Честная игра

Честно говоря, вопрос непослушания шиди Юань малодушно отложил до их первого парного совершенствования. Основная опасность, — их гениальные шиди, — все были разосланы по миссиям и по делам секты хоть курьерами в тот же день, как в народ пошли новости и слухи. Первые из них вернутся только через неделю. Так что можно было пока закрыть глаза на самоволки шиди, который продолжал сбегать из дома при всяком случае. В свой бордель, наверно, бегал, пока может. Пусть его — в смертных много не сольешь. Даже если попытаешься, они не смогут взять. Хотя лучше бы не отдачей клятвы рисковал, а медитировал усердней. Куда более важным было выработать совместный график их дальнейшей жизни, чтобы их медитации, уроки, тренировки и рабочие обязанности были если не одинаковы, то дополняли друг друга. Пойманный за шкирку Шень Цзю кое-как посодействовал через стиснутые зубы и, видимо, счел, что такой подвиг заслуживает награды, отчего с чистой совестью убежал еще. Однако, на третий день, когда оба знали, что должно произойти, Шень Цзю показался сам с самого утра, настороженно следя за собирающимся Юанем. Он явно и хотел свое получить, и собирался драться из гордости. — До вечера продержишься? — спросил прямо первый ученик. В конце концов, их работой стало увеличение срока. Сколько можно терпеть, Цзю должен терпеть. Но в голос Юаня против воли закралось опасение, что над ним надругаются раньше. — Разумеется! — самоуверенно оскорбился на такое Шень Цзю, мгновенно меняя намерения. — Тебе нечего бояться, молодой господин, на тебя даже надышавшийся пыльцы алых лоз дважды не взглянет. Юань оставил колкость без ответа. Его правда волновало, как пройдет их первый раз. Его первый раз, если быть точным. У него были только теоретические выкладки о том, что нужно делать, так что он не имел ни малейшего понятия, ни как ведут себя люди в постели обычно, ни как поведет себя шиди. Будет ли он как тогда податлив? Нужно ли делать их… акт жестоким или мягким? Интимным или нейтральным? Надо ли начать с нейтрального или надо сразу пробовать проявлять чувственность? Как вообще что делать? В медицинских книгах говорилось, что котел ци приручают, маскируя неудобство удовольствием. При выходе следовало выдержать некий баланс: секс не должен был становиться наградой за терпение и хорошее поведение, поскольку от излишнего поощрения у жертвы не вырождалась психологическая зависимость. Но партнера не следовало и бить, чтобы отучить от секса. Так можно было только окончательно отвадить жертву от здорового понимания этой стороны жизни. А она и так уже свернута набекрень. Лучший совет, который Юань вычленил — это обращаться с ведомым как с человеком. Учить наслаждаться правильными вещами, которые не вредят ему или окружающим, не давить, не заставлять. «Смотреть по ситуации» было самым частым повторяющимся словосочетанием. Короче, он тут сам по себе. Так что Юань решил действовать сообразно совету и в течение дня освежал свои знания о близости двух мужчин, чем невероятно смутил Шень Цзю, который вел свой урок музыки параллельно с уроком живописи Юаня. Они совмещали. Не подумайте, да-шисюн Цинцзин нацепил приличную обложку на свою камасутру. Дети не пострадали. Только психика бедного шиди, которого в край возмутил интерес Юаня к разделу БДСМ этикета. — Если ты думаешь, что я буду удовлетворять твои извращения, ты глубоко заблуждаешься, молодой господин, — загнал его в темный угол Шень Цзю после занятия, толкая в стену. Он был сжатый и злой. Обычный, то есть. Первый ученик терпеливо остался у стены, не подаваясь на провокацию. Они оба и без скандала знали, что все, что старший прикажет, то они и будут делать. Включая и любые извращения. За это не следовало драться Юаню. Он и так главный. А начнет — покажет слабость и неуверенность. И создаст шанс победить. Так что он просто стоял и улыбался со своей недосягаемой вершины. Они пробыли в том положении, как две напряженных собаки, меряющихся взглядами еще минуты три, пока у него не кончилось терпение. Он освободился, отряхнулся и продолжил путь, сообщив, что им не стоит опаздывать на их собственный урок, который вел лично Учитель. Ко времени, когда они приступили к работе с бумагами и письмами просителей, Шень Цзю едва заметно прибавил в резкости движений, ляпая кляксы и запарывая свои черновики. К тому моменту у него не было иных причин злиться кроме неудовлетворенности. Юань внимательно запоминал ощущение ци и манеры, чтобы