Честная игра

Нет. Нет. НЕТ! НЕТ. Нет? Нет! Юань злобно втянул воздух, собирая все силы, чтобы не сорваться на Учителя, но он уже не мог. Этот старикан издевался над ними. «Считай до трех, до десяти, до ста и обратно, Юань-дада, держись, ты ему не противник, он вышвырнет тебя из секты, он просто проверяет твой самоконтроль и играет с вашими головами как косатка — пингвинами в боулинг, не ведись», — зачитывал он речитативом себе успокаивающие мантры. А все потому что ЭТОТ!!! Юань сделал глубокий вздох и притушил свой горящий пукан еще раз. Этот ублюдок, который ему великий предок, вызвал Шень Цзю и не стал даже рассусоливать и объяснять, нежно подводя к мысли — он с порога поставил перед фактом, что либо Шень Цзю соглашается встать под руку Юаня в качестве ведомого партнера, либо вон из секты. Бля-я-ять! Юань всеми силами пытался не держаться за лицо. Ведущий партнер в древнем сянься сеттинге — это не кот чихнул. Это практически законный муж и владелец по меркам заклинателей. Такие отношения создаются по необходимости и закрепляются клятвами. Младший ведомый партнер обязан слушаться старшего во всем под страхом боли и смерти. Никого не обманывают эти формулировки «в вопросах, касающихся благополучия». И на цепи можно посидеть «ради благополучия», и плетей отхватить, и в пожизненном рабстве оказаться до окончательного выздоровления, которое никогда не случится. Ведь освободить от клятвы мог только старший партнер, в их случае, то есть, Юань. Смотри, Юань, братишка, вот, во-от тут Учитель сделал, как ты хотел. Теперь Шень Цзю полностью твой, чтобы посвящать ему все ресурсы, а также надежно связан по рукам и ногам, пока ты идешь к короне. Все тебе. Все для тебя. Кушай, не обляпайся. Все теперь твое. Ведь если младший набедокурит, разгребать тоже тебе. А Шень Цзю, которому ошейник со вторым номером выдали, через игольное ушко пролезет, но сделает жизнь адом для того, кто держит его поводок. Не стоило забывать и про другого доброго шисюна, который объявит на него охоту за свою краденную зазнобу. Небеса, за что-о-о… И ведь не съедешь! Где Учитель обманул? Где не сделал, как Юань попросил? Лорд Цинцзин, этот ублюдочный ублюдок из рода ублюдков, подвида тварей, практически танцевал на своем месте от сделанной пакости. Он явно был в восторге от своей придумки, глядя, как одного его старшего ученика постиг запор, а другого — паралич. — Учитель! — не выдержал Юань и сказал вежливо. В его голосе прозвучала плохо скрытая жажда убивать. Шень Минъюй поднял голову со всем вниманием и похлопал ресничками. — Ваша мудрость не знает границ. Кулак да-шисюна Цинцзин дрожал от напряжения. — Спасибо, ученик Юань, — промурлыкал прославленный стратег первой секты польщенно, но сменил тон на более серьезный: — Этот Учитель взял на себя смелость организовать вам срочную консультацию с шичжи Му, где вы получите необходимые наставления и сможете задать все интересующие вас вопросы. Он также будет курировать прогресс в лечении. В связи с особыми обстоятельствами вам двоим будет выделен дом для проживания. Но я жду вашего возвращения к делам уже завтра и не потерплю опозданий. Вас обоих. — Этот ученик согласен искать помощь в своем положении, Учитель, — тихо, но уверенно склонил голову Шень Цзю. Юань пронзил его испепеляющим взглядом. С чего вдруг согласие? Правильно понял глубину ямы, в которую угодил, и будет слушаться и лечиться? Да если бы. Затаился змей. Что именно в словах Учителя послужило ему триггером? С другой стороны, почему бы не согласиться, разменяв обслуживание десятка самодовольных мужиков на одного единственного узаконенного партнера, которого могут призвать к ответственности! Кое-как, конечно, но все лучше, чем нынешнее дно. А уж свое падение в лужу Шень Цзю затрет в самом скором времени. Память у публики как у косяка золотых рыбок. Сегодня он шлюха и бедняжка, а завтра снова талантливый и безжалостный эр-шисюн. Первый ученик отрезвел. Жизнь продолжалась, и это назначение нисколько не лишало Шень Цзю клыков. Юань соперника получал с бантиком, но это был отравленный подарок. Противник уже показал недостойные замашки, предложив себя. Так что шиди вполне мог воспользоваться эмоциональными рычагами, на которые Юань был так падок, втереться в доверие и выскочить из клятв. А оттуда можно и корону примерять. Это было испытанием для них обоих, понял Юань. Он должен был показать, как сможет справиться с тем, кого не умаслить любезностью, — с кем он не сможет договориться мирно. Таких случаев ведь полно на практике лорда. Юань прежде плохо себя показывал, не в силах найти в себе жестокость, чтобы лично приструнить наглеца или адекватно распорядиться преимуществом, минимизировать