Честная игра

— Ши-ди, — противно протянул Юань, и Шень Цзю за соседним столом вздернул голову, будто испуганный конь. Нахмурился, подозрительно щурясь и строя мерзейшее выражение презрения. Иногда да-шисюн Цинцзин всерьез подозревал, что у шиди плохое зрение и ему нужны очки. Однако, когда надо, зрение разбойника не подводило, так что пока он помалкивал. — Хочешь на перерыв целоваться? — спросил он вместо этого соблазнительно. Шень Цзю заморгал с непониманием и уставился на него, будто Юань сказал что-то абсолютно дикое. Тот еще более соблазнительно помахал ресничками в ответ. — Работай молча, хватит издеваться. — Я не издеваюсь, — сполз на своем рабочем стуле первый ученик и подоткнул одинокую сидушку, которую себе завел, едва его допустили до бумажной работы. Все на этом чертовом пике требовалось доводить до ума! А потом его изобретения находил Шень Цзю, высмеивал и отбирал, чтобы больше никогда не вернуть. Вот и подушки Юань одной лишился и теперь страдал с половиной нужной мягкости. Одно утешенье — задница шиди не станет плоской и будет радовать его отсутствием геморроя! Не то чтобы у заклинателей были подобные неприятности, но нужно же было как-то оправдывать экспроприированную этим рэкетиром половину имущества! Они пока даже не женаты, какого черта… — Так что думаешь? Ты, я, вот этот стол? Всего пять минут и обратно работать, — Юань считал себя гениальным и неотразимым, а свое предложение — очень выгодным. Шень Цзю только еще больше покраснел от гнева и опустил голову, скрывая какое-то хмурое, дутое выражение. Юань повернул голову с переживанием. На что он на этот раз умудрился обидеться? — Стой, — вдруг вздрогнул шиди, — ты серьезно? Да еще так удивился! Юань моргнул. — Да? Иначе не предлагал бы. Шиди его еще раз осмотрел. — И в чем забава, если мы не сможем сделать ничего больше? — уточнил он с недоумением, будто баран, увидевший невиданные прежде ворота. Впрочем, Юань не мог стряхнуть ощущение, что шиди был как девчонка, которой впервые предлагают сделать что-то неприличное, и пусть ей хочется, соглашаться просто так очень неприлично и хи-хи да ха-ха, уговори меня. — Мы поцелуемся, — указал Юань на объективный соблазнительный плюс, который было трудно проигнорировать. И не стал привлекать внимание к тому, что вообще-то они могли сделать все. Кладовка — соседняя дверь по коридору. Но у него и вправду были стиль и уважение к своему партнеру. Опозориться только один раз можно, как говорится. Шень Цзю явно не выкупал идеи. Но, как пресловутая девица, он гордо покрылся еще большим румянцем. Оглянувшись на дверь в рабочие покои Учителя, он сглотнул. Посмотрел на свой стол. — А если я скажу нет? — вдруг насторожился он, как опасная кобра по траве. Юань согласно наклонил голову, признавая опасения шиди, чье растление явно не было сугубо добровольным. Впрочем, к чему лгать, он тоже не всегда был упредительным партнером, добровольность с которым очевидна. — Тогда мы целоваться не будем... Хотя жаль, потому что я очень хочу. Юань придерживался мнения, что у них была обязательная программа, которую они не могли избежать, и приятные бонусы. Поцелуи были из второй категории и редко встречались в дикой природе в отрыве от парного совершенствования. Юань старался раздавать тут и там маленькие ласки. Но в губы вот так? С языком? В самом деле нет. Тут он скребся в закрытую калитку. Шиди же уставился на свой лист, крутя кисточку. — Только запри дверь, — согласился он и смущенно отвернулся. Юань вскочил порывисто, но опомнился и с довольной ухмылкой продефилировал к двери, где повесил знак «занято». Запер, в самом деле, дверь. Подошел к нервничающему любовнику, наклонился и, направив за подбородок кончиками пальцев задрать голову, опустился на трепещущие раскрытые губы. Поцелуй мгновенно стал чувственным и грязным, с дракой языками и мокрыми звуками. Потом они еще и кусались, и