впредь их узнавать. Подметив его внимание, Шень Цзю обозлился только сильнее, выдумав еще что-то унизительное. Стоило им вернуться домой, он втолкнул Юаня в дверь, занимая активную позицию на своих условиях. Юань остался холоден, хотя прижавшееся тело и губы на его губах были в новинку и не оставили равнодушным. — Шиди, подожди, — сдавленно оторвал он. Шень Цзю оскорбленно оторвался. Теперь его злость вместо булькающего раздражения стала острой как раскаленное докрасна лезвие. — Терпение, — выставил перед ним руку Юань и сам взял вздох, чтобы вернуть хладнокровие. Оно не обещало долго продержаться. — Умолять заставишь, — обиженно-торжествующе обвинил соперник. Это было странно видеть: он и хотел, и не хотел, казался недотрогой, которая манила переломить ее «нет». Юань при этом ясно видел, что ни черта кокетливого в этом поведении нет. Изнывающий пленник, дергающий цепь. Ци искажала восприятие, осенило Юаня. Шень Цзю хотелось взять, потому что ци в нем было до края. «Он тоже пытается, он назвал дальний срок вместо обычного, рассчитывая, что я его еще дольше промариную», — осознал Юань, и его волнение как-то схлынуло. Понимание, что ты тут не главный страдалец, всегда значительно проясняло голову. Юань протянул руку, ловя шиди, будто лошадь, и привлекая к себе, целуя уже на своих условиях — вообще впервые пробуя поцелуи. Что сказать… Было видно, как это занятие имеет потенциал, но шиди явно не желал ничего подобного, пытаясь обкусать ему все выступающие части рта. Тоже горячо и забавно, особенно если кусать в ответ или пытаться спасти язык, но было бы приятнее хоть немного обойтись без боли. Ци, сквозящая с дыханием, была самой приятной приправой. Он решительно отстранился. — Где ты хочешь? В моей спальне или в твоей? Тут? — дал он выбор. Шень Цзю уже чуток «плыл». Впрочем, встряхнулся и обратил свой презрительный взгляд в глаза Юаня. — Ко мне или к тебе? — терпеливо повторил да-шисюн. Шиди мокро сглотнул слюну и отвел взгляд. Он показался не то стесненным, не то испуганным. — К тебе. На этом все было решено, и Юань пригласил его к себе. У него уже висел стандартный запирающий талисман, и он быстро начертал свой знак-ключ. Честно? Буквально «Юань» на пиньине. Но пока никто и близко не подошел к разгадке мешанины полукругов и черточек. — Располагайся, Шень-шиди, — пропустил он гостя, закрывая за спиной створку окошка для талисмана, где можно было увидеть пропускное слово. Незаметно бросил новый замок. Шень Цзю легко прошел в комнату, распутывая верхние одежды поскорей. Он явно не чувствовал особого неудобства на чужой территории, выдавая некоторый опыт подобного. Юань задавил последнее малодушие и поспешил к постели — достать смазку, расположить гостя дальше. В целом, шиди и правда вел себя как в тот раз — пассивно принимающе. Горячо. Внутри, куда Юань сунул пальцы, было еще и тесно. С добавлением смазки стало скользко. Затянуть растяжку хоть сколько-нибудь не дал сам Шень Цзю, принявшись жалобно поскуливать и сдавленно требовать ему вставить уже. Весь его гонор куда-то девался. Переплавился в капризность. Это было просто горячее тело в постели, отчего Юаню становилось немного гадостно. Но это была совсем маленькая его часть, большая часть его мозга была занята тем фактом, что он может засунуть свой корешок в это горячее тело в его постели. Еще одна часть трясла его как погремушку, напоминая о том, что любовнику тоже надо доставить удовольствие, а не пользовать его как носок. И все это смазывал туман от наплыва ци через поцелуи, прикосновения. Стоило палец сунуть, как текло, словно через прореху в мешке. Все происходило совсем быстро, и следующее, что Юань четко понял, — это что они закончили. Он был приятно полон, как после хорошей медитации у духовного озера, а еще, что кончил, не вынимая, и его мягкий член до сих пор был в том влажном гладком месте. Шень Цзю под ним был приятно пуст, точно вычищен тряпочкой, и вместе с тем полон семенем. Он каким-то образом излился сам, вероятно, счастливый просто от ощущения опорожнения — от исчезновения ноющего несколько дней давления. Юань, разочарованный в себе, приник к его рту и вернул резерв на восемьдесят процентов — настолько следовало его опустошать, а не «тряпочкой» вылизывать до скрипа, провоцируя компенсаторную реакцию энергетики. Шень Цзю враз очнулся, когда энергия полилась в него, и забрыкался. — Мне не нужна твоя благотворительность! — неловко соскочил он от члена, отполз