потери, пока его совсем на дерево не загнать. Поэтому ему дан сложный и ответственный квест по приручению неприручаемого шиди, и если он его загубит или доведет — сотня бед на его голову. Цзю же в этом соревновании мог выиграть, если научится сотрудничать или поймет, как воспользоваться щекотливой ситуацией к своей пользе мирным способом, к которому столь тяготел Юань. Загвоздка: сначала ему надо понять, что это возможно, а потом разобраться, как это сделать. Задачка простая, но для нелюдимого отшельника столь же нетривиальная. Но если ему удастся окрутить первого ученика, тот действительно отступится от своих притязаний на статус. Юань любил свою жизнь в секте и хотел ее сохранить. Он знал, что злодей в короне был удручающей перспективой, вот и пытался пробиться. Но если Шень Цзю сможет убедить его, что способен быть приличным лидером пика — флаг ему в руки. В самом деле. Юаню же меньше хлопот! Он легко отступит с его пути. Если шиди сумеет даже просто обмануть, чтобы скинуть клятвы, это уже будет достаточный уровень понимания человеческой натуры для успешной карьеры лорда. Ибо видят боги, они с шиди были практически противоположны — тут подкорячиться придется даже Юаню! Первый ученик пика стратегии опустил голову с уважением к наставнику. Взаправду мудрый ход столкнуть их лбами, этого не отнять. Кто бы из них не выиграл — тот обретет недостающие умения. Шень Минъюй выйдет истинным победителем при любом исходе. А если они каким-то чудом договорятся, выйдет джекпот. Если еще и Юэ Цинъюаня умудрятся толкнуть, то тройной куш. Первый ученик Цинцзин расправил плечи и приготовился к затяжной осаде. Его терпению и эмоциональной отчужденности придется прокачаться еще на тысячу уровней вперед, чтобы шиди не обвел его вокруг пальца. Он бывал так идиотски доверчив подчас и хотел верить в лучшее… Учитель позволил им еще несколько минут побыть беззаботными рыбками да повариться в собственном соку, после чего заставил при нем «расписаться» и скрепил свидетельством их стандартные клятвы «уважать и защищать, слушаться и почитать». Оба мысленно кривились, но выдали все положенное. Шень Цзю полностью перешел в чужое владение как младший партнер, и его глаза с точностью повторили любимый взгляд Учителя — змеиные, выжидающие момент для броска. Юань сделал, что делал с Учителем всегда: притворился скучным, невкусным и вообще тухлым. Как обычно, это не помогло. Со двора лорда Цинцзин они выбрались помятые, презирающие и Учителя, и соседа, и наперегонки сорвались на Цаньцао на мечах. Стихийную гонку выиграл шиди, который просто не жалел своих меридианов. Убирая меч, Юань окинул взглядом природу и заклинателей на другой горе, которые сильно отличались от их родного захолустья, и пригласил шиди следовать за собой в кабинет целителя. Тот лишь показал колючки и отшатнулся. — Не думай, что таким образом добьешься моего послушания, молодой господин Шень, — показал он и зубы. Юань с пониманием кивнул сопернику: их новая разница в статусах мало что меняла. Шень Цзю уже какое-то время не звал его да-шисюном наедине. Вообще не признавал боевым братом, ясно давая понять, что сделает, едва добьется короны. Чем, иронично, провоцировал сопротивление. Открытая же дерзость началась, когда шиди стал преемником лорда во всем, кроме официальных лычек на воротнике. Учитель относился к ним одинаково, и работу они выполняли одинаковую. Разве что на встречи учеников Юань ходил один. Впрочем, он считал делом чести держать шиди в курсе событий. Равные возможности и все такое. Шень Цзю глотал это как горькую пилюлю, как знак, что он все еще не первый ученик. Юань, честно признаться, отказывался понимать свое счастье и с удовольствием бы отказался от сией утонченной привилегии. Все эти праведные дружные лорды в каноне были не более чем картинкой, которую вообразил себе наивный Бинхэ. И даже он в итоге разочаровался в них. Хотя они не были плохими людьми. Всего лишь трудными первенцами своих школ. Однако, им требовалось как-то дружить, чтобы демонстрировать Учителям держание за руки и веночки в волосах. «Дружба, мир, жвачка в следующем поколении Цин!» — пели все они хором в одном хороводе положенных любезностей и услуг, пряча мечи за рукавами. Словом, обычная такая рутина. Юань привык, хоть и не слишком любил. Честно, Шень Цинцю с его загонами вписался бы в их больной цирк уродов как родной. Юань подчас начинал даже уважать его за честность: он в каноне не стал лицемерно выступать с клоунским носом и просто вышел из комнаты. Впрочем, пока что этого не случилось в реальности. Пока что Шень Цзю, униженный и ущемляемый, просился в закрытую дверь, куда его не пускали высшие существа. Для него все