игрались, хихикали, забывшись, дышали друг другом и в целом… увлеченно целовались без какого-либо возбуждения. Они не касались друг друга ничем кроме как губами, и на протяжении всего поцелуя у них было весьма свежее понимание, что ничего больше не предвидится, подогревая желание иного рода. Юань даже держал руки за спиной, а Шень Цзю — на столе. — Кхм, господа, отрадно видеть, как вы теперь хорошо ладите, — раздался ироничный голос Учителя. — Но я не думаю, что это должно становиться примером подражания для всего Цинцзин. Они замерли и распались с чмоканьем. Юань со скрипом в пояснице выпрямился. Да, из своего кабинета выглянул Учитель и аж привалился плечом к косяку двери, наблюдая. В худой руке сложенный веер. Из-за больших пышных одежд он казался еще тоньше, чем был на самом деле. На маленьких скрещенных ножках модные сапожки с серебряными блестящими мысками (которыми точно удобно бить людей), звонкими каблучками, бубенчиками и рюшками, несомненно привлекающие все внимание просто-таки неприлично. Самое поганое: бессмертный, не скрываясь, ухмылялся. — Что же вы, продолжайте, не давайте этому Учителю мешать вам осквернять свои рабочие места! И вот каков же двуличный подлец! Это говорил им человек, который делал сами-знаете-что в кладовке дальше по коридору! Без талисманов! Без замков! Прямо в своем кабинете «обсуждал» с жаньмень-шибо «дела», отправляя их иногда погулять! Юань сделал все возможное, чтобы не озвучить это, не скривиться, словно от лимона, и не покраснеть до самых ушей. Хватало и того, как сжалось его лицо, а щеки залило помидорным оттенком. В такие моменты он жалел, что принял решение не напоминать своего змееватого наставника и не носил вееров. — Неужели мой неприступный ученик Цзю пал жертвой харизмы этого беспринципного прохиндея, что моим первым учеником зовется? — вопрошал меж тем лорд Цинцзин небеса. — Но как мог мой невинный Юань-эр, что никогда не развлекался подобным образом, стать таким?.. Признайтесь шифу, кто из вас кого научил? Шень Цзю стал еще краснее Юаня, до слез даже. Он дрожащей рукой закрыл веером припухшие губы, да и весь скрылся, оставив лишь большие мокрые испуганные глаза лани в свете фар. Учитель явно наслаждался, пытая его разочарованным взглядом, как раскаленной кочергой. Юань не считал разумным ни вообще что-то говорить в свое оправдание, ни выражать триумф, мол, а он вот чего добился. Завидовать тут нечему. А Учитель просто хотел знать, кто из них продул пари! Он гордо отказался давать какие-либо пояснения и лишь похлопал успокаивающе шиди по зачесанным волосам макушки, тем самым выдергивая из эмоциональной воронки. Еще не хватало, чтобы Шень Цзю скинул на него свою вину за поцелуй — как невыгодно! За шалость потерять корону! Ретировался на свое место с достоинством. — Мы всего лишь взяли небольшой перерыв, Учитель! — хорошо поставленным голосом закрыл Шень Юань. — Стоит ли этому ученику приготовить для вас смену одежды для предстоящей встречи? Шень Минъюй явно расстроился окончанию цирка и обиделся. Аж настолько, что ушел без последнего слова, махнув что-то абстрактное, мол, у него все есть, или он сам возьмет, а его никчемные ученики пускай лучше на глаза не попадаются! — Все еще жду свою почту на подпись! И откройте дверь, у меня назначена частная встреча! — велел он уже из кабинета. Юань покраснел и побежал впустить ожидающего старейшину. Вот же неприятное совпадение! На пути к двери он весело подмигнул Шень Цзю и улыбнулся, и тут же отвлекся на гостя, открывая для него дверь. Проходя назад, мимо шиди, Юань наклонился и закончил их поцелуй — там и остался всего лишь крошечный быстрый чмок. — В следующий раз целуешь меня ты, — велел он и удалился, чтобы принести чай и закуски. А потом они вправду принялись за работу: открывали письма, писали ответы, чтобы потом учитель подмахнул свою печать или отправил на переписывание. Иметь дело с