Честная игра

Главный ученик Цинцзин закончил со своим уроком и глубоко вздохнул полной грудью кристально чистый, горный воздух. День был прекрасен одной только погодой, ясной и солнечной. Но сегодня был еще и день их с шиди сессии. И на Юаня, к величайшему ужасу окружающих, напало настроение. — Господа — Учитель, шиди, — как приятно, что вы уже закончили! — вломился он к ним, прерывая завершившуюся медитацию. — Я жажду насилия! Он уже осчастливил детей креативным домашним заданием в этот зимний день и теперь искал новых жертв для причинения добра. — О Гуаньинь пощади, — пробормотал Учитель и похлопал Шень Цзю по плечу в подобии сочувствия, но на самом деле незаметно подталкивая его под автобус. — Сегодня этот день. Шиди с круглыми глазами оглянулся на него, а потом на Юаня. Тот улыбнулся шиди еще шире, показывая почти все зубы, взглядом обещая муки адские, и нагнал Учителя с раскрытыми для объятий руками. Не успевший скрыться с достоинством лорд Цинцзин тяжко вздохнул и обнял его, прекрасно зная, что сегодня он не сможет убежать чисто. Юань сжал его тонкое тело изо всех сил. Учитель сжал в ответ и отпустил. — Как приятно, когда цель не я, — с улыбкой удалился заклинатель, спеша оставить их вдвоем. Юань, впрочем, знал, что непотребств в своем доме он не потерпит, и не собирался ничего такого делать. Он повернулся к своей сегодняшней жертве. — Ши-ди, — пропел Юань ласковым тоном, обещающим все испытания и пытки. — Пойдем домой. Это был почти приказ ввиду своей непререкаемости. Шень Цзю бросил на него непонимающий взгляд, как на раздражающего деревенского дурака, но подхватил циновку и направился за Юанем. — «Жаждешь насилия» и обнимаешь Учителя. Что это вообще должно значить? — проворчал он. Он явно не знал, что его ждет, пел внутри Юань с умилением и кровожадной жестокостью. — То, что значит, — пропел Юань. — Сегодня я жажду жестокости! Насилия и увеселений! И ты мне их обеспечишь! Шиди враз побелел как полотно, диковато покосился на него через плечо, но ноги несли его в сторону дома. Юань проследил за прыжком к выводам с удовольствием. Да-х, неверные ожидания — как сладко будет их разрушать. Он облизал губы и отвел взгляд, чтобы не броситься раньше времени. Он чувствовал страх шиди, и это было потрясающе весело. В извращенном смысле. Едва дверь за ними закрылась, он прижал любовника к ней и щелкнул замком. — Итак, шиди, правила сегодняшней игры таковы: в течение часа ты будешь отвечать на всякий вопрос, что я тебе задам, только правду и ничего не скрывать. Это понятно? — промурлыкал Юань наслаждаясь, что у него появилась жертва этого его настроения, с которой он сможет сделать все, что угодно, и она не вякнет. О нет, шиди уже дрожал от страха и не смел дернуться в путах уз. Юань обхватил мягкими губами пульсирующую жилку на шее. Сердечный ритм частил как у зайца. Отпил ци из кубка, чтобы у шиди появилось место для сознательных мыслей. — Не бойся, я еще помню о приличиях и не стану допытываться до тайн личной жизни, — посмеялся первый ученик, пытаясь рассеять страхи его нелюдимого шиди. — Ч-что ты хочешь от меня? — сухими губами выплюнул тот и с щелканьем гортани сглотнул. Юань его поцеловал в уголок челюсти. — Просто поиграть, шиди. Ты хочешь сразиться со мной на цветах сейчас? — спросил он и отодвинулся, чтобы видеть. Шиди скованно вжался в дверь, будто пытался просочиться. На цыпочки встал. — Да, — скрипнул он. — Хм-м, а ты хочешь атаковать или держать осаду? К щекам шиди начала приливать краска. Он задергался под взглядом Юаня, но в их положении не мог особенно увернуться или спрятаться. — Осаду, — буркнул он и отвернулся. Юань довольно теребил его завязки. — И ты хочешь меня жестко, как обычно или как в тот раз? — спросил он наконец. Прыгнул из засады и вонзил ласково когти в свою птичку. Шиди поджал задрожавшие губы и проглотил