Честная игра

— Мне больно, — сообщил Шень Цзю. И в его голосе прозвучала только обезоруживающая честность. Он проигрывал. Их совместный урок закончился. Юань ответил на все вопросы от обеих групп и выгнал учеников, но шиди остался сидеть за учительским столом без движения. Мрачная туча ненависти к миру, высасывающая энтузиазм из воздуха. Юань, обернувшийся, чтобы его забрать, в очередной раз остался впечатлен, насколько же шиди изменился под его покровительством. Полгода они вместе спали, ели, вели уроки, учились, тренировались, ходили на миссии и занимались поручениями Учителя… Это отмечали все: теперь шиди ощущался признанной частью общества Цинцзин и Цанцюн, а не волком, что кружит на задворках, нервируя жителей. Да и сам молодой мужчина теперь был спокойнее, стоял ровнее, лучше ориентировался в мире… Все чаще не боялся говорить за себя и даже кое-как просил помощи. Все еще спесиво считал, что первый ученик — дурак, который свое место не заслуживает, но тут уж Юань не мог помочь. Шиди был неизлечим. Увы, несмотря на прогресс в одном месте, в другом их положение ухудшалось. В целом регулярные попытки Шень Цзю держать все в себе выматывали, несмотря на регулярное же облегчение. Хотя какое там было облегчение — сплошное издевательство, ведь Юань сбивал совсем немного давления. Большую часть времени котелок бурлил по горло полным, в состоянии напряжения, ожидании утолить свою зависимость. Юань со своими усилиями сделать его жизнь сносной становился ему как бельмо на глазу. И, к сожалению, недавно Юань сделал ошибку, позволив им тот единственный раз — дал шиди вспомнить, как сладок яд, когда он почти разучился впадать в тот транс. Самые сильные ломаются в таких условиях, ведь вода камень точит. Это стало ясно, когда на прошлой неделе пришлось снимать своего мятежника с шиди. Поймав себя же на недостойном срыве, тот стал раздражительным, еще более злобным и свирепым к себе. Срывался. Хотел еще. С тех пор Шень Цзю совсем на стену лез, с ним пошутить невозможно стало. В их последний раз, когда Юань бережно отказался повторить их «эпизод» и просто исчерпал совсем немного, как обычно, Шень Цзю остался так зол, что ударил и укусил его. Буквально цапнул за плечо своими острыми зубами, мотая головой в исступлении, а потом сбежал. И в целом смотрел со злой мольбой, будто умоляя избить за такое. Юань не стал и за это тоже оказался неправ. А теперь это. На какой же карниз должен залезть этот гордец, чтобы открыто попросить помощи? Уж не стоит обманываться, приказ сообщать ему о боли Юань отменил. Подозревая худшее, по меньшей мере смертельную рану, которую упустил, первый ученик с беспокойством обежал младшего глазами. Форма была чистой и в порядке, фигура не выдавала травм. Весь день шиди был на виду, а последнюю пару часов они и вовсе провели в одном помещении, обучая каждый свою группу каллиграфии и рисованию. Шиди только один раз спросился в уборную, обозлившись на криворучек, и Юань его конечно же отпустил, предпочитая, чтобы шиди проорался не на бедных подростков. И это было одним из его заметных улучшений, между прочим. Но смысл в том, что Юань был готов поклясться: он отсутствовал всего минут пять — зашел и вышел! Даже шиди с его талантом к организации конфликтов не смог бы за это время найти себе спарринг-партнера в середине учебного дня! Он аккуратно опустился на корточки рядом с не движущимся шиди и положил ладонь на бедро. Медленно и сильно сжал. — Где? И как я могу помочь? Лицо Шень Цзю дрогнуло и будто разбилось, он почти расплакался и сильнее прижал кисти ко лбу. Юань его бесцеремонно подвинул на учительском стуле и сел рядом, позволяя уткнуться себе в плечо. Шиди будто прорвало, и он рассерженно и шумно зашмыгал, не в силах остановить сухие рыдания, отчего они получались только сильнее. Его сильная рука обхватила тиском шею Юаня, но тот ничего не сказал. Лишь попытался занять положение удобней, чтобы не свихнуть себе позвоночник и не быть нечаянно