корреспонденцией — важный навык для будущего лорда. — Чье это письмо? — потребовал шиди, чутко приметив, как драматично на долю секунды изменилось лицо Юаня при одном лишь взгляде на конверт. Было велико желание отмахнуться, ответить, как шиди всегда отвечал: «Не твое дело». Ну хотя бы убрать подальше и перевести тему. Тщетно, конечно. На данном этапе Шень Цзю ошивался вокруг него достаточно, чтобы знать, что это за письма. Прежде он не вмешивался в то, как Юань обращается с собственной семьей, хоть и небрежничал из зависти, но, видимо, теперь это изменилось. Теперь он знал, что Юань пренебрегает ими на ровном месте, и не собирался это молча терпеть. Хотел ли он помирить их, когда его собственная несуществующая семья раскололась надвое? Хотел бы он Юаню досадить, просто ковыряя что-то неприятное ему? Мать в письме Учителю писала о делах в поместье, здоровье семьи, состоянии дел и как обычно просила отпустить сына домой. Хоть на неделю. Хоть когда… Это было больно читать, но Юань без особой жалости занес кисть над чистым листом для ответа, как уже не раз отказывал ей. И остановился, вспомнив реакцию любовника. Может быть, было бы полезно дать шиди это? Семью? Это было как раз то, что никогда не сможет дать Цинъюань, а родители будут рады увидеть сына. И шиди будет достаточным отвлекающим маневром, чтобы Юаня не слишком доставали… — Не игнорируй меня, — сердитый злодей уже отобрал его письмо и вчитался, не успел Юань возмутиться. Честно говоря, уже в момент, когда лицо шиди изменилось на серьезное, Юань понял, что пропал. То есть, что сухим из этой воды не выйдет. Они с шиди еще поспорили, но Шень Цзю разнес все его отмазки, что Учитель их не отпустит вдвоем в отгул одновременно, что он не был дома годами и не хочет начинать, что мать его на самом деле не ждет… И заставил написать положительный ответ. Юань, будучи тряпкой, заглянул в жестокие глаза, шмыгнул и молча написал. Учитель, когда пришла очередь для подписания их творчества, поднял заинтересованно обе брови. Первый ученик Цинцзин мог также представить, что крутится в его голове: неужели Юань решился на отчаянные действия по выкрадыванию шиди? Неужели он будет рисковать и играть по-крупному, с привлечением семьи? Неужели он запланировал втихаря венчаться, чтобы помимо формальных уз были еще более крепкие?! Честно? Юань просто устал быть на пике, пока там шарится Юэ Цинъюань, словно свинья в дубовых листьях, в поисках обвинений, и нуждался в перерыве. Устал держать оборону. Когда-то ведь надо было отойти? Момент, тем более, был подходящий. Не хотел он и домой, но шиди хотел… И почему бы нет? Шень Цзю, может, компромат тоже искал. Может, он прошлым Юаня заинтересовался и пытался так его понять? Да-шисюн только дохло вздохнул на все немые вопросы дальнего родственника. Пусть сам решит. — Неделю можете взять, — безжалостно фыркнул Учитель, оценив их дуэт мужчины средних лет и очень энергичной собаки, что натягивает поводок. — Твоя мать уже не первый год просила повлиять на твое расписание. «Учитель, что такого плохого я тебе сделал?» — пришел в ужас Юань, но покорился судьбе. Честно говоря, он не думал, что все еще испытывает неприятие к семье, как в детстве. Неделя — это легко, а он сможет отмазываться еще долгие годы, что недавно был. А вот пустить шиди в его шкаф со скелетами… это могло дать какие-то интересные результаты. Доверие — это обоюдно острый меч, и шиди не был дураком, что отдаст свое просто так. Точнее, конечно был, но недавно обжегся и теперь берегся. А Юань не Юэ Цинъюань с чит-кодом в виде «друзья детства». У него, наоборот, дебаф «молодой господин» есть. Значит, он должен совершать со своей стороны шаги не меньшие, давать и показывать не меньше, чем хотел получить. А это было сложно. Особенно с непривычки. У Юаня в целом осталось по-настоящему мало реальных слабостей. Семья была наименьшей и самой далекой из них. Так