рвущуюся правду. Отвернулся, пытаясь сохранить немного воображаемой гордости. Юань мягко вернул его за талию. — Непослушание плохо для твоего здоровья, — приторно пожурил он, уволакивая добычу к себе в комнату. Шиди шел, но скреб пятками на каждом шагу. У него колени подгибались, и Юань только ждал шанса, чтобы подхватить его на руки. Это было, вероятно, причиной, по которой шиди все же дошел до комнаты на своих двоих. — Ши-ди, — напевно пожурил Юань, просто закрывая дверь за собой, без замков. Он все же не хотел, чтобы его младший в самом деле чувствовал себя загнанным в угол клетки. — Как в тот раз, — отдал Шень Цзю. Он застыл спиной к Юаню перед кроватью как перед эшафотом. — Хм-м, — довольно улыбнулся первый ученик Цинцзин и стиснул ладонями бедра любовника, закрался в область живота, к промежности. Провел носом по шее, собирая запах любовника, уже знакомый и будоражащий. У шиди из-за ужаса пока не стояло, но стоило провести рядом с его корнем ян, как там дернулось. Шиди ссутулился, Юань сделал вид, что не заметил. Втерся своим набухшим достоинством в ущелье между двух гор. Ласково целовал шею и полез под верхний халат, чтобы растужить одежду. Стремясь добраться до сосков, маленьких, розовых, нежных и чувствительных. Очень-очень чувствительных. — И как бы ты хотел, чтобы я все сделал сейчас? — медово поинтересовался он, проводя по груди любовника и помогая полам его формы ослабнуть. Не спеша развернул его и принялся развязывать один элемент одежды за другим. — Расскажи, и мы так сделаем. Шень Цзю с алыми щеками отвернулся. Его дрожь не проходила. — Я хочу, чтобы ты взял меня с-спереди, — пытался сохранить голос обычным юноша и не надорвать лицо. — Ч-чтобы было не больно, к-как… как в тот раз. — Спереди — лицом к лицу? — уточнил Юань миролюбиво, серьезно вычесывая агрессию из своей манеры держаться. Он всерьез напугал. Шиди молниеносно изменение считал, отчего сбросил значительно напряжение, дернул головой в кивке. Прекрасно. — Ты должен говорить вслух, — поправил старший партнер приказ тем не менее, не оставляя лазейки. Шень Цзю всхлипнул от натуги и пискнул: «Да», когда Юань распахнул полы его формы и розовый напряженный меч выпал на волю, стоя под своим весом параллельно земле. Даже соблазняя сегодня опробовать силы в игре на флейте. — Прекрати, — неловко повел коленкой, будто пытаясь прикрыться, шиди. Юань поднял на него жестокие от темной похоти глаза. — Сегодня настроение для насилия, — напомнил он мягко и почти сочувственно. — Но и ты ведь хочешь закончить как в прошлый раз: мокрым от слез в моих руках, разобранным на части? — Д-д-ха, — всхлипнул Шень Цзю уже уязвимо и прикрыл лицо и причинное место руками, точно стыдясь своей торчащей эрекции. Ссутулился, отворачиваясь и прячась. Юань счел это за знак, что шиди не может больше стоять и должен лечь. В центр постели со всем удобством, разумеется. — Расскажи мне теперь, что тебе больше всего понравилось в тот раз. Что тебе нравится всегда? Что я мог бы сделать для тебя сейчас? Шень Цзю беззащитно всхлипнул, загнанный в узкое место между стыдом перед своими желаниями и приказом Юаня. Особенно приятно было, что Юань никак не ограничивал сопротивление — если бы младший захотел, он бы сломал ему нос запросто, ушел бы, хлопнув дверью. Он пробежал руками по бедрам любовника, ожидая направления, массировал, размазывая смазку с головки, и в целом делал более приятным свое присутствие. Все в самом деле произошло очень быстро, а он никуда не торопился. — Я люблю, что ты стараешься делать не больно, — прохрипел шиди. — Что всегда заботишься о моих желаниях и не выгоняешь сразу потом. Юань притормозил и полностью растерял интерес к пикантным играм. Хэй… Это же… Это же гребаный минимум порядочности! Знаете что!.. — Если бы ты мог попросить у меня что угодно, что бы это было? — он