удушенным. Подсадил себе на бедра, чтобы не сидели они на ползадницы каждый. — Где больно, Цзю-эр? — попробовал Юань. Он начинал всерьез нервничать, что он пропускает какое-то смертельное искажение на нервной почве! Шиди только крупно вздрогнул от обращения и застыл, пряча лицо. Его кисть упала с плеча Юаня ему в руку. Он отвернулся еще пуще, будто пес, отказывающийся смотреть на пожеванный тапок. С плохим предчувствием, но больше непониманием Юань отодвинул рукава и одной рукой расшнуровал кожаный наруч. Предплечье было в синих и красных полукружьях укусов. В паре мест даже кожа треснула. Синяки были совсем свежие, пурпурно-красные. Услышав его шокированный вздох, Шень Цзю убрал руку под себя и сжался с тихим коротким скулением. Он не поднимал лица с плеча — в самом деле виноватый пес, который ценную вещь испортил. Юань только поставил подбородок на плечо любовника, обнимая крепче. Все внезапно стало не так страшно, как он думал. Просто срыв. Просто ожидаемая усталость. — Ты хочешь сходить к целителю Му, чтобы он посоветовал что-нибудь? Что еще можно предложить? Он видел и злость, и разочарование, и усталость, и исступление, и мог легко предсказать, что дальше будет только хуже. У Шень Цзю рук не останется, если он будет справляться так. Шиди только мотнул головой. — Почему нет? — растер его узкую спину Юань. — Он знает, что лечение трудное. Может быть, он знает и способы облегчить бремя? — Что он может посоветовать, — тихо и с ненавистью выдохнул Шень Цзю, прикипевший к его плечу намертво. — Что-нибудь. Если у него совет только «подыши и потерпи», тогда мы не узнаем ничего нового. Но вдруг что-то есть? Шень Цзю иступленно злился на все и психовал на его плече, не желая даже исследовать возможность надежды. Хотел бы и на старшего сорваться. Юань с пониманием растирал его спину, подспудно ожидая, что может в любую минуту снова быть укушен своим диким злым псом. В буквальном смысле, как бы странно это не звучало. — Пойдем, заодно еще заживляющей мази спросим, — зашевелился Юань и аккуратно ссадил любовника. Шень Цзю задержался собрать вещи, такой злой, что несчастный. Он бросал на него косые взгляды своими черными глазами и явно не желал никуда идти. В них было пополам ненависти и страдания. Но смолчал и опустил голову, сгорбился весь, скрываясь. Готовый идти на казнь в кабинет их курирующего врача. Да-да, Юань погиб от жалости, но все равно потянул его с собой, не желая мучиться с проблемой в одиночку, когда ею можно было озадачить еще одного человека. Тем более он больше не доверял своим решениям, считая срыв шиди во многом своей виной. Они вдвоем поплелись на Цаньцао в надежде, что первый ученик будет на месте и сможет оказать им внимание и не станет сильно ругаться. Хотя шиди наверно надеялся, что соседняя школа взорвется в любой момент, а шиди Му удачно сгинет мучительной смертью до их прихода. — Хочешь еще поплакать потом? — предложил Юань, пытаясь быть полезным. Они были одни на радужном мосту, и поверхность приятно пружинила под ногами. Это сработало, хоть и не так, как он надеялся. Шиди поднял на него шокированный оскорбленный взгляд. — Я не плачу, — заявил тот с непохвальным самоубеждением и презрением ко всем плаксам. Но Юань был только рад, что его удалось сбить с самобичевания. — Я иногда плачу, — добавил он искренне. Не затронутый. Шиди явно онемел от подобного признания. Юань немного улыбнулся и кивнул, подтверждая, что это правда. Хотя и не последнее время. С появлением шиди в его жизни у него появился другой способ сбрасывания напряжения. — Почему?! Юань только пожал плечами. Иногда накатывало. — Все плачут, — философски заметил он. — Нам себя жалко. Жизнь еще и трудная. Шень Цзю смотрел на него как на осла с двумя головами. — И это повод лить слезы? — Ничем не хуже иного. Шиди пренебрежительно фыркнул. — Тогда бы я плакал не затыкаясь, — со странной насмешливо-недоверчивой интонацией ответил он. Не то не верил, что мог бы из-за