косые взгляды и оскорбления были следствием его несовершенного положения. Ха-ха. А разул бы глаза, заметил бы, как Юань получал ровно то же самое отношение. Вот и сейчас их собрат по статусу встретил их в приемном кабинете. Чуть скривился за стопкой спешно дописываемых листов, будто они были клиентами, которые вошли за пять минут до закрытия лавки, но пригласил и обиходил как дорогих гостей. Юань в ответ относился к будущему целителю их поколения нейтрально-презрительно. Они не были особенно знакомы. Мужчина был на десять лет их старше, уже добился мастерства и нес на себе большую часть дел пика. Надо отдать ему должное, он держался в стороне от политики и не склонялся ни к кому, как бы тяжело не было, но его привычка зашикивать всякий конфликт раздражала. Мы понимаем, что у тебя слабая больная Учительница, шиди, и ты не хочешь ее тревожить. Но как проблемы должны решаться, если ты заталкиваешь их под ковер? К тому же шиди не имел предубеждений против девиза «все средства хороши» и простого человеческого кляузничества заинтересованным лицам, если это ему поможет добиться послушания пациентов. Он привык все проблемы решать сам. Любыми способами. Так что если это для лечения, то вовлечение третьих лиц, применение силы, давление на слабости и манипуляции — это приемлемые варианты. То, что к подобному целителю не захочется лишний раз доверять, шиди Му не понимал. Он же одаренный целитель, обязан лечить! Главное, долг! А про нейтралитет вранье. У шиди было полно мнений, просто он держал их при себе. И то скверно. То, что они обязаны были иметь с ним дело, уже было наказанием. Первый ученик Цинцзин с тяжким вздохом устроился на предложенном месте и приготовился много слушать, и спрашивать все, что придет в голову. Эти мануалы, эта информация — его будущее оружие против шиди. Но боже… как же будет сложно. Поймите правильно, у него не было проблем со своей сексуальностью. Больше не было. Можно только вот столько раз залипнуть на члены в мужской бане и не заподозрить ничего лишнего. Так что Юань прекрасно понимал свои предпочтения. И к чему было стесняться? Даже лучше, если третий сын не принесет в подоле наследников на долю благородных родителей, наверно. Больше братьям и сестре достанется. Трудность заключалась в том, что их с шиди отношения несли конкретный смысл. Юань не мог просто расслабиться и сделать себе удобно. Да и Шень Цзю собирался крысить и коленца выкидывать — на его поводу тоже не стоило вестись. Он вообще не был известен инстинктом самосохранения. Но и ущемлять его чувствительное эго не следовало. Юаню предлагалось пройти по тонкой линии, балансируя между своими нуждами и стремлениями, зависимостью Цзю, его желаниями уже как партнера, как друга, желаниями их Учителя и общим благом Цанцюн. Он должен был показать себя достойно в недостойном деле, не обидеть обидчивое и не попасться в ловушку, выбираясь из силков. Остаться при этом чистеньким. Плюнуть растереть! Ладно, Юань на самом деле был уверен, что если как следует приложится и все правильно поймет, то вывезет. Поэтому он спрашивал дотошно, пытаясь осмыслить, как работает зависимость котла ци, как шиди мог к такому прийти и как его выводить. Искренних признаний из первых рук не предвиделось, так что теория — все, что у него было. Шиди Му отвечал очень хорошо, очень полно, не стесняясь подробностей. Благодарный такому серьезному подходу. Очень быстро, правда, стала видна и обратная сторона медали: будущий легендарный целитель небрежничал и поглядывал на Шень Цзю с презрением, назначив его единоличным виновником его плачевного положения. Все первые ученики знали об их неустроенной ситуации, так что держались с шиди примерно как с ним, с осторожностью и уважением. Юань потому и давал шиди вводную относительно последних новостей, чтобы шиди не посрамил их пик и не наобещал говна какого, которое Юаню тоже придется разгребать. Все же их обоих ставили в пары с другими главными учениками и предполагалось, что они взаимозаменяемы. Они и были. То, что Шень Цзю угодил в такой переплет, сочтут финишной чертой, мол, спекся. Его никогда не любили. А теперь перейдут ему дорогу безбоязненно и тем заработают у злопамятной змеи засечки на мече... Оно им всем надо? Не говоря уже о том, что Юаня банально выбесило презрение целителя к человеку, который пострадал. Да, тема котлов ци была дурной, грязной и морально серой. Но отношение к пациенту как к шлюхе будто поможет его восстановлению! Когда девчонка беременеет до свадьбы, то она тоже шлюха. А как член совать до свадьбы, так все молодцы удалые, никто не виноват, природа такая! Шень Цзю не сам себя в котел превратил, тут тоже двое нужны. — Для мастера-целителя