собрал молодого мужчину в горсть двумя руками, словно закрывая в своих объятиях. Шиди ответил на его поцелуй, будто хотел раствориться в нем. Он целовал и целовал, отсрочивая необходимость отвечать. Юань отстранился и чмокнул его в остренький нос, в кончик и в ребро переносицы, прижал губы между бровей. Слизнул нарисованную там точку. — Расскажи мне и получишь. Шень Цзю снова затрясло от напряжения. — Возьми меня ласково и не обращай внимания на мои мольбы снова, — тоненько выдал он и зажмурил глаза под руками, будто не хотел больше видеть. — Я хочу это бережно, чтобы я не заметил, как от меня ничего не осталось. Я х-хочу, чтобы ты говорил мне, как хорошо я справляюсь, пока ты растягиваешь меня под себя. Хочу, чтобы ты использовал меня так медленно, что я мог бы спать в своей пустой голове, какой та становилась, когда меня использовали как теплую удобную куклу. Я люблю быть удобной бессловесной дыркой — это мое настоящее место, как и говорил хозяин. Мне только так спокойно! Только так приятно! Держи меня рядом часами, пока я грею тебя в себе, можешь даже не обращать внимание и читать свои книжки, расставив мне ноги!.. Я буду каким угодно удобным, лишь бы ты оставил меня! Шиди наконец-то захлебнулся стыдом и воздухом. Укусил себе запястье изо всех сил. Юань пришел в себя от шока и поспешил его остановить и отменить приказ, но шиди уже свалился в истерические рыдания от ужаса, что подобное озвучил, и никаких увещеваний больше не слышал, лопоча бессмыслицу. Все их возбуждение обоюдно кончилось. Кто же мог знать, что шиди прячет подобные желания! Мысленно Юань обругал себя за то, что позволил себе халатно играться с серьезными вещами. У него же зависимость и ци до края! Конечно он хочет свой наркотический транс, дурак! Он сжал любовника, стиснул, вытягивая мечущуюся в закрытом котелке ци тонким потоком и разбавляя своей, чтобы уберечь от искажения. Рыдания шиди не останавливались, и он забился под него, туго вжимаясь в Юаня и обхватывая себя руками. Он мог только подвывать и повторять свою бессмыслицу из извинений и отрицаний. Давился рыданиями практически до тошноты, аж кашлял, и едва ли что-то осознавал. Лишь через десяток страшных минут, он смог немного успокоиться и сообразил обнять Юаня в ответ, содрогаясь всем телом. Спрятался в нем, дрожа и всхлипывая. Вскоре он затих, лишь подрагивая под руками Юаня. Его дыхание нормализовалось, и он только сухо сглатывал, остаточно икая и давясь. — Я должен просить прощения, шиди, — без обычных кривляний сказал Юань тихо. — Это было очень самонадеянно с моей стороны. Мне жаль, я не рассчитал и зашел слишком далеко. Мне не следовало играться с твоими страхами и слабостями. — Мы забудем, что это было, — уверенно поднялся шиди, бросая в него черный огненный взгляд. У него руки дрожали, когда он ухватил Юаня за воротник. — Если таково твое желание, — согласился тот, мягко возвращая его в постель, к себе под бок. Он не хотел и не собирался сейчас отпускать младшего партнера в его комнату, чтобы тот в одиночестве лез на стены. — Какое еще у меня может быть желание! — рявкнул Шень Цзю, не глядя на него больше. Улегся обратно и сжался несчастной маленькой ложечкой. Юань в этот момент вдруг вспомнил его признание. О, чел… Эта фантазия с ним теперь на веки вечные. Он теперь смотреть на шиди спокойно не сможет. — Мы могли бы продолжить с тем, что ты озвучил, раз уж это все равно уже прозвучало, — деланно пожал он плечами. — Но не в том смысле, который ты подразумевал, и всего один раз в виде исключения. Но я прекрасно пойму, что сейчас совершено не подходящий больше момент. Настроение явно испорчено. И мне не следовало тебя сбивать, когда ты на пике своей зависимости. «Хотя если мы поговорим и будем действовать подобающе медленно, то все еще может получиться, как надо», — не добавил он свое мнение. Это