, – в тон ему отзывается мужчина. – Или дочь Канов успела украсть твоё сердце? Чимин прекрасно знает, что звучит сейчас как ревнивый подросток, но не может упустить шанса поддеть Хосока, который явно был увлечён сегодняшним танцем. Однако он лишь усмехается. – Так вот в чём дело, а я-то думал, что ты всё в нашу сторону глядишь. – Ты видел?! – моментально реагирует Чимин, но осекается, вспоминая, что они не одни. – Ты видел, что её полоумная мамаша взяла меня в оборот, но продолжал флиртовать? – Тише-тише, – всё ещё хихикает Чон, которого действительно заводит, когда Чимин на эмоциях, и ему льстит, что партнёр его ревнует, хоть и беспочвенно. Тут главное не переборщить. – Ни с кем я не флиртовал, клянусь. Мы разговорились про бренды, оказалось, что она – амбассадор одежды и аксессуаров нескольких компаний. А это может быть очень полезным. Она и с тобой переговорить хотела по этому поводу, но у нас нашлись дела поважнее. Чимин краснеет. Да, он был уверен, что Хосок говорил с девушкой по делу, и ему даже отчасти стыдно, что он показал своё недовольство. Но сегодняшний день и правда выдался богатым на события. Так что им обоим не помешает отдохнуть и приятно провести время. – Ну не дуйся, Чими, – Хосок клюёт носом чёрные сверкающие блёстками пряди, которые уже выбились из укладки. – Если уж на то пошло, я тоже приревновал тебя к этой каннамской аджуме. И Пак не может сдержать глупой улыбки, потому что намджунова шутка как всегда не в бровь, а в глаз. Обратная дорога всегда ощущается быстрее, поэтому совсем скоро автомобиль Чимина оказывается в элитном жилом комплексе "Hannam The Hill". Минджун, минуя все контрольные пункты, оставляет мужчин у входа в дом, а сам выезжает на парковочную часть. Джеи, так же после процедур с электронными ключами, попадают в свой блок, вызывают лифт и пользуются моментом. Хосок едва нажимает на кнопку, как Чимин уже настойчиво притягивает его к себе и впивается в губы долгожданным поцелуем. Хосок запускает руки через раскрытые края тренча и сжимает бока возлюбленного, который мычит в поцелуй. Затем нехотя отрывается, когда они слишком быстро прибывают, но не размыкает кольцо рук. – Мы могли бы сделать это в лифте, но острых ощущений на сегодня хватит. – Согласен, оставим эту идею до следующего раза, – целует в щёку Хосок и за руку выводит мужчину из кабины. Ему самому уже тяжело сдерживаться, пока Чимин открывает двери апартаментов. Загорается трековое освещение в просторном коридоре в тёмных тонах. Чимин вставляет ключ в настенный отсек у двери, спинывает обувь и уже хочет повесить тренч на вешалку, как ловит жадный взгляд Хосока позади него и сам плотоядно ухмыляется. Джей в нетерпении разворачивает его к себе и грубо сбрасывает верхнюю одежду. Бомбер летит так же куда-то на пол. В остервенелых поцелуях выплёскиваются все пережитые ранее эмоции. Рывок, и Чимин скрещивает ноги на пояснице Хосока, который прижимает его к стене прямо в коридоре и жадно целует. Влажно, горячо, без возможности вдохнуть. Его губы находят мочку уха с серьгой, оставляют мокрый поцелуй, затем чуть дуют, от чего кожа Чимина покрывается мурашками, а сам он податливо вздрагивает в горячих ладонях. Джей знает его эрогенные зоны и умело их ласкает, сначала дразня, а затем увлечённо вылизывая языком. – Ах... – первый сдавленный стон, и кровь ударяет по вискам Хосока. Голос Чимина всегда действует на него гипнотически, звучит он на сцене или в постели. Вот и сейчас мужчина легонько постанывает и шумно дышит, а у Хосока уже скручивает низ живота. – Ты такой волшебный, – низкий шёпот в изгиб шеи, и невыносимо горячие ладони, что удерживают