такого плакать, не то хотел показать, что работа сама себя не сделает. И если бы он плакал столько по таким незначительным поводам, он бы ничего не добился. Так что он не плакал. Юань только оскорбленно сопнул носом и пожал плечами. Его эмоциональный менеджмент был куда более прогрессивным и эффективным, чем это! — Слезы работают примерно так же, как мы с тобой, знаешь? — предложил он беседу дальше. Шень Цзю забавно изобразил замешательство и вопрос своим презрением. — Мы начинаем плакать, когда любая эмоция достигает пикового порога, будь то горе, гнев или радость. Со слезами выходят ее излишки, делая эмоцию посильной для нас. Удерживая слезы, ты делаешь хуже только себе, зарабатывая невидимые трещины на душе. Эмоция как бы застревает внутри и отравляет нас. Однажды горечь и соль наших слез все равно выливаются, но если не ты их выльешь сам в удобное тебе время, грязную работу придется делать кому-то, кого ты обидишь или ранишь. Остается лишь молиться, чтобы это был кто-то незнакомый и безобидный, а то можно обидеть кого-то близкого и опасного. Хотя и незнакомцам-прохожим приятного мало. Я предпочитаю заблаговременно избегать проблем, когда решение так просто. Шиди фыркнул по-лошадиному и отвернулся, качая головой. — Никогда не слышал подобной чуши. — Что слезы для тебя? — спросил тогда Юань, не сбиваясь с шага. — Слабость, — немедленно последовал ответ. Лишь потом шиди задумался получше и добавил: — Раздражающий недостаток. «Прекрасно!» — теперь пришла очередь Юаня грубо фыркать. — Немудрено, что ты постоянно такой злой, шиди. У тебя река застрявших слез и ты срываешь их на всех, кто под руку попадет. Возьми на себя смелость и отплачь их сам. Шень Цзю не ответил, злясь, и до целителя они дошли молча. Му-шиди был в своем кабинете и принимал пациентов, так что они без лишнего ропота дождались конца чужого приема и зашли. — Шисюны Шень, чем могу быть полезен? — вежливо улыбнулся тот, увидев их, но его движения потеряли упругость, выдав нежелание иметь с ними дело. Да боже, будто они так уж часто его беспокоили. Только регулярные чекапы раз в месяц, чтобы освидетельствовать, что прогресс есть. Юань подтолкнул под поясницу своего младшего партнера, поощряя показать проблему и объяснить. Шень Цзю бросил на него косой убийственный взгляд из-за плеча, но принялся распутывать наручи и выдал целителю свои растерзанные руки. Тот вздохнул и принялся за осмотр. Поскольку Шень Цзю снова отказывался что-либо говорить, Юаню пришлось взять на себя объяснение проблемы. Не забыл он и упомянуть в общих чертах свою выходку, достойную осуждения. Он же получил и заживляющую мазь, но немедленно сунул ее подопечному. Чай, руки себе еще не до конца отгрыз — может и воспользоваться и по назначению. Тот скорчил рожу, но начал кооперировать. Лишь бы говорить не заставили. Целитель задумался, рассматривая заодно и энергетический прогресс шиди. — Рост основания и, соответственно, резерва все еще замедлен. При том, что я вижу значительное улучшение ширины, крепости его каналов. Его меридианы здоровее и чище. Отличная работа, шисюн, его энергетика несет только следы твоей… Хотя… — Один срыв за несколько месяцев — это хороший результат, — прервал даже намек на инсинуацию Юань. Та пчела все равно успела только лапы свои испачкать в соке его персика. Не хватало еще, чтобы шиди начал себя грызть сильнее и потерял мотивацию, единожды оступившись. Он же перфекционист! Шень Цзю сорвался один единственный раз, а мог бы истерить двадцать четыре на семь. Му-шиди испуганно моргнул, опомнившись, и кивнул ему с небольшим поклоном. Лишь бы не попасть под щелкающие челюсти. — Прошу прощения, я увлекся осмотром, это в самом деле так, — он слегка отодвинулся от своего стола и от них. — В данный момент ключевая проблема мне видится в заторможенном росте основания. — Я все делаю, как сказал мне да-шисюн Шень, — мрачно сообщил Шень Цзю, впервые напрямую заговорив со своим целителем. У Му-шиди аж