невероятный эгоизм и раскормленное эго в нем говорили. Шиди повернулся к нему в шоке и так. Юань поднял руки и упал на спину, отказываясь от всех претензий. Он правда понимал, когда следует остановиться. И не собирался портить их звездные результаты, делая подножку шиди. Шень Цзю лишь оскорбленно, остаточно всхлипнул и щелкнул пальцами. Свет в спальне погас. Солнце еще не село до конца, но без дополнительных источников света стало как-то спокойнее. Шиди забрался под одеяло и тихо там спрятался. Юань поостерегся его теребить. Лег на одеяло рядом, составляя компанию. — Ты теперь боишься, что я тебя уважать перестану или кому-то расскажу? — негромко спросил он, чтобы нарушить молчание. Шиди натянул одеяло на голову. — Нет. — Я так не сделаю, — честно сообщил Юань. — И не воспользуюсь. — Ага, как же, — фыркнул шиди вяло. — Благородство из всех щелей прет. А нет, постойте, то твоя склизкая натура! — Это нечестный козырь, добытый нечестным путем, — возмутился первый ученик гордо и сложил руки на груди. — Так что нет, не расскажу. Я правда не хотел тебя обидеть и так надавить. Думал, будет весело... Я могу тебя обнять и кое-что важное сказать? Шень Цзю только покосился на него из-за плеча, но мотнул головой, позволяя. Расправился, сдаваясь, когда Юань его подгреб и поцеловал в нежную скулу. Шиди, сам того не признавая, расслабился в объятиях и обмяк, прикрыв глаза. Того и гляди заснет. Но слишком наэлектризованный, чтобы в самом деле сомкнуть глаза. — Что ты там хотел сказать? — двинул он ногой в слабом пинке. Юань расположился к шиди вплотную, просунул руку так, чтобы голова любовника лежала на его плече, вжал их от голов до самых носков. Шиди своенравно сдвинулся, как ему удобней, и стих. Молодец. — Тебе не нужно ничего греть, чтобы быть в моей постели или рядом со мной, — сказал Юань доверительно, но вынужден был зажмурить глаза, чтобы отвязаться от видения, где он бы не отказался, чтобы ему кое-что хорошенько прогрели, пока он читает книжку. Ву-ву-ву, шиди, ты создал худшую сексуальную фантазию для цинцзинца, поаккуратнее надо быть! Шень Цзю предсказуемо взбрыкнул, когда он в шутку заныл об этом, и перешел к слепой агрессии, но Юань не давал ему отпора, и тот успокоился. Сник. Его лицо растянулось в тихом расстройстве. Кулаки, скрутившие одежды Юаня, разжались. — Я не удобная дырка для пихания корешков, я… я больше этого, — проскулил он. Но звучал, будто убеждает скорее себя. Юань бережно обнял его, прижимая к груди, пока шиди снова захлебывался горем. — Конечно нет, то есть, конечно больше, — заверил он также беспомощно. — Никто не сомневается. Это просто… твоя зависимость, просто фантазия. Они часто отличаются от действительности и не показывают настоящих нас или даже наши желания. Ты просто устал и хочешь отдохнуть от давления. Уже как четыре месяца мы тебя держим полным без секунды послабления, Шень Цзю. Это сложно в первую очередь для тебя. Было неправильно с моей стороны тебя так толкать. И я понимаю, что без твоего особого состояния здоровья ты едва ли обладаешь подобными интересами. А даже если обладаешь, твое право. В этом нет ничего постыдного. Шиди шмыгнул особенно громко и вытерся рукавами. — Ты так считаешь? — Конечно, — заверил Юань. — Каждый отдыхает, как ему удобней. Я, вон, пишу ужасную музыку и странно танцую под нее. Лицо шиди снова смялось от расстройства, вероятно от того, что у Юаня какая-то невинная херня для разгрузки, а он настолько испорчен, что предпочитает сидеть на чужих членах. — Хэй-хэй, у меня тоже бывают не соответствующие реальности фантазии, где я очень охотно кому-то служу на коленях, — кинулся утешать его Юань. — Хм, посмотрел бы я, как на самом деле осилю такую длину и не подавлюсь. Или не начну возмущаться, что мне что-то жмет. И не пойти бы тому кому-то куда-нибудь! С каких пор есть кто-то выше