подобающим будет воздержаться от вынесения суждений о пациенте, не зная полноты ситуации, — Юань прервал очередной жест-взгляд в сторону младшего. Он не стал добавлять, что попросит другого целителя, если такое продолжится и донесет этот случай до шиму лично. К черту ее покой, она инвалид, но задержек в уме не имеет. Они не обязаны выслушивать от своего врача нотации. Относительно недавно получивший гуань мастера и имя и все еще яро желающий доказать, что достоин называться следующим лордом, заклинатель стремительно побледнел и пристыженно опустил голову. На его щеках появился румянец. Юань не стал придавать этому большого значения: целители были горазды управлять своим телом. У шпионов Цанцюн и целителей была одна подготовка. Так что стыда в Му Цинфане могло быть не больше, чем в камне. Однако, вняв предупреждению, наследник Цаньцао заговорил почтительнее. Да только Шень Цзю все было одинаково пофиг. Он уже встал в позу и ничего не слушал, отделываясь, как безответственный подросток, односложными ответами. Может быть, ему было сложно подходить к этой теме так же трезво, как Юаню. Шень Цзю был известен резкими суждениями, но мало кто понимал, что и себе он также не стеснялся их выдавать. И ничуть не мягче, чем остальным. Если следовать теории, что он поздно понял, что с ним, то он мог корить себя не хуже, чем шиди Му это делал. Разве что вслух заявлял это как осознанное решение и выжимал максимум из выпавших карт. Ну-ну. «Я так и планировал», — говорил он, даже когда это была явная импровизация, наполовину шальная удача, и у него до сих пор кончик хвоста дымился. Шиди любил приврать и будто уличный простак кичился, чем только можно было. Не так откровенно он это делал, но кто мог видеть, тот видел. И слабостями своими шиди пользовался как оружием. Он многим умел пользоваться как смертоносным оружием. И не стоило забывать, что иногда люди боялись и просто отрицали всю проблему целиком. Упускали драгоценное время, не искали вообще решения — закапывали голову в песок в надежде, что «само пройдет». Шень Цзю был не из трусливых, но тоже, ведь, человек. «Котел ци» звучало ужасно даже для кого-то более опытного и зрелого. Это был практически неизлечимый приговор-клеймо вроде «наркоман» или «алкоголик». Куда приятней быть как гений, который использует кокаин для ускорения мышления, чем признаться в родстве с торчком из подворотни. Хочется быть культурным человеком, который просто выпивает бутылочку вина после работы и отключается на диване. Совсем не то же самое, что отброс, который до дома не дошел и на земле спит, верно? Так и он, не пропащий нимфоман, а умелый манипулятор. Юань гладко взял на себя всю беседу с шиди Му. Даже записывал, словно инструкцию к прибору, с примерами. Шиди был очень польщен и разливался соловьем, пока Шень Цзю молча горел черным пламенем Бездны на своем стуле и старательно ничего не слушал. Он настолько преуспел в своем показательном неуважении, что целитель бросал на него хмурые тревожные взгляды. Тут Му Цинфан был даже прав. Человека нельзя вытащить из зависимости силой. А его дикий шиди не утруждал себя умыванием слезами скорби и публичным покаянием. Юань покачал головой, останавливая упреки сердитого целителя. Силой они все равно ничего не добьются. И не стоило забывать, что в отличие от Юаня Шень Цзю не получил буквально никакого предупреждения: Учитель всего час назад сбросил на него наковальню известия и тяжелый выбор, чем перекроил весь его быт в одночасье на неопределенный, скорее всего продолжительный срок. Следовало дать шиди скидку. — Я позабочусь о нем сам, шиди, он под моей ответственностью, — напомнил он, заработав очередной злобный косой взгляд от младшего. Му Цинфан только одарил сочувственно-обеспокоенным взглядом, будто усомнился в его силах приструнить столь мятежный и неразумный дух. Юань тоже не ощущал такой уж уверенности, но пока держался, так что лишние сомнения были ему не нужны, спасибо большое. Он вернул упрекающий взгляд. Целитель поднял руки и отступился со смехом. — Этот шисюн был бы рад одолжить книги по теме, шиди Му, которые ты сочтешь нужными. Все, что есть. Я сделаю свои копии и верну через неделю-две. — Лишь на тебя этот ничтожный целитель и может надеяться, — пробормотал тот, нисколько не удивленный подобной просьбой от Цинцзинца, и отошел, оставив их одних в кабинете. Повисло молчание, и Юань воспользовался паузой, чтобы перебрать свои заметки еще раз: не осталось ли вопросов. Он выспросил буквально все, что мог, вплоть до того, как определять, когда нужен секс по внешним признакам. Совершенствование Шень Цзю было слишком хрупким, а ситуация — запущенной, чтобы его можно было просто запереть в