хвост метнулся, так быстро он повернул к нему голову. Глаза зачарованными изумрудами загорелись. — И что же шисюн Юань посоветовал своему шиди? — по-змеиному сверля взглядом пациента, спросил преемник леди Цаньцао. Оба были готовы вот-вот раскрыть ужасный заговор. Юань незаметно закатил глаза. Ути боже, ведь он так туп, что напрямую саботирует лечение своего ведомого партнера, когда ему объявил вендетту локомотив смерти под управлением Юэ Цинъюаня. Уж не думайте, что этот тип что-то забыл. На протяжении полугода они виделись только на собраниях учеников и гордо друг друга игнорировали. С Шень Цзю же да-шисюн имитировал благопристойную тотальную незаинтересованность и никак не интересовался благополучием своего брата во власти старшего партнера. Чем (совсем чуть-чуть) разбивал Шень Цзю сердце в крошку каждый раз. И Юаню заодно, который никогда не отзывал то разрешение, что под надзором он все позволит, что любое человеческое участие будет желанно. Не стоило, впрочем, обманываться, что Цинъюань добровольно внял его словам об ожидании окончания лечения или поверил, что Юань добра хочет. Отнюдь. У них разные определения добра. Просто все это время главный ученик Цинцзин подмахивал тут и там пламя неудобных слухов. Шисюн банально не мог заговорить с Шень Цзю, не говоря уже о том, чтобы явиться на их пик или оказать ему какой-то знак внимания, без риска отхватить по репутации. Червоточинки вот так и появляются в идеальных полотнах, знаете? Вот так, пока да-шисюн Цанцюн держался подальше, эр-шисюн наперегонки прятал от него своих свидетелей, отчего составить его злодейский кейс было если не невозможно, то затруднительно. А без доказательств нет рельс. К счастью, пока Юань «не трогал» Шень Цзю, Юэ Ци был согласен не срываться в режим берсеркера. Часики до его триумфального появления все равно тикали. Однако, то, что Шень Юань не саботировал прогресс Шень Цзю, не значило, что никто не саботировал. Тот сам прекрасно справлялся со втыканием палок в свои же колеса. Юнец до сих пор не знал, где стоит, кто он есть, но дофига хотел и регулярно рвал себе жилы. Не на тренировках, уже хорошо, но искажения были частыми гостями для них. Он так и не сумел нарастить умеренность, которая критически важна для роста заклинателя. Те, кто растут рывками, растут, но они как заключенные с гирей — передвигаются перебросками шара, причиняя разрушения и дергая себя же за ногу, стесывая кожу. Так и ногу неудачно сломать недолго. Лучшие результаты, как выяснил Юань для себя, получаются, когда ты вырабатываешь ритм и практикуешь, не отходя от расписания, каждый день. Тело поддерживает режим, живет в этом темпе. Так легче себя компенсировать и держать баланс, ведь и залеты тоже маленькие. Люди ходят на двух ногах, ступая ими по очереди, а не подгребая в прыжках только левой вперед. Энергетика — это часть тела. Это дух, да, но есть элементы, которые телесны и живут по тем же законам. Шень Цзю же, будучи талантливым культиватором, казалось, имел аллергию на духовное совершенствование. Смотрел в ту же книгу, а видел фигу. Что же в таком случае удивительного, что прогресса не было? Юань вынырнул из мыслей и обнаружил, что шиди все же не нашли заговора и даже слегка расстроились. — Шиди Му, мне кажется, что первостепенной проблемой является моральная усталость, вызванная постоянным перенапряжением. Рост резерва и основания — это безусловно важно, и без этого мы никогда не закончим исцеление, но это может случиться и через полгода, и через год, а шиди изнывает уже сейчас. Этот шисюн пробовал сбросить напряжение, но это закончилось плачевно из-за постоянного накала котла и привело к недавнему срыву. Может быть, следует подкорректировать наше расписание и забирать чуть больше ци… — Абсолютно нет! — практически перебил его целитель и выпрямился. — Шисюн ничему не научился? Это закончится плачевно, только не немедленно, а потом! Юань, признаться, подскочил как мальчишка, пойманный за руку у