меня, который мне может указывать, верно? Учитель не в счет. Бу-егх, забудь, не будем упоминать наставника всуе! Он представил совершенно не то, что следовало представлять, и поплатился. Шень Цзю отсел на постели, весь красный. Он выглядел очень потрясающе в желтоватой дымке заката, которая подсвечивала его красные щеки и мокрые стрелочки ресниц вокруг его непокорного, возмущенно-смущенного взгляда. Первый ученик сел и мягко поцеловал его, вытер щеки. Он сам себе удивлялся, как легко для Шень Цзю признал существование подобных, вполне постыдных фантазий у себя. И надеялся, что шиди ему это не припомнит. (Хотя конечно припомнит однажды. Но только ему одному и можно). — Я все еще серьезен о том, что я не стал думать о тебе хуже… — они столкнулись лбами. — Но надо признать, драться с тобой на спаррингах станет куда сложнее, глядя на эту аппетитную задницу, которой я теперь могу придумать столь прекрасное применение. Очень умно, шиди, подсадить мне такую фантазию, которая теперь будет мерещиться мне в самые неудачные моменты! Шиди покраснел и отпихнулся, ударил подушкой и прибил сардонически смеющегося Юаня к постели, заткнул его своим весом. Тот с кряхтением посмеялся, пряча свои красные уши и шутливо сопротивляясь. У него стояло, но он не собирался поднимать этот вопрос. — А ты правда мог бы… — выглянул шиди из-за огромной подушки, — хотел бы это сделать? Юань прекратил дурачиться. У него пересохло во рту. Он отвел взгляд. Это была весьма большая и жадная хотелка, чтобы в реальности делать это с другим человеком. Шень Цзю ведь не кукла. — А ты мог бы сделать это не как для хозяина или старшего партнера? Не как наказание для меня или награда для тебя, а… просто так. Просто потому что хочется! Мог бы? Шиди замешкался. Скованно покраснел, глядя то в сторону, то на него. Это были затравленные взгляды. — Может быть, я был недостаточно ясен, — решил озвучить Юань, убирая подушку с себя и садясь прямо. — Я цепляюсь к тебе, но не чтобы унизить, Шень Цзю, а по той же причине, что и Лю-шиди, который тебе покоя не дает. С тобой просто весело драться, а нормально дружить я не умею. Это не имеет ничего общего с моим господским статусом. Тебе разрешено бить в ответ и поступать по-своему. — Только не когда ты дергаешь поводок, — шиди с досадой дернул рукой с браслетом уз. Юань помрачнел от напоминания, что они и в самом деле неравны, и его фамильярности не так невинны, как кажутся подчиненному. — Это правда, что я твой старший партнер, — вздохнул он. — Но я надеюсь, что не настолько трус, чтобы бояться ответа от кого-то меньше меня, и не настолько дурак, чтобы оправдывать или затирать твое неудобство, если я заиграюсь. Ты всегда можешь заехать мне по лицу. Всегда можешь отойти. Если не в неизвестность ночи, то в свою комнату. Ты имеешь право голоса в том, что случается с тобой. И я готов обсуждать твое лечение. Во всех других сферах нашей жизни ты волен меня слать, даже если я буду обзываться, дуться и противно подвывать. Или наоборот, если захочешь, приходить и занимать мое время, если есть желание? Я хочу сказать, что дверь всегда открыта. В обе стороны. В конечном итоге мы равные люди, каждый из нас имеет право на свободу и уважение в одинаковой мере. И все, что случается между нами, случается только между нами. Прости, если перегибаю палку. Я знаю, что с твоим прошлым это может казаться каким-то неоспоримым давлением, но… Я могу говорить. Юань замолчал и сдулся, чувствуя себя крайне паршиво. Знал же про его историю с господами, про то, что ему сложно сейчас, и все равно решил именно сегодня в это играть, ослище рогатое. Он плюхнулся на спину и подавленно посмотрел на расстроенного и задумчивого любовника. Он и правда… заигрался немного и выставил себя тем еще засранцем. Шень Цзю, как всегда гордый и несломленный, долго расчленял и взвешивал его