прочь и запахнул свои нижние одежды. Едва не споткнулся, убегая от него. Юань не стал догонять и додавать оставшееся. И половины резерва должно хватить. Дольше продержится без «разрядки». Он тоже сел на кровати и оправил свои одежды. Все случилось очень быстро. Они даже не успели раздеться. Ладно, теперь еще более сложное. Он поймал норовящего сбежать партнера у запертой двери — обнял его за шею, отводя в последний момент от любопытно открываемой дверки талисмана, и поцеловал в висок. Подобный жест сложно было трактовать как издевку, и он не создавал какое-то «унизительное» неравенство в отличие от поцелуя в руку. Шиди, повиновался жесту, хоть и не понимал, что от него требуется. В мануале говорилось, что несмотря на чистую функциональность обмена, следовало придавать этим сессиям личную составляющую «по возможности»: делать комплименты, обсуждать что-то дружеское, прикасаться неравнодушно и не только по делу — отделять лечение и их отношения от актов использования котла. Это помогало вернуть интимность процесса и верное восприятие пострадавшему. Юань полагал, что дикому шиди это будет особенно полезно. У него ведь даже человеческих знакомств особо нет. Впрочем, объятия вызвали тесноту в горле у самого Юаня и очень едко напомнили прославленному главному ученику, что у него тоже, в действительности, нет друзей. — Спасибо, шиди, провести с тобой время было удовольствием для меня, — сообщил Юань, как изначально запланировал, не показывая нервозности или стыда. — Было ли это удовольствием для тебя? Он не зажимал шиди дольше секунды, но молодой мужчина воззрился на него как на заговорившую по-человечески домашнюю скотину. Еще и отодвинулся на почтительное расстояние вытянутой руки. Юань теперь открыл дверь. Шень Цзю скривился, покрываясь непонятными красными пятнами. Встряхнулся весь и гордо шмыгнул из ненавязчивой ловушки, пока та снова не закрылась — пугливый, мнительный и неручной. Дикий фазан, ей богу. — Бывало и лучше, — оскорбил шиди из коридора и ухмыльнулся с видимым удовольствием: — Примерно в восьми случаях из десяти. Юань изобразил понимание и согласие, тщательно пряча обиду от подобного признания. — Что ж, тогда этому шисюну есть куда стремиться, — улыбнулся он своей отрепетированной улыбкой. — Это был его первый раз, не суди строго. — В смысле, «первый раз», Шень Юань?! — не дал ему красиво закрыть дверь Шень Цзю, вдруг выглядя крайне взволнованно. — Первый раз значит первый раз? — удивленно пожал плечами Юань и поморщился мельком, не удержав до конца лицо. — У меня прежде не было практики такого рода. Этот шисюн надеется на более детальные инструкции, как удовлетворить партнера, в следующий раз, и обещает постараться. Он не сдержал ехидства, но Шень Цзю только отошел от него подальше, как от проклятого. Юань не думал, что шиди из тех, кто придает этому значение. У мужчин девственность вообще считалась скорее недостатком, от которого надо избавиться хоть в борделе за деньги, коль девчонки не дают. Юаня она до поры никак не смущала и не стесняла. Теперь его не смущала и не стесняла его не-девственность. Никаких осквернений он в себе тоже не чувствовал. Хотя не отказался бы от пост-оргазменных обнимашек и всего такого мур-мур-мур. Не то чтобы он собирался об этом просить… Главное, прошло нормально для первого раза. Неземных ангельских хоров ждать в любом случае не стоило — не с протагонистом же он спутался. «Бывало и лучше» значит бывало и лучше. Бывает. Но двадцать процентов у шиди были хуже! А это уже что-то значит! Предпоследнее место — не последнее. Интересно, кто был худшим? Шень Цзю непонятно сглотнул и ушел, больше ничего не сказав. Без веера его дикость была особенно видна. Зверь себе на уме. Это с ним следовало дружить? Юань тоже закрыл дверь и расслабился, теряя все кости. Ощущения на сердце были не самые лучшие и слегка паршивые. Но чужая энергия текла в нем ровным горячим удовлетворением, как после хорошего разогрева на тренировке. Первый ученик Цинцзин заглянул себе в штаны: хотелось ополоснуться и облегчиться. Ощущения очень странные. Постель вроде не испачкали. Юаню следовало куда-то согнать полученный от шиди излишек, чтобы не нарушался уже его баланс. Это теперь будет частым явлением, и не хотелось бы вырасти в противоположность котла — вечноголодную до ци утробу. Он потянулся и вернулся к жизни, будто ничего особенного не произошло. Все шло по плану. Шень Цзю не показывал носа из своей комнаты.