он самоуверенно рассуждал в пути, но стоило увидеть чуть постаревшие лица отца и матери, как в животе первого ученика Цинцзин появилась сосущая дырка. Они были рады его видеть. Точнее, мать. Отец его, кажется, чуть ли не похоронил эмоционально, как отрезанный ломоть. Но мать была рада его приезду, будто они только в прошлом году расстались. Будто он все еще ее мальчик. Подросшая мэймэй, поприветствовавшая его как незнакомца, также сделала сердцу и больно, и никак. Юань легко пережил с ними вечер, представил Шень Цзю, и весь вечер болтал о себе в подробностях, собирая фырканье и насмешливые комментарии шиди. При желании тот вполне умел заворачивать свои ножи в шелк и бить незаметно… Тем более, не при дамах же! Однако, шиди и в самом деле был растерян теплым приемом в доме Шень. Интересом матери, кто они друг другу и насколько все серьезно, он остался смущен и приятно удивлен, а то, что господин Шень его не выпнул, услышав намек о нелицеприятном происхождении, и вовсе заставило его трепетать перед родителями Юаня. Но нет. Семья Юаня слыли известными противниками рабства и сторонниками образования. Все женщины семьи были образованы и не по времени эмансипированы в своих действиях. В доме не было рабов — лишь слуги на зарплате. Так было даже престижней, ибо дороже. Но Шень не задирали носы перед простолюдинами, не кривлялись и не кривились. Не перед пропавшим сыном, приведшим юношу неблагородного происхождения в качестве партнера, во всяком случае. Юань с умилением наблюдал, как шиди цепляется за свою веру в злодейскую природу господ и тонет, не находя подвоха. Грубиян даже не нашел в себе сил жестко огрызнуться на все осторожные намеки о «когда свадьба», которые его отчаянные родители рассыпали, словно хлопушки. — Я послала весть твоим братьям. Они обещали приехать через два дня, чтобы тебя увидеть, — заметила с радостью мать. — Уж не всем дано путешествовать с ветром, как вам, бессмертным заклинателям. Беседа шла приятно и гладко, и Юань никак не выдал того, как подскочила тошнота к горлу: еще и братья будут. Поздно вечером они откланялись на сон. Шень Цзю с интересом проводил его взглядом и даже без особого ворчания подставился под поцелуй. Юань вздохнул. Он сможет. Утром они занимались осмотром дома, чего не могли сделать по прибытии вчера. Встречали членов клана Шень, что жили в многочисленных дворах, покоях и пристройках обширнейшего поместья. Юань совершенно их не знал, но примечал тут и там знакомые лица кузин и двоюродных братьев. Он все никак не мог привыкнуть, что в этом мире все его родные жили небольшой частной деревушкой и по поместьям в шаговой доступности. Разъезжали на каретах и лошадях вместо спорткаров, со слугами вместе роботов-пылесосов и микроволновок. Ничего общего с его настоящей семьей, разбросанной по свету нуждами их бизнеса и предпочтениями разных членов семьи. Потом их отправили путешествовать на лошадях по территории их владений. Шень Цзю признал, что не умеет очень хорошо. Юань легко вызвался подучить. А его второй брат, что прибыл раньше, согласился, что там ничего сложного. Он и Юаня в детстве, и своих детей отучил, у них разница в возрасте около десяти лет, так что… Юань незаметно отстранился от них и ехал будто не с ними, гадая без конца, были ли у его настоящего брата те же дети или другие. Следующий день ознаменовался прибытием в родное поместье первенца, наследника и просто красавца — да-гэ Юаня. Человека, который его вырастил даже больше, чем родители которые вечно пропадали в делах… Тот уже был совершенно зрелым господином под тридцать и развивал семейное дело в другом городе. Беременную жену с детьми он оставил дома, уж простите… Юань хоть тут немного выдохнул. Он не хотел остаток вечности задаваться вопросом, действительно ли его настоящий брат женился на аналоге той женщины в реальности и как сложилась его жизнь там. Существовали ли их