на весу и задирают края атласной рубашки, скользят по обнажённой коже, худым бокам и спускаются к бёдрам. – Неземной. Твой голос с ума меня сводит. Мой Джей. Последняя фраза туманит разум, ведь Чимин падок на сладкие речи. А из уст любимого в такие интимные минуты они и вовсе как текучая патока. – Джей... – теряется мужчина, сжимая ноги сильнее и трётся своим возбуждением о чужое, на что получает рваный стон. Хосок прокладывает дорожку влажными поцелуями вдоль линии челюсти. "Не касаться шеи" – напоминание самому себе каждый раз, когда дело касается близости. Хосоку непросто себя контролировать, хоть он уже и привык. А если вдруг забывается, и чертит языком дорожку к кадыку, чиминова ладонь ему напоминает границы движением у корней волос. Вот и сейчас, едва Джей доходит до подбородка, Чимин отстраняется, мутным взглядом смотрит в глаза напротив и берёт инициативу в свои руки. Себе же он не отказывает в изучении шеи, которую часто клеймит засосами. – Взял бы тебя прямо здесь, – хрипит Хосок, чувствуя, что градус возбуждения уже высокий. – Не сегодня, – такой же хриплый, но уверенный ответ и очередной глубокий поцелуй. Пак опускается на ноги, настойчиво ведёт любовника вглубь коридора до спальни с не заправленной с утра кроватью, куда буквально толкает. И оказавшись в горизонтальном положении, нависает сверху. Он возвращается к шее, втягивает губами нежную кожу и грубо засасывает до упора, до блаженного высокого стона. – Довести меня хочешь? – задушено произносит Хосок, чувствуя, что ему уже слишком хорошо. Он любит этот чиминов напор, любит грань между нежностью и грубостью. Так заниматься любовью умеет только Чимин. И только он способен довести Хосока до разрядки одними лишь предварительными ласками. Проворные пальцы, так же не церемонясь, избавляют от одежды Хосока, что ёрзает на чёрных простынях, затем сбрасывают собственные брюки с бельём, оставаясь в одной рубашке. Чимин стоит перед лежащим Хосоком на коленях и тянет его за левое запястье с тату. Точно такое же украшает его правую руку – заглавная буква J. Букву партнёра он самозабвенно обводит языком, зная рисунок наизусть, и смог бы "написать" на его теле где угодно закрытыми глазами. Хосок блаженно прикрывает глаза, растворяясь в ощущениях. Вылизывать друг другу запястья с тату – особый фетиш Джеев. Так они ярче чувствуют принадлежность друг другу. Из-за ярких эмоций Чон не сразу осознаёт, как его пальцы Чимин берёт в рот и горячо смакует. Выглядит он в этот момент настолько раскрепощённо и дико, что Хосок кончил бы от одной лишь картины. Наигравшись, Чимин этими же пальцами помогает себе подготовиться. От его напора просто крышу сносит. Хосока подбрасывает на месте, когда Джей с лёгким вскриком прогибается в пояснице, и понимает, что задел нужную точку. Чёрный омут глаз в такие же глаза напротив, и Чимин, наконец, седлает бёдра любовника. Сплетённые пальцы, размеренные толчки и стоны в унисон. Хосок готов вечность любоваться распалённым в исступлении Чимином, его пунцовыми губами, которые он прикусывает, его закатанными глазами с мутной поволокой, его острыми ключицами в атласной рубашке с мерцающими кристаллами, отчего происходящее кажется далёким, но безумно сладким миражом. И заканчивается таким же сладким экстазом. Хосок укладывает любимого на грудь, и водит ладонью по горячей мокрой пояснице. Хочется сохранить это тепло, эту близость, хочется прижимать к себе ослабленного оргазмом Чимина и чувствовать его сердцебиение. Хочется быть рядом и не отпускать. Когда дыхание становится ровным, и пожар в груди стихает, Джея преследует желание покурить. Это первое, чего