изоляторе культивировать на несколько месяцев, «держа все в себе», да и Учитель бы не позволил. Да и бесполезно… Так что они собирались сводить его с пагубного пути плавно, постепенно. Котлами ци, как оказалось, целители называли все отклонения энергетики с нарушением скорости восполнения в сторону роста очага при сохранении объема резервов. Механизм там был простой: если много тратить, организм начинал компенсировать и производить энергию без остановки. Просто отказывала естественная регулировка, сколько энергии нужно, потому что она нужна всегда и моментально уходит в работу, минуя хранилища. На самом деле многие широко практикующие заклинатели имели вариации этой «особенности развития». Одной из причин, к слову, могли стать и техники, и неразумные объекты, и паразиты-вампиры. Некоторые заклинатели, регулярно работающие с сильными голодными сущностями могли развить в себе точно такое же состояние, разве что лишенное привычки искать облегчение в чужих объятиях. А мании и «голум-голум-прелесть-прелесть» были естественными симптомами одержимости. Юань, услышав подобное, осудил шиди Му за поспешность суждений еще больше. Цинцзин не был беден на сильные артефакты или могущественные техники. Кто угодно мог попасться в такое! Но это из-за тех слухов с борделем, которыми захлебывался шиди Лю, верно? Да-шисюн Цинцзин не слишком втайне презирал всех сплетников за то, что они не думают своими мозгами, а доверяются суждениям тех, кого плохо знают, о вещах, которые никогда не видели. Воистину, все поколение такое, все до единого. Он сам пока не увидит, что Шень Цзю с девицами делает, не поверит, что он извращенец и насильник. Хотеть женщин — не преступление. А в характере Шень Цзю была независимость. Ему в самом деле было проще рассчитаться с партнершей деньгами, чем вешать себе должок от шимэй. Насильник… Байджанский остолоп мог согласованную БДСМ-сессию в самом разгаре застать! А то и просто обычный акт погрубее. Угх. Сплетники так сильно усложняли ему работу! (Это никак не было связано с тем, каким однобоким мышлением страдал он сам, когда только попал сюда). Возвращаясь к их проблеме. Заклинатели с нарушениями в восполнении ци не имеют зависимости как таковой. Они могут жить и работать без осечек, покуда сохраняют объем трат, а потом безболезненно слезают, потихоньку уменьшая нагрузки. Могли выскочить и у них заскоки, если они вместо осознанного контроля начинали сливать на другие техники или даже в своих партнеров по совершенствованию, но это уже другая история. Эта механическая проблема, которая регулировалась как и все в теле. Единственным принципиальным отличием «тех самых» котлов ци от прочих и за что их и считали угрозой душе и разуму заклинателя была сексуальная зависимость — проблема ума с червоточиной. Зависимость есть привычка, растущая из несчастья. Пагубная привычка имеет свойство усугубляться. Традиционные котлы были историей для глубоко одиноких, уязвимых людей. Они воспитывались на том, что у человека отбирали энергию и за это награждали каким-то образом, что провоцировало повторить неприятный опыт или хотя бы не сопротивляться в следующий раз. Постепенно в психике фиксировалась связка «насилие = общение». Близость, какие-то преимущества, какие-то подарки — все человеческое подменялось сексом. Когда трат становилось много и они становились регулярными, во всей красе разворачивалась эта яма: жертва, ведомая обыкновенной потребностью в общении, подгоняемая своим переполняющимся резервом, начинала искать своих потребителей сама. Далее, как и в любой зависимости, это усугублялось, скрывать становилось труднее, от человека начинали отказываться прошлые друзья, чахли приличные социальные связи. Появлялись новые «друзья по зависимости». Таким образом крепла связь между обыкновенным человеческим теплом и энергетическим паразитизмом. Росли одиночество и изоляция — учащались траты. Физиологическое удовольствие от секса также вливалось в общую картину, и человек уже не мог просто стравливать излишки на техники и вещи — нужно было удовольствие. А человеческая близость рефлекторно вызывала желание откупиться ци. В запущенных случаях секс становился нужен просто перманентно, а ци вырабатывалась быстрей, чем жертва успевала отдавать. В самом конце такого пути жертва пережигала сама себя и погибала — котел трескался. Спуск в подобную яму долог и нужно в самом деле загнать человека на карниз, чтобы у него не осталось иных способов общения нежели через подобные транзакции. — На самом деле, куда проще, чем кажется, — заверил его целитель не без печали. Их случай был далек от плачевного финала, но и не так, как хотелось бы. Шень Цзю имел значительный разрыв между