дети? Следующий день содержал пикник с матерью и сестрой, на который не удалось протащить Шень Цзю. Шиди увели учиться верховой езде. Юань едва выдержал и после ужина извинился — ушел к себе раньше. У него начинался какой-то истерический припадок, стоило подумать о родных открытых лицах за большим столом. Практически нервный срыв. С его родом занятий это могло быть смертельно и взрывоопасно, так что он уполз умирать подальше от всех. — Шень Юань? — сунулся к нему обеспокоенный шиди и тут же прошел в комнату, заперев дверь. — Эй? Ты чего? Искажение, что ли? От такой мелочи?! «Это не мелочь!» — хотел бы рявкнуть Юань, но пытался успокоиться и мало что мог, когда его атаковали его собственные воспоминания о том, как их приняли дома, как обрадовались фальшивые родные… Какими были его настоящие родители в другом мире. Образ мэймэй-модели смешивался с той модницей, которая посещала подруг и собирала внимание кавалеров здесь. Старший брат-бизнесмен, эр-гэ, сдавший государственный экзамен, то есть, закончивший институт с дипломом в экономике… Мать, которая изредка вспоминала о том, что у нее есть еще один сын, и слала смс-ки с просьбами кушать лучше, — ее длинные письма за его столом в офисе на Цинцзин. Эти люди любили его как сына, как брата — имели право. Они любили его искренне и по-настоящему, а он не мог даже смотреть на них, не вспоминая свою другую, настоящую семью. Они и были его настоящей семьей в этом мире. Единственной, что у него была… — Живо прекрати! — удар по щеке выбил все из головы, не оставив ни мысли. Запястье сжали до того, что кончики пальцев онемели — в него полилась чистая ци ровным потоком, унимая колочение меридианов. Юань смог начать дышать и тут же вцепился в ворот шиди. Шень Цзю выглядел испуганным, злым и решительным. — Пришел в себя?! — он от души залепил еще одну оплеуху. Первый ученик со сдавленным натужным смехом поймал его руку и сжал: а вот теперь шиди уже пользовался своим положением. — Какого черта произошло, Шень Юань? — потребовал у него заклятый друг с интонацией не злобной, а даже беспокойной и усталой. — Есть причина, по которой я не посещаю дом, шиди, — выдохнул Юань и устало свалился на постель, где сидел. Воткнул лицо в матрас, не прекращая нервно труситься. — И какая же? — потребовал Шень Цзю. — Ты второй день ведешь себя как запертый в клетке со львами. Юань лишь глубоко вздохнул. Система замигала пожарной сиреной и штабелем уведомлений о неприемлемости раскрытия, грозя немедленным выселением из тела. — В раннем детстве у меня было искажение ци, — признал Юань через силу, что мог. Голова раскалывалась и без напоминаний. — Никто не знает почему, ведь никакого обучения я не получал. Просто от природы имел развитые духовные корни. Но когда я очнулся, я больше никого не узнавал. В том смысле, что это действительно были мои родители, родственники и все такое, никакой амнезии не было. Я узнавал всех и умом понимал, что они действительно мои. Никто их не подменил, никто не изменил меня. Но они просто… Они не мои. Они подделки с их лицами. Они говорят, как мои реальные родные, но они никогда ими не станут. Они чужие. Я не сказал никому об этом, понимая, насколько абсурдно это звучит, уже тогда и не желая слушать пустых заверений, как я не прав, но… Я не могу. Они никогда не станут той самой моей семьей, как бы ни старались. Я не их сын. Если моих настоящих родных здесь нет, я ничей сын. Юань сумел заткнуться и продолжил молча дрожать, обхватив себя. Приготовился к взрывной реакции Шень Цзю. Все равно не было подходящих слов, чтобы описать тот хтонический ужас, что он испытывал при виде подделок Системы. Его родители остались там, и не имело значения, что в этих людях использовались «те же матрицы с поправками на местную реальность». Знал он, и что его нынешнее искажение шло от того, как он вольно или невольно пытался быть им сыном, хотя строил