он обычно хочет после секса. Ему нравится курить именно перед тем, как идти в душ. Он находит электронку и делает глубокую затяжку. Затем протягивает Хосоку. Последний не имеет привычки, но рядом с Чимином и после близости он не отказывается. – Арбузная мне больше нравилась, – хихикает Джей. – Как же ты прекрасен в своих кристаллах. Мне пол дня покоя не давала эта рубашка. – Я знаю, родной, поэтому и не снимал, – улыбается Чимин. – И знаешь, потеть в ней по кайфу только с тобой. Поможешь? Чон не отказывает себе в удовольствии стянуть многострадальную одежду, которая как никогда нуждается в стирке. И даже в таком простом действии он нежен и аккуратен, что наполняет сердце Пака теплом. Хосок провожает взглядом обнажённого Чимина, что лёгкой поступью удаляется вглубь тёмного коридора и думает лишь о том, как чарующе освещение подчёркивает его соблазнительные изгибы. Его босые ступни едва слышно шагают по паркету из тёмного дерева, и шаги эти Хосок узнает из тысячи. Они живут вместе уже четыре года, и Джей помнит, как они делали ремонт в этих апартаментах. Как спорили, обговаривая друг с другом предложенный проект от дизайнера, ведь работа предстояла нехилая – обустроить целый блок из трёх зон, каждую из которых Чимин пожелал делать в разном стиле. Рабочая – самая светлая, в кремовых пастельных тонах и пропускающая много света, жилая-гостевая в стиле фьюжн, где творческая натура дала волю фантазии и эклектике, и самая тихая спальная часть апартаментов сохранила в себе тёмные металлические оттенки, цвета мокрого асфальта шторы в пол и и такую же кровать. Чимин ещё и простыни в тон обожает застилать. Он безумно хотел это жильё, ради которого ему пришлось многим пожертвовать. И как только дорвался, то скрупулёзно подошёл к его обустройству. Голос Хосока ему так же был важен, хоть последний и понимал в глубине души, что живёт здесь на птичьих правах. Приобрести свою собственную квартиру он смог не так давно, и габариты её гораздо скромнее. "Родной, ты с ума сошёл. Зачем тебе эта ипотека, у нас итак здесь райский уголок". Да, Джей счастлив жить под одной крышей с любимым, но всё-таки предпочитает иметь запасной план на эту жизнь. Он открывает панорамное окно, впуская прохладный ночной воздух, смотрит на освещённую парковую зону, где даже в такое время кто-то ещё занимается спортом, и ждёт своей очереди в душ. Мелькает даже шальная мысль присоединиться к Чимину, но он прекрасно знает, чем это обычно заканчивается. Интересная закономерность, но чем сильнее они устают на проектах, тем больше в них страсти. Однажды они занимались любовью всю ночь напролёт, когда закрыли мероприятие для первого крупного клиента. Тогда форс-мажоры преследовали их на каждом шагу, и выдохнули они с невероятным облегчением, когда заказчик остался довольным. И в постели Джеи словно с цепи сорвались, не стесняясь экспериментировать. Чон улыбается воспоминаниям, и не замечает, как Чимин подкрадывается со спины. До мужчины доносится запах его травяного шампуня, он обвивает руками талию своего Джея, и укладывает мокрые волосы на плечо. Несколько мгновений они позволяют себе раствориться в этой комфортной тишине. Затем Хосок целует ладонь Чимина и уходит в ванную. После душа они ещё листают галерею, просматривая сегодняшние фотографии из общего чата. Хосок смеётся над выражением их с Чимином лиц в бурном обсуждении. Кадр сделал Намджун. Среди них же фотография с Юнги на сцене. И это одна из самых удачных за сегодня. Они смотрят друг на друга, Хосок полностью в профиль, с чуть приоткрытыми губами, а лицо Юнги в три четверти, на нём бликуют очки. Кадр завораживает и