резервом (довольно небольшим) и скоростью его восполнения. То есть каким-то котлом ци он был, а сексуальную зависимость он яро и некооперативно отрицал. Юаню пришлось заложить его увиденные в тот день повадки, за что он заработал еще один ненавидящий взгляд. Честно говоря, первый ученик Цинцзин начинал подозревать, что дисбаланс ци в шиди был уже давным-давно, так и не прошел изначально, а то и ухудшился. Шень Цзю всегда рвал себе жилы: практиковал чаще, чем полезно, использовал больше, чем можно. Добавить к уравнению домогательства — и готов рецепт. Это, к несчастью, также объясняло недавно ухудшившуюся привычку Шень Цзю провоцировать шиди Лю. Пару-тройку месяцев назад парочка как с цепи сорвалась. Будущий лорд Байджан ходил злой и почти довольный количеством боев. Была версия, что Шень Цзю так мастерство прокачивает в преддверии прорыва, но теперь Юань предполагал, что тот пытался стравливать растущие излишки на насилие, а не секс. Может, пытался слезть сам. А может, обычного круга шиди стало ему не хватать, а совсем пускаться во все тяжкие ему не хотелось… Касательно лечения все было плохо. Заткнуть раскачанный исток, проведя этакую операцию по уменьшению желудка, не представлялось возможным. Как и говорил Учитель. Шень Цзю предстояло долго медитировать, увеличивая резервы организма, балансировать все остальные элементы своей системы и калиброваться до тех пор, пока избыток не станет равен здоровой норме. Длительный и мучительный процесс. К счастью, возможный в сравнительно короткие сроки, поскольку они все еще растущие организмы. Будь им не по двадцать, а по сто, и лечение подобного перекоса вместо максимум пяти лет, затянулось бы на долгие десятилетия. За это первый ученик был непременно благодарен судьбе и богам. В процессе старшему партнеру придется дармовую энергию периодически отхлебывать, чтобы не переливалась, но держать сосуд всегда полным и беречь свою чашку с нектаром от чужих пчел. Плюс прививать жертве насилия здоровые привычки в постели. Плюс учить шиди нормально совершенствоваться, теперь качественно и без перегибов... Бонус в карму, если Юань не пристрастится с непривычки сам, кстати. «Еще и испытание силы воли», — мучительно посетовал попаданец. Список его страданий рос и ширился с каждым часом. Вспомнив о компании, он повернулся к шиди. Тот, заплутав в своих мыслях, показался уязвимым и испуганным, но мгновение быстро сменилось презрительным оскалом, когда внимание Юаня заметили. — Что, выслужился? — съехидничал Шень Цзю, складывая руки на груди. Вся его позиция была закрытой: сложенные руки, нога закинутая на ногу в противоположную сторону. Даже корпус отвернут в сторону от Юаня. Говорил из-за плеча. — Что ты имеешь в виду? — осторожно уточнил первый ученик. Шень Цзю только фыркнул: — Можешь не прикидываться передо мной, я-то все равно скоро узнаю. — Прикидываться в чем? Что узнаешь? Шиди только кивнул на стол Му Цинфана, на заметки Юаня. — Будто тебе есть дело. А. Верно. Шень Цзю рвался к власти, потому что власть имущие часто ущемляли его, и он им не доверял. Юань паскудно ухмыльнулся: — Если ты на моем месте поступил бы дурно с зависимым от тебя человеком, то это твоя моральная ничтожность. Не моя. Шиди ожидаемо вызверился и вскочил, намереваясь сорваться физически. Но тут дверь открылась, и вошел Му Цинфан с небольшой стопкой подшивок, парой книг и свитков. Он смерил сухим осуждающим взглядом их агрессивное положение и сложенные для атаки руки, но ничего не сказал. С поклоном сгрузил свою ношу в руки Юаню, который живо принял виновато-приветливый вид. На том расстались. Дверь за ними неласково хлопнула. Да-шисюн Цинцзин невозмутимо вышел на улицу. Шень Цзю потащился следом. Он теперь без спроса не мог вообще никуда намылиться, даже поссать. Заводские настройки уз они будут настраивать сегодня позже, и Юаню еще предстояло решить, насколько туго он завернет гайки для начала. Пока что он хотел пойти по пути наименьшего сопротивления, но Шень Цзю уже испытывал его терпение, задираясь. — Полетели домой, — решил Юань и сложил одолженные книги в сумку-цзянькунь. До рукавов-цзянькунь и зачарованной одежды он пока не дорос. — Шиди, — позвал он перед взлетом. — Я был серьезен. Если получая власть, ты бросаешься на подчиненных, то ты неправильно используешь власть. Подумай об этом. Злодей только ощерился и взлетел с звучным ударом ци и сверкающим хвостом искр — так много сил вбухнул. Юань неспешно добрался до их нового дома сам. Ему не к спеху. В доме уже были его вещи и злобный шиди, который не мог никуда деться без спроса. Даже ради своих вещей. Юань его отпустил — пусть сбегает в свою тайную нору, что дровяным сараем за баней