чужого кошеля, и с силой опустил плечи, где им и положено находиться. Молодой мастер Му неловко прокашлялся. — Не столь важно на самом деле, сколько вы оставляете или забираете, — поставил он точку не без сожаления о резкости в своем тоне. — Если забирать больше, это даст облегчение поначалу, но Шень-шисюн привыкнет к этому и начнет изнывать снова. Следуя такой тактике, можно занижать и занижать планку, пытаясь дать облегчение, пока не выйдет все тот же котел ци. Также губительна и идея давать подобный «отдых» лишь иногда. Скажем, каждый пятый раз вычерпывать больше… Юань до такого додуматься не успел, но теперь ему показалось это куда более здравой идеей, чем его собственная. Почему нет? — Основная беда зависимости в том, что облегчение энергии и тела переплетаются, и наша задача отделить их. Давая подобный отдых… — шиди Му развел руками, давая додумать самостоятельно. — Таким образом, облегчение энергии только подчеркивается, — с досадой закончил Юань. Все тот же капкан, в который он попался. Да, ожидая облегчения, жертва будет жаждать того самого секса как награду, что никак не улучшит ситуацию. Энергетическая зависимость, может, и не ухудшается, и как-то исправляется, а вот психологически все будет оставаться точно так же, если не хуже. Стоит такого нимфомана снять с поводка, тот побежит заново искать себе секс. — В данный момент это испытание на выносливость, которое вы можете прекратить только развивая энергетику. Это будет давать правильное облегчение, которое будет наиболее полезным. Шень Цзю стиснул свою едва поджившую руку так сильно, что побелели кончики пальцев, которыми он впивался в плоть. Врезался ногтями там, где под рукавом находилась дуга самого глубокого укуса. Юань положил руку на это безобразие и заставил шиди отцепиться, взял его за руку. Любовник в ответ мстительно сжал его пальцы до боли и бессильно отпустил, оставшись в хватке. — Есть ли еще какие-то советы, как бороться с раздражением и жаждой? — Юань отвлек целителя, за ними наблюдавшего. — У этого нет никакой жажды, — злобно и рефлекторно буркнул шиди себе под нос, и они его щедро проигнорировали. — Я могу только посоветовать отвлекаться. Больше времени проводить с друзьями и знакомыми, заниматься чем-то приятным. Развивайте его сеть взаимодействий с другими людьми. Можно вести дневник, заняться искусством или прикладным творчеством. Разум начинает пожирать сам себя в отсутствие альтернатив. «На свидание сходите», — не сказал только шиди Му. Короче ничего такого, что они не пробовали. На этом первого ученика Цинцзин вежливо удалили из кабинета, не забыв разрешение для младшего партнера говорить без утайки. Стандартная, тщательно формализированная процедура, чтобы хотя бы на техническом поводке жертва была свободна говорить, что захочет без всяких там умных заблаговременных приказов. Часть протокола о содержании младших партнеров в их секте. Они все же не звери, чтобы просто обречь больного человека на бесправие и бросить. Не то чтобы шиди всерьез принялся бы жаловаться или верил, что меры будут приняты, но хэй, другие были не такими гордыми отщепенцами. (У других действительно могли бы быть старшие, которые убеждают целителя, что их зависимый — склочный капризный ипохондрик с проблемами психики и навязчивым желанием оклеветать честного благодетеля). Юань, ожидая за дверью, с тоской прикинул, что еще они могли делать и как он мог отвлечь шиди от его несчастий. Их рабочие расписания были уже слиты воедино. Может, они могли еще заниматься вечерами чем-то вместе? Шень Цзю явно лучше него в искусстве и музыке, а Юань преуспевал в шахматах, математике и каллиграфии. Они вполне могли бы обменяться знаниями. Однозначно стоило увеличить количество тренировок и, возможно, посадить шиди за основы, как обещался… В действительности, стоило начать, пока не стало поздно. Сейчас — лучшее время, чтобы сесть с ним за книгу и рассеять ту фигу, что бывший уличный босяк видел вместо иероглифов.