взглядом, пока, в конце концов, не решил, что он достоин. Шиди тихо согласился сделать то, что они обсуждали, и сполз с постели, чтобы сбросить распахнутые остатки формы. Юань также без лишних вопросов сбросил свое. Как там было: медленно, нежно, хвалить, трахать так, что уснуть можно, держать рядом, почти не обращать внимание, но ласкать. У него уже поднимался на эту мысль член. Юань не думал, что пробыть в тесной шелковой норке и не толкаться будет так легко, но нелегкие пути всегда прячут самые сладкие плоды! Они забрались под одеяло, как-то слаженно решив, что там им самое место, и свернулись в одном переплетении. Юань пододвинул горшочек со смазкой — ее потребуется много. Шиди лег на его предплечье и закинул руки. Когда в него скользнули первые пальцы, он вздохнул, раскрываясь. Тут же зажался от собственной открытости. — Если будет неудобно или больно, скажи мне, ты сейчас главный, — напомнил Юань, подтягиваясь к любовнику ближе, чтобы было удобнее ласкать изнутри его жемчужину. Шиди взбудораженно дрогнул, но устроился возле него, раскрыл колени ровно настолько, чтобы между бедрами пролезала лишь рука Юаня. Будто даже охотно, и приготовился получать удовольствие. Его дырочка сегодня впустила легко. Юань находил это занимательным, как у шиди были дни, когда он легко впускал, зная, что ему не сделают больно, а бывали наоборот. Обычно это зависело от спешки самого Юаня. Чем больше он был нетерпелив, тем сложнее ему же приходилось. Вероятно, когда он вот так показывал свою готовность посвятить прелюдии время, Шень Цзю было куда проще поверить, что он может не сделать больно. Что, если подумать, Юань находил ошеломляющим. Что шиди мог так легко и быстро открываться с его-то опытом. Забавно, что он сопротивлялся, когда шиди воротил, что хотел, отказываясь идти с ним на контакт, но и шиди противился, когда на него не обращали достаточно внимания. Они в самом деле друг друга стоили. «Хозяин сказал, что его место греть члены, значит», — не мог избавиться Юань от мрачной мысли, занимаясь тем, что ублажал любовника у медных ворот — подготавливал шиди для себя. Он хотел бы уверенно утверждать, что был другим, но увы. Шиди прав: все они, молодые господа и мужчины, немного одинаковы. Все люди ищут себе местечко потеплее. А где теплей всего? Одна радость: он за этой частью себя ответственно присматривал… Насколько хватало ответственности, что, будем честны, не так уж много. Между тем они с партнером целовались, сначала страстно, с укусами, а потом медленно облизываясь. Цзю хотел, чтобы его не выдергивали из его «пустой головы», так что Юань, вопреки привычке, его лишний раз не дергал, позволяя отплыть в его кукольный экстаз. Шиди под страстью начал мягко плавиться и теряться. И по мере того, как Юань его тешил и дразнил, становился еще и разнузданно громким. Юань, верный своему слову, мягко нашептывал ему в уши немного тайные комплименты вместо увещеваний или попыток в грязные разговорчики. Он сомневался, что шиди их вспомнит потом. Так что комментировал ту самую упругую скользкую дырочку, белизну кожи без изъянов, черноту и гладкость волос, узкие лодыжки и гордый посад головы… Очень скоро абстрактные заметки красоте шиди исчерпались. Юань был не настолько фанатом ланит, чтобы петь им нескончаемые оды. Да и в целом они были примерно похожи у всех. И после тонны желтой литературы начинали звучать одинаково. Не пропуская ни секунды, он переключился на успехи шиди в учебе, в искусстве, в деталях комментируя каждую его удачную картину или стих, которые мог вспомнить. И как смело он подходил к лошадям на занятиях, хотя очевидно боялся их до трясучки. Такой храбрый. Такой вздорный. Припомнил, как прекрасно тот давал отпор самому умелому в боевых искусствах шиди. Ну и что, что нечестно, честно с ним никто не мог тягаться, зато как умно… Как он не