зовется. У него не было никакого настроения превращаться в настолько мелочного домашнего тирана. Дом, им выданный, по меркам благородных был маленьким, больше конура, но для двоих студентов прямиком из общежитий — весьма приличный апгрейд. Правда, шел он под кодовым названием «Мандариновый дом» из-за соответствующего дерева перед домом, а на ставнях были нарисованы вполне праздничные танцующие уточки. Они уточки-мандаринки, смекаете прикол, да? Да?! Юань хотел бы организовать петицию, чтобы Учителю запретили шутить и издеваться над маленькими глупыми животными. Ну хотя бы с перерывами! Дом был воистину любовным гнездом, и имел конфигурацию пригодную для молодой семьи: хозяйская спальня с двуспальной постелью, детская комната поменьше. В обе втиснули столы для учебы, за что хозяйственникам спасибо. На двери «родительской» комнаты Юань нашел маленькие створки, чтобы разместить запирающие талисманы изнутри. На детской — чтобы повесить замок снаружи. С учетом их положения полезные, но неприятные дополнения. Юань сразу решил, что в комнату уязвленного, обделенного шиди он без разрешения заходить не станет. Ну и все, собственно. В гостиной ни стола, ни шкафа. Обделили их будто, первых учеников, но Юаню этого было более чем достаточно. Тут имелась целая своя ванная с горячей водой, что он расценил как благословение и простил Учителя за все. Потом вспомнил, для каких целей им такая ванная была дана. Перебирать кому какую комнату виделось бессмысленным, поскольку ученики, что переносили вещи Юаня из комнаты в общежитии, уже за них все выбрали, а шиди и слова не сказал перед уходом — все равно что согласился. Хотя Юань мог бы без шороху занять меньшую спальню и заходить на территорию шиди время от времени, а не устраивать время инквизиции с вызовом на ковер. К черту окошки, они просто для красоты, чтобы прилепленная бумажка талисмана фэн-шуй интерьера не портила. В любом случае, Юань обыскал и проверил вторую комнату на предмет скрытых поломок, посланий и прочих интересных вещей. Нашел записку от шиди Мо с приглашением на свиданку, когда тот вернется с другого пика. Юань смял клочок бумаги, проклиная тугого шиди: специально ж отослал с поручением, чтоб не прибить, а он все лезет! Что ж. Шимэй это завтра получит, наверно, сразу после официального объявления новостей. Вот необучаемый приятель обрадуется горячему свиданию. Первый ученик успел разобрать свои вещи и даже сходил забрать свои тайники, оставшиеся в прошлой комнате, и даже задержался за болтовней, подогревая интерес к происходящему, но Шень Цзю к его возвращению так и не появился. Юань только зубами скрипнул и сделал зарубку в следующий раз оговаривать время возвращения. Шиди явно испытывал его терпение. Не желая простаивать, да-шисюн Цинцзин расположился со своими записями на полу гостиной и принялся выписывать все, что было ценным в дополнительных материалах. Ему следовало и правда обдумать первые шаги, которые определят их с шиди «перемирие». Уже становилось ясно, что Шень Цзю эмоционально воспринял в штыки свое положение и будет драться. Сотрудничество выбивать палкой Юань не желал — такая морока ему не нужна. Да и бессмысленна она была. Но и уговаривать гордеца милостиво принять помощь да танцевать вокруг раненных чувств он не собирался. Чай, не нянька. Обе крайности могли быть губительны для их отношений. Так что он сел и расписал первые базовые ограничения и послабления их уз-отношений, которые пока напоминали корпоративную пытку веревочкой, когда руки сотрудников связывали, и так они должны были выполнять задания. Нет-нет, извините, хотя бы поесть, в туалет и помыться они будут ходить сами по себе, не отпрашиваясь. Во всяком случае, пока Шень Цзю не докажет, что ему настолько нельзя доверять. Над вопросом, стоит ли разрешать шиди шататься без дела на свободе, Юань думал дольше всего, и решил, что не стоит дразнить гусей. Сейчас — потому что не все шиди пока что вняли изменению ситуации и будут пытаться вернуть игрушку и бесплатный буст к своей культивации. Потом они прекратят, но на Шень Цзю начнет давить его зависимость, он на стену полезет. Может быть потом, на финальных стадиях приручения дикого шиди его можно будет выпускать с поводка и не бояться, что убежит. Но такой уровень доверия еще следовало заработать. Юань вздохнул и нажал на уголки глаз. Мысленно он уже придумал всю предысторию произошедшего и принимал решения исходя из, в общем-то, фантазии о том, как он бы хотел, чтобы все было. Чтобы Шень Цзю имел не только непомерную гордость, но и немного чести, знаете? Чтобы там было что-то хорошее в злодейском сердечке, что Юань мог бы использовать и что он мог бы полюбить. Чтобы вся эта эскапада