ракурсом, и светом, и живым взаимодействием. Таким простым, но таким искренним. – О чём вы тут говорили? – интересуется Чимин, когда понимает, что Хосок залип. – Обсуждали порядок песен. И возмущались, что тебя поставили в конец. – Ага, а потом внезапно всё переигралось, – цокает языком Чимин, всё ещё переваривая события минувшего дня. – Всё-таки она сумасшедшая и напрочь отбитая маразматичка. В его системе координат просто не укладывается такое поведение взрослой, с виду адекватной женщины. Он вспоминает её ошарашенное лицо, когда она слышит, что Чимин нетрадиционной ориентации и уже занят, и невольно усмехается. Пожалуй, это было самым забавным за весь вечер. Наверное, так госпожа Кан ещё не обламывалась. Но вряд ли она будет долго переживать по этому поводу. Чимину много о ней думать тоже не стоит. Просто ситуация абсурдная, в такой он оказался первый раз. И искренне надеется, что последний. "Джей спасёт тебя. Он всегда горой за тех, кто ему дорог" Всплывают в голове слова Юнги, который произносит их слишком серьёзно. Что он пытался этим сказать, скрыто ли в его словах двойное дно? Или же он просто попытался таким образом подбодрить Чимина? Его голова уже гудит от количества мыслей и эмоций за бесконечно долгий и стрессовый день. Как хорошо оказаться, наконец, дома и просто расслабиться в объятиях любимого, сбросив амплуа коллег по работе. И всё-таки, как убедительно держатся на публике их сегодняшние заказчики. И ведь не заподозришь их в семейном разладе. История четы Кан кажется Чимину грустной. Прожить со своим человеком столько лет, связать себя узами не только брака, но и создать что-то совместное, будь то ребёнок или общее дело, а потом просто...разлюбить. Само это явление, когда чувства к некогда родному человеку угасают, непонятно для Чимина. Он и представить боится, что однажды может разлюбить Хосока. Свою надежду и веру в завтрашний день, свою опору и поддержку, своего близкого друга и желанного мужчину. Нет, такого быть не может и не будет. Они сами делают свой выбор каждый день. И в каждом новом дне Чимин выбирает Хосока. К которому и прижимается всем телом, не желая выпускать из объятий. И как вообще можно оказаться в чужих, даже допустить такую мысль? – Джей? – дыхание Чимина щекочет оголённую грудь Хосока. – Да, родной? – Знаешь, сегодняшняя история заставила меня задуматься. А что движет людьми, которые изменяют? Хосок не ожидает такого вопроса и пытается настроить мысли на серьёзный лад, хоть рассуждать сейчас на подобные темы совершенно не хочется. – Ох...я не знаю. Наверное, неуверенность в отношениях, нестабильность. Возможно, это ощущение какой-то дыры в сердце, которую нужно чем-то заполнить. А партнёр уже с этим не справляется... Слова Чона звучат очень логично и убедительно, Чимин даже перестаёт дышать. Пока не слышит встречный вопрос. – А ты как думаешь? – Так же, – отвечает Пак и впрямь погрузившись в размышления. – Думаю, это угасшие чувства. Но мне кажется, что страшнее не сама измена… – он сглатывает от внезапного умозаключения, и Хосок поджилками чует это напряжение. – Мне кажется, страшнее то, что двое не могут поговорить о том, что их тревожит. Повисает короткое молчание. Но Чон не даёт ему испортить вечер. – Главное, что мы можем, Чими, – он сплетает их пальцы, запястья с тату соприкасаются, и дают уверенность друг в друге. – Ты можешь доверить мне что угодно, и ты знаешь это. И знай, что я тебя люблю. Каждой клеточкой своей души и тела. Чимин вспыхивает от признания своего избранника, которого тотчас целует. Целует так, чтобы оба не сомневались в своём выборе. – Люблю тебя, родной, и всегда буду.