сдавался ни перед чем… Незаметно ноги Шень Цзю полностью раскрылись, распались в разные стороны, и Юань легко мог войти всеми четырьмя пальцами, уверенно разминая мягкую дырочку. Молодой мужчина замолк на нем с полузакрытыми глазами, лишь вздыхая и сладко сопя. — Я могу войти в гости, шиди? — спросил он, бережно теребя любовника. Тот только перевернулся и лег на него, раскрыв ноги. Юань счел это согласием и подсадил бескостного любовника удобнее. Шиди и правда почти дремал без всякого света в его умных острых глазах. Наоборот, его взгляд стал мягким и тусклым. Выглядел он уютно. Будто спящим, разве что глаза забыл закрыть. И медленно, как греющийся кот, моргал. Юань не удержался и приоткрыл его расслабленные губы парой пальцев. Шиди бездумно открыл рот, приглашая… Боже, его возбуждение просто не могло стать больше — иначе у него просто разорвется член как переспелый огурец! Да-шисюн Цинцзин сосредоточился на том, чтобы расположиться под партнером и плавно войти щедро смазанным орудием в скользкую дырочку. Та проглотила его с чмоканьем, обволокла как меч — ножны, и Юань застыл, не смея дышать. Одно движение — и он сорвется на спринт и спустит. А ему еще обещанные часы там быть. Через несколько минут он смог расслабиться и лечь поудобнее, уложить шиди. Юань старался быть очень аккуратен, потому что от каждого движения мышцы любовника внутри сокращались, тиская его. Поначалу это было ничего, он притерпелся, а потом влажное тепло стенок проникло вглубь его корня. Он сам заслужил эту пытку, дернул он мышцами живота, что сделало только хуже. Через минут десять Юань пришел к пониманию, что шиди сейчас едва ли заметит, если он кончит, и принялся медленно и растянуто двигаться — чтобы была хоть какая-то фрикция. Сперва это правда облегчало положение, но вскоре обернулось только еще большим издевательством. Юань не мог разогнаться и был вынужден сам себя сдерживать, потому что шиди начинал хмуриться и несчастно кукситься, если он позволял себе хоть один реальный толчок. Скуля и елозя, первый ученик попытался в самом деле забыться в книге. В стихах Ли Пайлуня, которые им задали прочесть для следующего урока с Учителем… Он больше никогда не будет смотреть на творчество этого человека как прежде, пришел к неутешительному выводу Юань через сорок часов ужасных страданий, смешанных с самым лучшим ощущением на свете. Он уже несколько раз себя вытаскивал, смазывал и совал заново, когда их положение становилось слишком сухим и липким. Но шиди просто не давал ему покоя, требуя себя наполнить и начиная хныкать безобразно жалобно. Прекратить стояк Юаню тоже было не по силам. Это просто физически невозможно, когда твой член застрял в столь великолепном дупле. Это пульсирующее ощущение жара между шелковых стенок, казалось, навсегда отпечаталось на подкорке Юаня, и даже вытащив, он не сможет больше жить свою прежнюю жизнь. Снова и снова он пытался довести себя, неловко и крайне ничтожно потирая доступное основание своего корня, но этого не хватало до сих пор. Честно, когда Юань от бессилия и отчаяния буквально заплакал навзрыд, сочтя себя наказанным сегодня достаточно, он понял, что на этом его собственный лимит подошел к концу, и завозился, тормоша любовника. Когда он обнаружил, что шиди даже не возбужден, а пребывает в тепле и покое, его обида затопила все сердце и пролилась горючими слезами. — Ш’ди, — икая, заскребся он, — шиди, очнись, я больше не могу. Разреши мне, а-Цзю… Разреши… Он шептал заполошно и горячо, и шиди в самом деле шевельнулся и заморгал, пытаясь понять, в каком положении он находится. Потянулся, инстинктивно смыкая мышцы. Юань тихо взвыл, потому что Шень Цзю стиснул его по всей длине. Наконец-то. И он неконтролируемо двинул бедрами, догоняя ощущение. Успел сделать еще пару толчков, пока его за лицо не поймала сильная рука недовольного