основание на том, что ничей. Ничего неожиданного на этом фронте. — Ну… Херово, — резюмировал шиди и больше ничего не сделал. Тем не менее, оставался рядом и не плевался в него, как в прошлый раз. Юань, желая нежностей и понимая, что без понукания ничего не получит, потянул руку любовника, как ребенок. Шень Цзю согнулся, чтобы узнать, куда это приведет, и возмутился, когда Юань прижал его ладонь щекой к подушке. Шиди дернулся, но не настолько сильно, чтобы не удалось удержать. Вырвался всерьез, и Юань с расстройством отпустил. Но партнер дружелюбно его пнул к стене и забрался к нему, обхватил его голову, пряча от всего. Юань с облегчением вздохнул и расслабился в его руках. — Зачем ты тогда позволил себя сюда притащить? Юань помолчал. — Я не был дома с тех самых пор, как убежал с караваном в двенадцать. Вдруг что-то изменилось? Вдруг мое развитие достаточно, чтобы взять это под контроль? И я хотел… Он осекся и замолчал. Рука шиди немилосердно сжала его волосы и потянула. Не столько больно, сколько настойчиво и требовательно. Юань сморщился, и его отпустили. — Ты хотел посмотреть, — отдал он, не собираясь ждать повторения. — Хм? — жестко подогнал Шень Цзю. Юань спрятался на его груди глубже и глубоко вдохнул запах тела шиди. Молодой мужчина пах домашними благовониями и всем прочим, чем должен пахнуть гость в хорошем доме после ужина. Но в первую очередь собой. Юань немного увлекся извращениями и получил по лбу, что его шокировало. Но он немедленно вспомнил, о чем они говорили. Это сделало грустно. — Ты впервые проявил ко мне интерес, шиди, — вздохнул Юань, посерьезнев. — Не возражай. Ты на зубок знаешь мои повадки как да-шисюна, как заклинателя, как молодого господина. Это впервые ты захотел узнать что-то обо мне как обо мне. Я не смог устоять. И, возможно, немного надеялся, что он что-то изменит так же, как исправляет Юань в жизни шиди… — Пф! — смущенно завозился Шень Цзю. — Будто так можно что-то узнать! Будто ты что-то обо мне знаешь! — О тебе? — фыркнул Юань. — Все. Ты прост как монета. — Ну-ну, — покровительственно и оскорбленно отмахнулся шиди, занимая позицию поудобнее, под Юанем и на своих правах принимая его в объятия. Юань узнал свое движение: он так же императорски делал вид, что укрывает себя наложницей. Это вызвало умиление. Он с удобством устроился в виде наложницы, демонстрируя пример правильного поведения на будущее. Любовник только покраснел и возмутился содействию. — Да! — настоял Юань все же, дергая за волосяной усик прически любовника. Тот немедленно замахал рукой перед лицом. — И из чего я по-твоему сделан? — потребовал шиди. Юань пожал плечами: — Честно говоря, ты на девяносто процентов состоишь из золота. То есть, из верности и неравнодушия. Шень Цзю в одно мгновение потерял веселье и странно, незнакомо покраснел, но первый ученик продолжил. Шиди регулярно корчился и покрывался пятнами в непонятных местах — для этого у него и был веер. — Твоя верность ко всему: к словам, к решениям, секте, друзьям, — перечислял Юань. — Ты болезненно верен даже себе во вред и привязчив. Но, кажется, не можешь сохранить хладнокровие. Просто не можешь. Это я в тебе ценю. В тебе никогда не будет равнодушия — ты продолжаешь идти и бороться… «Я люблю это», — в последний момент поймал признание и отключил звук он. Лишь повторил губами запретные слова и улыбнулся, глядя на шиди сверху вниз. Тот стал выглядеть испуганным. — А оставшиеся десять процентов? — хрипло выдохнул бледный соперник. — Гнев, — с удовольствием назвал Юань и оскалился. Эту часть он любил еще больше — она заставляла его самого гореть. — Тебя злит мир, что не отвечает тебе взаимностью. Злят неблагодарные люди, несправедливые обстоятельства. Ты кричишь в сердце и бросаешься на все, что так оскорбляет тебя. Шиди посмотрел на него со странным выражением человека, мимо которого промелькнул весь космос, а он моргнул и не