имела смысл… Но это могло оказаться и чистым воображением, не связанным с реальностью. Шень Цзю мог полностью сознательно решиться на такую практику. Сколько в мире людей, которые обменивают красивые задницы на место повыше. Шень Цзю в борделе мог подцепить идею-другую. Учителя таким не купишь, он уже лис ученый, и вообще занят. Юань тоже не лыком шит. А вот шиди были бы рады на халяву пожрать, не вглядываясь с чьих рук едят и что. На то они и младше их в рангах, что тупее. За создание же котла ци, шиди помогли влететь в самое настоящее шантажное рабство. Их репутационные потери пробили бы потолки. Так что тут у Шень Цзю и влияние, и послушание, и рычаг давления. Имея хронические проблемы с балансом решиться на маленький шаг влево было не так уж сложно! А был ли вообще именно тот самый котел ци? Состояние оказалось вполне обычное. Может быть, не было зависимости и правда: Шень Цзю мог оказаться просто неплохим манипулятором и актером, который не стесняется подставить задницу. Ум ему так точно позволял! Просто его поймали за руку до того, как он вышел с громким объявлением о том, как его злодейски подсадили, так теперь шиди прикидывается раненой птичкой и смотрит на Юаня своими большими ледяными глазками. Ждет, когда тот его подберет, чтобы снова цапнуть ядовитыми зубами! А бедного Юаня обморочить легче легкого. Он же наивный и доверчивый иногда, как собака! Ему мячик покажи — он скачет! Он уже все за него выдумал. Да-шисюн Цинцзин мрачно накручивал себя и ругал за идиотизм, когда в дом ввалился Шень Цзю со своим мешочком цзянькунь. Он даже не выглядел виноватым. Лишь мрачным, будто тоже подсчитывал в уме потери. — Явился, не прошло и десяти лет! — вызверился Юань, не поднимаясь с пола. Чистосердечная оторопь сделала на секунду из его ровесника, двадцатилетнего парня, нашкодившего подростка. Шиди будто забыл, где он и на каком положении, раз позволил себе так растеряться. В следующий момент его пластика изменилась и стала охотничьей — как будто он начал ожидать броска чудовища. Юань махнул на него рукой и забыл. Он не собирался вставать лишь для того, чтобы выдать оплеуху великовозрастному неслуху. Они взрослые люди. — Твои новые правила. Выучи и имей при себе, как молитвенник, — протянул он свой законодательный акт, заставляя младшего подойти и наклониться. — Касательно обитания в твоем сарае: я ожидаю, что ты не будешь покидать ночью дом. Если что-то смущает, реши это. Я не собираюсь заходить в твою комнату без приглашения, так что можешь повесить там что и как угодно, если это поможет тебе там задерживаться до утра. Разве что дырки в стенах не делай для дополнительного продувания южным ветерком. Если будут еще вопросы, задавай свободно. В целом, я не собираюсь тебя сильно ограничивать, но если будешь вилять, твой поводок станет короче. Этот шисюн ясно выражается? Шень Цзю осторожно взял свиток и тут же шагнул назад. Юань заметил, как он сжал его, будто надеялся переломить и испепелить. Но на слова старшего отрывисто кивнул. — Касательно твоих нужд… — Юань сжал губы. — Когда и как часто тебе нужно сейчас? Шиди только играл челюстями, пепеля его глазами-лазерами сверху вниз. Он так и не сказал шиди Му на консультации. — Шиди. — Раз в три дня. Через три дня. Юань устало вытер морду лица. Боже, как часто. С другой стороны «раз в три дня» — это не «каждый день, каждый час». Это пока в комфортных человеческих лимитах даже. А из-за позднего начала можно надеяться на некоторую податливость энергосистемы. — Этот тебя понял, шиди, — он вернулся к заметкам, но Шень Цзю остался стоять. — Что-то еще? Тот явно имел, что сказать, нависая над лежащим на животе Юанем как столб. Тощий и наэлектризованный, как вышка. Он еще немного погудел о своем да ушел молча. Юань почти не сомневался, что через десять минут соперник вылетит, изрыгая пламя и плюя ядом от гнева на данные ему правила. И даже сел, чтобы не оказаться в слишком уязвимом положении. Но ничего не последовало. Значит, снова проглотил без ответа. Было ли это хорошим знаком? Вряд ли. На следующий день Шень Цзю ушел «в туалет» после уроков и вернулся только к ночи, выглядя крайне гордым тем, что нашел лазейку. Юань вздохнул и заставил его всю ночь копировать материалы, которые им выдал Му Цинфан. Пусть хоть так ознакомится. К сожалению, шиди понимал только язык силы и устрашен не был ни в малейшей степени. Утром в его глазах, под которыми залегли тени, светились лишь дерзость и насмешка. Книги были переписаны идеально, но на лице шиди не было ни намека на сознательность. Юань лишь тяжело вздохнул. Либо он найдет способ сломать это, не ломая шиди, либо шиди доведет его до рукоприкладства. Третьего тут не дано.