любовника. — Ты какого черта себе позволяешь, Шень Юань?! — зашипел тот. Стиснул слабые мышцы как мог сильно, останавливая произвол. Юань огромным волевым усилием заставил свои бедра застыть — шиди был понятен. (Но если его попросят выйти и заканчивать где-то в другом месте, он психанет и начнет убивать. Просто для справки). Его сердце колотилось, а в груди не хватало воздуха. Он чувствовал, как стынут на щеках дорожки слез. Эта воображаемая картина вместо призыва вернуть лицо лишь напомнила Юаню о его страданиях весь этот час. — Шиди не давал двигаться, — он просыпался, — и не отпускал! — шмыгнул он носом весьма недостойно. Его бедра снова толкались в податливую дырочку без его сознания. Да и не видел он уже толком ничего, выхватывая только острые глаза и свои просительно мельтешащие по чужому телу руки. По щекам снова покатились беспомощные слезы. — Так что конечно, я оставался на месте, но шиди, я больше не могу. Я все понял. Позволь, а-Цзю, позволь! Он не совсем даже понимал, о чем просит, безотчетно двигая бедрами. Шень Цзю явно понимал лучше, потому что его лицо из удивленного стало довольным, а рука перелегла с лица Юаня на шею и сжала: — Можешь. У Юаня перед глазами потемнело от облегчения, и он бросился к долгожданным пикам, в десять прыжков достигнув оргазма. На долгие, кажется, несколько минут его отключило — божественное ощущение ничего и полное отсутствие мозгов. Придя в себя, он сел и благодарно вжался в грудь любовника. Его руки разжались на основании таза и сползли по бедрам, по ногам, прижимая их вместе. Чтобы их сердца бились если не в унисон, то рядом, разделенные только ребрами. Они все еще были вдвоем и пульсировали как в сцепке. Юань погладил ноги любовника и положил ладони на его задницу. Вжал в себя, оставляя благодарный поцелуй на шее. Кусал, но гладко соскальзывая с влажной кожи зубами, не смея укусить больно. Шень Цзю позволил, наблюдая за ним покровительственно, как за собакой, что слюнявит хозяйскую руку с его на то позволения. Юань не возражал сейчас — шиди мог себе это позволить. Несмотря на их раскладку, он чувствовал, что поимели в основном его. И заслуживал по большому счету за то, что выкинул сегодня. И был более чем удовлетворен итогом, потому что шиди выглядел умасленным. Когда Шень Цзю взял его за шею снова, как ту же собаку, он замер в ожидании команды послушно. — Возможно, в следующий раз я позволю тебе занять мой рот, — прервали его праздные размышления высокомерные слова. — И не дай Небеса тебе дернуться тогда и помешать мне дышать, Шень Юань, откушу все причинное место! И бросив его на постели, Шень Цзю направился в купальню, потягиваясь и разминая закостеневшие от неподвижности суставы. Юань остался валяться расхристанным и приятно использованным, с непривычным теперь ощущением обнаженного меча, слишком занятый борьбой с видением себя в чужом рту — где будет еще теснее, еще гостеприимнее, немного острее, мокрее и туже… Вернувшись в домашних штанах, шиди согнал его на его половину и хотел, было, хозяйски хлопнуться в его постель, но попал хребтом на книгу в бамбуковой обложке. — Чт!.. — Шень Цзю вытащил ее и открыл на закладке. — Это всего лишь столько ты за шичэнь прочитал? Вот уж не знал, что прославленного да-шисюна так легко лишить мозгов. Что сказать, удачи на уроке! Он с искренним смехом бросил книгу в грудь Юаня, и тот автоматически ее поймал. Шень Цзю улыбался и зубоскалил, чрезвычайно довольный собой как никогда прежде. Ну да, первый ученик Цинцзин беспомощно посмотрел на иероглифы. Ли Пайлунь больше никогда не будет для него прежним. Он пожал плечами и выкинул ее, спеша забраться маленькой ложечкой. Шиди оскорбленно пошипел, пофукал, но пустил, даже как-то гордо приноравливаясь к положению. Юань противно прищурился через плечо. Пусть не пристраивается, он тут главный… в основном.