успел заметить. Замешательство. — Тебе это нравится, что ли? — возмутился он. «Ты нормальный?!» — разве что не спросил он. Юань лишь рассмеялся, не удостаивая ответом, и с жадностью подтянулся с поцелуем. Тот показался ему особенно сладким, масляным и сытным. Юань пересел и опустил руку к промежности. Положил на бедро, оглаживая большим пальцем у набухшего корня. — Не хочешь изваляться? Я буду внимателен. Шиди вспыхнул стыдом, но дал себя поцеловать и продолжить. Юань правда был внимателен. Особенно когда втрахивал в матрас, клеймя Шень Цзю своим, вжимая в себя так глубоко, что тот как глина принимал форму всех его неровностей. Сминался под зубами. Сам, без обязательства. Бросив растерзанного соперника на постели, Юань достал из сумки тряпку и фляжку, чтобы прибраться. Шень Цзю все еще восстанавливал дыхание и пытался собрать колени обратно. Сухо сглатывал, так что Юань, отлив часть воды и отпив сам, передал ему бутыль с остатком. Шиди ее отобрал и присосался. — Эй… Шисюн, — Юань покрылся приятными мурашками и отвлекся от протирания заляпанного живота любовника. — Из чего состоишь ты? Первый ученик только усмехнулся. Как все легко и нагло хитрец хотел получить на блюдечке. — Ты мне расскажи. Шень Цзю имел совесть призадуматься. — Не знаю, — честно и открыто резюмировал он и даже без обычной злости. — Из лжи и дурных жестоких шуток? Юань хмыкнул. — Тогда ты тоже понимаешь все, — подытожил он самокритично. Его натура была как коробка с сюрпризами. Для каждого мог найтись свой ответ. Всякий раз настоящий и искренний. Поэтому он, отчасти, любил шиди и маленьких детей — с ними его сюрпризы каким-то образом получались приятными. Мятежник и вовсе вызывал в нем желание быть морально выше, бежать быстрее, отвечать благороднее, и для Юаня, чья совесть испокон веков была беззуба и излишне податлива как шлюха, это было благословением, что держало его одним куском. Хребет и точка отсчета, которых он не имел сам по себе. Не мешало и то, что Шень Цзю умел понимать шутки и держать любой удар. Не то что Лю Цингэ, который напоминал летящий кирпич. Не то что Юэ Ци, который всегда избегал драки. Он прошел влажным полотенцем по раскрытой хризантеме шиди, не слишком нежничая, зная, что тот не примет «соплей». Юань еще рассчитывал, что они сегодня вместе поспят. С нажимом припечатал любовника губами. — Ложись спать, шиди, завтра нас ожидают на приеме главы семьи. От нас ожидается хотя бы приличный вид, а в идеале и хорошие манеры. И мы еще должны провести работу по возведению барьера. — Завтра мы летим домой, — поймал его руку на своем подбородке Шень Цзю и отпустил ее. — Не собираюсь оправдываться перед Учителем, как за неполную неделю успел угробить его второго ученика! — Предпочтешь оправдываться перед его внуком? — хохотнул он, и шиди позеленел, осознав степень родства. Юань вдавил ладонь на диафрагму шиди. Они не могли просто так оставить сбор всей семьи, который организовали в кратчайшие сроки исключительно ради них. Двоюродный дедушка был суровым человеком. С него станется взыскать за грехи детей с родителей по всей строгости. И своему предку не постесняется высказать. А Учитель выскажет уже им. — Я думаю, я буду в порядке, — лишь немного покривив душой, пообещал Юань. Он был самонадеян, рискуя своим основанием. Следовало с самого начала обращаться с этим домом и людьми в нем как с чужаками, а не пытаться испытывать судьбу. Больше не повторится. Он просто… со смирением примет то, как эти незнакомые люди, по воле судьбы похожие на его потерянных родных, относятся к нему как к их потерянному сыну. Горе утраты толкает людей на странные поступки, верно? Он потерпит. — Я буду в порядке с таким заботливым шиди, — сентиментально погладил Юань и приник к торсу заклятого соперника и партнера с поцелуями открытым ртом. Шень Цзю, ощутив его язык, зубы и слюни на своей коже, немедленно спихнул его на пол.